prosdo.ru   1 2 3 4

Записки изгнанных

Историями о своей работе на выборах с "Властью" поделились наблюдатель и журналист. Обоих выдворили с московских участков.
Алексей Горбачев, наблюдатель от "Яблока" на участке N1961:

Претензий к самому ходу голосования у меня практически не возникло. Вот только несколько смутила активность зампреда участкового избиркома (УИК), учительницы математики, которая регулярно зажимала в уголке наблюдателей и предлагала им "выпить винца". Мой отказ она истолковала по-своему, добавив: "У нас и покрепче есть". В одном из классов (участок находился в школе) действительно были подготовлены угощения: на столе стояла бутылка вина, а в пакете рядом — бутылка водки. Причина усердия математички выяснилась позже, в случайно услышанном мною разговоре члены УИК признавались: "Коммуниста мы заговорим, а наблюдатель от "Яблока" очень мешает".

Когда ровно в 20:00 члены УИК вместо того, чтобы начать подсчет голосов, отправились "попить чайку", препятствовать им в этом мы по доброте душевной не стали. Но когда они все-таки вернулись и приступили к подсчету, сразу обнаружилась серьезная недостача. Всего нашей УИК было выделено 1600 бюллетеней, явка, скрупулезно подсчитывавшаяся тремя оппозиционными наблюдателями, составила никак не более 850 человек, однако неиспользованными остались лишь чуть более 400 бюллетеней.

После того как юристы "Яблока" посоветовали мне писать жалобы на имя председателя УИК и в прокуратуру, несколько десятков пустых бюллетеней неожиданно нашлись и были вынесены на всеобщее обозрение из учительской подсобки. Но вместо того чтобы продолжить подсчет, члены УИК занялись решением более насущной для них задачи — удалением меня с участка. Споры об этом длились почти три часа, и все это время подсчет не производился. Особенно усердствовала та самая математичка, вдруг припомнившая множество нарушений с моей стороны (отказ "выпить винца" в их число не вошел).

В итоге постановили удалить меня за воспрепятствование "нормальной" работе УИК. После этого примерно половина членов комиссии вдруг сменила гнев на милость, предложив мне попить чаю с пирогами, успокоиться и прийти к консенсусу: я отзываю жалобу на недостачу бюллетеней, а они снимают свои подписи в протоколе о моем удалении. Но на участке уже материализовались полицейские, потребовавшие от меня покинуть помещение. Пришлось последовать совету одного члена УИК, который "по дружбе" рекомендовал не сопротивляться, чтобы не провести ночь в отделении.


Ну а недостающие бюллетени или по крайней мере некоторая их часть в конце концов отыскались. Как рассказал мне один из оставшихся на участке наблюдателей, около трех часов утра, когда урны наконец вскрыли, в них обнаружилась аккуратная пачка примерно из 100 бюллетеней — с галочками за "Единую Россию". Но даже после этого результат партии власти на моем участке составил лишь около 40% голосов, что заметно ниже тех 46,6%, которые насчитали ей по Москве в целом.

Спецкорреспондент журнала "Секрет фирмы" Ксения Леонова:

Впервые с Оскаром Дисановичем Челенковым, главой Крылатской ТИК, мы встретились в полдень. Меня только что удалили с участка N2458 за видеосъемку. Я покинула зал для голосования со свитой полицейских и гордым "Еще встретимся!", добралась до ТИК, настрочила жалобу. Когда меня вызвали, рассказала все как было. И тут сидевший напротив Челенков выудил чуть ли не из рукава две жалобы от избирателей: в одной я агитировала (копию не дали, так что за кого — не знаю), во второй мешала кому-то голосовать. Четыре члена ТИК проголосовали за разрешение мне работать на участке, оставшиеся пятеро были единороссами. Так что я вышла из зала, чуть не плача от злобы и бессилия. Вышедший следом Челенков издевательски улыбнулся: "Хотите остаться на подсчет голосов? Нас ждет долгая и интересная ночь". Журналистская корочка давала мне право поехать на любой другой участок, так что я села на 2452-м: там уже был вброс, о чем мне рассказал "яблочник" Илья Мищенко, но ТИК с подачи Челенкова не сочла это правонарушением, так что комиссия продолжала работать в прежнем составе. Без десяти восемь к нам приехал бритоголовый человек и заявил, что все три наблюдателя на нашем участке — и справедливороссы, и "яблочник" — агитировали его. Меньше чем через минуту был составлен протокол, и комиссия всех удалила. Началась словесная перепалка, а я отошла к урне, предчувствуя неладное. И тут одновременно произошли два события. Ко мне подошла заместитель председателя со словами, что я мешаю голосовать. А единственная избирательница — бабушка в зеленой шапочке — стала запихивать в корзину стопку бюллетеней, такую толстую, что пришлось уминать кулаком. Я кинулась к ней, а председатель кинулась зачитывать протокол теперь уже о моем удалении по справедливой причине — мол, я мешаю им работать. Полицейские стали выпихивать меня, а бабушка под шумок сбежала. Тут я уже смеялась — тоже от бессилия. Когда добралась до ТИК, обнаружила, что еще с одного участка — 2451-го — меня удалили вообще заочно. Об этом мне рассказали толпившиеся в коридоре ТИК наблюдатели, их там было 28 человек вместе с членами комиссий — большинство удалили за час до конца голосования за агитацию. Следующие 12 часов я провела в ТИК. Был цирк: прямо на моих глазах доносилась информация в пять протоколов, пересчитывались открепительные. Челенков смотрел на все происходящее с усмешкой. Из десяти рассмотренных в тот день жалоб ни одна не была удовлетворена. Мою жалобу на вброс и вовсе не стали рассматривать. Усилиями Челенкова единороссы набрали в Крылатском 49%. Уже потом я пыталась понять, кто же он такой — гэбэшник, людоед, единоросс. Оказалось — юрист. Я, конечно, дойду до суда, только, кажется мне, толку в этом будет мало. А на ближайший митинг я пойду без громких слов, а с тихим лозунгом — за перевыборы в Крылатском



Яблочный пуй










За тем, как проходят российские выборы в месте, где административный ресурс по географическим причинам ослаблен, наблюдал корреспондент "Власти" Артем Платов.
На территории Соединенного Королевства действовали три избирательных участка — два в Лондоне и один в Эдинбурге. Я отправился голосовать и наблюдать в российское посольство. И сразу после выхода из станции метро Notting Hill Gate натолкнулся (вернее, чуть не наступил) на запрещенную в день выборов агитацию. Из-за местных особенностей это были вовсе не плакаты с призывом голосовать за "Единую Россию", которые власти как бы забыли демонтировать. Рисунки, нанесенные по трафарету на асфальт по дороге к посольству, намекали, что голосовать следует прямо противоположным образом. Местная полиция никак не реагировала на антикремлевскую тропу по той простой причине, что не была согнана в неимоверных количествах к избирательным участкам, как это было, по словам моих друзей, в Москве. Даже у самого посольства, точнее, на противоположной стороне улицы Bayswater Road дежурили всего два человека в желтом. Скрестив руки на груди, они равнодушно взирали на вопиющего содержания плакаты, вывешенные активистами движения "Говорите громче!". Лидер движения Андрей Сидельников продемонстрировал мне еще одну форму агитации, которая, насколько мне известно, в России пока не применялась. В SMS, которое он получил, некая Obshina высказывала пожелание, чтобы dorogoi sootechestvennik проголосовал за партию Spravedlivay Rossia.

Очередь из избирателей растянулась на несколько сот метров и даже завернула за угол. При входе на территорию посольства она приобретала истинно российские черты: помимо сотрудников посольства ею руководили двое активистов, пропускавших из очереди без очереди.


Когда я начал фотографировать во дворе посольства, ко мне подошел человек, представившийся Константином Шлыковым, уполномоченным по общению с прессой и наблюдателями. Убедившись, что у меня есть пресс-карта, он предложил мне зарегистрироваться в качестве наблюдателя от СМИ и объяснил, что внутри помещения можно фотографировать все, кроме людей без их согласия.

Весь путь от хвоста очереди до урны занял у меня два часа. Проголосовав, я покинул избирательный участок и вернулся на него только к семи вечера.

Поскольку никто не попытался выгнать меня как нежелательного свидетеля, все нарушения я мог фиксировать совершенно беспрепятственно. Вот их полный перечень.

В 19:59 была дана команда закрыть вход на территорию посольства. И только после того, как проголосовали последние попавшие внутрь, к голосованию приступили сами члены избирательной комиссии. В нарушение закона последний бюллетень был опущен в урну аж в 20:17.

При вскрытии выездной урны, совершившей по просьбе избирательницы путешествие в Шеффилд, возникла непростая коллизия. Члены комиссии едва не нарушили тайну голосования, ведь бюллетень был один и было известно, кто его опустил. Однако никто так и не развернул этот бюллетень, пока не высыпали остальные.

Член избирательной комиссии Татьяна Ефимовна совершила ужасное: один бюллетень она выдала без подписи избирателя. Бюллетень в урне, но он недействителен, ведь голосующий за него не расписался. Вычесть его голос тоже нельзя, ведь неизвестно, кого он выбрал. Повисло тяжелое молчание. Татьяна Ефимовна холодела на глазах, ее успокаивали. В конце концов, заручившись согласием наблюдателей, в список внесли пометку о том, что бюллетень все-таки выдан. Запись заверили провинившаяся и председатель комиссии.

Когда куча бюллетеней, вываленных из урн на стол, разлеглась по аккуратным стопочкам, наверху самой высокой, "яблочной", оказался бюллетень с яркой оранжевой надписью, адресованной лично премьер-министру России. И хотя в клетке напротив "Яблока" стоял аккуратный крестик, а в остальных клетках было абсолютно пусто, бюллетень вопреки закону был признан недействительным.


На этом список нарушений заканчивается. Во втором часу ночи уставших наблюдателей (и меня в их числе) настойчиво попросили не уходить и подождать еще немного. Вскоре мы получили копии протокола и с чувством выполненного долга покинули посольство.

По результатам выборов на нашем избирательном участке в Думу прошли следующие пять партий: "Яблоко" (42,61%), КПРФ (20,54%), "Справедливая Россия" (15,72%), "Единая Россия" (10,47%), ЛДПР (7,88%).


Силовое влечение










На прошлой неделе тысячи людей вышли на улицы Москвы, чтобы выразить отношение к выборам, власти и Владимиру Путину лично. На этом фоне судебно-силовые способы, которые используются для решения избирательных проблем, выходят в России на первый план.
РОМАН БАДАНИН
Это началось задолго до событий минувшей недели, когда сообщения из московских судов и спецприемников, куда небывалым даже для "маршей несогласных" числом свезли задержанных участников массовых митингов против возможной фальсификации итогов выборов в Госдуму, напоминали боевую сводку. 569 задержанных только за прошлый вторник, включая с десяток корреспондентов, в том числе иностранных редакций; аллергические приступы у посаженных в клетки; колонны автобусов с ОМОНом и автозаков, стягивающихся в центр Москвы,— "до момента окончательного подведения итогов голосования" (из официального заявления МВД).

Весь предвыборный год органы правопорядка и судебной власти активно работали по обеспечению того результата, который был нужен 4 декабря. Теперь они еще напряженнее работают по его отстаиванию.

Примеры многочисленны: расследование в отношении наблюдательской миссии ассоциации "Голос" и суд над ней, снятие Верховным судом с избирательной дистанции в Екатеринбурге независимого и явно оппозиционного кандидата Леонида Волкова (несмотря на то что все собранные им подписи были нотариально заверены), судебные запреты на деятельность Партии народной свободы, преследование силовиками избранных "против течения" мэров, как это было в Братске и Смоленске.


Самой невероятной историей в этом ряду стал случай в маленьком, на 40 душ, селе Рои Кировской области, где завезенные чьей-то городской внучкой стикеры со словами "Голосуй против партии жуликов и воров" стали основанием для двухдневной выездной проверки РОВД — с допросами и почти поголовной дактилоскопией селян.

Известный журналист Сергей Пархоменко, ставший 4 декабря наблюдателем от коммунистов, уверяет: впервые за последние кампании к каждому московскому участку был прикреплен сотрудник ФСБ. Сама служба это не комментировала, но свидетельство журналиста подтверждают многие наблюдатели, работавшие 4 декабря на московских участках.

Победы партии власти в 2003 и 2007 годах достигались и отстаивались помимо обыденного административного ресурса политтехнологическими и законодательными методами, сокращавшими возможности для широкого участия населения в избирательном процессе. Всех этих мер для кампании-2011, оказалось, уже не хватает.

Дальше будет больше. Тема фальсификации голосования, объединившая заметную часть жителей крупных городов в уличных протестах, автоматически подразумевает вызов судебной и правоохранительной системам — как раз тем сферам, которые с большой помпой реформировались в последнее четырехлетие. Что будут делать суды и следствие не только с тысячами задержанных на митингах, но и с тысячами документальных свидетельств допущенных на выборах злоупотреблений? Что они будут делать накануне выборов президента и в последующую шестилетку, имея в виду, что технологическая консолидация несогласных через хотя бы социальные сети крепнет пропорционально разжижению некогда тефлоновых рейтингов?

Быть оптимистом вряд ли стоит. Первые суды над протестующими, состоявшиеся 5 и 6 декабря, наказали самую активную их часть административными арестами на 15 суток. Активистов задержали в камере ровно до того же момента, до какого стянутые в Москву колонны автозаков, по версии МВД, будут оставаться в городе: до окончательного подведения итогов голосования.


Даже учитывая давно известное и стойкое недоверие граждан России и иностранцев к нашим судам и правоохранителям, готовы ли власти сейчас, на пике гражданских протестов, признать несостоятельность не только избирательной, но и судебно-правовой системы, ее карательную сущность? Есть уверенность, что показательно жесткие действия в отношении гражданских активистов и замятие разбирательств по нарушениям на выборах разогреют протест еще больше. Как написал только вышедший из КПЗ известный своим тихим нравом московский журналист, если кто-то подумал, что после камеры не захочется идти на митинг, то это скорее наоборот.

И последнее: на следующей неделе экс-депутат Госдумы Владимир Рыжков, изгнанный в глухую оппозицию решением Владислава Суркова, понесет в Верховный суд документы на восстановление некогда распущенной тем же судом Республиканской партии. Важно знать, что право Рыжкова на восстановление партии уже доказано решением суда в Страсбурге. Тем, кто хочет понять место и роль российской судебной системы в политической жизни следующих шести лет, стоило бы пристально понаблюдать за тем, что будет происходить в Верховном суде


"Это вотум недоверия управляемой демократии"

"Власть" обратилась к международным экспертам с вопросом об отношении к итогам выборов на Западе и о том, насколько вероятно их непризнание иностранными государствами.
Лилит Геворгян, аналитик по России и СНГ международной исследовательской IHS Global Insight:

— Весьма маловероятно, что кто-либо из крупных международных организаций или государств объявит результаты выборов недействительными. США уже озвучили свою озабоченность, после чего получили жесткий ответ от российского правительства. Учитывая, что в США сейчас тоже царят предвыборные настроения, администрация и оппозиция могут использовать более жесткий подход по сравнению со странами ЕС. Однако это, скорее всего, ограничится лишь риторикой.


США и ЕС будут внимательно наблюдать за событиями в России, чтобы оценить две вещи. Во-первых, насколько эти протесты смогут превратиться во что-то более широкое, массовое, с размахом по всей стране и продолжаться какое-то время. Во-вторых, это реакция российского правительства на несанкционированные митинги. Если столкновения будут жестокими, учитывая присутствие внутренних войск, ситуация может накалиться. Тогда западные страны, возможно, начнут требовать проведения новых выборов. Однако внешний фактор, давление со стороны Запада, которое с легкостью отметается российским правительством, не будет решающим. Все зависит от внутреннего фактора. Если протесты разрастутся по всей стране и приобретут постоянный характер, мы можем ожидать политического кризиса, в котором Запад может стать посредником.

Легитимность нынешнего правительства в настоящий момент оспаривается только внутри России и не всем электоратом. ОБСЕ, ПАСЕ, Совет Европы и другие организации вели себя довольно беззубо, пытаясь заставить российское правительство пойти на уступки по вопросам соблюдения прав человека или проведения реформ. Если подтасовка при подсчете голосов имеет место, это проблема прежде всего российского электората. Многое зависит от того, насколько российские избиратели, которые чувствуют себя обманутыми, а также оппозиционные движения и партии смогут воспользоваться моментом и стать той силой, с которой правительству надо будет считаться. Думаю, то, что мы видим сейчас, является качественным изменением российского общества, по крайней мере молодого высокопрофессионального среднего класса, который перестает бездействовать. Даже если он не преуспеет в достижении своей более чем амбициозной цели — в изгнании Путина,— для российского премьер-министра проведение своей политики не будет столь легким, как раньше, особенно в преддверии президентских выборов 2012 года.



<< предыдущая страница   следующая страница >>