prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 24 25

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ЭТНОГЕНЕЗА И РАННЕЙ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

НАРОДОВ КАВКАЗА: ФИННО-УГРЫ НА КАВКАЗЕ

В. П. Кобычев

Этногенез и этническая история относятся к числу наиболее трудных вопросов, разрабатываемых исторической наукой. Осо­бое значение эти вопросы имеют при изучении далекого прошло­го младописьменных народов Кавказа вследствие крайне ограни­ченной источниковедческой базы, в результате чего многие древнейшие этапы их прошлого остаются до сих пор недостаточно ясными и мнения о них зачастую основываются на противоречи­вых и отрывочных данных. Между тем уровень современных исторических знаний позволяет в ряде случаев существенно рас­ширить круг источников за счет использования новейших дости­жений языкознания, археологии, антропологии, этнографии и других смежных исторических дисциплин и пересмотреть на этой основе некоторые устоявшиеся, но недостаточно обоснованные представления.

Сказанное относится в первую очередь к наиболее отдален­ным и наименее освещенным в источниках пластам этногенеза, лежащим за пределами писаной истории. Здесь наиболее пер­спективными представляются данные топонимии, которые в со­четании с письменными памятниками более поздней поры и сви­детельствами фольклора и этнографии позволяют подчас осветить самые глубинные этапы этногенеза и по-новому осмыслить весь процесс последующего исторического развития. Ниже мы попы­таемся это показать на примере ряда местных этно- и топофор-мантов, которые, как нам кажется, в своей основе восходят к финно-угорскому, шире — урало-алтайскому этноязыковому миру, отдельные представители которого в отдаленную эпоху проживали в непосредственной близости от Кавказа, а возможно, и оседали здесь.

УДИНЫ — РЕЛИКТОВЫЙ НАРОД КАВКАЗА

В настоящее время является общепризнанным, что коренное на­селение Кавказа, говорящее на собственно кавказских языках, относится к числу древнейших насельников региона. Расхожде-

10

Рис. 1. Схема распространения финно-угорских топонимов на Кавказе

ния здесь существуют главным образом в отношении времени сложения общекавказской этноязыковой общности и ее увязки с той или иной из известных археологических культур'. Вместе с тем нахождение Кавказа на окраине первобытной ойкумены обя­зывает нас допустить возможность разного рода миграций, следы которых порой проглядывают в этнической и топонимической но­менклатуре края, в наиболее ранних письменных памятниках, фольклоре коренного населения и других источниках.

К числу отголосков подобных древних этнических передвиже-

И

ний, на наш взгляд, относится наименование крупнейшей реки Закавказья — Куры, которое в данной огласовке употребляется в обиходной речи лишь на территории современного Азербайджа­на, т. е. в нижнем ее течении. По-грузински Кура называется Мтквари, по-армянски — Джур, откуда средневековое — Джур-лук. Но еще более важно то, что в Закавказье гидроним КурЦКура стоит фактически в полном одиночестве, в то время как к северу от Кавказа в Восточной Европе и Западной Сибири это название довольно часто и даже обыденно. Так, например, на Северном Кавказе со времен средневековья известны три реки Куры: в бассейне реки Малки, Кумы и Маныча (Сухая Кура). Местность под названием Кура-Узенъ (узенъ — по-тюркски «про­тока, балка») встречается в русских документах XVIII—XIX вв., относящихся к Верхней Балкарии. Урочища Куру-Езенъ и Па-лен-кур существовали в XVIII в. в Крыму. Реки Кура — приток Тускоры (совр. Тускарь), Курица — приток Семи (совр. Сейм), города Курск и Куреск на реке Ловати упоминаются в «Книге Большому Чертежу» (XVI—XVII вв.) 2. Куръями в средневековье назывались нижние течения рек Северной Двины и Западной Двины ( летописные Курополка и Малая Курья), откуда этниче­ские названия курши. корсъ, кори, с которыми связаны такие топонимы, как Куршеной (Литовская ССР), Куренсаари (Латвий­ская ССР), Курская коса и т. п.


Особенно многочисленны названия от данного корня в За­падной Сибири и отчасти в Средней Азии, Казахстане и на Даль­нем Востоке: реки Куршаб — ъ Фергане, Кокур — в районе оз. Балхаш, Курсай, Кур-Карым, оз. Чишинди-Кур-кёлъ — в Кир­гизии, Курты — в Восточном Казахстане; К у рейка — правый при­ток Енисея; Курба — леъъш приток реки Уды —в Забайкалье; Кур — левый приток Амура и др.

Этот же корень присутствует в составе многих племенных эт­нонимов, как-то : кур // куры — этническое наименование эвен­ков бассейна Ангары; куры — племя в Прибайкалье неизвестного происхождения; куркх — род эвенков, обитавших в бассейне реки Илима и в верховьях Нижней и Подкаменной Тунгуски и Икон-ды (бывш. Курейская управа); куренлыг — род тувинцев; куро-ма — этнографическая группа узбеков в окрестностях Ташкента и одноименная с ней группа каракалпаков; к у рома — пограничная группа между казахами и узбеками в Восточном Казахстане; гурома-гунеш — родовая группа племени эрсари у туркмен; ут-тура-куру, т. е. северные куру — этническая группа, соседняя с гуннами (страной хунну — Хуннадеши), упоминаемая в Махаб-харате, и многие другие.

Этимология большинства перечисленных названий еще тре­бует дополнительного выяснения, но семантика корня кур в зна­чении «вода, река, старица, низина, болото», мокрое место вооб­ще и т. п. проступает довольно прозрачно. Именно в таком зна­чении мы находим это слово в финно-угорских языках. «В зы­рянском крае,— писал К. А. Попов, известный краевед второй по-

12

лбвины XIX в.,— большие реки весной образуют заливы, назы­ваемые куръямиъ3. Это слово в настоящее время повсеместно распространено на севере Европейской части СССР и Западной Сибири среди всех живущих там народов, включая русских. В финском языке курья (1шг]а) — «сухое русло»; куркки (кпгк-Ы) — «горло, гортань» 4.


Близкие по смыслу слова этого корня имеются в языках мно­гих народов: например, башкирское кур — «источник»; азербайд­жанское курэ — «водоносная часть подземного водосборного кана-ла-кягриза»5; русское курица и курята — рыболовная снасть типа тони; куравка — трод силка с опрокидывающейся в воду сет­кой 6; лакское кур — «пашня» (в смысле орошаемое место?); в удин-ском кур — «яма», переносно — зернохранилище в земле 7 и т. д.

С поселением на побережьях рек, озер и других водоемов связаны, по-видимому, и вышеупомянутые этнонимы. Так, сред­невековое племя курыкан, обитавшее в V—XII вв. в Прибайкалье в бассейне верхней Ангары, в персидских источниках объясняет­ся как «люди, живущие в болотах»8. Прозрачную этимологию имеет и тувинский этноним донкур, первый слог которого объяс­няется из иранского Зон—«река, объем», а понятие в целом — как «место у реки — поречье».

На настоящем уровне наших знаний трудно сказать что-либо определенное в отношении времени и путей проникновения инте­ресующего нас гидронима кур на Кавказ, но сама связь его с финно-угорским этноязыковым миром представляется вполне ре­альной. Можно, впрочем, полагать, что отдельные финно-угорские этнические компоненты, обитавшие в Нижнем Поволжье и Юж­ном Приуралье, в VII—VI вв. до н. э., в период скифских похо­дов в Переднюю Азию, были увлечены этим движением и затем осели в благоприятной для скотоводческого хозяйства Куро-Арак-ской низменности, что и привело со временем к появлению здесь нового, характерного именно для данной местности названия кур, принесенного пришельцами и закрепившегося в дальнейшем в качестве названия нижней части реки. Но возможно и другое допущение, а именно: финно-угорские элементы проникли в За­кавказье несколькими столетиями позднее, во второй половине I тыс. до п. э., в составе сарматских племен. Эта версия пред­ставляется даже более предпочтительной ввиду того, что во вре­мена Геродота, в V в. до н. э., Кура называлась, кажется, еще по-местному — Араксом9.


Наконец, можно указать и на конкретную племенную группу, которая, возможно, являлась носителем финно-угорской речи на Кавказе и оставила после себя интересующий нас гидроним. Мы имеем в виду загадочных древних удов, или утов (витиев), ко­торых в специальной литературе уже сближали с современными кавказскими удинами и поволжскими удмуртами, исходя из общ­ности их самоназвания и некоторых исторических параллелей10. Здесь безусловно значительно больше неясностей и белых пятен, чем твердых и обоснованных доказательств, но с этим неизбеж-

13

но приходится мириться, если мы хотим проникнуть в глубь веков.

Наиболее ранние сведения об утиях содержатся у Геродота, который, описывая устройство Ахеменидской державы, в одном из ее округов — сатрапий упоминает племена сергатиев, сарангов, фаминеев, утиев, миков и жителей Красного моря (Индийского океана), «куда царь выдворяет так называемые переселенные народности)) а (выделено нами.— В. К.). Все эти племена состав­ляли XIV податной округ, из чего можно заключить, что они жили где-то поблизости одно от другого. Описывая вооружение разноплеменного персидского войска, Геродот объединяет утиев уже с миками (мюками) и париканами и поясняет, что эти три племени были вооружены, подобно пактиям, а начальником у них был некто Арсман, сын Дария 12.

Приведенные два коротких и не вполне ясных сообщения ин­терпретируются исследователями обычно как сведения о несвя­занных между собой племенных группировках: в первом случае племена, входившие в XIV сатрапию, помещают во внутренних областях Арианы, а во втором в утиях склонны видеть кавказ­скую народность13. На это, в частности, указывает ее соседство с миками, которые локализуются в Северо-Западном Иране, в окрестностях средневекового города Моксена (совр. Мокх), и в Мугани, в низовьях рек Куры и Лракса, откуда выводится и само это название и. Нам представляется, что речь здесь идет скорее всего об одном народе (племени), смежном с миками, от­дельные части которого были расселены довольно широко, воз­можно в принудительном порядке, как об этом вскользь замечает сам Геродот в конце своей ремарки о племенах XIV сатрапии, когда говорит о «переселенных народностях».


•• Писатели первых веков нашей эры знают утиев (удов): удин уже исключительно только в Западном Прикаспии, на террито­рии Кавказской Албании, приморского Дагестана и далее на се­вер вплоть до устья Волги и Северного Предкавказья. «Направо от входа в море,— пишет Плиний Старший,— на самом краю про­лива (имеется в виду устье Волги, которую Плиний считал про­ливом, соединяющим Каспийское море с Северным океаном.— В. К.) живет скифское племя удинов. Далее по побережью — албапы... Это племя, расселившееся по Кавказским горам, дохо­дит ... до реки Кира (Куры.- В. К.)» 15.

На побережье Каспийского моря помещают утиев (витиев) — удов также Страбон и Птолемей. «На этом склоне гор,— пишет первый из них, имея в виду восточные отроги Главного Кавказ­ского хребта,— от моря вплоть до самых вершин обитает на не­большом пространстве часть албанцев и армян, однако большую часть склона занимают гелы, кадусии, амарды, витии и анариа-ки»16. Или у Птоломея: «... между горой Кавказом и Керавн-скими горами (живут) туски и дидуры, вдоль Каспийского моря — уды, олонды и герры» 17. Но особый интерес представля­ет для нас упоминание Плинием где-то в пределах Северо-Запад-

14

ного Прикаспия племени утидорсов '8, в наименовании которых принято видеть слияние двух этнических компонентов: ути и аор-сов, но аналогии с другими составными этнонимами типа: аланор-сы, сваноколхи, келътоскифы, келътиберы и т. д.

Аорсов в исторической литературе принято относить к числу ираноязычных скифо-сарматских племен с прозрачной этимоло­гией: иранск. аигиза, осет. орс — «белый»19, хотя социальная мотивация возникновения такого этнонима представляется недо­статочно ясной: что послужило основанием для такого обособле­ния одной из племенных группировок по сравнению с другими? Одно из возможных объяснений — особое социально-политическое положение данной этнической единицы в ряду ей подобных: белые — значит «свободные», «благородные», как это считает В. Ф. Миллер в отношении другого сарматского племени — рок-салан. Роксаланы — дословно «светлые», «господствующие ала­ны», подобно геродотовым «царским скифам».20. При желании такое объяснение можно усмотреть в описании Плинием событий и этнической ситуации рубежа нашей эры в Нижнем и Среднем Подунавье, северный берег которого попеременно занимали в ту пору «то сарматы, или по-гречески савроматы, и из их числа га-максобии, или аорсы, то неблагородные рабского происхождения скифы, затем аланы и роксаланы»2| (выделено нами.— В. К.). Кстати, это единственное в античной литературе упоминание аорсов столь далеко на западе и к тому же одновременно под другим загадочным наименованием гамаксобии, в котором, воз­можно, сохранился отголосок их первоначальной этнической при­надлежности, о чем еще будет сказано ниже.


«Что касается иных толкований этнонима аорс, то помимо со­циального аспекта этого термина можно указать на ситуации, когда название по цвету давалось племени (народности) по ка­ким-либо физическим его особенностям или характерным чер­там хозяйства и быта. Таковы, например, этнонимы античного времени и средневековья: меланхлены — черноризцы; саудара-ты — осет. «носящие черные платься (плащи)» 22, летописные черные клобуки (гезр.— карапапахи) и др. Однако для такого отождествления этнонима аорс мы не располагаем никакими ука­заниями в источниках23.

В связи с этим представляется небезынтересным указать на близкое сходство этнического имени аог>с с самоназванием части современной мордвы — эрзя и сообщением Начальной русской летописи о том что в первой половине VII в. (при византий­ском царе Ираклии, 610—641 гг.) на славянские земли вслед за тюрками-болгарами вторглись и какие-то загадочные «белые угры», в которых, как и в последующих «черных уграх», прохо­дивших «мимо Киева» уже при Олеге, принято видеть предков современных европейских венгров24. Эта семантическая близость этнонимов мордвы-эрзи и «белых угров» с аорсами, а следователь­но, и с утидорсами, позволяет отнести и древних утиев (вити-ев) ~ удов —удин к числу финно-угорских племен. В пользу это-

15

го свидетельствуют и многие побочные данные об аорсах и удах-утиях, которые в источниках квалифицируются как кочевые племена, обитавшие в местах, близко смыкавшихся с расселением финно-угров в более позднюю эпоху.

Так, например, Страбои сообщав об аорсах, что они кочева­ли первоначально на равнине между Меотидой (Азовским морем) и Каспийским морем и были вместе с сираками, видимо, «изгнан­никами племен, живших выше» (т. е. севернее.— В. К.), причем аорсы обитали «севернее сираков» и могли выставить до 200 тыс. воинов, что говорит об их многочисленности. Но верхние аорсы, жившие севернее меотийских, могли выставить еще большее чис­ло войска, поскольку они «занимали обширную область, владея большей частью побережья Каспийского моря» 25.


В современной исторической литературе аорсов, как уже от­мечалось, принято считать одним из сармато-аланских племен, главным образом на основании приведенного выше упоминания Плинием группы «сарматских народов на Дунае», а также в свя­зи с индо-европейско-иранской семантикой их имени26. Но оба эти тезиса представляются достаточно гипотетичными. Известно, что сарматами, равно как и скифами, в античное время и в ран­нее средневековье именовали не только иранские племена, но почти все отдаленные скотоводческие народы, начиная буквально к северу от Дуная и далее на восток вплоть до Индии. Это уже в наши дни лингвисты сумели выявить иранскую основу в немно­гочисленных языковых данных, которые сохранились от некото­рых из древних племенных союзов в виде гидронимов, топонимов, личных имен и лексем, что, однако, отнюдь не дает право по­крывать ими всю совокупность древних народов, живших и пере­двигавшихся по равнинам Восточной Европы и Средней Азии. Достаточно вспомнить известное описание Тацитом певкинов, феннов и венедов, которых он не знает, куда ему отнести — к германцам или к сарматам27, и к которым они, за исключе­нием разве что певкинов, не имеют никакого отношения.

Что касается якобы индоевропейской семантической основы термина аорсы, то можно указать на еще более широкое бытова­ние в финно-угорской этнонимии Поволжья и коми-зырянских земель этнических названий с корнем мурт-морт типа: уд-мурт, коми-морт, морд-ва и т. д., восходящих, по данных лингвистов, также к индоевропейской, возможно, иранской лексике. «По-ви­димому, в какой-то период жизни степей Южной России,— пи­шет А. И. Попов,— здесь получил широкое распространение тер­мин мер—мар и т. д. в различных звуковых вариантах (благода­ря огромной разноплеменности), означавший одно и то же: «смертный», «человек», «муж». Помимо многих соответствую­щих иранских и кавказских слов, имеющих примерно то же звучание и смысл, как мы видим, аналогичные данные сохрани­лись у тех финно-угорских народностей, кои как-то достаточно близко соприкасались с южнорусским, киммеро-скифским, иран­ско-кавказским разноплеменным миром» 28 (выделено нами).


16

Не более доказательна и ссылка на сдвоенный этноним алан— орсы, поскольку в выдвигаемой нами гипотезе ему противостоит аналогичный этнонимический дубль — удорсы. Но главное заклю­чается в том, что сдвоение этнических названий отнюдь еще не означает языковой или иной близости стоящих за ними народов, в чем можно убедиться на примере таких сходных этнонимов и топонимов, как кельтиберы, келътоскифы29, Галлогреция30. Страбон, в частности, разъясняет, что делалось это в древности в силу незнания подлинных фактов или, как в последнем приме­ре, по причине тесного соседства поименованных народов (Галло­греция) 31.

Не следует забывать также и того обстоятельства, что боль­шая часть этионимической и географической номенклатуры пе­риода античности и раннего средневековья дошла до нас через посредство ираноязычных племен и народов, которые со времени появления скифов обитали ближе всего к границам ближнево­сточных и средиземноморских цивилизаций. Такое соседство не могло не сказаться на подаче, огласовке и самой интерпретации терминов, многие из которых представляют прямую иранскую кальку местных названий, что хорошо известно в исторической литературе.

Возвращаясь к вопросу об этнической принадлежности древ­них удов, утиев (витиев) — удин, следует заметить, что этот ко­рень (уд), как и рассмотренный в начале статьи гидроним Кур, весьма широко представлен в топонимии Северного Предкав­казья, центральных лесостепных районов Восточной и отчасти Центральной Европы, Сибири и Дальнего Востока, т. е. опять в тех же местах современного или былого расселения финно-угор­ских или близких им в языковом отношении других племен и народов урало-алтайской языковой общности. В числе таких эт-нотопонимов можно указать на известную в средневековье реку Удон на Северном Кавказе, которую еще А. Яновский рассмат­ривал как стяженную форму от Уд+дон (осет. «река») и Уд-зенъ (из уд + тюркск. узенъ — «протока», «овраг»)32. Урочище Удзень было известно также в XVIII в. в Крыму. В бассейне Волги имеется река Утва, в бассейне Северского Донца — река Уда, в бассейне Днепра — река У дай, приток Суды. В Карпат­ских горах (в древней Дакии) в античное время существовал го­род Утидава, где дава — характерный местный топоформант, по­добный названиям Петродава, Суксидава и т. д. На северо-во­стоке Аппенинского полуострова со средневековья упоминаются город и провинция Удине, названия которых, весьма возможно, восходят к интересующему нас этнониму, поскольку со слов византийского историка Феофана известно, что сюда в 499 г. вторглись «булгары, о которых никто ничего до того не знал» 33.


Ранние булгары до своего появления в Европе и на средней Волге обитали в Нижнем Подонье и Северном Предкавказье, т. е. примерно в тех же местах, где ранее упоминались аорсы и сира-ки, и входили в состав гуннских племен34. Рядом с ними жили

17

некие утигуры и кутригуры, из которых первые занимали терри­торию к востоку от Танаиса, а вторые — к западу от этой реки35. Очень возможно, что в первом из этих двух племен следует ви­деть прямых потомков тех же древних удоъ—утиев (витиев) удин, о которых упоминают источники I —II вв. и с названием которых, очевидно, связаны хидронимы и топонимы У дон (совр. Кума), донецкая Уда, Удзень и др.

Правда, несколько лет назад азербайджанский языковед Ш. 3. Бахтиев выдвинул объяснение этих названий из тюркских слов кутур—кыдыр, которые в некоторых тюркских языках, ъ том числе в говоре астраханских татар, означают «странство­вать», «гулять», «путешествовать», т. е. вести кочевой, подвижный рбраз жизни; утур — «сидеть», «оседать» с добавлением аффикса гур — продуктивного во многих тюркских языках и выражающего обладание качеством, выраженным в основе слова36. Именно поэтому у Захария Ритора (середина VI в. н. э.) в перечне наро­дов Северного Кавказа среди «живущих в палатках» упомянуты кутургуры (доел, куртагар), а утигуры (утургуры) упущены37. У Прокопия Кесарийского утигуры характеризуются как народ, живущий в хижинах в стране пустынной и бесплодной, тогда как о кутригурах сказано, что они, выйдя из Приазовья, пере­селились в Поднестровье и Подунавье, вытеснив оттуда готские племена38, что опять-таки вполне соответствует выдвинутой Ш. 3. Бахтиевым гипотезе о происхождении их названий.

Таким образом, предполагаемая им этимология этих двух вза­имосвязанных этнонимов представляется весьма убедительной как с лингвистической, так и с исторической точек зрения и вполне соответствует требованиям научной этнонимики — «закону ряда», согласно которому «каждое название одновременно и отличает называемый объект от других, и объединяет его с однородны­ми» 39; ср.: геродотовские скифы-кочевники и рядом — скифы-пахари; готы-грейтунги (степняки) и готы-тервинги (лесные), ле­тописные поляне, древляне, дреговичи и т. д. Беда, однако, состо­ит в том, что мы нигде в топонимии не находим термина утур, тогда как названия с корнем уд—ут насчитываются десятками.


В связи с этим напомним, что помимо этнонимов и топони­мов этого корня в Северном Предкавказье и Восточной Европе они в большом числе содержатся в этнонимрш Сибири, Забай­калья и Дальнего Востока: реки Уд, Уда, притоки Ангары, Се­ленги, бассейна Охотского мора, населенные пункты Удэ, Удинск и др.

Столь широкий разброс данного этнотопонима мы склонны объ­яснять его принадлежностью к древнейшему пласту этнических наименований урало-алтайских языков в обеих их ветвях: как западной — финно-угорской, так и в восточной — тунгусо-маньч­журской, носители которых в ходе исторического развития име­лись по всей огромной территории. Последнее не должно вызы­вать большого удивления, учитывая, что большинство народов данной языковой семьи издревле вело подвижный охотничье-ско-

18

товодческий образ жизни и фактически на памяти истории про­двинулось в полярные точки названного ареала. Более того, по некоторым языковым и этнографическим данным можно полагать, что предки многих современных финно-угорских народностей в отдаленном прошлом обитали где-то значительно южнее и запад­нее и в какой-то мере соприкасались с носителями кавказских языков.




<< предыдущая страница   следующая страница >>