prosdo.ru   1 2 3 ... 19 20

Глава вторая
– Очень хочется тебя обнять – вздохнула я, – но я вся в муке, не ровен час еще приклеимся друг к дружке навечно.

Дэниел ответил мне той самой улыбкой, от которой у меня замирало сердце. Вот и сейчас оно екнуло, остановилось, а потом вновь поскакало.

– Не оправдывайся, кетчеле. Хотя, конечно, жаль упускать такую возможность. Так что прикажешь делать с этим юным джентльменом? Это и есть Люцифер?

– А кто же еще, – проворчал Джейсон. – Отправь этого маленького мерзавца назад в клетку.

– Но он уже раз сбежал оттуда, – возразила я.

Тогда Джейсон предложил сунуть котенка под большой перевернутый чан, но я не согласилась. В конце концов я снова открыла клетку, и Дэниел водрузил туда орущего благим матом Люцифера. Я старательно примотала дверцу обрывком бечевки. Не прошло и минуты, как покрытая мукой крошечная рыжая лапка протиснулась сквозь прутья решетки и стала нащупывать замок.

– На этот раз тебе это не удастся, мой милый мучной приятель, – неожиданно раздался голос Джейсона. – Иди ка переоденься, Коринна, я подсоблю Кайли в булочной. Только сперва уберу всю эту муку. Привет, Дэниел.

– Привет Джейсон, – отозвался Дэниел. – Как жизнь?

– Все путем. И Люцифера с собой забирайте.

– Придется его искупать, – вздохнула я. – Представляю, как он меня располосует, пока я буду его отмывать. Все же надо обзавестись кошачьей клеткой. Этот котик явно исчерпал девять своих жизней и готов к следующим трем инкарнациям.

– Бог в помощь, Коринна, – произнес грудной голос с порога двери, выходившей на улицу.

Мероу, колдунья, практикующая магию викка, и весьма искусная во всевозможных проклятиях (что она тщательно скрывает), решила заглянуть ко мне на минутку. В руках у нее была пустая корзинка. Она возвращалась к себе в магазинчик от Кико, которую снабжает японскими грибами. Знаете, теми, что похожи на засушенные человеческие уши.


– Доброе утро, Мероу, – пробормотала я, тщетно пытаясь стряхнуть хоть часть муки со спортивных брюк. – Вот полюбуйся – сегодняшнее «особое предложение»: котенок в муке.

– Это Люцифер? – спросила Мероу.

Мне нравится ее тягучий венгерский акцент. Когда таким голосом рассуждают о ваших чакрах, то невольно заслушаешься, и кажется: все беды сами собой отступают.

– А кто же еще! Сперва нырнул в слив раковины и едва не захлебнулся насмерть, а потом чуть не задохнулся в первосортной муке.

– Дай ка его мне. Я его отмою, а потом сделаю ему ошейник, глядишь, это хоть как то обуздает его непредсказуемые порывы.

– Желаю удачи, – сказала я с искренней благодарностью, передавая ей клетку. – Только будь начеку: этот пострел уже научился отпирать засов. Следи, чтобы дверца всегда была завязана. Ох, как еще встретит его Белладонна!

– Она занята магазином. Продай мне батон зернового.

Я снабдила Мероу хлебом и котенком. Интересно, что она имела в виду, говоря, что Белладонна занята магазином? Белладонна – это ее кошка. Холеная, с лоснящейся красивой шерстью – роскошная кошка. Но всего лишь кошка.

Видимо, Дэниел разделял мои сомнения.

– С колдуньями никогда ни в чем нельзя быть уверенным, – заметил он, придерживая мне дверь.

Что ж, согласна.

Дэниел отправился наверх за моим халатом, а я тем временем освободилась от покрытой мукой одежды, вынесла ее на улицу и хорошенько вытрясла на холодном ветру, а затем сунула в стиральную машину. Надеюсь, фильтр выдержит. Потом, облачившись в халат и тапочки, я направилась в свои личные апартаменты.

Дэниел снял куртку и плюхнулся на диван. У меня отличный диван. Сядешь – и вставать не хочется. Дэниел выглядел очень усталым. Под глазами темные круги. Быть частным детективом в этом городе – работенка хлопотливая, можете мне поверить.


– Заварю ка я кофе и приму душ, а ты пока просто закрой глаза, – сказала я, отметая любые фантазии о мучных объятиях. Стара я уже, чтобы заниматься любовью на полу. И ковры колются.

Я включила кофеварку, стянула с себя остатки одежды и попыталась смыть муку с волос. Не так то это просто. Эта гадость липучая словно клей. Господи, неужели Мероу сумеет вернуть Люциферу первоначальный кошачий облик, и негодник снова примется рыскать в поисках приключений?

Когда я вернулась в гостиную, Дэниел уже проснулся. Он пил кофе со вчерашними яблочными маффинами и улыбался. Этот парень может спать где угодно. Армейская выучка. Вид у него был получше. Я не преминула ему об этом сказать.

– Ты тоже похорошела, – откликнулся он. – Не такая липкая и вон какая розовенькая от пара.

– Похоже, нам суждено довеку встречаться, когда я по уши изгваздаюсь в грязи или в муке или исхитрюсь еще как нибудь утратить привлекательность, – заметила я мрачно.

– Для меня ты всегда будешь привлекательной, – возразил Дэниел и поцеловал мне руку. – И всегда будешь красавицей. А красивая вещь не станет безобразной оттого, что на время покроется, ну скажем, мукой. Да, кстати, кетчеле, я встретил на улице Джулиетт. Она передала для тебя вот это. Хочет, чтобы ты отведала их новую начинку.

– Вот уж кто само очарование, – улыбнулась я.

Джулиетт Лефебр – наша шоколадница. Ее маленький магазинчик «Небесные наслаждения» – по соседству с «Земными радостями», и там на стене тоже весит репродукция Босха. Джулиетт высокая, стройная, ослепительная блондинка, но я прощаю ей красоту за то, что она искренне предана шоколаду. Как я хлебу.

Я осмотрела темно синюю коробочку. Прошлая начинка была лиловой: нежная, изысканная, ароматная и (конечно!) божественно вкусная. Я не часто лакомлюсь шоколадом, поэтому Джулиетт привлекает меня в качестве дегустатора. Я охотно соглашаюсь. Будь я сладкоежкой, наверняка разорилась бы, потому что без удержу скупала бы все «небесные наслаждения». Говорят, иным покупателям случалось прослезиться от восторга – такой превосходный вкус у этого шоколада. Впрочем, были и такие, кто оплакивал высокие цены. Но как можно сравнивать шоколадное пасхальное яйцо ручной работы с немыслимым количеством всяких завитушек, изготовленное в голландской форме девятнадцатого века, которому и впрямь цены нет, – и незамысловатое изделие какого то там Коула.


Было раннее утро, и время шоколада для меня еще не настало. Я выпила кофе. Дэниел съел еще один маффин. Ногти у него были грязные. Футболка перепачкана в какой то смоле. Казалось, он совершил путешествие по Молвании3 в товарном вагоне – хуже и представить себе невозможно.

– Тяжелая была поездка? – спросила я. Он прерывисто вздохнул.

– Нормальная, но потом еще пришлось таскаться по самым отвратительным закоулкам Балларата и его окрестностям. В конце концов я разыскал ту девчонку, Белинду, ее прятали на старой ферме. На многих фермах по нескольку домов. Этот оказался отвратительной дырой. Никогда не видел такой грязи.

– Она согласилась уйти с тобой?

– Слушалась как овечка. Тощая – чистый скелет, кругом синяки, вся завшивела, а у ребенка, похоже, воспаление легких.

– А кулаки ты разбил, когда махал ей на прощание? – поинтересовалась я.

– Да пришлось объяснить этому деревенскому многоженцу, что он не имеет никакого права удерживать девушку против ее воли. Точнее – тех остатков воли, которые у нее еще сохранились. Их было немного. Эти самозваные мессии лишь с виду грозные, а с настоящим мужчиной связываться боятся. Увы, его харизма на меня не подействовала, – Даниэль презрительно усмехнулся. – Я доставил Белинду с ребенком в больницу, где ее поджидали любящие родственники, а мессией теперь займется местная полиция. Они его арестовали и собирают доказательства вины. Уже немало нашли.

– А теперь – мыться, – распорядилась я, сама налила в ванну воду и насыпала соль с ароматом хвои.

– Но сестра Мэри… – попробовал слабо возразить Дэниел, пока я стягивала с него ботинки и ужасные носки.

– …всегда говорит, что от ожидания хорошие новости становятся еще лучше, – отрезала я решительно. – Мне надо спуститься в булочную. Отмочи ка хорошенько все свои раны, а потом, как обычно, моя кровать в твоем распоряжении. Я разбужу тебя в три.


И я поспешила вниз.

Не очень то мне хотелось туда возвращаться, но торговля есть торговля. В булочной все шло как по маслу. Колечко в пупке Кайли поблескивало под коротеньким розовым топом. Джейсон вынимал из печи последний противень с хлебом. От муки на полу не осталось и следа.

– Как там Дэниел? – поинтересовался мальчишка.

– Устал, – сообщила я. – А ты знал эту Белинду, которую он разыскивал?

– Богатая сучка, – буркнул Джейсон. – Таким всегда больше достается, принцессам этим. Хлопот с ними не оберешься. Житье на улице совсем не такое клевое, как они воображают. Она сбежала с этим Дареном Божьим Парнем. Тот еще придурок. Так Дэниел вернул ее?

– Конечно.

Я хотела расспросить его об этом Дарене Божьем Парне, которого Дэниел описал как мессию, но в булочной было дел по горло, я завертелась и забыла.

Большинство жильцов «Инсулы» наведываются к нам утром за хлебом. Кроме мисс Пемберти, конечно, – она все еще на безглютеновой диете с тех пор, как едва не отдала богу душу, отравившись пестицидами. Заглянул профессор; в синем блейзере и фланелевом костюме он выглядел на загляденье элегантно – собрался на ланч в университетский клуб. У него единственного из всех жильцов мебель и обстановка в квартире выдержаны в римском стиле. Это напоминает мне, что в былые времена и впрямь существовала цивилизация. Наблюдая, как ведут себя современные люди, в это трудно поверить. Профессор Дионисий Монк улыбнулся мне и привычно потрепал Горацио по щеке.

– Батон злакового, пожалуйста, Коринна. И еще парочку маффинов. Вижу, Дэниел вернулся.

– Как вы догадались? – удивленно спросила я, заворачивая хлеб.

– По вашей улыбке. Вы всегда так улыбаетесь, когда Дэниел дома.


Ничего от него не скроешь! Не иначе в свое время он был грозой нерадивых студентов, тщетно силившихся придумать причины, почему они не написали к сроку курсовую по Ювеналу.

Вслед за ним заглянула Труди из квартиры «Церера», она убирает у нас в доме и ухаживает за садом. Труди купила несколько булочек и вчерашний батон – для птиц. Она не очень то жалует голубей, но лелеет надежду, что изобилие корма привлечет в сад пустельгу и та совьет гнездо у нас на крыше.

Но пока эти пичуги предпочитают гнездиться под крышами высотных зданий. Странные вкусы.

С наступлением дня хлопот прибавилось. Но я ни на миг не забывала о том, что наверху в моей квартире спит Дэниел. Разве такое забудешь! Навалившиеся дела отодвинули эту мысль на задний план, но приятное умиротворение осталось. Я отправила хлеб с разносчицей. С прежним нерадивым лентяем я, слава богу, распрощалась и наняла расторопную девятнадцатилетнюю девицу по имени Меган, которая только начинала свое дело. Она разъезжала на неком колесном устройстве с мотором, вроде тех, какие бывают у рикшей, и теперь мой хлеб (1) всегда доставляется точно по адресу и (2) не страдает при перевозке. Кайли засыпала меня рассказами о новых проделках Люцифера, и мы вместе посокрушались о том, что выйдет из этого проказника со временем. Котенок семи недель от роду, который изловчился открыть замок переносной клетки, имеет все шансы оказаться на преступной стезе. Может, нам следовало назвать его Макавити? К моему удивлению оказалось, что Кайли знает, кто это такой.

– Неужели ты читала «Популярную науку о кошках, написанную старым опоссумом»?

– Не а, я шоу смотрела. И еще кино. Лет в тринадцать я даже пробовалась на роль котенка, но не прошла, сказали: слишком рослая.

Могла бы и сама догадаться. Кайли не читает ничего, кроме сценариев да журнальчика «Подружка». Впрочем, недавно она включила в круг своего чтения еще и журналы по магии викка. Она их покупает у Мероу и повсюду гордо с собой таскает. Ну кто бы мог подумать, что на заре двадцать первого века молодая девчонка вдруг решит заделаться колдуньей?


Я все еще скучаю по «Баффи». Дэниел тоже к ней неравнодушен, так что, надеюсь, вечером мы уделим пару часов этому сериалу. Если, конечно, не появится что нибудь поинтереснее. Скажем так.

Мы торговали хлебом от утреннего чая до обеда, а когда покупатели схлынули, оказалось, что уже два часа дня. Джейсон взялся за уборку, Кайли подсчитала кассу и переложила нераспроданные батоны на полки для уцененного хлеба и в мешок для «Супов рекой». Я могла преспокойно сидеть сложа руки. Вот и славно!

– Ну как, удалось вам пристроить остальных котят? – поинтересовалась я у Кайли, остановившись на лестнице.

– Мы решили оставить себе Тори.

Что ж, Тори – в самый раз для Кайли и Госс. Это пушистая белая кошечка обожает, когда ее гладят и тискают, и даже готова щеголять с бантом на шее. Подружки окрестили ее в честь своей любимой певицы.

– А Шери возьмет Калико. Только вот на Ваксу пока охотников не нашлось, а на Люцифера и подавно. Просто не знаю, что нам делать.

– Да уж, этому сорванцу любая квартира будет мала, – вздохнула я. – Но – посмотрим, может, Дэниел кого присоветует.

– Вот вот, он всех знает, – поддержал меня Джейсон. – Вы что, хотите пройти, Коринна? Осторожнее, я еще здесь пол не вытер.

Я всегда чувствую, когда мешаю. И спешу убраться прочь.

Дэниел спал в моей большой кровати. В изгибе его обнаженной мускулистой руки свернулся калачиком Горацио. Они так славно смотрелись вместе, что я не посмела нарушить их сон, а пошла в гостиную и стала разглядывать одежду Дэниела. В отличие от прочих мужчин, которых я знала, он не разбрасывал одежду по всему полу, чтобы другие потом подбирали. По моим подсчетам, за период супружества я потратила не меньше месяца своего драгоценного времени на раскладывание по местам вещей Джеймса, которые он разбрасывал где придется. Надо было мне добавить этот пункт к соглашению о разводе. И выставить ему счет – по сто долларов за час уборки!


Ботинки Дэниела стояли рядышком на газете. Сверху лежала грязная одежда, а куртка висела на крючке за дверью. Сумка притулилась рядом с ботинками. Видно, он пришел ко мне прямо с поезда. Как трогательно!

От нечего делать я сунула нос в газету – в раздел экономических новостей. Читая, я невольно обратила внимание на колонку редактора. Уже не в первый раз там упоминалось о некоей безымянной компании, занимавшейся закладными и пенсиями. Предрекался ее крах. Такие предсказания не больно дорого стоят: обычная шумиха, вроде очередного кризиса на Балканах или кампании против секса на религиозном канале телевидения. Не знаю, почему это всегда вызывает панику. Мне это до лампочки. Противно немного и только.

Работая бухгалтером, я хорошо знала цену подобным газетным «уткам». Я бы сказала: «Ага! С ООО „Икс“ надо держать ухо востро. Давайте ка побыстрее выведем наш капитал и предупредим клиентов, пусть тоже поторопятся!» Жаль только, что я никак не могу догадаться, о ком идет речь. Хотя разведать это не стоит труда – достаточно позвонить моему бывшему муженьку Джеймсу. Но скорее геенна огненная покроется льдом, чем я пойду на это. Остались ли у меня еще связи в бухгалтерском мире? Конечно. Джанет Уоррен. Пусть мы несколько лет и не виделись, она отличный бухгалтер и, помнится, была весьма удивлена, когда я распрощалась с туфлями на высоких каблуках и объявила, что мое предназначение – печь хлеб. Я принялась было искать телефон Джанет, но вовремя сообразила, что она наверняка переехала: на момент моего увольнения она как раз собиралась купить дом. Как назло я никак не могла вспомнить, на кого она работала. Ладно. Неважно.

Я перебралась на кухню и решила сварить суп. Это занятие всегда меня успокаивает. С некоторых пор Джейсон в его ненавязчивой манере – то есть каждые десять минут – предлагает мне с наступлением холодов, если такое вообще случится, заняться продажей супа с булочками. Я уже опробовала немало рецептов. Вчера у меня был куриный бульон, а сегодня я добавила к нему сельдерей и лук, поставила кастрюлю на медленный огонь и принялась резать хлеб. Суп нагрелся и стал источать удивительный аромат. Ну что, как не запах куриного бульона, способно разбудить еврейского паренька, спящего мертвым сном? У меня был припасен мешочек с овощами для заправки завтрашнего мясного бульона. Резание овощей тоже отлично успокаивает. Теперь, когда больше не надо ежедневно самой драить пекарню, у меня остается нерастраченная энергия. Но это лишь пока действуют чары, преобразившие Джейса в Джейсона. А сколько это продлится – загадывать трудно. Парнишке всего пятнадцать, и он лишь месяц назад завязал с героином. Молодец: не так это просто.


Я нарезала овощи и бросила их в большую кастрюлю, где уже варилось мясо, и тут услышала, что Дэниел заворочался. Потом чихнул. Потом рассмеялся.

И вот он уже на кухне: стоит, облаченный в мой китайский шелковый халат.

– Неужели куриный бульон, кетчеле? Ей богу, я чую запах куриного бульона.

– Садись и попробуй, – пригласила я.

Дэниел сел и отхлебнул на пробу. Улыбнулся. Улыбка у него – словно разгорающийся во тьме огонек, управляемый неведомым биологическим лазером.

– Совсем как у моей мамы, – похвалил он. – Она говорила, что куриный бульон излечивает все недуги, кроме разбитого сердца. Я никогда не пробовал лечить им разбитое сердце, но от ушибов и ссадин он и впрямь помогает. Я тебя недостоин. Но очень рад, что ты у меня есть.

У меня перехватило дыхание.

– Дать аспирина? – с трудом выговорила я.

– Пожалуй, пара таблеток не помешала бы. Эх, видела бы ты того парня!

Халат на его груди распахнулся, и стал виден красный шрам: кто то явно целил в сердце. Но промахнулся.

– Чем это он тебя?

– Хоккейной клюшкой. Неплохое оружие эти клюшки. Пришлось ее отобрать. А то еще покалечил бы кого.

Дэниел доел суп и принял аспирин. По тому, как он двигался, я догадывалась, что ему больно. Обычно Дэниел двигался легко и грациозно, а теперь старался все делать осторожно.

– По причине неважной погоды предлагаю отменить на сегодня восхождение на крышу, а просто посидеть за джином с тоником на балконе, – сказала я. – Там тоже можно любоваться зелеными насаждениями, которые Труди вырастила в огромных горшках. Вон они какие вымахали!


Я ничего не смыслю в садоводстве. Труди дала мне растения и поклялась, что если я не стану поливать их раствором для уничтожения сорняков или жечь напалмом, они выдержат любой дождь и полное пренебрежение. Именно эта судьба и была им уготована. Пожалуй, я единственная, кому удалось извести пластиковое восковое дерево и шелковые орхидеи. Конечно, тут не обошлось без помощи Горацио. (Я заметила, что ему нравится, как в его лапах шуршит шелк). Вот и в этот раз он обследовал новые растения, осторожно попробовал одно на зуб, выплюнул, обнюхал горшок, остался доволен нежной темно синей китайской глазурью, а затем перестал обращать внимание на цветы. Видимо, Труди выбрала такие растения, которые коты находят неаппетитными.

Горацио прошествовал вслед за мной и Дэниелом на балкон, уселся на железном столике от фирмы «Помпея» и стал разглядывать, что творится внизу на улице. Славно чувствовать себя единственными праздными людьми в толпе трудящихся. Было три часа дня, и на улице толклось множество народу: женщины с полными покупок сумками, посыльные, курьеры, мужчины в деловых костюмах и с солидными портфелями. Каликоуэлли соединяет два торговых пассажа, которые выходят фасадами на главные улицы; там всегда многолюдно, за исключением, пожалуй, четырех утра. Никому из прохожих не приходит в голову посмотреть наверх, так что к наслаждению праздностью добавляется еще удовольствие незаметно подсматривать за прохожими на улице. В моем джине было больше тоника, чем обычно, и меня окружала отличная компания.

Я блаженно развалилась в кресле. Но тут я заметила, что к парадной двери нашего дома подъехал грузовой фургон. У нас не так то легко припарковаться, приходится несколько раз подавать назад и вперед и при этом следить, чтобы никто из прохожих, вечно мечущихся словно цыплята в курятнике, куда нагрянула лисица, ненароком не угодил под колеса.

– Что, кто то въезжает? – спросил Дэниел.


– Похоже на то. У меня тут уведомление из жилищного комитета – ага, это некая миссис Сильвия Доусон. Она въезжает в квартиру 4В, «Минерву». Это по соседству с «Дафной», где живут Шери и Энди. Квартира пустовала с тех пор, как умерла старушка миссис Принс. Отличная мебель, – похвалила я, следя, как в парадное вносят прекрасный стол, – красное дерево. А книжных полок сколько!

– И книг немало, – заметил Дэниел, наблюдая, как проносят одну коробку за другой.

Я прочла надпись на грузовике.

– А фирма то не из дешевых. Такую закажешь – не надо самому и пальцем шевелить. Приедут на дом, все упакуют, доставят на новую квартиру, распакуют и расставят по местам, да еще постель застелют и чайник вскипятят, а коробки все с собой увезут. Они тут еще потрудятся, а мадам, видимо, объявится, только когда все будет готово.

Квартиры в «Инсуле» стоят недешево. Те, что с магазинами, – поменьше, но и то мне пришлось выложить за «Радости земные» все свои сбережения и потом еще пару лет, пока я не расплатилась с долгами, жить весьма стесненно. Зато теперь я никому ничего не должна, а пекарня приносит мне доход. До поры до времени. По крайней мере до тех пор, пока кому нибудь не взбредет в голову открыть по соседству дешевую булочную. И чего это я разворчалась? Наверняка эта миссис Доусон дама со средствами и изысканным вкусом, так с какой стати ей самой возиться с коробками, если это занятие ей не по душе?

И все же по мне это чересчур экстравагантно. Видимо, сказываются пресвитерианские предрассудки, привитые мне бабушкой. Чтобы побороть предубеждение, я отхлебнула еще немного джина с тоником и продолжила наблюдение. И тут я приметила свою любимую полицменшу Летти Уайт, которую я за глаза окрестила Лепидоптерой. Она как раз входила в наш дом вслед за каким то мужчиной с чемоданом. Люди внизу вряд ли догадывались, что она идет за ним следом, но я сверху отлично видела, как она оглянулась по сторонам, проверяя, не заметили ли ее. Мужчина был мне незнаком. Сверху он выглядел вполне заурядно: каштановые волосы, темно серый костюм и большой темно синий чемодан на колесиках. Он вошел в дом. А немного погодя старший констебль Уайт последовала за ним. Дэниел наблюдал за разгрузкой и не заметил эту парочку. Но я уверена, что это была Лепидоптера. Мне ли не знать эту уверенную походку, словно печатающую шаг, и неизменно аккуратную прическу! Что происходит? В письме из жилищного комитета о втором жильце не говорилось ни слова.


На разгрузку пожитков миссис Доусон ушло не меньше часа. Вещи относили в грузовой лифт – он у нас с норовом и требует особого обхождения. Мы слышали, как он, тяжело вздыхая, поднимается наверх. Только Труди умеет найти подход к этому лифту, и только она решается пользоваться им. Надеюсь, сотрудники «Переезда с удовольствием» проявят надлежащее уважение к ним обоим, а не то им придется поплатиться за отсутствие хороших манер и просидеть взаперти целую вечность. Впрочем, у них там будет что почитать.

Горацио спрыгнул со стола. Дэниел зевнул. Я допила коктейль и уложила нас всех спать – до вечера. Слава богу, лицо Дэниела не пострадало, и его можно было целовать без опаски, что я и сделала. А потом мы все улеглись баиньки и так разнежились в тепле и уюте, что не пожелали вставать даже в шесть вечера, когда на моей щеке заиграл луч заката.

К чему себя неволить? Мы подкрепились супом с хлебом и открыли коробку шоколада, присланную на пробу из «Небесных наслаждений». Дэниел положил одну конфету в рот и дал ей растаять на языке. На лице его при этом заиграла блаженная улыбка.

– Малиновая, – объявил он. – Малиновая начинка.

Я откусила кусочек и тут же с отвращением его выплюнула. Дэниел посмотрел на меня в изумлении.

– Извини!

Я вскочила и бросилась полоскать рот под кухонным краном, но все никак не могла отплеваться.

– Что то не так с моей конфетой. Кажется, я только что проглотила изрядную порцию соуса чили, – объяснила я, все еще не в силах избавиться от жжения во рту. – Ох, тьфу!

Дэниел подобрал остатки моей конфеты, положил на блюдце и стал рассматривать.

– Она тоже была с малиновой начинкой, – заключил он, поднося блюдце поближе, чтобы различить запах. – А потом – ты права, кетчеле, – кто то подложил в нее соус чили. Забавно, – заметил он хмуро.

– Неужели Джулиетт Лефебр решила подшутить над нами? Но тут истошно зазвонил дверной звонок, словно кто то на него навалился. Я нажала кнопку переговорного устройства.

– Это Джулиетт! – послышался полный отчаяния голос. – Коринна, пусти меня скорее!

<< предыдущая страница   следующая страница >>