prosdo.ru
добавить свой файл
1 ... 10 11 12 13 14 ... 17 18
ГЛАВА 29Комитет утверждал, что для того, чтобы узнать о своих прошлых жизнях, достаточно сесть в кресло, закрыть глаза и погрузиться в медитацию, позволив разуму блуждать по бесконечным коридорам памяти.В своей темной спальне, где можно было уединиться, Мими удобно устроилась на диване «принцесса», надела на глаза меховую маску и постаралась сосредоточиться.Видения были отчетливыми – просто яснее не бывает. Каждая вариация ее прошлого демонстрировала одно и то же: они с Джеком вместе, счастливые, связанные узами, влюбленные друг в друга. Мими проанализировала историю их недавнего прошлого, Плимут и Ньюпорт, но ни время, ни место не дали ей ни малейшего ключа к разгадке.Как Мими ни старалась, она не могла найти причину его отдаления, его сомнений, его нерешительности. Или все таки могла?Она вспомнила лицо Джека на балу Четырех сотен и испытала потрясение. В его взгляде сквозило абсолютное, самозабвенное обожание. Тогда она предпочла отмахнуться от этого, сочтя происходящее мимолетным увлечением. Или даже вообще простым любопытством. И это было глупостью с ее стороны. Она допустила, чтобы гордость затмила ей ясность суждений. Она слишком долго от всего отмахивалась. Ответ все это время лежал на виду.Шайлер ван Ален.Эта маленькая полукровка. Или, точнее говоря, Голубая кровь без прошлого. Новый дух. Аномалия их вселенной. Тот самый неизвестный фактор, который сбил Джека с толку.Как она могла не замечать этого раньше?Шайлер никогда прежде не существовало в их мире – до нынешнего момента. Она появилась лишь сейчас, в этом цикле. И лишь в этом цикле узы Джека и Мими оказались под угрозой.Его влекло к Шайлер – как некогда влекло к Габриэлле. Мими раздраженно сорвала с глаз маску и швырнула в другой конец комнаты, чуть не попав в своего чау чау Поки. Тот возмущенно взвизгнул.Габриэлла. Вечно эта Габриэлла! Это было еще даже до падения. Габриэлла, Добродетельная, посланец, белый архангел, принесший весть о спасении. Мими с Джеком были ангелами преисподней, призванными нести тьму и расплату, дабы напоминать людям об их смертности. И все же Джека, Аббадона, всегда влекло к свету.«И это про меня говорят, что я норовлю лезть наверх по социальной лестнице?» – возмущенно подумала Мими.Мими вспомнила, что Джек на протяжении столетий был недоволен выпавшим ему жребием, что его стеснял его титул и должность – ангел разрушения. Мими слишком хорошо знала своего брата и была уверена, что он никогда не побоится взять на себя ответственность. Но ей хотелось бы, чтобы Джек принял мир таким, каков он есть, а не стремился к чему то большему. Именно из за этого изначально они и оказались втянуты в неприятности. Они последовали за Люцифером во время его восхождения; Джек думал, что если он засияет, как столь любимое Габриэллой солнце, то сумеет завоевать ее руку. Но Габриэлла отвергла его, и даже тогда, когда на земле она оставила Михаила, сердце ее обратилось к какому то человеку, а не к Аббадону Темному.Между близняшками Форс секретов не существовало. Мими научилась жить, зная, что лицо Габриэллы являлось Джеку в снах на протяжении тысячи лет. Но теперь влечение переместилось с матери на дочь, и этого Мими уже не могла стерпеть.Она поняла, что ей нужно делать. Ее долг – спасти их узы, спасти их самих.Уничтожить Шайлер ван Ален.ГЛАВА 30Стук в дверь был таким настойчивым, что тонкие ротанговые стены расположенной на берегу гостиницы затряслись. Этот стук нарушил рассветную тишину. Было почти пять утра.– Шайлер! Шайлер! Проснись!Шайлер кое как слезла с постели и со скрипом приоткрыла дверь. В прихожей стояла Блисс, чем то ужасно перепуганная. На девушке все еще был вчерашний наряд, а растрепанные волосы торчали в разные стороны.Шайлер сняла цепочку и распахнула дверь.– Чего?– О господи, Шайлер, помоги мне, умоляю! Я влипла но уши! Я боюсь, он умер! – выпалила Блисс.Девушку трясло, и она никак не могла остановиться.Шайлер мгновенно проснулась.– Умер? Кто умер?– Морган... ассистент... я... пойдем скорее!Пока Шайлер бежала рядом с ней по берегу, Блисс рассказала ей всю историю.– Я... я выполнила церемонию Оскулор. Священное целование. Даже не знаю – просто у меня было такое ощущение, что так надо. Я хотела поскорее покончить с этим, понимаешь? А то среди принятых в этом году я осталась единственная, кто этого еще не делал!.. И это было здорово, просто обалденно, и его, кажется, тоже здорово пробрало, но потом... даже не знаю, наверное, я зашла слишком далеко. Ой, блин! Шайлер, если Комитет об этом узнает, у меня будут кошмарные неприятности!..Блисс привела Шайлер туда, где они устроились ночью с Морганом, в уединенный уголок, под пальмой, за песчаным холмом.Парень лежал ничком на песке, и из двух маленьких дырочек на шее до сих пор сочилась кровь.– Он не дышит, – со страхом произнесла Блисс. – Наверное, я зашла слишком далеко.Шайлер присела и проверила пульс.– Пульса нет.– О господи, они меня уничтожат! Такого же еще не бывало, чтобы человека убили в процессе церемонии! Никогда не бывало!– Тише, дай подумать... Джек. Нам нужно найти Джека, – решила Шайлер. Джека? Зачем?– Затем, что он уже это делал. Может, Морган и не мертв. Может, такое случается с Красной кровью после ритуала. Может, Джек знает что нибудь такое, чего не знаем мы.Блисс едва успела постучаться к нему, а Джек уже стоял на пороге, полностью одетый и совершенно проснувшийся. Шайлер поразилась его скорости. Да, велокс – это как раз для него. Самой Шайлер и в голову не пришло использовать вампирскую скорость для этих целей – она до сих пор была в пижаме. Джек выслушал рассказ Блисс и через считанные секунды уже был рядом с парнем. Он опустился на песок и проверил пульс Моргана, прижав пальцы к его шее.– Пульс есть. Вот здесь слышно. Очень слабый, но есть.– Ох, слава богу! – воскликнула девушка и с облегчением опустилась на песок.– Так с ним все будет в порядке? – спросила Шайлер.– Да, все будет в порядке, – ответил Джек. – Возможно, он не вспомнит о том, что произошло, но, когда очнется, он будет искать тебя. Его будет тянуть к тебе, потому что ты отметила его, сделала своим.– Почему?– Потому, что священное целование создает узы. Оно означает, что он теперь твой. Никакой другой вампир не сможет отнять его у тебя. Когда ты его взяла, твоя кровь проникла в его жилы, и теперь его кровь будет ядом для любого другого представителя Голубой крови.Блисс с Шайлер обдумали новую информацию.– Так он теперь вроде как мой парень? – спросила Блисс.Она не была уверена, что ей действительно этого хочется.– Если ты этого желаешь, – согласился Джек. – Видишь ли, это дело не пустяковое. Оно кое что означает. Для обеих сторон.Блисс покраснела. Я...– Ничего страшного, – сказал Джек. Он поднял Моргана. – Только давайте отнесем его к нему в комнату. Возможно, наутро он будет считать, что у него просто особо тяжкое похмелье.– Спасибо, Джек, – сказала Шайлер, когда и Морган, и Блисс были благополучно размещены по комнатам.Она легко коснулась руки юноши, желая намекнуть ему, как много значат для нее его действия.Джек улыбнулся; его зеленые глаза сияли в полутьме. Шайлер подумалось, что она никогда еще не видела, чтобы кто то был настолько спокоен в напряженных обстоятельствах. Джек был фактором стабильности и вел себя как прирожденный лидер; он успокоил встревоженную Блисс и с почтением позаботился о Моргане. Юноша накрыл руку Шайлер своей.– К твоим услугам. И скажи Блисс – пусть не переживает. Все мы ошибаемся.Кожа юноши под ее рукой была теплой и гладкой, и Шайлер почудилось, что они могут стоять так вечно, застыв в дверном проеме ее комнаты. Но потом Джек отпустил ее руку, хотя ей этого не хотелось.– Ну... спокойной ночи, – пробормотал Джек, кивнув в сторону рассветной зари, постепенно пробивающейся сквозь облака.Он зашагал прочь, тихо ступая по деревянному полу.– Спокойной ночи, – прошептала Шайлер. – Приятных сновидений?– А то! – откликнулся Джек.Шайлер тихонько рассмеялась и открыла дверь в свою комнату. Ее последние слова не предназначались Джеку, но от вампира с его сверхчувствительным слухом трудно что то утаить.Тем же утром, но позднее Шайлер с Блисс вместе добрались на такси в аэропорт. Они должны были улететь рейсом в восемь, и после ночного переполоха им удалось поспать всего по паре часов.– Ты как, в порядке? – поинтересовалась Шайлер.– О господи, мне нужно закурить, – сказала Блисс, роясь в сумочке. Она вытащила сигарету и закурила, одновременно с этим опустив стекло. – Хочешь?Шайлер покачала головой. Даже не знаю, – призналась Блисс. – Пожалуй, отчасти я жалею, что не подождала. Просто у меня было такое ощущение, что это надо сделать. Ну, понимаешь? Потому что Мими все время об этом говорит – и остальные девчонки только и делают, что хвастают своими фамильярами. А я себя чувствовала полной дурой... ну, даже не знаю... вроде как девственницей.– Ну и на что это похоже? – спросила Шайлер.– Честно?– Да.– Это потрясающе, Шайлер. Страшно и прекрасно. Ты словно поглощаешь его душу. Я ощутила на вкус его... его сущность. А потом я почувствовала себя обалденно. Полный кайф. Теперь я понимаю, зачем это делают, – призналась Блисс.Такси резко развернулось, и перед девушками открылся вид на гладь безмятежного Карибского моря. Зрелище было эффектное, но обе они радовались, что возвращаются на грязные, серые улицы Нью Йорка.– Я еще не делала этого, – созналась Шайлер, глубоко вздохнув.– Сделаешь, – сказала Блисс, стряхивая пепел в окно. – Только послушай мой совет: когда будешь брать фамильяра, позаботься, чтобы он что то для тебя означал. Теперь меня тянет к Моргану, а я этого не хочу. Я его вообще практически не знаю. ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ Приют Святой Дафны для душевнобольных Имя: Маргарет Стэнфорд Возраст: 16 лет Поступила: 5 апреля 1869 года ПРЕДЫСТОРИЯ: 30 апреля 1869 года было рекомендовано лечение изоляцией. Улучшений не произошло. 23 мая 1869 года лечение изоляцией отменено. Навязчивые идеи, галлюцинации, кошмары сохраняются. Суицидальные стремления стали более выраженными. Пациентка буйная, представляет опасность для себя и окружающих. Рекомендован перевод в мягкую палату. НЫНЕШНЕЕ СОСТОЯНИЕ: Через неделю после перевода в состоянии пациентки появились подвижки. Пациентка была оставлена в клинике на несколько недель, в течение которых не наблюдалось ни малейших признаков галлюцинаций, истерии или помешательства. Если прогресс будет закреплен, рекомендуется через три месяца отпустить пациентку к семье. ГЛАВА 31Каждый год ко Дню святого Валентина студенческий совет собирал деньги на покупку роз для вручения ученикам. Розы были четырех цветов: белые, желтые, красные и розовые, и женская часть школы без конца обсуждала и анализировала тонкости значения оттенков. Мими всегда понимала это так: белые – любовь, желтые – дружба, красные – страсть, розовые – тайное обожание. Каждый год в День святого Валентина Мими получала самые большие и замысловатые букеты. Как то раз один из ее людей фамильяров прислал ей пять дюжин красных роз, дабы заявить о своей бессмертной, самозабвенной страсти.Мими устроилась на своем месте в химической лаборатории – первым уроком сегодня была химия – и стала ждать цветочного цунами.Появились посыльные от студенческого комитета с полными ведрами цветов.– С праздником святого Валентина! – весело поздравили они раздраженного происходящим мистера Коргана.– Проходите проходите, покончим с этим поскорее, – недовольно буркнул он.Многие девушки получили по нескольку небольших букетов: в основном это были желтые розы. Это означало, что девушки потратили деньги друг на друга. Так они помогали соученицам не переживать из за того, что в этот праздник кто то из них остался без цветов.Шайлер, сидевшая на своем обычном месте – они успели совершить полный оборот по лаборатории, и она опять вернулась за один стол с Оливером, – получила красивый букет желтых роз. Оливер присылал ей такой же в прошлом году, и можно не сомневаться, что приложенная к букету карточка подписана его аккуратным почерком.– Спасибо, Олли.Девушка улыбнулась и вдохнула аромат свежесрезанных цветов.– А это вам, мистер Хазард Перри, – сказала посыльная первокурсница, вручая ему букет розовых роз.Оливер покраснел.– Розовые?– Тайное обожание! – поддразнила его Шайлер.Она решила на этот раз послать ему розовые розы, потому что они всегда обменивались желтыми и это сделалось уже чересчур предсказуемым. Почему бы не подбавить пикантности?– Ха! Так и знал, что это от тебя, Скай, – произнес Оливер, снимая с букета карточку. Он прочитал вслух: – «Оливер, будешь моим тайным возлюбленным? С любовью, Скай», – потом спрятал карточку обратно в конверт и на мгновение отвел взгляд.Шайлер захотелось заглянуть в его сознание. Она успешно освоила первую составную часть контроля, телепатию, но Оливер тоже занимался и вскоре овладел противоядием против телепатии, оккульдо, – так называлась способность закрывать разум от внешнего воздействия, – и Шайлер больше не могла читать его мысли.Блисс, сидевшая с Кингсли, получила два букета красных роз одинакового размера.– О, я вижу, у меня есть соперник! – протянул Кингсли.– Да так, пустяки. Это от парня, с которым мы едва знакомы, – пробормотала Блисс.Само собой, второй букет был от Моргана, который все время слал ей цветы из своего общежития на Род Айленде.«Всегда думаю о тебе. С любовью, М.» , – гласила прикрепленная к букету записка.Кингсли вручил свой букет лично.– Жаль, что не зеленые – они бы подошли тебе больше. Этот цвет не идет к твоим волосам.– Ничего страшного, – пробормотала Блисс.Она до сих пор не могла понять, как же относится к Кингсли. Проводя время с ним, она казнила себя за то, что предает память Дилана.Раздав все букеты среднего размера, посыльные занялись калибром побольше – не то три, не то четыре дюжины мегабукетов и роз самого насыщенного алого цвета. И похоже, на всех красовалось имя Мими Форс. Вскоре окрестности ее стола начали напоминать гостиную в день похорон.– Ну, вроде все, – буркнул мистер Корган.– Погодите, еще один остался, – возразил посыльный, занося самый дорогой букет из всех: из двух сотен роз трехфутовой высоты – белых, нежнейшего оттенка слоновой кости. Девушки попадали в обморок от восторга. Парни практически никогда не покупали белых роз. Это было слишком серьезным обязательством. Но этот букет просто таки трубил во всеуслышание о покоренном сердце.Посыльный поставил букет перед Шайлер. Мими приподняла бровь. Лотерею роз всегда выигрывала она. Что все это значит? Это что, мне? – переспросила Шайлер, потрясенная размерами букета.Она сняла карточку, прикрепленную к самой высокой розе.«Шайлер, которая не любит любовных историй». Подписи не было.Мими свирепо взглянула на свои красные букеты; цветы словно бы съежились под ее взглядом. Ей не надо было долго гадать, кто прислал ослепительно белые розы этой маленькой твари. Белое – свет. Белое – любовь. Белое – навеки.Пора браться за осуществление ее плана.Проходя мимо стола Шайлер, Мими притворилась, будто споткнулась, и, уцепившись за спинку стула Шайлер, прихватила и прядь ее темных волос.Шайлер вскрикнула от боли.– Осторожно, – хмыкнула Мими, надежно спрятав прядь в руке.Теперь скоро!..ГЛАВА 32Освоив первую составляющую контроля, Шайлер перешла ко второй, внушению. Второй принцип заключался в способности насаждать семена своих идей в чужой разум.– Именно так мы побуждаем Красную кровь совершенствоваться в мастерстве, искусстве и красоте, – поведал ей дедушка. – Мы используем внушение. Это полезный инструмент. Большинству людей не нравится думать, что их идеи на самом деле принадлежат не им, потому мы внушаем им нужные мысли. Если бы мы этого не делали, у людей никогда бы не было ни «Нового курса», ни социального обеспечения, ни даже Линкольн центра.Освоить внушение оказалось еще сложнее, чем научиться телепатии. Лоуренс объяснил, что делать это нужно очень осторожно, чтобы у людей не было ощущения, что ими манипулируют. Рекламу, действующую на подсознание, изобрел один из нас, конечно же, но когда краснокровные раскусили эту хитрость, то тут же запретили ее использовать. А жаль.Накануне вечером Лоуренс предложил девушке внушить что нибудь Андерсону. Несколько часов Шайлер пыталась не только поймать сигнал своей мишени, но и что то послать ему, затем Андерсон внезапно встал, сказал, что ему хочется выпить чаю, и поинтересовался, не сделать ли чашечку еще кому нибудь.Когда он вышел, Лоуренс взглянул на внучку.– Это была ты?Шайлер кивнула. У нее ушли едва ли не все силы, чтобы передать одну простую просьбу.– Хорошо. Завтра мы перейдем от дневной гастрономии к более важным делам.На следующий день в школе усилия, затраченные на внушение, взыскали с Шайлер свою дань. Когда она после третьего урока спускалась по задней лестнице, у нее внезапно закружилась голова. Девушка потеряла сознание и рухнула бы с лестницы, если бы ее не подхватил Джек Форс.– Держись! – сказал он. – Что с тобой такое?Шайлер открыла глаза. Джек встревожено смотрел на нее.– Я оступилась... потеряла сознание.Девушки на лестничной площадке обменялись понимающими улыбками. Обмороки были в школе обычным делом – и красноречивым признаком анорексии. Конечно же, Шайлер ван Ален страдает расстройством пищевода. Слишком уж эта мерзавка тощая!– Давай я отвезу тебя домой, – предложил Джек, помогая ей встать.– Нет... Оливер... мой проводник... он может... это пустяки, ничего страшного, я просто слишком много работала над контролем, – с трудом произнесла Шайлер.– По моему, Оливер сейчас читает доклад на уроке английского, – сказал Джек. – Но если хочешь, я могу вызвать его оттуда.Шайлер покачала головой. Нет, это будет нечестно – просить Олли получить плохую отметку только потому, что она вдруг занемогла.– Ну, слушай, брось ты, давай я поймаю такси и довезу тебя до дома.Лоуренс сидел у себя в кабинете и что то писал, когда к нему постучалась Хэтти.– Мисс Шайлер вернулась, сэр. Кажется, с ней что то случилось в школе.Лоуренс спустился вниз и обнаружил там Джека Форса с Шайлер на руках. Джек объяснил, что в такси по дороге домой девушка заснула.– Кстати, я – Джек Форс, – представился он.– Да да, я знаю, кто ты. Положи ее вот сюда, на диван, – велел Лоуренс, проведя Джека в гостиную. – Ты молодец.Джек бережно положил Шайлер на обитый бархатом диван, а Лоуренс укрыл ее вязаным шерстяным пледом.Шайлер была так бледна, что ее кожа казалась прозрачной, а сквозь опущенные темные ресницы проступали слезы. Дышала девушка неровно и как будто с трудом. Лоуренс положил холодную руку на ее горячий лоб и попросил Хэтти принести термометр.– Она вся горит, – сдавленным от волнения голосом произнес он.– Она потеряла сознание в школе, – объяснил Джек. – В такси с ней вроде бы все было в порядке, но потом она сказала, что ее клонит в сон, и... ну, вы сами видите.Лоуренс нахмурился еще сильнее.– Она сказала, что работала над контролем. – Джек внимательно взглянул на Лоуренса.Лоуренс кивнул.– Да, мы с ней упражнялись.Он сел рядом с внучкой и осторожно вставил термометр между запекшихся губ.– Это запрещено Комитетом, – заметил Джек.– Что то я не припоминаю, чтобы тебя сильно волновали чужие запреты, Аббадон, – отозвался Лоуренс. До этого момента никто из них не вспоминал об их былой дружбе. – Кто бы это говорил! Ты поддержал нас тогда, в Плимуте, хотя из за этого твоя собственная репутация сильно пострадала.– Времена меняются, – пробормотал Джек. – Если ты говоришь правду, значит, она ослабела из за тебя.Лоуренс извлек термометр.– Сорок четыре градуса, – будничным тоном произнес он.Такая температура для человека неизбежно обернулась бы скорой смертью или непоправимым вредом. Но Шайлер была вампиром, и для ее народа это было в допустимых пределах.– Чуточку многовато, пожалуй, – решил Лоуренс. – Но нет ничего такого, чего не исцелил бы хороший отдых.Несколько минут спустя Шайлер пришла в себя и обнаружила, что над ней сидят Джек и дедушка и внимательно смотрят на нее. Девушка задрожала под своим шерстяным пледом и плотно укутала плечи.– Солнышко, такое с тобой уже случалось?– Иногда, – тихо призналась Шайлер.– После уроков?Шайлер кивнула. Она умалчивала об этом, потому что хотела продолжать занятия.– Мне следовало это предвидеть. Первый раз это случилось – ну, когда ты впала в анабиоз – через несколько дней после того, как ты гналась за мной в Венеции?Шайлер снова кивнула.Она вспомнила слова доктор Пат: «Иногда реакция может проявляться через некоторое время».– Я должен был сообразить, отчего ты так слаба, – продолжил Лоуренс. – Теперь я буду себя грызть за то, что не распознал сути проблемы раньше. Все очень просто. Когда ты упражняешь свои способности вампира, твои голубые кровяные клетки работают сверхурочно, а поскольку твой уровень красных кровяных клеток был невысок изначально, из за смешанного состава крови твои силы убывают. Существует лишь один способ поддерживать твою кровь в нормальном состоянии. Тебе следует взять человека фамильяра.– Но мне же еще нет восемнадцати! – попыталась возразить Шайлер. Именно с этого возраста разрешалось производить священное целование. – Я вообще то собиралась подождать.– Шайлер, это серьезно. Я уже потерял твою мать, впавшую в кому, и не хочу потерять еще и тебя. Хотя ты обладаешь определенными силами, о которых вампирам твоего возраста остается только мечтать, ты все равно намного уступаешь в силе среднему представителю Голубой крови. Ты не можешь избежать трансформации, но вполне можешь контролировать некоторые самые неприятные последствия, сопутствующие этому процессу. Ты должна взять фамильяра, не дожидаясь восемнадцати лет. Какого нибудь молодого человека. Ради себя самой.Джек кашлянул, и Шайлер с удивлением осознала его присутствие – так тихо он сидел, пока ее дедушка читал свою лекцию.– Я, пожалуй, пойду, Лоуренс. До свидания, Шайлер.Но в тот самый момент, как Джек собрался выходить, дверь комнаты отворилась.На пороге возник Оливер Хазард Перри; увидев Джека, он смутился.– Я слыхал, Шайлер пришлось уйти с уроков. Я заволновался и приехал, как только смог.Три вампира уставились на него. Всех троих посетила одна и та же мысль. Оливер был человеком. Юношей Красной крови. А Шайлер нужен фамильяр...– В чем дело? – поинтересовался Оливер, хотя его никто ни о чем не спрашивал. – От меня плохо пахнет или что то еще не так?


<< предыдущая страница   следующая страница >>