prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4

Один из казачков за спиной Игоря Мещерского снимает все это на навороченный мобильный телефон (что, купил? Не, «военный трофей»), которым он хочет похвастаться приятелям. Мельком же мы видим группу сумбутов, которая стоит несколько в стороне и наблюдает за казнью. Они отличаются менее бичеватым видом, и это те люди, которых мы видели в мечети. Бывшие погромщики, убившие жену Пчака.
Тем временем чай допит. Мулла предлагает помощь, но Пчак отказывается. Все не настолько плохо, и ему есть где ночевать. Мулла говорит, что для него честь принимать его тут, но Пчак не хочет злоупотреблять законами гостеприимства. Какое-то время он гуляет по городу без денег и жилья, покупает шаурму в киоске (умеренно флиртуя с девицей, которая там работает), подбирает листовку Центра помощи мигрантам, и пока нормальной работы нет, ночует на скамейке в парке, расположенной в стороне от людных тропинок.
Эти сцены разбавляют иные события данного вечера. Пихалков с разгромным счетом выигрывает дебаты, и троица победителей вместе отмечает победу – без баб и сауны, но с шутками юмора в стиле «Первый тост – за Холокост», предлагаемый, кстати, пиарщиком. Обсуждается, что рейтинг генерала взлетел, и игра на неполиткорректности была правильным шагом, но этого мало.

По-хорошему, говорит молодой циник, сейчас было бы уместно какое-то резонансное дело с участием сумбутов. У МВД-шника ничего на раскрутку нет? Увы, отвечает тот. Может, покушение? Пиарщик против – это будет смотреться слишком грубо и в лоб, не говоря уже о том, что будет, если правда выйдет наружу. Да и исполнителей нормальных сегодня хрен найдешь. Генерал тем более против провокаций – он уверен, что победит и без того, потому что за ним – правда. Мы на выступлении многих задели, но если всякие чуркобоссы и свиноироды после этого выступления будут пытаться мне отомстить, - им же хуже.

Мещерский же едет домой в отделанном золотом лимузине размером со свадебный и по пути разговаривает с сыном, пытаясь наставить его на путь истинный. Игорь тяготится ролью наследника дома и ситуацией когда руководство института готово целовать пятки сыну главного спонсора, а одногруппники по той же причине ведут себя так, как будто он заранее всем нассал в компот. Кроме того, он сообщает отцу, что у него есть девушка и он намерен снять квартиру, чтобы жить отдельно. Папа против:


- Сынулик! Неужели ты думаешь, что какая-то дрянная девка будет любить тебя так же, как я? Ты – наследник нашей империи, и я не позволю, чтобы кровь Мещерских разжижалась неизвестно кем. Съедешь только после свадьбы. А до того, он как отец принципиально не хочет знать, кто она.
По возвращении домой сын идет в душ смывать с себя душевную грязь, а отец идет к компьютеру и включает установленную в ванной вебкамеру, подглядывая за ним и испытывая совсем не отцовские чувства. Но тут раздается видеозвонок по скайпу, и отец рефлекторно задергивает молнию на ширинке, когда на экране монитора появляется известный зрителям по портрету в самом начале истории нарковарлорд Сейгалов, за спиной которого видны еще двое: человек, который переглядывался с западным репортером в момент начала революции, и девушка, похожая скорее на китаянку, чем на сумбутку.

Полагаю, сам контакт Мещерского и Сейгалова уже говорит о том, что безжалостная эксплуатация гастарбайтеров и поддержка Пней не мешает Мещерскому быть постпредом сумбутской наркомафии и сбывать наркотики через сеть принадлежащих ему же клубов. Но если каноны жанра требуют более явных намеков, то бизнес-партнеры обсуждают дела.

Сейгалов шутит, что революция оказалась выгодным вложением, и, будь такая тема проходной, теперь он мог бы защитить в Лондоне Ph.D об инновациях в менеджменте наркоэкономики. Ты же сумбут, удивлен Мещерский, зачем тебе уже вторая степень в Лондоне? На лице варлорда – презрительная улыбка. Конечно, все знают, что сумбуты обожают показательные казни рабов, большие золотые цацки и молоденьких мальчиков. Только вот беда из нас двоих на такого сумбута больше похож не я. Сейгалов интересуется, как дела у нашего кандидата и гарантирует ли Мещерский его вхождение во власть, а тот отвечает, что дебаты не смотрел, но у него есть замечательный план.

Игорь тем временем заканчивает мыться и внимательно оглядывает ванную. На то, чтобы (видимо, в очередной раз) обнаружить камеру и выдрать ее с мясом, у него уходит меньше минуты. С камерой в руках он идет к отцу, но у дверей стоит телохранитель отца, - тот занят важным разговором, и, махнув рукой, Игорь уходит на тренировку.

И снова мы переключаемся на довольно важного персонажа нашей истории, опера по имени Алик. В настоящий момент он весьма жестко прессует очередного сумбута, пойманного за распространением героина в одном из ночных клубов. Джигит сначала громко выеживается и даже угрожает вызвать адвоката из центра помощи мигрантам, но следователь давит его напором и отмороженностью, а потом почти забивает его в гневе, после чего плохого полицейского сменяет хороший, а следователя вызывают к начальству, чтобы поручить ему новое дело.

По пути коллеги, которые отрывали его от сумбута, пытаются ему попенять. Да, мы помним, что ты сам из Сумбулистана, где в свое время русским пришлось совсем нелегко, но всему же есть границы. Станет Пихалков мэром, отмашку дадут – а пока изволь соблюдать правила. Тот отвечает, что с теми, кто понимает только язык силы, нужно говорить только на языке силы. И потом, у них клановое сознание, своих они выдают редко, а я хочу наконец подняться до верха цепочки. Героин они получают явно централизованно и не через таких же обмудков. И об облавах их предупреждают. Кто-то очень серьезный у них есть тут.
Игорь Мещерский тем временем вкалывает на тренировке по ножевому бою какой-то школы категории «система спецназа Гру-гру». Он работает с одним из Пней – тем самым, который хвастался телефоном. Работает жестко, являясь безусловно хорошим бойцом на ножах. Вскоре занятие заканчивается, напарник Игоря быстро собирается и уезжает, кратко ответив на звонок (видно, как он одевает портупею с травматом и двумя ножами), а сам Игорь, выдав тренеру стопку купюр за сверхурочные, остается в зале, вбивая в грушу неприятности этого дня или работая один-на-один с тренером. Такие схватки – одно из единственных мест, где он может быть собой а не сыном Кирилла Мещерского.

- пока его отец обсуждает с невидимыми собеседниками детали плана. Он ходит по комнате, и потому непонятно, с кем он говорит.

- Как следствие выяснит, что убийцы именно сумбуты? Да элементарно! Они ж, ишаки тупые, они настолько оборзели от своей безнаказанности, что выложили снятое на мобильник видео на свой аккаунт вконтакте! Головы, конечно, там замазаны, но жертву будет видно, а по акценту и крикам любой поймет. (пародируя акцент) «режь русских свиней, ара, уважай Азербайджан, да!


… Я тебе гарантирую, Интернет на уши встанет точно, а за ним и полгорода – Кондопога раем покажется!

… что значит, не найдут? (передразнивая) «все знают, кто это сделал, но у них все куплено…». А если заподозрят, мало ли в городе мстителей? Найдут тела, и все.

Вечереет, и Пчак собирается устроиться поспать в заброшенной части парка, и вскоре проваливается в сон. Ему снится жена, с которой они идут куда-то в горы, но вскоре картинка сворачивается, и Пчак просыпается от криков о помощи, но когда он подбегает, то видит, как несколько негодяев избивают окровавленную девушку, лежащую на земле, а еще один снимает это на навороченный мобильник.

Дальнейшее мы частично видим глазами снимавшего – в ответ на крики с акцентом Пчак начинает орать на них по-сумбутски, но нападавшие не понимают, после чего он кидается на них. Нападающих несколько, и они с ножами и битами, но в ожесточенной схватке победителем оказывается сумбут, чье владение ножом оказывается лучше.

Над детальной хореографией боя я еще подумаю, но в итоге на руках Пчака несколько прирезанных нападавших, тяжелораненая девушка (ножевое + удары битой в голову) и мобильный телефон, на котором есть запись преступления.

Пчак осматривает тела (молодежь, но прически и вид совсем не скиновский), - смотрит на девушку, пытается оказать девушке первую помощь и узнает в ней Анюту. Однако жертва уже без сознания, и он пытается выйти на окраину парка, чтобы позвать на помощь.

Пчак выходит из парка с раненой девушкой и натыкается на полицейский патруль. Однако патрульные не верят Пчаку: мертвые не расскажут своей версии событий, так что откуда нам знать, что это не ты начал драку и рассказываешь нам все это только для того, чтобы отмазаться. Они везут Пчака в отделение, попутно спрашивая приметы нападавших, особенно того, который, по словам Пчака был за главного и снимал все на мобильник.

Внезапно один из милиционеров набирает номер по мобильному, после чего у Пчака звонит телефон, а машина резко разворачивается, не доехав до отделения. Патрульные говорят, что раз дело такое важное, они повезут его в главное управление, но Пчак достаточно давно в городе и понимает, что его везут куда-то на окраину.

Пчаку становится ясно, что менты опознали телефон кореша, решив позвонить, все ли у него в порядке, и собираются вести его не в участок, а куда-то еще. Он перезванивает по вызывавшему номеру, после чего у одного из милиционеров начинает звонить его мобильник, а его напарник наводит на Пчака оружие – сиди смирно, чурка! Однако эти полицейские никогда не брали серьезных преступников и не проявили бдительность даже сейчас – в последовавшей схватке Пчаку удается скрыться, и неважно, есть на нем еще тела или нет – точно есть нападение на сотрудника при исполнении служебного долга.
Идти Пчаку теперь некуда, но ему известно, что в городе есть правозащитная организация, которая помогает мигрантам и вообще борется против режима и за права человека (та, чей руководитель боролся с Пихалковым на ТВ). Улику можно сдать им, и у них же получить убежище.

Хотя время позднее, центр помощи работает круглосуточно. Дежурной оказывается виденная им ранее в киоске девушка Мадина, которая «принимает его заявление».

Пчак остается под этой крышей как минимум до утра и снова сталкивается с Равшаном и Джамшудом, которым негде ночевать. Они разговаривают за жизнь. Выясняется, что Равшан вообще-то инженер и кандидат наук, но в России давно и, натерпевшись, пришел к выводу, что сумбуту проще всего быть шутом. Забавной зверушкой с акцентом и героем анекдотов. Тогда над ним, может, и смеются, но не трогают.

Пчак против – достоинство нельзя терять никогда. У нас есть свои традиции, своя культура. Ими надо гордиться. Ходжа Насреддин, между прочим, тоже был сумбут.

Тем временем маховик громкого дела уже закрутился. Игоря Мещерского сорвали с тренировки звонком о страшной новости: ночью погибла его девушка. На нее напали неизвестные, и она скончалась в больнице. У морга он встречается с Пихалковым, и зритель выясняет, что один потерял любимую дочь, другой – первую любовь. Туда же подъезжает Атаман, который рассказывает о том, что убийц не нашли, но люди слышали, как кто-то орал «Режь русских». Пихалков заводится и произносит ожидаемую речь на камеру – чуркосвиньи и уродоскоты не уйдут от расплаты, по закону или нет, их будет ждать кара. Однако, тело им не выдают – с ним еще работают эксперты. Более того, Анюту так изуродовали, что хоронить придется в закрытом гробу.


Кто-то из журналистов, которых собралось необычно много для позднего вечера, задает вопрос, не может ли это быть провокация, но генерал уже настроил себя на то, что его дочь убита мигрантами, и это заказное убийство по команде тех, кому не нравится то, что у нашего города наконец будет русский мэр.
Игорь Мещерский стоит в тени, но уезжая, перед тем как бросить своему пиарщику «Спасибо за работу», Пихалков просит своего неудавшегося зятя об одолжении. Он хочет, чтобы Игорь нашел убийц Анюты и покарал их. Увы, публичный политик постоянно под прицелом камеры, и потому он выдает юноше свой наградной пистолет, полученный за военные подвиги – найди негодяев и отомсти.
На месте преступления также уже работают специалисты во главе с Аликом, который внимательно выслушивает показания случайного свидетеля. Таковой видел, как к девушке стали приставать сумбуты, которые хотели завалить ее на скамейку, но тут проходившая мимо группа русских парней сделала им замечание, после чего толпа озверелых чурок напала на них и зарезала. Свидетель (которого, если присмотреться, можно было увидеть в задних рядах Пней в сцене казни) играет свою роль весьма талантливо, но следователь сравнивает его рассказ с тем, что видит, и оно не бьется. Для массовой драки почти нет следов.
Ночью у Пчака появляется время более подробно рассмотреть содержимое телефона-улики. Кроме записи нападения в парке там есть и еще какие-то похожие ролики, из которых становится более явной связь между нападавшими и строительной компанией. Собственно, и казнь на стройке там тоже записана.

Все это становится интересно Мадине, тем более что Пчак привлекает ее и как человек, и как мужчина. Она помогает ему разобраться в навороченной модели и, что важнее, опознает ключевые фигуры в сцене казни. Мещерский им хорошо знаком и как главный угнетатель мигрантов, которым на его объектам хуже, чем евреям в концлагере, и как основной спонсор Пней. Собственно, по мнению Мадины они выросли из его ЧОПов, главной задачей которых было запугивание сумбутской рабочей силы.


Вместе Пчак и Мадина пробуют разобраться, что может стоять за преступлением. Нападение произошло в парке, но там, где вообще-то ходят редко. Значит, ждали не девушку вообще, а именно Анюту.

Нападавшие при этом косили под сумбутов и активно работали на публику. Значит, запись с телефона потом должна была сыграть какую-то роль. Мадина, которая хорошо знает коллизии в сети и отслеживает их по работе в Центре, дополняет, что вконтакте довольно много роликов с нападениями – правда, в основном НА сумбутов.

Пчак говорит, что вмешался, когда девушка уже лежала на земле , но запись с телефона немного проясняет ситуацию. Девушка явно не ждет нападения, а когда к ней кидаются, успевает сказать что-то типа «ребята, вы чего?» , после чего начинается избиение, и она может только звать на помощь. Возможно даже, что она знала нападавших?

Пчак полагает, что цель ясна. Убийство дочери кандидата в мэры, совершенное сумбутами и раскрученное в сети, вызовет массовые волнения, и, чтобы не допустить второй Кондопоги в центре Москвы, власть окажется перед неприятным выбором и будет вынуждена кинуть кость националистам, пропустив Пихалкова во власть. Новый мэр закрутит гайки так, что все оставшиеся в Москве сумбуты будут под контролем Мещерского, - что как рабы на стройке, что как распространители дури. И даже не важно, замешан в этом генерал или нет; если нет, его гнев будет совершенно искренним, а это привязывает лучше любых денег.

Наутро Мадина отправляется к начальству с криком «у нас есть бомба!», но тут мы показываем красивое противоречие между рядовыми сотрудниками, честно и действительно помогающими мигрантам, и «правополузащитниками» для которых они лишь пешка в политических играх, - когда приходит начальство, оно принимает решение ничего не делать. Во-первых, глава «Расстроя» слишком серьезный человек с точки зрения способности устроить проблемы; во-вторых, где гарантия, что этот телефон не попал в руки мигранта криминальным путем и нас могут обвинить в поддержке уголовника; в-третьих (сверившись с бумагами), вы вообще понимаете, Кого взялись защищать!


Правозащитник показывает Мадине статью в каком-то шведском или бельгийском издании, в которой события того времени подаются как кровавая бойня над участниками безоружного митинга, приблизившие, однако, «оранжевую революцию» и победу демократии.

Мадина говорит, что она как сумбутка лучше знает, что революция была не столько оранжевой, сколько зеленой, и пытается рассказать во что превратилась республика, но Правозащитник а) уверен, что компетентный западный эксперт осведомлен лучше б) обращает внимание на иное – по версии издания, именно Пчак был тем человеком, по указанию которого военные стали расстреливать демонстрацию оппозиции (фото с автоматом прилагается). Это же военный преступник – сам наверняка все и устроил, чтобы избежать экстрадиции! Ишь какую интригу затеял, но мы люди тертые, с нами этот номер не пройдет.




<< предыдущая страница   следующая страница >>