prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 21 22

- В чем дело? - спросил рыцарь, повернув голову. Затем,

присмотревшись, он облегченно вздохнул. - Оказывается, мы шли гораздо

быстрее, чем я думал. Это - замок Ганелона.

Невольно я стал думать о Ганелоне, хотя это не доставило мне

удовольствия. Он был предателем и убийцей, которого я выставил из Авалона

и бросил на другом отражении и в другом времени - примерно так поступил со

мной брат Эрик. Жаль, если Ганелон окажется именно здесь. Это было

невероятно, но возможно. Он был обычным смертным, а я отправил его в

изгнание более шести веков назад, но по времени этого отражения могло

пройти всего несколько лет. Время - одна из функций отражений, и даже

Дворкин не знал всех его особенностей. А может, он-то как раз и знал, и

знание это свело его с ума. Как бы то не было, я не верил, что речь шла о

моем бывшем помощнике, товарище и старом недруге, потому что он никогда не

стал бы сопротивляться беззаконию, напротив, творил бы его, управляя

самыми мерзкими из всех тварей.

Я подумал о человеке, которого нес на руках и который тоже жил в

Авалоне более шестисот лет назад. Время совпадало.

Мне совсем не хотелось встречаться с Ганелоном и быть узнанным. Он

ничего не знал об отражениях и считал меня черным магом, который пощадил

его жизнь, но обрек на жалкое существование. И кто знает: предложи я ему

выбор, он мог бы предпочесть смерть изгнанию.

Тем не менее раненый рыцарь нуждался в уходе и крыше над головой, и

поэтому я продолжал идти вперед.

Все же интересно...

Он меня вспомнил, хотя, конечно не узнал. Может, ему пришлось иметь

дело с моим двойником, который правил в этой стране, так похожей на

Авалон? А как меня примут, когда поймут, кто я такой?

Солнце начало заходить. Подул прохладный ветерок. Мой подопечный


храпел вовсю, и я вновь перешел на бег. Мне вовсе не улыбалось встретиться

ночью в лесу с неизвестными тварями из какого-то Круга. Я бежал, наступая

на удлиняющиеся тени, и старался не думать о погоне, засаде и прочих

ненужных вещах. Мысли в моей голове окончательно перепутались, у меня

появилось странное предчувствие, и внезапно я услышал за своей спиной

мягкий топот: "Топ, топ, топ".

Я положил носилки на землю, повернулся и вытащил шпагу из ножен.

Две кошки.

По внешнему виду - сиамские, но каждая - величиной с тигра. Твердый

взгляд ярко желтых глаз без зрачков.

Когда я встал к ним лицом, они уселись и уставились на меня, не

мигая. Нас разделяло шагов тридцать. Кошка, сидевшая слева, открыла пасть,

и я поднял шпагу. "Интересно, зарычит она или замурлыкает?" - почему-то

подумал я.

Но кошка заговорила:

- Человек. Смертный.

- И все еще живой, - сказала вторая кошка голосом первой.

- Убьем его, - заявила первая.

- А что делать с тем, кто его охраняет? Вид этой шпаги мне не

нравится.

- Он смертный?

- Подойдите и узнаете, - спокойно ответил я.

- Он тощий и старый.

- Но он нес тяжелую ношу быстро и не отдыхая. Давай зайдем с двух

сторон.

Как только они встали, я бросился вперед, и правая кошка тут же

прыгнула на меня. Моя шпага расколола ей череп, прошла до лопаток. Я

быстро повернулся, и в это время вторая кошка проскользнула к носилкам. Я

рубанул сплеча.

Удар пришелся по спине, и клинок вошел в тело, как в масло, разрубив

кошку пополам. Раздался дикий визг, напоминающий многократно усиленный

скрип мела по доске. Мохнатое тело вспыхнуло ярким пламенем. Первая кошка

тоже горела.

Но та, которую я разрубил, еще была жива. Она посмотрела на меня,


встретилась со мной взглядом и не опустила сверкающих глаз.

- Я умираю последней смертью, - сказала она, - а значит, я знаю тебя,

открыватель пути. Почему ты убиваешь нас?

А затем голова ее загорелась.

Я отвернулся, вытер клинок о траву и вложил шпагу в ножны. Потом

поднял носилки и, не обращая внимания на град сыпавшихся вопросов, пошел

вперед.

Кажется, ситуация стала прояснятся.

До сих пор я вижу во сне охваченную пламенем голову кошки и

просыпаюсь в дрожи и в поту, а ночь кажется мне темной и полной видений,

которые я никак не могу различить.

Замок Ганелона окружал глубокий ров. Подъемный мост с четырьмя

башенками по углам был поднят и прикреплен к толстой крепостной стене, за

которой высились другие башни. Казалось, они достигали до неба и щекотали

животики низким тучным облакам, затмевающим ранние звезды и отбрасывающим

тени на высокий холм, на котором стоял замок. Ветер донес до меня неясный

шум голосов.

Я остановился напротив моста, опустил носилки, сложил ладони рупором

и крикнул:

- Э-гей! Ганелон! Два путника заплутали в ночи!

Послышалось звяканье металла о камень, и я почувствовал, что меня

рассматривают. Я тоже поднял голову и прищурился, стараясь хоть что-нибудь

разглядеть, но ничего не увидел. Все-таки зрение не вернулось ко мне

полностью.

- Кто там? - спросил громкий гулкий голос.

- Ланс, тяжело раненый, которого я, Кори из Кабры, принес в замок.

Я услышал, как часовой передал мои слова по цепочке. Спустя некоторое

время пришел ответ:

- Отойдите в сторону! Сейчас мы опустим мост! Вы можете войти!

Послышался тяжелый скрип, и деревянная конструкция легла на землю

рядом со мной. Я поднял носилки и пересек ров.

Вот и весь сказ о том, как я принес сэра Ланселота дю Лака в замок


Ганелона, которому я верил, как брату. Иными словами не верил вовсе.

Я очутился в толпе и, присмотревшись, понял, что окружен солдатами.

Враждебности они, однако, не проявляли, скорее наоборот - на лицах у

многих участливое выражение. Меня провели в большой двор, освещенный

множеством факелов. Повсюду лежали спальные мешки. Пахло потом, дымом,

лошадьми и готовящейся пищей. Похоже, здесь расположилась на ночлег

небольшая действующая армия.

Люди подходили к нам, о чем-то спрашивали, но я не успел ничего

ответить, потому что сквозь толпу протолкались двое стражников,

вооруженных до зубов, и один из них обратился ко мне, слегка дотронувшись

до плеча:

- Пойдемте с нами.

Они встали у меня по бокам, и солдаты расступились давая нам дорогу.

Сзади послышался скрип поднимающегося моста. Мы вошли в замок, сложенный

из черного камня.

Миновав большой зал и комнату похожую на приемную мы стали

подниматься по лестнице и на втором этаже остановились перед тяжелой

дубовой дверью. Стражник постучал.

- Войдите, - произнес голос, который, к великому моему сожалению был

мне знаком. Мы вошли.

Ганелон сидел за большим столом у широкого окна выходящего во двор.

На нем были черные брюки поверх черных сапог, черная рубашка и черная

кожаная куртка. На широком поясе висел кинжал с рукоятью в форме копыта.

Короткая шпага лежала на столе. У Ганелона были рыжие с проседью волосы и

борода. Его черные, как эбеновое дерево, глаза блестели.

Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на двух стражников,

которые внесли в комнату носилки.

- Положите его на мою кровать, - сказал он и добавил, не поворачивая

головы: - Родрик, займись им.

Родрик, его врач, был старичком, который, как мне показалось, не мог


причинить пациенту особого вреда. Это меня утешило. В конце концов, я не

для того тащил Ланса пятнадцать миль, чтобы он истек кровью.

Затем Ганелон обратился ко мне:

- Где вы его нашли?

- В пяти лигах к югу.

- Кто вы такой?

- Меня зовут Кори, - ответил я.

Он пристально посмотрел на меня и чуть улыбнулся в густые усы. Губы у

него были тонкими и напоминали извивающихся червей.

- На чьей вы стороне? - спросил он.

- Не понимаю, что вы имеете в виду.

Я слегка наклонился, чтобы спина моя выглядела сгорбленной. Говорил я

медленно, тихо и слегка заикаясь. Моя борода была длиннее, чем у Ганелона,

а забившаяся в нее дорожная пыль создавала впечатление седины. Я не

сомневался, что выгляжу как пожилой человек.

- Я спрашиваю, почему вы ему помогли?

- Человек человеку - брат.

- Вы иностранец?

Я кивнул.

- Что же, вы - мой гость. Оставайтесь в моем замке сколько пожелаете.

- Спасибо. Но, наверное я завтра уйду.

- Как вам будет угодно. А сейчас давайте выпьем по стаканчику вина, и

вы расскажете, при каких обстоятельствах нашли Ланса.

Ганелон слушал, не перебивая, не отрывая от меня взгляда. Я всегда

считал, что выражение "Сверлить глазами" - глупое, но в этот вечер изменил

свое мнение. Он не просто сверлил, он пронзал меня глазами, словно

кинжалами. Интересно, какие выводы он сделал, о чем догадался?

Внезапно я почувствовал, как на меня наваливается усталость. Язык мой

стал заплетаться. Нервное напряжение, стакан вина, теплая комната

сказались на мне не лучшим образом, и неожиданно у меня создалось

впечатление, что я стою в углу и наблюдаю за самим собой. Видимо,

длительные нагрузки были мне пока что не под силу. Я заметил, что руки мои

дрожат.


- Простите, - услышал я собственный голос. - Мне необходимо немного

отдохнуть...

- Ну конечно! - сказал Ганелон. - Поговорим завтра. А сейчас идите

спать и спите спокойно.

Он позвал охранника и приказал отвести меня в свободную комнату.

Должно быть, я все время спотыкался, потому что ясно помню, как мне

поддерживали за локоть.

В ту ночь я спал как убитый. Сон мой был без сновидений, и проспал

четырнадцать часов кряду.

Когда я проснулся, у меня ломило все тело. Я тщательно помылся. На

высоком столике стояла лохань с водой, а рядом лежали мыло и полотенце,

предусмотрительно оставленные в комнате. Мне никак не удавалось избавиться

от ощущения, что горло мое забито пылью, а глаза песком.

Я сел в кресло и задумался. В прежние времена я мог пронести Ланса

пять лиг и глазом не моргнуть. В прежние времена я сражался целый день на

горе Колвир, а затем вошел в Эмбер.

Но прежние времена прошли. Внезапно я понял, что выгляжу со стороны

самой настоящей развалиной. С этим нельзя было мириться. Силы возвращались

ко мне слишком медленно, я должен был набрать вес, причем как можно

скорее.

Неделя - другая жизни на свежем воздухе, физические нагрузки помогут

мне обрести прежнюю форму. Похоже, Ганелон меня не узнал. Вот и прекрасно.

Воспользуюсь его гостеприимством.

Приняв это решение, я вышел из комнаты и отправился на поиски кухни,

где съел обильный завтрак. Правда, уже наступило время ленча, но я

предпочитаю называть вещи своими именами. Мне сильно хотелось курить, и я

злорадно подумал о том, что мои запасы табака иссякли. Судьба была за то,

чтобы я встал на ноги как можно скорее.

Стоял прохладный ясный день. Я вышел из замка и долгое время наблюдал

за солдатами, проводившими военные учения.


В дальнем конце двора стояли мишени, прикрепленные к мешкам соломы.

Лучники, надевшие кольца на большие пальцы рук, упражнялись в стрельбе,

пуская стрелы в восточном стиле, держась за тетиву на тремя (к чему я

привык), а двумя пальцами. Я стал думать об этом отражении, на котором

очутился случайно. Шпажисты использовали обе стороны и острие оружия,

демонстрируя разнообразные приемы ведения боя. Всего во дворе упражнялось

человек восемьсот, а остальные, видимо, располагались в замке. Они

отличались один от другого телосложением, цветом волос и глаз и говорили

на разных языках, среди которых преобладал авалонский, он же - эмберский.

Пока я стоял, размышляя, один из учебных боев закончился. Солдат

поднял руку, опустил шпагу, отер пот со лба и сделал шаг назад. Его

противник, казалось, вообще не устал. Мне предоставился шанс заняться

физическими упражнениями, которые я сам себе прописал.

Я подошел к солдату, улыбнулся и сказал:

- Я - Кори из Кабры. Мне понравилось, как вы фехтуете. - Обернувшись,

я обратился к победителю, темноволосому гиганту, который, ухмыляясь,

смотрел на своего отдыхающего товарища. - Не возражаете, если я

поупражняюсь с вами, пока ваш друг отдыхает?

Продолжая ухмыляться, он покачал головой и указал пальцем на свои рот

и ухо. Я попытался заговорить с ним на нескольких других языках, но

безуспешно. Тогда я прибегнул к языку жестов, и быстро понял, чего я хочу.

Побежденный солдат протянул мне шпагу, и по его глазам я понял, что

он очень ею гордится. Шпага была короткой и значительно тяжелее, чем

Грейсвандир. (Так называется моя шпага, имени которой я до сих пор не

упоминал. Впрочем, это совсем другая история, и, может, я расскажу ее, а

может нет, нет, прежде чем вы узнаете, почему я оказался сейчас в царстве


хаоса. Но если я еще раз упомяну Грейсвандир, вы по крайней мере поймете,

о чем идет речь.)

Я несколько раз взмахнул шпагой, чтобы привыкнуть к ней, отбросил

плащ в сторону и встал в позицию.

Атака последовала мгновенно. Я отпарировал и перешел в наступление.

Он отклонил корпус в сторону и сделал прямой выпад. Я отбил. Через пять

минут я понял, что он был прекрасным фехтовальщиком. Естественно, не таким

хорошим, как я. Дважды он просил меня прервать поединок и повторить

неизвестные ему приемы. Схватывал он на лету. Минут через пятнадцать он

начал улыбаться, наверняка считая, что долго я не продержусь. Видимо,

четверти часа ему вполне хватало, чтобы сломить любого противника, если

тот, конечно, не сдавался раньше. Через двадцать минут на лице его

появилось недоуменное выражение. Я не был похож на человека, который может

так долго выстоять. Но ведь не один смертный не подозревает об истинной

силе принца Эмбера.

Через двадцать минут он взмок от пота, но продолжал нападать. Мой

брат Рэндом иногда выглядит, как пятнадцатилетний задохлик, и действует,

как астматик, но однажды мы с ним устроили поединок на шпагах и бились в

течении двадцати шести часов, чтобы выяснить, кто сдастся первым. (Если

вам интересно, первым сдался я. На следующий день у меня было назначено

свидание, и я не хотел приходить на него выжатым, как лимон.) Хотя для

такого представления силенок у меня было маловато, я знал, что спокойно

могу измотать своего противника. В конце концов, он был обычным человеком.

Через полчаса дыхание у него участилось, атаки замедлились. Еще

немного, и он сообразил бы, что я валяю дурака, и поэтому я поднял руку,

опустил шпагу и сделал шаг назад. Он тут же бросился меня обнимать. Я не

понял, что он сказал, но его удовольствие было очевидным. Я тоже был


доволен.

Правда, я сильно расстроился, почувствовав, что устал. К тому же у

меня закружилась голова. Тем не менее тренировка была мне необходима. Я

поклялся, что загоняю себя до полусмерти, наемся до отвала, высплюсь и на

следующий день начну все сначала.

Поэтому я подошел к лучникам, одолжил лук и выпустил сотню стрел в

"Трехпалом" стиле. Процент попадания у меня был не самым низким. Некоторое

время я наблюдал за битвой всадников, вооруженных копьями, булавами и

щитами, затем подошел к группе людей, отрабатывающих приемы ведения боя

без оружия.

Я вошел в круг, победил трех солдат, одного за другим и почувствовал,

что больше ни на что не способен. Я тяжело дышал, с меня ручьем тек пот.

Присев на скамейку, стоявшую в тени, я стал думать о Лансе, о Ганелоне и

об ужине. Минут через десять я с трудом поднялся, пошел в свою комнату и

принял ванну. К этому времени я был голоден, как волк, и поэтому

отправился на поиски обеда и последних новостей.

Я не успел сделать и двух шагов по коридору, как стражник - тот

самый, который вчера вечером поддерживал меня за локоть, - подошел ко мне

и сказал:

- Милорд Ганелон просит вас отобедать с ним в его покоях после того,

как зазвонит колокол.

Я поблагодарил его, заверил, что прийду, вернулся к себе и растянулся

на постели. Колокол зазвонил через несколько минут. Я встал и вышел из

комнаты.

Мускулы у меня разболелись на на шутку, я был весь в синяках и

царапинах. Что ж, тем труднее будет меня узнать. На мой стук дверь открыл

мальчик, который тут же подбежал к другому пареньку и стал помогать ему

накрывать на стол, стоявший у камина.

На Ганелоне были зеленая рубашка, зеленые брюки, зеленые сапоги и

зеленый пояс, и сидел хозяин замка на стуле с высокой спинкой.


- Сэр Кори, мне доложили о том, как вы провели сегодняшний день, -

сказал он, крепко пожав мне руку. - Теперь я перестал удивляться, что вы

пронесли Ланса пять лиг. Глядя на вас, не скажешь, что вы настоящий

мужчина... Только поймите меня правильно, не обижайтесь, пожалуйста.

Я усмехнулся.

- Я не обижаюсь.

Он усадил меня за стол и протянул стакан белого вина, слишком

сладкого, на мой вкус.

- Вы кажетесь мне таким немощным, хотя несли Ланса на руках, не

отдыхая, убили двух мерзких тварей и сложили надгробие из больших камней.

Ланс мне рассказывал...

- Как он себя чувствует? - спросил я.

- Пришлось приставить к нему охрану, чтобы лежал смирно. Представьте,

эта гора мускулов решила пойти прогуляться! Клянусь богом, он не встанет с

постели раньше чем через неделю!

- Значит ему лучше.

Ганелон кивнул.

- За его здоровье.

- За это я выпью с удовольствием.

Мы выпили.

Помолчав он сказал:

- Если бы в моей армии было больше таких людей, как вы и Ланс, дело

приняло бы другой оборот.

- О чем вы говорите?

- О Черном Круге. Неужели вы ничего не знаете?

- Нет. Ланс лишь упомянул о его существовании.

Один из мальчиков поджаривал огромный кусок говядины на малом огне.

Поворачивая вертел, он поливал мясо вином, и когда до меня доходил вкусный

запах, в моем животе начинало урчать, а Ганелон ухмылялся в усы. Второй

мальчик отправился на кухню за хлебом.

Долгое время Ганелон молчал. Он пил уже второй бокал вина, а никак не

мог справиться с первым.

- Вы когда-нибудь слышали об Авалоне? - неожиданно спросил он.

- Да, - ответил я. - Давным-давно читал мне стихи один странствующий

бард, и я их запомнил: "На берегу реки благословенной сидели мы, и,


вспомнив Авалон, заплакали. В руках остались сломанные шпаги, щиты

развесили мы на деревьях. Разрушены серебряные башни, утоплены в потоках

крови. Так сколько миль до Авалона? И все, и ни одной. Разрушены

серебряные башни."

- Авалон разрушен? - спросил он.

- Лично я считаю, что бард был сумасшедшим. Сам я не знаю никакого

Авалона.

Наступило молчание. Ганелон отвернулся и заговорил лишь через

несколько минут. Голос его неуловимо изменился.

- Авалон существует. Я жил там много лет назад. Трудно поверить, что

он разрушен.

- А почему вы сейчас живете здесь? - спросил я.

- Меня изгнал из Авалона злой колдун, повелитель Эмбера - Корвин. Он

отправил меня в эту страну сквозь тьму и безумие, обрек на мучительные

страдания и верную смерть. Боже, как я страдал! Сколько раз был близок к

смерти! Я все время пытался найти дорогу домой, но никто не знал, как

попасть в Авалон. Я говорил с волшебниками и даже с одной пленной тварью

из Круга, прежде чем мы ее убили. Безуспешно. Как сказал бард, "Авалон и

вблизи, и вдали", - перефразировал он мои стихи. - Вы не помните имя этого

барда?

- К сожалению, нет.

- А где находится Кабра?

- Далеко на востоке. Это - островное королевство.

- Можно ли навербовать там солдат? Я хорошо заплачу.

Я покачал головой.

- Кабра - маленький остров с небольшим отрядом милиции, которая

поддерживает порядок. Я уже не говорю о том, что путешествие в оба конца -

по суше и по морю - займет несколько месяцев. У нас нет ни войска, ни

наемников, и наш народ не отличается воинственностью.

- Глядя на вас этого на скажешь. - Он бросил на меня быстрый взгляд.

Я сделал глоток вина.

- Я работал военным инструктором и обучал королевскую стражу.


- Не откажетесь поработать у меня в той же должности?

- Я останусь на несколько недель и помогу, чем могу.

Ганелон кивнул, чуть раздвинув губы в мимолетной улыбке.

- Вы принесли мне печальную весть. Но если чудесный Авалон разрушен,

значит, тот, кто отправил меня в изгнание, погиб. - Он залпом выпил бокал

вина. - Оказывается, демоны тоже смертны. Это меня утешает. Значит, и у

нас есть шанс победить.

- Прошу прощения, - сказал я, - решив сыграть ва-банк, чтобы отвести

от себя подозрения. - Если вы говорите о Корвине из Эмбера, то он погиб.

Бокал выпал у него из рук и разбился.

- Вы знаете Корвина? - воскликнул он.

- Нет, но я знаю о нем. Несколько лет назад я встретил одного из его

братьев, человека по имени Бранд. Он рассказал мне об Эмбере и о битве, в

которой Корвин и Блейз сражались во главе огромного войска против

узурпатора Эрика, захватившего власть. Блейз упал с горы Колвир, а Корвина

взяли в плен. После коронации Эрика Корвину выжгли глаза, затем бросили в

самую мрачную темницу Эмбера, где он сейчас и сидит, если, конечно, не

умер.

Лицо Ганелона стало белым как мел.

- Имена, которые вы назвали... Бранд, Блейз, Эрик, - повторил он. - В

те дни, которые никогда уже не вернутся, Корвин рассказывал об этих людях.

Скажите, вы давно разговаривали с Брандом?

- Года четыре назад.

- Корвин заслужил лучшей доли.

- Несмотря на то, что он поступил с вами безжалостно?

- Что мне вам ответить? - Ганелон вздохнул. - Я много размышлял и не

могу сказать, что у него не было причин отправить меня в изгнание. Он был

человеком веселым и сильным, сильнее, чем вы или Ланс. Я не люблю Корвина,

но моя ненависть к нему тоже угасла. Лучше бы Эрик его убил.

Второй мальчик вернулся с корзинкой хлеба. Поваренок, готовивший


мясо, снял его с вертела и положил на блюдо в центре стола.

Ганелон кивнул.

- Приступим, - сказал он, придвигаясь к столу.

Я не заставил себя упрашивать. Во время еды мы почти не

разговаривали.

Наевшись до отвала, я запил обильную трапезу бокалом все того же

сладкого вина и начал зевать. После третьего зевка Ганелон не выдержал.

- Черт побери, Кори! Прекратите! Это заразительно! - с трудом

удержавшись от зевка, он встал со стула. - Пойдемте, подышим свежим

воздухом.

Мы поднялись не крепостную стену и стали неторопливо прогуливаться.

При виде нас часовые вытягивались, отдавая честь, и Ганелон отвечал

каждому. У невысокой зубчатой башенки мы решили отдохнуть и уселись прямо

на каменный пол, вдыхая ночной воздух и глядя, как звезды одна за другой

появляются на быстро темнеющем небе. Сидеть на каменной стене было

холодно. Мне показалось, что где-то далеко-далеко шумит морской прибой.

Снизу до нас донесся крик ночной птицы. Ганелон вытащил из-за пояса кисет,

достал трубку, набил ее табаком и закурил. Его лицо, на мгновение

освещенное светом спички, можно было назвать сатанинским, если бы не

опущенные углы губ и печаль на глазах. Считается, что дьявола злобная

усмешка, у Ганелона же она была угрюмой.

Запахло табачным дымом. Прошло несколько минут, прежде чем мой

спутник нарушил молчание.

- Я помню Авалон. - Голос у него был тихий, невнятный. - Я там

родился и вырос в самой обычной семье, но особой добродетелью никогда не

отличался. Я получил наследство, промотал его и сам не заметил, как стал

обычным разбойником с большой дороги. Сначала я грабил путников в

одиночку, затем вступил в шайку и, когда понял, что я умнее и сильнее

других бандитов, стал их предводителем. За голову каждого из нас была


назначена цена. За мою - самая большая.

Вспоминая свое прошлое, он заговорил быстрее, чеканя каждое слово:

- Да, я помню Авалон. Помню его серебряные башни, отбрасывающие

длинные тени, и прохладные воды, в которых звезды сверкали по ночам, как

костры. Я помню траву и деревья, вечно зеленые, словно весной. Молодость,

любовь, красота... Все это я познал в Авалоне. Гордые иноходцы,

благородный металл, мягкие губы, темный эль. Честь...

Он покачал головой.

- Когда началась война, правитель пообещал полное прощение всем

разбойникам, которые выступят вместе с ним против инсургентов. Этим

правителем был Корвин. Я присоединился к нему, стал офицером, а позже -

членом его штаба. Мы выиграли много сражений, подавили восстание. Затем

Корвин вернулся во дворец, а я стал его генералом. Хорошие были годы.

Правда, изредка происходили столкновения на границе, но мы всегда выходили

победителями. Корвин доверял мне, зная, что я не подведу. Но однажды он

пожаловал герцогство мелкопоместному дворянчику, на дочери которого решил

жениться. Этого герцогства добивался я, и Корвин неоднократно намекал, что

когда-нибудь оно будет моим. Я был в бешенстве, и когда меня отправили на

южную границу, где всегда были какие-нибудь нелады, я его предал. Армия

моя была разбита и враг вошел в государство. Тогда Корвин сам взялся за

оружие. Захватчики ворвались большими силами, и я надеялся, что они

одержат победу, но Корвин, благодаря своей лисьей хитрости, разбил их

наголову. Я бежал, но был схвачен и приведен во дворец. Я проклял Корвина,

плюнул ему в лицо. Я отказался преклонить перед ним колени. Я ненавидел

землю, по которой он ходил. Впрочем, перед лицом неизбежной смерти любой

осужденный должен вести себя как мужчина. Корвин сказал, что помилует меня


за прошлые заслуги, а я крикнул, что он может засунуть свое помилование

псу под хвост. Неожиданно я понял, что надо мной издеваются. Корвин

приказал освободить меня и подошел ко мне почти вплотную. Я знал, что он

необычайно силен, но все равно попытался оказать сопротивление.

Безуспешно. Он ударил меня всего один раз, и я упал без сознания. Очнулся

я, крепко привязанный к луке седла. Корвин о чем-то спрашивал, но я не

стал отвечать ни на один из его вопросов. Мы скакали мимо удивительных,

странных земель - некоторые из них не привидятся в кошмарном сне, - и

тогда я понял, что Корвин обладает волшебной силой. Когда мы остановились,

он объявил, что эта страна - место моей ссылки, а затем повернул коня и

ускакал прочь.

Ганелон умолк, запыхтел погасшей трубкой, разжег ее и продолжал свой

рассказ:

- Я часто оказывался на краю гибели, терпел побои, спасался от диких

зверей, получал множество синяков и царапин. Корвин бросил меня в самой

ужасной части государства. Но однажды мне повезло. Вооруженный рыцарь в

доспехах приказал мне убраться с дороги. Мне было все равно: продолжать

жить, как я жил, или умереть, поэтому я обозвал его вислоухим сыном шлюхи

и послал к дьяволу. Он бросился на меня, но я схватил его за копье, вышиб

из седла и сделал улыбку под подбородком его собственным кинжалом. Таким

образом я добыл себе коня и оружие. Затем я решил отомстить своим

обидчикам и взялся за старое ремесло: стал разбойником с большой дороги. Я

вновь набрал шайку, которая росла не по дням, а по часам и вскоре

насчитывала несколько сот человек. Как правило, мы занимали какой-нибудь

небольшой городок и грабили его. Местная милиция тряслась от страха при

одном упоминании моего имени. Хорошая была жизнь, но, конечно, ее нельзя


сравнивать с той, что я вел в Авалоне. Мы были грозой придорожных

гостиниц, а путешественники накладывали полные штаны, заслышав стук копыт

наших коней. Против нас высылали большие отряды солдат, но мы либо

избегали столкновений, либо нападали на них из засады и уничтожали их

полностью. Затем неизвестно откуда появился Черный Круг.

Ганелон еще яростнее запыхтел трубкой и уставился вдаль невидящими

глазами.

- Он появился далеко на западе. Мне говорили, что сначала на земле

возникла большая, словно жабья, проплешина, в центре которой лежал мертвый

ребенок. Несчастную девочку обнаружил отец, скончавшийся через несколько

дней в страшных муках. Это место немедленно было объявлено проклятым.

Прошло всего несколько месяцев, и оно сильно разрослось, образовав круг

диаметром пол-лиги. Трава в круге не погибла, но почернела и сверкала, как

металлическая, а деревья искривились и листья их тоже почернели. Стволы

скрипели и раскачивались даже в безветренную погоду, а в ветвях танцевали

и прыгали летучие мыши. В сумерках внутри Круга начинали двигаться

странные тени и загорались огни небольших костров. Он продолжал

расширяться, и жители окрестных деревень поспешили покинуть давно обжитые

места. Но некоторые из них все же решили остаться. Говорят, они заключили

договор с темными силами. А Круг продолжал расти и людей в нем оставалось

все больше и больше. Я разговаривал с ними, убивал их, и у меня сложилось

впечатление, что они омертвели. В их голосах не слышалось интонаций, лица

стали похожими на маски. Эти нелюди выходили из Круга группами, убивая

беспощадно, оскверняя храмы, сжигая все на своем пути, занимаясь мерзкими

непристойностями. Но они никогда не крали предметов из серебра. Через

несколько месяцев к ним присоединились другие твари, вроде тех кошек,


которых вы убили. Затем Круг замедлил рост, почти прекратил его, как будто

достиг предела. Но зато из него полезла всякая нечисть, уничтожавшая

окрестности. Когда страна была опустошена, Круг увеличился до ее размеров.

И вновь начался его рост. Старый король Утер, который долго за мной

гонялся, позабыл о моей шайке и все силы бросил на охрану и патрулирование

Круга. Честно говоря, мне тоже не улыбалось в один прекрасный день

проснуться в объятиях какого-нибудь вампира, и я решил отправиться на

разведку. Со мной вызвались идти пятьдесят пять добровольцев - малодушным

мне приказывать не хотелось. Мы пересекли границу Круга, углубились в него

и вскоре увидели нелюдей, которые сжигали живьем козла на каменном алтаре.

Мы перебили всех, кроме одного, а этого последнего привязали к алтарю и

допросили на месте. Он сказал, что Круг будет расширяться, пока не

поглотит всю землю до океана, а затем сольется с Кругом на другой стороне

планеты. Он предложил нам объединить усилия, если мы хотим сохранить наши

шкуры. Затем один из моих людей не выдержал и заколол его. Он умер, в этом

я могу поклясться - достаточно мертвецов я повидал на своем веку. Его

теплая кровь стекала на каменный алтарь, и неожиданно он рассмеялся.

Громче этого смеха я еще не слыхал. Мертвое недышащее тело уселось на

землю, вспыхнуло ярким пламенем и стало меняться, превращаясь в козлиное,

только очень больших размеров, а из уст козла раздался голос: "Бегите,

смертные! Но вам никогда не удастся покинуть Круг!". И можете мне

поверить, мы побежали. Небо почернело от летучих мышей и прочей нечисти,

которую я даже не берусь описать. Сзади слышался стук копыт. Мы неслись во

весь опор, отражая нападение кошек - с ними вы уже познакомились, -

летучих змей и страшных скачущих и прыгающих зверей. У самой границы Круга


один из патрулей Утера увидел нас и бросился на помощь. Из пятидесяти

людей, поехавших со мной, назад вернулось шестнадцать. А патруль потерял

тридцать солдат. Когда они увидели, кто я, тут же отвели во дворец. Тот

самый, в котором мы сейчас находимся - когда-то здесь жил Утер. Я

рассказал ему все без утайки, и он поступил так же, как в свое время

Корвин: предложил мне и моим людям полное прощение, если мы поможем ему в

борьбе с хранителями Круга. Я конечно, согласился, ведь мне было ясно, что

Круг необходимо уничтожить. В ту ночь я заболел и три дня лежал без

сознания в горячечном бреду. Я ослаб, как мальчишка, и мои товарищи

чувствовали себя не лучше. Трое умерли. Затем я вернулся к своим людям и

передал им предложения короля Утера. Никто не отказался. Патрули были

усилены, но мы ничего не добились. Все последующие годы Круг продолжал

увеличиваться в размерах, а стычки с его хранителями происходили

повсеместно. Утер доверял мне и сделал своим генералом, совсем как Корвин.

Постепенно стычки переросли в сражения, и мы проиграли несколько битв.




<< предыдущая страница   следующая страница >>