prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 27 28 29 30 31 ... 34 35

– Не заигрывайся.

– Я не играю, как никогда. Серьезно, Джер, – хватит. Уже все. Поцелуй меня.

– Не могу.

– Ты меня ненавидишь?

– Что за детсад? За что? Ты не могла по-другому. Я это знаю не хуже твоего.

И вот это меня почему-то особенно злит, то, что он знает не хуже моего и от Кости. Я сказала бы сама, я все всегда говорю – просто всему свое время, и незачем было влезать. Но теперь уже что об этом говорить…

– Деточка… – извиняющимся тоном начинает Джер, поглаживая меня по голове, как маленькую. – Мне нужно на работу… Но вечером, если хочешь, я приеду, заберу тебя, и мы поедем ко мне – хочешь?

– Мне нужно полежать сегодня, да и муж…

– Ну, хорошо, я тогда позвоню вечерком? – Он целует меня в губы, в щеки – куда удастся дотянуться, потому что я прячусь. – Ты обиделась?

– Нет, ты что… Я понимаю, тебе нужно.

На самом деле мне так хочется, чтобы он остался и побыл со мной, просто посидел рядом, а я бы поспала – мне так легче. Но у него работа, я понимаю.

Кое-как оторвавшись от меня, Джер идет в коридор и просит, чтобы я не провожала. Я и не собираюсь – не могу, мне почему-то вдруг очень больно видеть, как он уходит.

Только к вечеру меня отпускает. Ощущение даже не физическое – моральное скорее. Как будто что-то оборвалось…

Я порой себя просто ненавижу. Вот так взяла бы – и об стенку. Что за человек… Когда все в жизни хорошо, мне непременно нужно перчику, непременно нужно, чтобы земля под ногами горела.


Джер просто каменный, через пару часов звонит, снова выслушивая в ответ мои истеричные выкрики на тему «нам пора расставаться, чтобы не было еще хуже». Думаете, мне не стыдно или я не понимаю, что делаю? Прекрасно понимаю и ужасно стыдно. Но… это не поддается контролю.

И на этой волне, словно чувствуя ссору, просто как стервятник, возникает Костя с предложением.

– Фотосессию хочу замутить, – сообщает он буднично, так, как будто мы расстались друзьями пару часов назад. – Ты и мои девки.

Это «мои девки» меня слегка коробит. Как, собственно, и смысл предложения.

– Обалдел совсем?

– А что? Я не предлагаю тебе никакого криминала, даже пальцем к тебе не прикоснусь. Просто у тебя опыт есть, да и внешне ты меня куда больше устраиваешь. А девки – типа гарнира будут.

– А я, значит, основным блюдом? Просто превосходно, вот ты молодец! – Меня прямо распирает от злости.

– Лорка, ну что ты так реагируешь-то? Я ведь на самом деле не собираюсь ничего, кроме фотосессии… И у Джера могу сам попросить, чтобы он разрешил.

– Ты не знаешь, что тебе Джер скажет? Или ты упорно хочешь, чтобы он не сказал, а сделал?

– Ой, да прекрати ты! Неужели ты всерьез думаешь, что Джер сможет со мной как-то разобраться? Если бы хотел, то давно разобрался бы, еще когда я невесту у него увел. И там было за что, а тут ты… Не бери на себя много.

Я бросаю трубку. Вот придурок, когда же он меня оставит в покое-то? Я уже поменяла номер сотового в третий раз, и все равно…

Неожиданно для себя набираю номер Джера. Он отвечает буквально на втором гудке:


– Да!

– Прости меня, я сволочь…

– Ты только не плачь, ладно? – говорит он тихо и абсолютно спокойно. – Я ведь все понимаю. Ты просто устала, Лори, столько всего навалилось за короткий срок, не каждый выдержит. Тебе нужно бы уехать, обстановку сменить. Просто побыть там, где не будет ни меня, ни Кости.

– Ты сердишься?

– Нет. Я знаю, что в душе ты так не думаешь и не чувствуешь, а это главное. У тебя было тяжелое время, Лори.

Я хочу плакать. Нельзя быть таким святым, от этого можно свихнуться. Меня переполняет чувство благодарности, если бы сейчас он был рядом, я бы… ничего не идет в голову, но, думаю, я нашла бы что сделать.

– Не расстраивайся, Лори, ладно? Хочешь, увидимся завтра?

– Хочу…

– Тогда позвони, как проснешься и будешь готова, – я приеду.

– Да…

– Ну, тогда – до завтра?

– До завтра, Джер…

Настроение не улучшилось… Но он хотя бы не сердится на меня, понимает, оправдывает…

Всю ночь я ворочаюсь: во-первых, жарко, во-вторых, в голову лезет всякая чушь. Ненавижу это состояние, кажется, я читала, что японцы это называют «нападением демонов». Вот же, а… Картинки в мозгу меняются, как в калейдоскопе. Я думаю о том, как же странно устроена жизнь. Если судить о человеке по одной встрече, ну, пусть по двум, то можно пройти мимо того, кто тебе по-настоящему нужен и дорог. Если бы два с лишним года назад мне кто-то сказал, что я останусь с Джером, – я бы убила. Тот, кто читал мои истеричные вопли в ЖЖ в апреле, тоже вряд ли мог предположить, что я с ним буду. А вот поди ж ты…


Джер оказался совершенно не тем, кем выглядел. Тогда, два года назад, я ни за что не заподозрила бы его в возможности проявления таких чувств в отношении меня, и в голову не пришло бы подумать о том, что этот человек сможет стать для меня больше чем просто любовником. Что ему удастся настолько глубоко влезть мне в душу и так прочувствовать и понять ее.

Решение, подсказанное Джером, приходит мгновенно. Я звоню приятельнице, работающей в одном из местных санаториев, и назавтра, невнятно объяснив мужу причину, уезжаю на неделю отдыхать и лечить нервы.

Я уже почти пять дней дома, а все никак не могу прийти в себя и осмыслить то, что произошло. Насколько низко может пасть человек в своем желании добиться цели…

Джер не позвонил мне в первый день, не ответил на мои звонки. Это было странно и так на него не похоже. На второй день я все-таки дозвонилась…

– Я не готов пока общаться с тобой, – это было сказано спокойным ровным тоном, как будто мы совершенно чужие люди.

– Что происходит? – но мой вопрос звучит уже в пустоту.

Ни объяснений, ни ответов – ничего, только противные гудки отбоя…

Я не нахожу себе места, мечусь по квартире и не могу понять, что произошло, что случилось, в чем я провинилась перед ним… Поддавшись порыву, звоню Славику и прошу завтра приехать пораньше с утра.

Падаю спать и даже не слышу, как возвращается с работы муж.

Утром я подскакиваю в такую рань, что сама удивляюсь. Но чувствую, что не могу сидеть дома – сойду с ума. Сашка сонно ворочается в постели, бурчит что-то насчет завтрака и снова засыпает.


Я беру сумку с ноутом и свою «типа дамскую», сую ноги в сабо и выхожу из квартиры. Нормальная семейная жизнь у меня, однако… Муж пришел – я сплю, муж спит – я ушла… Идиллия…

В клубе еще никого нет, я переодеваюсь в тренировочную форму, застегиваю туфли и иду вниз, вставляю в плеер диск с румбой и начинаю разминаться. Славик является только через полчаса, я уже на нервах – ненавижу опоздания.

– Извини – проспал, – честно винится он. – Я быстро, только туфли сменю.

Возвращается буквально через пять минут:

– Ты покурить не хочешь?

– Нет. Давай работать.

– Ты чего за румбу схватилась? Настроение поганое?

– Ты замолчишь или нет? – Я уже зла не на шутку, и Славик прекращает дергать кошку за усы:

– Да все-все, румба так румба, как скажешь.

Танцуем около часа, я даже усталости не чувствую. Но на душе как-то полегче…

– Ты такая прикольная, когда думаешь о чем-то, – замечает партнер, пропуская меня под рукой в поворот и прижимая затем к себе. – Прямо искры от тебя летят.

– Не сгори смотри, – фыркаю я, поднимаясь на высокий полупалец и открывая руки в стороны. Этот элемент я не люблю – партнер держит меня за талию, а я, упираясь только в его чуть разведенные в стороны стопы, выгибаюсь вперед, как будто лечу. Обычно у него начинают дрожать руки, и я частенько падаю на пол, потому что он не в состоянии удержать меня.

Сегодня, правда, все хорошо.

Я чувствую себя уставшей еще сильнее, чем до поездки. Мне всегда тяжело переживать ссоры и недомолвки, я обвиняю себя, даже если не виновата. А особенно мне тяжело, когда я не понимаю причины конфликта. Ничего не произошло, а Джер ведет себя совершенно необъяснимо.

Он звонит и просит меня спуститься к нему в машину. Это тоже какая-то глупость – и тон его, и ситуация вся вообще. Я предложила зайти в клуб, Славик уже убежал, но Джер отказывается.

Спускаюсь вниз, сажусь в машину и жду, что он хоть как-то отреагирует на мое присутствие. И он реагирует – протягивает мне несколько фотографий и спрашивает, глядя в окно:

– Почему ты не сказала, что встречаешься еще с кем-то, кроме меня? Ведь мы договаривались насчет гаремов, разве нет?

– Каких гаремов, о чем ты вообще? – Я перебираю снимки и вместо того, чтобы ужасаться, чувствую желание заржать.

На фотографиях чистой воды монтаж – я и Эдик. В страшном сне не приснится такое – я и этот ублюдок. Да если бы я встретилась с ним хоть раз, разве сидела бы сейчас в этой машине и разговаривала бы с Джером? Ага, а как же – я в реанимации лежала бы в лучшем случае! С неземной-то любовью Эдика ко мне… Я даже знаю, кто сделал эти фотографии, да тут никто не ошибется, пожалуй. Странно только, что Джер поверил и отреагировал, как малолетний ребенок.

– Что ты молчишь, Лори?

– Мне смешно.

– Смешно? Над чем ты собираешься смеяться?

– Над твоей очевидной слепотой и над тем, что ты совершенно не тот, кем мне показался. Как ты можешь не доверять мне?

– А как я могу доверять, если Эдик описал даже те места, где у тебя родинки? Их под одеждой не видно! – Джер зол и раздражен, он нервничает, курит беспрестанно, и мне его жаль. Как он мог…


– Ну, тогда мне просто не о чем с тобой говорить.

Я возвращаю фотографии и выхожу из машины, но Джер тут же выскакивает и преграждает мне путь в здание:

– Не уходи так.

– А как?

– Лори…

– Да все, хватит! И так понятно – тебе тоже чьи-то слова дороже моих. – Я пытаюсь обойти его, но Джер ловит меня за руки.

– Я же попросил – не уходи. У меня тоже были сомнения по поводу всего, но я хотел услышать тебя.

– Услышал?

– Да. Я знаю, что ты не могла меня так подставить.

– Тогда зачем ты проверял меня, Джер?

Он не отвечает, просто держит меня за руки и молчит. Я вижу, как ему сейчас отвратительно – значительно хуже, чем мне. Я не люблю, когда из-за меня людям больно, даже Косте зла не желаю… А уж тем более я не желаю этого Джеру, я слишком уже привязалась к нему, он слишком вошел в мою жизнь, он уже просто слишком мой.

– Позвони мне завтра, хорошо? А сейчас я пойду…

Я осторожно высвобождаю руки, глажу его по щеке, поворачиваюсь и ухожу так быстро, как только могу, чтобы он не увидел, что я вот-вот заплачу.

В клубе я сижу на стуле в курилке, давлюсь слезами и табачным дымом от завалявшейся здесь чудом «Гаваны» и думаю о том, что Костя все-таки сволочь – даже расстаться по-человечески он не может…

Это, конечно, маразм. Я сижу в кухне Джера в его темно-синем халате и пью коньяк вместе с Костей. Один на один, глаза в глаза – он и я.


– Ну что ж ты молчишь-то? – Костя поигрывает рюмкой и старается поймать мой взгляд, но я еще слишком трезва, чтобы начать смотреть на него прямо.

– У тебя поразительная манера портить мне жизнь, ты не находишь? – Я делаю глоток и морщусь от жгучего вкуса.

– Ну, ты тоже в этом преуспела, так что не вали все на меня-то, – парирует он, протягивая мне тарелку с лимоном и оливками. – Закуси, свалишься.

– Я думаю, что в этом твой план и состоит – напоить меня, чтоб свалилась, а потом… – бормочу я, отправляя ломтик лимона в рот.

Он смеется, но я-то чувствую, какой это напряженный смех, как Костя старается не выдать того, что ему досадно, – я угадала. Ну, мог бы так в лоб уж и не идти!

– Ты все такая же, что думаешь, то и лепишь.

– А ты думал, что я изменюсь за эти четыре месяца? С чего бы? И зачем, если Джера я устраиваю такой, какая есть? Он меня не ломает. В отличие от тебя, – не удерживаюсь я, и глаза Кости вспыхивают от гнева. Но он давит в себе желание заорать на меня.

– Ну не надо, Лор… Так сидим хорошо, а ты начинаешь.

Его миролюбивый тон раздражает еще сильнее.

– Да ты правде в глаза-то посмотри! – ору я, не сдерживаясь уже и забывая, что мы одни, и если что, заступиться будет некому. – Ты же маньяк, у тебя только одно на уме! Оставь уже меня в покое!


<< предыдущая страница   следующая страница >>