prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4

Saarbruecker Zeitung - 19 июля 2012

- 15 лет назад вы создали Blackmore's Night, и вы женаты уже 4 года. Дополняют ли супружество и общая профессия друг друга?

Ричи: Свадьба сама по себе ничего не изменила, мы и так жили вместе. Мы можем просто делиться идеями, а не пересылать друг другу сэмплы. Мы очень давно не использовали сэмплы. Тогда с нами была лишь половина группы, потому что остальная была на отпуске или где-то еще.

Кэндис: Мне кажется, что мы хорошо работаем друг с другом как на личном, так и на профессиональном уровне. Мы не только уважаем друг друга, но мы также невероятно хорошо сотрудничаем. Ричи дает мне полный контроль над тестами, а я оставляю ему всю музыкальную сторону, так что нам очень легко заниматся творчеством. Духовно мы поженились уже тогда, когда впервые встретились 23 года назад.

- Мр. Блэкмор, что вдохновило вас основать средневековую группу, особенно учитывая то, что вы были известны как хард-роковый гитарист?

Блэкмор: Я хотел уйти с этой сцены – она стала слишком однообразной. Я услышал несколько немецких групп, которые играли только на акустических инструментах, и они звучали так ново и свежо. Музыка раннего Ренессанса вдохновляет меня с 1972 года, когда я услышал как Дэвид Монро и Early Music Consort играют музыку Сусато.

- В чем состоит наибольшая разница между блюзовой рок-гитарой и более традиционным стилем игры, который вы используете в Blackmore's Night?

Блэкмор: В игре на блюзовой гитаре много используются бенды и сустейн. Классический гитарный стиль, сложившийся под впечатлением от Ренессансной и средневековой музыки, требует гораздо большей дисциплины. Трудно поразить зрителей без большого усилка Маршалл. Немного как стоять на сцене в одном нижнем белье.

- Как вы пишете музыку и создаете аранжировки? Обычно этим занимаетесь вы оба?

Блэкмор: Я просто сижу, занимаюсь на гитаре, играю какие-то спонтанные мелодии и аккордные прогрессии. Когда я слышу что-то, что звучит хорошо, я прошу Кэндис посмотреть, есть ли у этого потенциал.


Найт: Потом мы пробуем мелодию в другой тональности, и так далее. Если получается, я ухожу и некоторое время живу с этой мелодией в голове. Пьесы Ричи обычно очень визуальны, я вижу картины в своей голове, когда слышу их. Эти изображения я пытаюсь превратить в слова. Затем мы идем со скелетом песни в студию и работаем над инстрементацией и аранжировкой.

- Что более важно для вас, когда вы пишите тексты: чтобы они подходили к традиционной музыке, или чтобы они были понятны современным слушателям?

Найт: Я создаю слова, отталкиваясь от музыки, они должны подходить так, словно это их дом. Они должны быть частью целого - песни. Но для меня также важно, чтобы слова вызывали эмоции у слушателя, чтобы он мог прислушаться к ним.

- Что вы предпочитаете: писать совершенно новые песни и записывать их, или выступать на сцене перед зрителями?

Блэкмор: На сцене гораздо больше свободы. Однако в студии можно создавать что-то совершенно новое. Мне нравятся музыкальная студия, но не так уж сильно. В студии я всегда держу себя под контролем и играю не так свободно, как на сцене.

Найт: Я люблю творческий процесс составления, написания и развития песен. Но ничто не сравнится с энергией сцены и изобилием любви, исходящей от живой толпы.

- Если посмотреть на ваши композиции, то многие из них основаны на традиционных мотивах, которые игрались веками разными людьми, изменялись, передавались из поколения в поколение и т.д. Это дает нам другой взгляд на нынешние споры об авторских правах?

Блэкмор: Все всегда воруют друг у друга. В музыке так было всегда.

- Народная и средневековая музыка становится все более популярной, и, похоже, она выходит за пределы своих рамок. Можете ли вы объяснить, почему в XXI веке столько людей черпают вдохновение в музыке прошлых культур?

Блэкмор: Не могу объяснить, но мне кажется, что людям надоело слушать один и тот же банальный старый рок-н-ролл, который они слушали все эти годы.


Найт: У каждого есть свой собственный способ сбежать от ежедневной рутины. Некоторые часами лежат под капотом автомобиля, другие ходят на футбольные игры и так далее, а кто-то еще смотрит назад сквозь кулисы музыки прошлой эры, более простого времени. Мне нравятся фантазия и романтика этого периода. Мы живем в очень напряженное и деловое время. И это ествественно – тосковать по старым временам, когда не было такого давления. Музыка – самый простой способ совершить путешествие во времени. Самое лучшее что есть в сегодняшней жизни, это то, что ты можешь выбрать любую культуру и любую эпоху, которую ты хочешь сделать частью своей жизни и сделать ее тем самым прекраснее.

- Что вы думаете о мистицизме, которым увлекаются многие люди на этой сцене?

Блэкмор: Мне это нравится, я люблю сидеть на траве в местах вроде Гластонбери Тор, играть на мандоле и думать о загадках вселенной. Мне кажется, это омолаживает. Мистицизм всегда будет интересовать людей, также как вера, скептицизм и церкви, которые хотят делать деньги. Я считаю себя духовным человеком, но я не очень увлекаюсь организованными религиями. Они могут объеденить людей, но достаточно только дернуть нужную струну, и тогда люди станут нетерпимы друг к другу.

Найт: Магия и чудеса происходят повсюду каждый день, но люди обычно слишком заняты, чтобы замечать их. Чудеса проявляются в форме светлячков, рассвета, падающих звезд. Чтобы стать частью мистики нужно сначала научиться замечать ее.

- Вы часто работаете вместе с немецкой средневековой рок-группой Geyer. Есть ли еще какие-нибудь немецкие группы этого жанра, например Siehören, с которыми вы также работаете?

Блэкмор: Конечно: Triskilian, the Freiburg Spielleyt, и чешские группы вроде Gothian. Но это лишь немногие из огромного количества групп.

Найт: Faun, Ougenweise, Dansereye тоже поразительны.

BLITZ!, июль 2012

FLASH: Мр. Блэкмор, недавно на вашем сайте говорилось, что вы отпраздновали 50-летие карьеры профессионального музыканта. В Германии мы говорим: «Смотри во все глаза, когда выбираешь карьеру!». 50 лет спустя, нет ли у вас ощущения, что ваши глаза были недостаточно широко раскрыты, когда вы бросили работу в 17 лет?


Ричи: Они у меня всегда открыты, я страдаю от синдрома сухих глаз. Да, я допускал ошибки, подписал несколько контрактов с разными менеджереми, которые подписывать не стоило.

FLASH: В первые 35 лет вашей карьеры вы были известны музыкантом, с которым не так просто иметь дело. Вы постоянно искали новый стиль, переходили из одной группы в другую, достаточно часто меняли составы групп. А Blackmore's Night уже 15 лет. Слушая ваши диски, окунаешься в атмосферу любви, гармонии и глубины. Что случилось с сердитым Блэкмором в 1997-м?

Ричи: Я просто научился лучше сдерживать гнев.

FLASH: Ваш последний студийный альбом посвящен вашей дочери, Отэм Эсмеральде. Более старые фанаты жалуются, что альбом получился слишком мягким, слишком дружелюбным, им не хватает меланхолии. Это новое место, в котором вам нравится находится, с тех пор как вы стали парой?

Кэндис: Столько эмоций, которые я испытала за все эти годы. Покой, восторг, любовь, страх, множество потрясяющих эмоций. Но мне кажется, что на альбоме много меланхолии. Например, "Believe In Me" очень грустная. И "Vagabond (Make A Princess Of Me)" очень печальная – она написана под впечатлением от истории Девочки со Спичками Ганса Христиана Андерсона.

FLASH: Вы называете свою музыку музыкой Ренессанса. В Германии эта музыка очень популярна, но обычно ее называют средневековой музыкой. С чисто исторической точки зрения это разные вещи. Насколько важно для вас название? Есть ли период, который вам наиболее близок?

Ричи: Я люблю XVI век. Но также люблю и музыку Средних Веков. Мы смешиваем рок и фолк. Мы играем не только музыку Возрождения или Средневековья.

FLASH: Некоторые категорически утверждают, что такая музыка должна исполнятся только на оригинальных инструментах в своем обычном виде и с аутентичным подходом. Другие говорят, что самое главное – это передать дух музыки. Вы используете и исторический и современный подходы – вы выступаете в старинных костюмах, но играете собственные композиции, даже делаете новые аранжировки ваших собственных классических рок-песен. Где вы видите себя в этом отношении?


RB: Мы не предпочитаем классифицировать себя в какой-то категории. Мы где-то посередине. На самом деле, сегодня никто не играет на оригинальных инструментах. Все это только болтовня. Мы любим дух старой музыки, и мы используем народные мелодии. Мы просто верим в эту музыку, а по другому у нас ничего бы и не вышло. Я видел много умных групп, которые выезжают на болтовне, одеваются в черные одежды – вот так!

FLASH: Госпожа Найт, разрешите задать вам личный вопрос? Я слышал, что за рождением вашей дочери Отэмн Эсмеральдой у вас также появился сын. Можете назвать его имя?

Кэндис: Его имя – Рори Дартаньян. Теперь у нас есть наша маленькая Королева Цыган Отэмн Эсмеральда, которую мы назвали под впечатлением от Эсмеральды из «Горбуна Из Нотр-Дама» Виктора Гюго, а Рори Дартаньян – наш мушкетер из «Трех Мушкетеров» Александра Дюма. Рори означает «Рыжий король». Двое взрослых, два ребенка и два кота – думаю, сейчас у нас полная семья.

FLASH: Верные немецкие поклонники ждут будущего тура. Будут ли изменения в составе или в сетлисте?

Ричи: У нас в группе появились новые участники. Новая скрипачка, новый барабанщик, новая бэк-вокалистка, которая также играет на Гобое. Мы не знаем, что будем играть во время этих вечеров. Мы выбираем из примерно 40 песен. Выбор сильно зависит от настроения, и, что наиболее важно, от того, что хотят слышать фанаты.

FLASH: Прекрасный вечер, Мр. Блэкмор, благодарю вас за то, что вы уделили мне время.

Кэндис и Ричи: Спасибо!

Fireworks

- Ричи, мне понравился DVD (речь идет о Knight In York - прим. Пер.), не только из-за очень хорошего шоу, но также потому что я сам был там, когда вы снимали концерт, так что он вернул мне много прекрасных воспоминаний. Думаю, концерт был просто абсолютно великолепным. Это было одно из лучших выступлений тура? 

Ричи: Мне кажется, это было хорошее, обычное шоу – учитывая то, что когда планируешь записывать концерт, что-то всегда идет не так и все оборачивается катастрофой. Я был очень доволен тем, как мы играли. Было несколько ошибок, но это нормально. Я был вполне доволен. За день до этого, за два дня, мы были в самом прекрасном замке в Германии, но шел дождь. Первоначально мы хотели записать концерт там, чтобы у нас было видео в замке, но хорошо, что мы сменили мнение за неделю до концерта. У нас были проблемы с промоутером, они начались за несколько месяцев до того, как мы отыграли шоу в Германии. Мы увидели цены на билеты и сказали, что это слишком большие деньги для того, чтобы люди их отдавали. Мы жаловались на то, что цены были слишком высокими, и с этого начались разные неудобства, люди начали злиться, говоря что это обычная цена. Мы сказали, что не будем играть за такие деньги, в конце концов мы начали раздавать вещи вроде медальонов и мерчандайзинга во время шоу. Так что планируя записаться там с такими условиями, мы сказали: «Знаете что? Мы сделаем это в Англии». 

- Я думал, что потому что вы несколько раз играли в Йорке, вы решили что это хорошее место для сьемки. 
Ричи: Проблема была во всех этих передвижных тележках, этих гидравлических штуках, мы не думали, что сможем все это затащить в закрытое помещение, но им удалось сделать это, все сработало. Первый раз я играл в Йорке в 1964-м, я играл с группой под названием The Outlaws. За день до этого нам негде было остаться, как обычно у нас не было денег, так что менеджер театра сказал: «Ну, можете остаться, если хотите». Мы подумали: «О, невероятно». Мы расстелили спальные мешки, спали в раздевалке, кроме того я всю ночь слышал голоса. Я слышал имя Обри – кто-то произносил его прямо у моего уха, очень низко, это было странно. На следующий день мы сверились с менеджером, и он сказал, что это имя призрака, который живет в этом месте, Обри. Мне кажется, об этом писали в английских газетах, это была моя первая встреча с призраками. Когда мы приехали туда в этот раз, я взял камеру, когда мы репетировали после обеда. Во время саундчека в зале не было зрителей, просто пустые сиденья, так что я сделал фото. Конечно же, получилось фото, на котором можно увидеть чье-то лицо. Я знал, что так и будет, поэтому я сделал эту фотографию. Я часто общаюсь с призраком Йоркского театра. Если вы интересуетесь такими вещами, я всегда пытаюсь поприветсвовать призрака, сказать ему, что мы собираемся играть музыку, и надеюсь, что им понравится…когда ты признаешь их, им это действительно нравится. Это все облегчает. Я был в местах, где, пока с ними не начнешь хорошо разговаривать, они устраивали ад! Они способны на все эти вещи, электрические предметы могут взрываться, Бог знает что еще.

- Я помню, что читал о том, что у вас были проблемы во время записи альбома ‘Long Live Rock And Roll’ с Баалом, это правда? 

Ричи: Правда, да, Ронни Дио, Кози и двое других – тогда появилось это имя. К сожалению, когда устраиваешь сеансы, то, как я думаю, начинает проявляться и телепатия, в определенной степени – стоит только подумать о чем-то, как это возникнет. Нужно пытаться смотреть на это очень узко, нельзя думать о куче вещей, когда проводишь спиритический сеанс. Я занимался этим даже в 

Purple, когда мы впервые собрались вместе в 1968, бас-гитарист Ник Симпер часто проводил их. Я убегал на верхний этаж, чтобы убраться от них подальше, потому что мы все находились в одном здании. Мы отсиживались в северном Лондоне. Это был очень старый дом, очень ветхий, разваливающийся на части. В этом доме я жил на верхнем этаже, и я мог слышать как по дому движется стекло, так что я возвращался к ним, чтобы составить компанию! Я был слишком напуган, чтобы быть одному, когда они проводили сеансы!
-Думаете ли вы, что у вас есть способность общаться с ними, которая их так привлекает и позволяет связываться с ними? 
Ричи: Мне кажется, эта способность есть у всех, нужно только немного раскрыть себя. Я как бы нахожусь в поиске. Для меня это вторая природа – паранормальное, сверхестественное, все это постоянно окружает нас. Это просто другая реальность, другая плоскость. 
- Так как я был на шоу в Йорке, когда вы записывали его, я заметил, что несколько песен из тех, что вы играли тем вечером, не вошли в DVD. Были ли для этого особые причины, например продолжительность или попытка избежать повторений с прошлыми DVD?
Ричи: Одной причиной была длительность, другой была попытка вспомнить, что уже было на ‘Paris Moon’. Я очень редко слушаю наш старый материал, я спрашиваю о нем Кэнди. А вот и она, так что пусть она продолжает здесь…

Кэндис: Привет! Да, мы записали его, потому что не выпускали живой DVD с 2007 после ‘Paris Moon’, так что много людей требовали новый. С тех пор у нас вышло 2 новых альбома, ‘Secret Voyage’ в 2008-м и ‘Autumn Sky’ в 2010-м, так что, конечно, сетлист совершенно изменился по сравнению с 2007-м, так же как и состав группы. Мы играли около двух с половиной, почти три часа тем вечером. Мы даем очень длинные концерты, но звукозаписывающая компания хотела определенное количество песен на DVD, иначе они бы им пришлось выпустить двойной DVD, что вышло бы для них гораздо дороже, это битва, в которой приходится хватать быка за рога. Так что мы оставили только песни, которых раньше не было на DVD, а также включили стандартные любимые песни, которые любят слушать люди. У нас много песен, которые остались лежать на полу в монтажной комнате, так что у нас много материала, который мы можем выпустить. В этом году Blackmore’s Night будет уже 15 лет, так что в какой-то момент мы возьмем все эти песни, которые не вошли в DVD, и что-то выпустим, покажем разные периоды группы, покажем, как мы эволюционировали с музыкантами, как мы начинали и к чему стремились. Мы можем выпустить это как специальный проект на юбилей или что-то вроде того.


- Вот что меня заинтересовало – это было длинное шоу. Когда в конце вышел парень с часами, вы несмотря ни на что продолжили играть. Как вы выстраиваете сет-лист? Он довольно гибкий…как это работает? 
Кэндис: Первые 4 или 5 песен обычно одни и те же, а потом может происходить что угодно. Приходится гонять музыкантов, им нужно знать хотя бы 30 песен, но, конечно, Ричи и я знаем намного больше, потому что мы ходим играть рестораны и в другие места – я считаю, что если ты музыкант, то это не просто то, чем ты занимаешься, это то, чем ты являешься. Если кто-то забирает у тебя музыку, они могут также забрать воздух и кровь. Когда бы мы ни ходили в рестораны, они тускло освещены, все одеваются в костюмы, мы занимаем резервную комнату и играем на акустике. Так что мы знаем намного больше песен, которые Ричи может просто вынуть из шляпы каждый раз, когда захочет их исполнить. Даже ‘First Of May’ является примером этого, мы очень редко играем ‘First Of May’, так что я очень рада, что Ричи решил вспомнить о ней. Было приятно исполнить ее тем вечером и включить ее в трек-лист DVD. Но да, сет-лист меняется каждый вечер. Мы всегда следим за Ричи – можно заметить страх в глазах участников группы поводу того, какая песня будет следующей (смеется)! Никто не знает, что он будет делать в определенный момент. Он меняет сет, основываясь на настроении зрителей, когда он чувствует, слушающаяли это толпа, или ей больше нужны более балладные вещи, более акустические вещи, больше инструменталов, длинных соло, длинных интро…он никогда не играет одну и ту же песню одинаково дважды. Так же сет-лист никогда не повторяется. Мне кажется, что это причина, из-за которой люди приходят увидеть нас по несколько раз подряд, потому что они знают, что мы не будем на автопилоте играть стандартный сет-лист. Для нас все меняется каждый вечер, не только сет-лист, но и сами песни. 

- Моя семья тоже пришла на шоу, и они не были уверены, понравится ли им весь концерт, но они были сильно впечатленны, не только тем, как вы общались со зрителями, ваши взаимные шутки казались такими естественными, было много юмора, вроде эпизода с Леди Гагой… 

Кэндис: Мы очень счастливы работать с клавишником, которому нравиться выставлять себя дураком (смеется). Такое редко бывает в группе! 
Ричи: Очень важно иметь немного юмора, в определенной форме, особенно для того, чтобы облегчить нагрузку и помочь снять напряжение. Я понял насколько в группе важен юмор, когда впервые пошел увидеть Nero And The Gladiators, когда мне было 15 – они исполняли песню под названием ‘Transistor Radio’, и мне она понравилась. В каком-то смысле это сформировало мой мир. Они были одеты как римские гладиаторы. В других группах я тоже всегда хотел как-то так одеватся. На их концерте был юмор, и это позволило мне понять, как он влияет на зрителей.

- Зная это, становится очевидно, что вам нравится выступать – но этот вам вопрос к вам обоим: вы отдаете предпочтение играть вживую или создавать музыку с первых набросков? 
Ричи: Музыка всегда становится лучше. Это раздражает. Записываешь что-то, потом через месяц играешь это с группой, песня изменяется в лучшую сторону, так что я начинаю злиться, что я записал ее. Иногда, когда я слушаю запись, чтобы услышать как она звучала в начале, она звучит так холодно и стерильно. Я смирился с этим, то что получается на записи никогда нельзя сравнивать с живым выступлением. 

Кэндис: Мне кажется, что процесс написания, то, как мы пишем, постоянно эволюционирует. Также это связано с самоизучением. Для меня в творческом процессе есть что-то очищающее, прямо как хорошая терапевтическая сессия, понимаете? Невероятный выход энергии. Но, хотя я и говорю это, ничто не может победить энергию, которую получаешь стоя на сцене, питаясь энергией людей, которым так нравится находится с нами. Для нас, когда мы смотрим на них, это очень интересные зрители. У нас нет определенной демографии. К нам приходят ребята, которые следуют за Ричи с тех пор, как он начал Purple в 60-х, сейчас их музыкальный вкус немного созрел, они больше не трясут просто так головой! Сейчас их интересует мелодичный материал, мелодичный рок. Также сейчас они женаты, так что может быть, что вещи Purple или то что Ричи делал раньше были слишком тяжелы для женщин. Сейчас женщинам нравится такой тип музыки, потому что тут есть певица, мы одеваемся, используем романтические образы – тогда на наш концерт приходят они оба. Потом у них есть дети, у которых есть эта невинность, девочкам нравится одеватся как принцессы, или одевать волшебные крылья, а мальчикам – как Робин Гуд или рыцари в броне. Наши песни настолько просты, чтобы им подпевать, многие припевы просты для пения с детьми. Так что они могут приходить всей семьей, а такжка могут придти и их родители – дедушки и бабушки! Мы видели 85-ти летних шутов, целиком одетых в костюм шута со шляпой и остроносой обувью (обращается к Ричи) – ой, это был ты (смеется)? Это великолепно, зрители как одна большая семья. Мне кажется, такое редко бывает на концертах. Можно посмотреть на наших зрителей и увидеть парня в майке Black Sabbath и с таттуировками, который стоит рядом со счастливым Хиппи, за ним юрист, рядом с которым пятилетняя девочка…поразительно, что мы – это то, что их всех объединяет. В обычной жизни они бы скорее всего никогда не поговорили или не встретились. Это встреча умов, которых связывает музыка. Единственное что у них есть общего – это то, что все они независыме мыслители, которые ищут чего-то другого. Нас не услышать по радио, на не показывают на шоу Джулм Холланд. Так что когда они находят нас, они очень радуются тому, что наконец-то нашли музыку, которая говорит с их душой, и они действительно понимают ее. Музыкальность, а именно то, что Ричи поддерживает традиции фамилии Блэкмор, играет ли он на акустике, электрогитаре или херди-герди, он играет на всех этих штуках каждый вечер. Интересно и очаровательно смотреть на наших слушателей, от них исходит такая позитивная энергия и позитивные колебания, когда каждый хочет уйти с улыбкой на лице. Многие концерты очень агрессивны, и это естественные эмоции на сцене, мне кажется в этом мире и так достаточно агрессии, здорово видеть людей, которые радуются и веселятся, позитивная энергия – словно находишься в эмоциональном путешествии с разной музыкой, которую мы в течение нескольких часов играем на сцене. На ней мы становимся чем-то позитивным. Если людям нравится это – здорово, они остаются с нами. Также во всем – если ты что-то ненавидишь, выключи. 

Ричи: У нас такое отношение: «Если тебе нравится это, да благословит тебя Бог, если не нравится – да благословит тебя Бог».

- Достаточно честно. Кэндис, как вы уже говорили, в основном люди помнят Ричи по Purple и Rainbow – вы использовали песни этих групп и переработали их, в сущности, в песни Blackmore’s Night. Кэндис, это вы предложили сделать это, говоря: «Мы можем сделать что-то с ними», или Ричи принес их вам, сказав: «Что думаешь об этом?». 
Кэндис: Я не подстрекательница (смеется). Мне приходится отвечать Ричи, Ричи определенно у руля этой группы, он капитан корабля. Конечно, после стольких лет в этой индустрии…и не говорите ему, то, что я сейчас скажу, но еще и будучу музыкальным гением – я знаю, что если скажу это, его эго возьмет верх, и мне придется жить с этим (смеется). То, как он создает песни, всегда вызывает у меня трепет. Он столько вкладывает в это, не только в процесс написания, но вообще во весь творческий процесс. Часто мы не переигрываем песни из прошлого, пока не сможем дать им нашу индивидуальность или исполнить их по другому. Чтобы сделать это, нужно быть первым, лучшим или необычным. Пока не будешь делать кавер в другом духе, в этом не бдует смысла. Кто-то уже делал это первым, и, скорее всего, оригинальная песня лучше. Так что я оставляю Ричи выбирать эти песни. И я рада этому, потому что он выбирает некоторые песни, которые я никогда раньше не слышала. Живя в Америке, я не могла услышать ‘Celluloid Heroes’, которую я обожаю! Или даже ‘Diamonds And Rust’, которая была такой крепкой песней в фолковом духе, а я никогда всерьез не интересовалась фолк-музыкой. Ричи на самом деле открыл мне глаза на многие песни с которыми он вырос, которые он ценит, песни, которые я бы сама никогда не услышала. 

Ричи: Все дело в том, что на американском рынке не очень часто играют музыку из Европы. Они играют американские вещи. А когда приезжаешь в Европу, там тоже включают американские. В Норвегии есть группа, которая нам нравится, у них нет никакого чертового шанса быть услышанными в Америке, они слишком музыкальны. Или есть другие группы, Nightwish, мне они нравятся, их тоже не будут должным образом раскручивать здесь, может быть лишь немного, но музыка действительно должна быть американской. Это не правильно. Потом уезжаешь в Германию или еще куда-нибудь, а они слушают американские вещи. 

Кэндис: Что здорово в интернете, так это то, что там почти нет границ, можно вбить в поисковик все что хочешь, и найдешь все эти группы, о которых ты бы в обычной ситуации никогда бы не услышал, но которые могут показаться довольно интересными. 
- Кэндис, впервые вы привлекли мое внимание из-за того, что написали стихи и исполнили партии бэк-вокала для последнего альбома Rainbow ‘Stranger In Us All’. Первой песней, которую вы написали с Ричи, была ‘Ariel’…Я знаю, что проект назывался Rainbow, но не состояла ли идея в том, чтобы сделать сольный альбом Ричи, или это всегда был альбом Rainbow? Я слышал разные вещи, и я был удивлен совершенно новому составу. 
Кэндис: Мне кажется, идея состояла в том, чтобы разорвать контракт, не так ли (смеется)? 
Ричи: Да, мне пришлось очень быстро собрать музыкантов, но мне никогда не хотелось думать об этом как о моем сольном альбоме. Мне нравится думать, что я управляю кораблем, но я не выступаю сольно, люди просили меня о сольном альбоме, но мне нравится играть в группе и находится в групповой ситуации. Так что нет, это альбом Rainbow, и я думаю, что это очень хорошая запись.

- Я тоже так думаю, я люблю этот альбом! 

Ричи: Да – но я не понимаю, как мыслят некоторые люди, иногда им лучше засунуть свои мнения в задницу. Один говорит одно, второй – другое. Это напоминает мне об одном шоу, когда участник группы спросил двух женщин: «какой из путей ведет в танцевальный зал?», эти две женщины стояли спина к спине и обе показали в разное направление. Это собирательный образ большинства сегодняшних мнений. Один человек говорит, что это прекрасно, а другой говорит, что это ерунда. Это интересно – раньше я часто встречался со многими фанатами у дверей сцены чтобы спросить их, в те старые дни, что они думают об освещении на шоу, о новых песнях…и я получил столько противоположных мнений, я ничего не мог поделать! Это была трата времени. Два парня стояли рядом, и один говорил: «Великолепное шоу!», а другой говорил: «Ох, это было ужасно». «Освещение было прекрасным» - «Освещение было ужасным». Я просто шел в никуда, пытаясь узнать точку зрения людей. 

Кэндис: Кроме того, в Rainbow и даже в Blackmore’s Night он не хотел выставлять свое имя в название. Он не хотел, чтобы группа называлась ‘Ritchie Blackmore’s Rainbow’, он просто хотел заниматся музыкой. Но все опять возвращается к звукозаписывающей компании, они говорят, что если ты делаешь что-то необычное или собираешь группу, тебе нужно добавлять свое имя в название, чтобы люди знали, что это ты. Вы знаете Ричи – он хочет активно учавствовать в группе, в написании, даже в проверке звука – он передвигает сиденья, переставляет мебель и добавляет растительности! Он на все накладывает свой отпечаток, даже на обложки альбомов, все это его идеи. Ему нравится творческий процесс, но ему не нравится стоять в свете прожекторов. Он не зациклен на «я, я, я, я я». 
Ричи: При других условиях, о которых уже излишне говорить, я бы не назвал группу ‘Ritchie Blackmore’s Rainbow’. Я просто хотел назвать ее Rainbow. Но когда разговариваешь с менеджментом и звукозаписывающей компанией, а они говорят: «Нет, лучше сделать по другому, дать людям знать, чем ты занимаешься», ты отвечаешь: «Хорошо». Приходится соглашаться. Иногда из-за этого я чувствую себя немного неловко. 
- Вижу. Предпологаю, что работа с Кэндис, когда она начала помогать со стихами, возможно, была началом Blackmore’s Night, этой идеи. Когда вы думали об этом, о такой перемене направления, рассматривали ли вы возможность продолжать с Rainbow и попробовать эту группу как сторонний проект, или вы всегда думали: «Хорошо, я буду отдавать все этому новому направлению»? 
Ричи: Там была интересная кучка грязи. Группа Rainbow, в том виде, в каком она была тогда, мы играли…продолжай, Кэнди, ты сможешь вспомнить факты.

- Факты всегда хороши. В Fireworks мы их любим. 

Кэндис: (смеется) Сначала Ричи с Rainbow находился в сельском доме, в округе было шесть футов снега, они застряли в этом доме на долгое время. Первый раз идея вовлечь меня в процесс написания возникла тогда, когда я собиралась навестить их, там был паром, нужно было добираться примерно час и 15 минут на пароме. Ричи позвонил мне по телефону, потому что у певца были проблемы со стихами, которые они хотели бы получить. Я всегда была кем-то вроде кабинетной поэтессы, записывала и строчила в своем дневнике, и Ричи спросил, смогу ли я им помочь, потому что в другом случае им пришлось бы обращаться к профессиональному поэту. У него на уме уже было несколько человек, к которым он хотел обратиться, но, думаю, чтобы сэкономить деньги он попросил меня помочь им! Если я смогу что-то сделать, тогда – здорово, если нет – придется платить парню за участие. Так что на этот час и 15 минут на пароме я села и уставилась на воду, я написала около 14 куплетов для подложки песни, которую он сыграл мне. Когда я добралась до них, продюсер Пэт Риган посмотрел на то, что у меня получилось, он выделил 4 куплета, а куски других частей собрал для припева, говоря: «Мы нашли то что нужно, за работу!». Мы записали песню, впоследствие ставшую ‘Wolf To The Moon’. Это была очень естественная эволюция, работать в таком духе, помогая со стихами. Пока остальные ребята записывали свои партии, Ричи и я сидели перед камином с акустическими инструментами, просто писали песни для себя самих. Мы делали это, чтобы помочь снизить напряжение мира рок-н-ролла, таким, каким он был в 1995-м. Тогда все было гораздо больше зациклено на корпорациях, звукозаписывающая компания хотела контролировать процесс создания альбома, они хотели получить демо-кассеты – Ричи не записывал демо-кассеты 30 лет, если вообще когда-то записывал! Там было много давления, и он не очень наслаждался процессом. Так что для отдыха мы сидели у камина, писав песня для самих себя. Эти песни позднее стали песнями Blackmore’s Night, но на тот момент мы не имели представления, что создадим собственную группу. Это был просто набор песен, которые нам нравилось писать в очень невинном духе, чтобы сбежать от напряжения. Когда мы начали играть песни нашим друзьям на вечеринках, и они говорили: «О Боже, если это выйдет на записи, я куплю этот альбом!». Это был первый раз, когда мы подумали, что можем сделать нечто большее, чем просто коллекцию прекрасных песен для нас самих. Но, если говорить совсем честно, вот почему Rainbow была расформирована: группа была подписана на участие в Swedish Rock Festival». За день до этого они сели в самолет, и Ричи платил этим парням каждую неделю, он сам платил всем – все исходило из его средств, он называл самого себя Большим Фондом…до того, как они сели в самолет, Ричи собирал вещи, готовился идти, и получил звонок от двух участников группы, которые говорили, что пока он не удвоит их деньги, они не пойдут на самолет. Можете представить, какого это, в обьявлении говорилось, что группа будет хэдлайнером на фестивале, нельзя просто так не приехать, все бы свалилось на имя Ричи. Это была очень странная и неприятная ситуация, было сказано много слов в обе стороны, в итоге Ричи сел в самолет, отправился на место и после шоу он перераспределил контракт.


Кэндис: Также на это шоу прилетел американский агент, у американского агента в планах было столько концертных дат, включая Европу, Великобританию, у него был список концертных дат, которые должны были быть отыграны этими парнями как Rainbow. Ричи сказал, что не собирается вновь оказаться в такой ситуации, он подписал новый контракт, отправил его каждому участнику группы, и сказал: «Либо вы остаетесь в группе, либо нет. Больше вы так со мной не поступите, я не собираюсь терпеть шантаж. Если подпишете этот контракт, то я буду говорить вам, что вы должны быть там-то и там-то в такое то время и получите за это столько-то денег», а деньги были хорошие, «тогда мы будем продолжать с Rainbow. Мне нужно получить ваши ответы прежде чем я вернусь в самолет, и если я ничего не получу, то продолжу с другими проектами». Два участника группы подписали контракт и немедленно вернули его. Два других – нет. Вот что случилось с Rainbow. 
- О! Вижу. 
Кэндис: Как ни смешно, но две недели спустя, эти два парня говорили: «Хорошо, что происходит, мы на гастролях?». Они были ошарашены, когда мы ответили: «эм, неееееееееееет». Они сами приняли такое решение, и это было плохо – думаю, люди хотели видеть Ричи и Rainbow – но он стоял на развилке, и оставил все решать этим двум участникам, и, к сожалению, они поставили Ричи в очень неудобное положение. Они приняли это решение, и мы продолжили с Blackmore’s Night. На данный момент, 15 лет спустя, мы любим то, чем мы занимаемся, так что в этом отношении это было хорошее решение». 
- Это ужасно, но, как вы сказали, все сработало к лучшему, с успехом Blackmore’s Night и учитывая то, что вам нравится этот путь…но это чудовищно! 
Кэндис: Это было ужасно. 
Блэкмор: Это было главной причиной. Я слышал много других версий, которые были неправильными или просто лживыми. 

Кэндис: Не думаю, что мы когда-то раньше рассказывали эту историю. 

- Я никогда не слышал этого раньше. Я все еще в легком шоке! Я собирался спросить, когда вы приступили к созданию первого альбома Blackmore’s Night ‘Shadow Of The Moon’, не боялись ли вы того, как его будут принимать от вас, Ричи, и особенно от вас, Кэндис, так как вы раньше ничего подобного не делали…но сейчас мне кажется, после того как я услышал историю, вероятно вы думали, что вам нечего терять? 
Ричи: Ну да, в каком-то смысле. Я начал черстветь, играя хард-рок музыку. Я старался делать то, чего от меня хотят, но мне нужно оставаться свежим для самого себя. Это было желанное облегчение – взять акустическую гитару и начать играть вещи, которые действительно впечатляют меня. Я мог бы продолжить с грубым материалом, но я начал надоедать самому себе и людям вокруг меня. Теперь на сцене я могу играть вещи потяжелее, и я возвращаюсь к игре на Страте все чаще, и это подходит к форме того, что мы создаем. Но в начала нужно было насильно отдалиться от этого. Я думал об этом, я знал, что что-то потеряю, но в жизни нужно использовать шанс и делать другие вещи, или же станешь застойным. Что касается меня, я все еще работаю над этим, это сложная задача – играть на акустике вместо электрогитары, намного проще прибавить звук и играть громче с сустейном.

- Были ли у вас проблемы с продажей альбома лейблам, учитывая что это был сознательный уход от хард-рока, или вашего имени было достаточно чтобы заинтересовать людей? 
Ричи: Не думаю, что у нас были сложности, не так ли? 
Кэндис: В Японии они сразу же ухватились за него. Вообще-то они и назвали группу! 
Ричи: Правильно, в Европе все было хорошо, проблемы были только в Англии, но это нормально. 
- Не судите нас, не все мы невежды! 

Ричи: Здорово видеть настоящих английских слушателей, когда мы играем там, нам очень приятно играть для англичан. Но СМИ, третьи лица, иногда бывают очень странными. Независимо от того, радио ли это или газетчики, есть некоторые люди, которым я просто не буду давать интервью, потому что знаю, что они обманут нас. 

Кэндис: Никогда не бывает проблем с группой и с фанатами, во всем всегда виноваты люди посередине (смеется)! 
- Кэндис, должен признаться, что читал интервью, которое вы давали в поддержку сольного альбома – они дали вам две страницы, на одной из которых была картинка во всю страницу, они спросили у вас лишь 9 вопросов, одним из них был: «У вас есть пара джинсов?» 
Кэндис: (смеется) Знаю. Когда я училась в колледже, то проходила журналистские курсы, потому что думала, что я хочу заниматься этим всю жизнь. Я проходила «Этику Журналистики», что само по себе является оксюмороном, но это интересно, когда разговариваешь с кем-то по телефону, и он задает тебе вопросы, которые вообще ничего не значат! Это был глупый вопрос – половину времени ты понимаешь, что они просто тычут в нужде увидеть, смогут ли они вытянуть звуковой байт из тебя. Это позор, потому что они крадут время, обычно из занятого гастрольного графика, торопишься домой после шоу, истощенный, все что хочешь – это лечь в кровать, но приходится идти к телефону и с кем-то разговаривать…что само по себе хорошо, но разговор должен быть удовлетворительным для обоих сторон. Хорошее интервью может быть чем-то вроде хорошей терапии, тебе задают хорошие вопросы, которые действительно трогают за душу, начинаешь думать о разных вещах, иногда очень полезно просто поговорить о вещах, которые ты раньше не обсуждал, может быть даже открыть заново то, о чем раньше и не думал. Действительно хорошее интервью состоит из действительно хороших интроспективных вопросов. Но не каждый может быть хорошим интервьюером (смеется)!

- В Fireworks никто из нас не заинтересован в том, чтобы выхватывать хитрые цитаты, мы хотим разговаривать с артистом о том, чем он занимается. Мы не пишем о чем-то скандальном или сенсационном, все чего мы хотим – это продвигать музыку, просто потому что мы любим музыку. 

Кэндис: Как вы можете представить, Ричи не часто дает интервью. Вот почему он согласился на это, Fireworks оказывали хорошую поддержку, и мы это ценим. 

Ричи: Да, когда я думаю о старой Англии, скажем, лет двадцать назад, английские газеты всегда подкалывали музыкантов, был ли это Пол МакКартни или Майкл Джексон, кто угодно, было не важно. Все играли честно – кое-что из этого было забавно, но казалось, что они думали что так и надо, критиковать и сарказничать. Я знаю, что многие американские актеры по этой причине не дают интервью в Англии, из-за этого они избегают английской прессы, так что это явно что-то, что заметил не только я. Если журнал сделает это, то вокруг артиста или актера будут кружить слухи, и люди прекратят давать интервью. 
Кэндис: Мне кажется, у всей страны из-за этого дурная слава, многие люди слышат, что это английский интервьюер и говорят: «О, нет, спасибо». Это стереотип, конечно, вы, ребята, не такие, но люди нервничают и думают: «Так, почему я должен заставлять себя проходить через это?». 
Ричи: Я могу быть очень саркастичным, англичане любят сарказм, посмотрите ‘Fawlty Towers (британский юмористический ситком – прим. Пер.)’, там все основано на сарказме и это очень смешно, но не все понимают это. 
- Ну, несмотря на плохое интервью, мне понравился ваш сольный альбом, Кэндис. Я знаю, что вы получили отличные отзывы. 
Кэндис: Да, я удивлена, я очень счастлива от реакции. Меня даже иногда включали на радио в Америке, хотя обычно это не место для нас! Adult Contemporary Radio играли некоторые песни, они очень хорошо вошли в чарты Billboard в категории New Age…Правда в том, что я никогда не планировала гастролировать с этим альбомом или делать большой бум, это собрание песен, которые многие годы сидели в ожидании того, как я вдохну в них жизнь. Я одна создавала музыку и стихи и занималась арранжировкой и инструментовкой, а процесс продюссирования открыл для меня новую дверь. Это было действительно здорово. 

Ричи: Там ведь Пэт Риган играл на гитаре? Он позаимствовал одну из моих. 

Кэндис: Да! Он крался по комнате, не говоря Ричи о том, чем мы занимаемся. Все делалось тихо-тихо за закрытыми дверями! Но да, я очень довольна тем, как получились песни, прямо так, как я слышала их в голове. Было здорово слышать их после того, как они годами собирали пыль на полке, в форме альбома. Многие фанаты спрашивали, запишу ли я сольный альбом. Но я никогда не спрашивала мнения Ричи. Если бы он занимался альбомом, это был бы просто альбом Blackmore’s Night. Так что колеса сорвались с цепей, и мне пришлось смотреть, смогу ли я одна пройти через эту поездку.

- Кэндис, несколько выпусков назад вы говорили моему брату, что не подпускали Ричи к созданию этого альбома и не проигрывали ему ничего с этого диска до того, как он был закончен. Так что я собираюсь спросить у Ричи – какое у вас было мнение об альбоме, когда он был закончен? 
Ричи: Я слышал одну песню, которую пела Кэндис, когда она была в аэропорту и пела эту песню своей матери, и я спросил: «Что это?», а она ответила: «О, это просто песня, которую я сочинила…». Что это было за песня? 
Кэндис: Ее не было на альбоме, она должна войти в следующий! 
Ричи: О, ладно, мне она понравилась. Она просто пела без музыкального аккомпанемента – мне кажется, законченная запись очень хороша и многим людям она понравилась. Многим нравится такой «новый» звук. Иногда мы играем ‘Black Roses’ с этого диска с нашей группой. 

Кэндис: Действительно, на вечеринке в честь Дня Рождения Ричи у нас была группа избранных фанов, мы привели всех в ресторан, взяли акустические инструменты, несколько очень маленьких усилителей и после того как все сьели свой ужин мы собрались и начали играть по запросам всю ночь. Кто-то попросил сыграть ‘Black Roses’, и Ричи сыграл ее на гитаре, а я спела. Нас просили сыграть некоторые из этих песен на концертах, но как и всегда нам просто нужно ждать и смотреть, решит ли Ричи играть их (смеется)! Так или иначе, я не могу ответить правдиво, мне просто приходится наблюдать за тем, что хочет делать Ричи! 

Ричи: Мы также думаем о том, чтобы сделать перерыв в наших шоу после полутора часов, чтобы люди могли передохнуть, купить пива перед второй половиной…наши концерты такие длинные, мы много спрашиваем у зрителей. 
Кэндис: Настоящая причина для этого – ты хочешь взять пива и отдохнуть в ванной комнате. 
R: Да.

- Кэндис упоминала, что вы, Ричи, очень дотошны и кладете руку на каждый аспект творчества, но вы никогда не продюссировали альбом сами, обычно это делает с вами Пэт Риган, или, как на последних, Пэт продюссирует их один. Что такого привносит Пэт, чего, как вам кажется, вы не можете сделать сами, или вы не хотите заниматься этим финальным процессом? 

Ричи: Я могу оставаться в студии лишь примерно 10 минут. Мне становится так скучно просто сидеть там. Мне нравится играть музыку, но я люблю делать только один дубль и все. Я хочу убраться оттуда, и вернутся позже. Пэт может оставаться там час за часом. Он сидит там, делая подложки, доводя все до ума, подправляя ноты, которые могли мне понравиться на первом дубле… Я действительно ничего не понимаю в технологии. У нас на нижнем этаже студия, а я даже не знаю, как все включается, и я сейчас в таком возрасте, что и не хочу узнавать. В эти дни кроме чтения всяких инструкций у меня в подвале еще есть бар, и я нахожу его более важным! Для меня веселее развлекать людей, выпивать и играть музыку, тогда как у других есть нужда в «создании альбома». Я не фанатик записи, мне нравятся старые дни сотен лет назад, когда люди просто играли. Несмотря на то, что это неизбежное зло, я действительно ничего не знаю о записи. Этим занимается Пэт, и он очень хорош в получении звуков оркестра. Мне нравится эта часть, когда я говорю: «О, как насчет цимбалы в этой песне?», или виолончели или гобоя, это меня радует. Но после недели такой работы Пэт может сказать: «Нет, нам это не нужно, это не работает», так что потом ему приходится подчищать недельную работу. Но я должен признаться, обычно, когда я заканчиваю запись, я не слушаю то, что я сделал. К примеру, я не так много знаю об этом новом релизе, я не сажусь слушать его, потому что каждый вечер играю это. Я просто надеюсь, что там все правильно и держу пальцы скрещенными! Я не могу анализировать музыку, я должен играть ее и двигаться. Я скорее пойду погулять, попинаю мяч, выпью, только потом сяду и начну анализировать, думая: «О, мы должны сделать это еще раз, еще раз и еще раз». Это мучительно. Я охотно признаю, что моя игра в студии никогда не будет на том уровне, на каком, мне кажется, она должна быть. Я слушаю материал и думаю: «О, я могу играть намного лучше, чем здесь». И это зависит от моего настроения, я могу играть немного неуклюже или стерильно. Это моя природа, я стеснительный человек, и если я слышу себя, играющего в студии, я даже начинаю смущаться. К тому же мне постоянно приходится записываться трезвым, это не помогает. На сцене я обычно пьян! 

- Я знаю о вашей репутации шутника. В Blackmore’s Night вы все еще остаетесь таким же? 
Ричи: О, не настолько. Мне нравятся шутки, и в старые дни было легко скрыть их, потому что я не очень часто улыбался, так что люди думали: «Хорошо, это не мог быть он!». Всякие глупости, например, когда мы записывались в Rainbow и жили вместе, я заполнял холодильник, говоря всем, чтобы они не ходили к холодильнику за исключением одного человека. Когда он открывал дверь, молоко стояло на яйцах, поверх молока стояли яйца, так что все это падало и этому человеку приходилось все чистить. Да, глупости. Я помню, когда к Rainbow присоединился Дэвид Розенталь, ему было всего лишь около 21, прекрасный музыкант. Он каждый день принимал душ примерно в час дня, так что мы выключали всю горячую воду, и когда бы он ни шел в душ, у него текла только ледяная вода, а это было в середине зимы. Он спрашивал: «Эй, у кого-нибудь есть такая проблема?», а мы все: «Нет, все в порядке…». Он понятия не имел, что мы все бегали в подвал, чтобы выключить горячую воду.

- Так вы ничего не делаете с Кэндис? 

Кэндис: Он не посмееет! Он делал – когда я только встретила Ричи…это очень романтическая история. Мы встретились на футбольном поле, когда я работала на радиостанции, а он приехал в город с Deep Purple и позвонил на станцию, спросив, не хотят ли они провести благотворительный футбольный матч. Я отправилась поддержать нашу команду, но Ричи набрал команду профессионалов, так что с ним были все эти невероятные европейские футболисты! Можете представить: эти ди-джеи, работавшие на станции, были американцами с излишками веса, потому что они всю жизнь только нажимали на кнопки и ели пиццу! Так что его команда нещадно побила нас, очень сильно, а я пыталась быть хорошей спортсменкой, поэтому я поздравила его с победой и попросила автограф. Он посмотрел на меня и сказал с английским акцентом, который сразу же привел меня в восторг, что я очень красива, и предложил встретиться с ним позже в баре. Но часть истории, которую большинство людей не знает, произошла на полпути к бару, где меня вез мой друг, а Ричи вез его роуди. Машина Ричи остановилась, и нам пришлось сделать тоже самое. Ричин роуди сказал: «Ричи хочет, чтобы Кэнди села в машину, чтобы он смог поговорить с ней прежде чем мы доберемся до бара». Мой друг сказал: «Все в порядке, я знаю этих парней, не о чем волноватся, я поеду за вами». Так что я забралась в Мерседес, который был спортивной машиной, без заднего сиденья, так что мои колени касались подбородка! К счастью, я маленькая девочка, и я уместилась в этой очень неудобной машине, Ричи был очень тих, очень таинственен и очень угрюм, такой, каким его все знают! Он сидел впереди, очень тихо, я просто сидела сзади, никто ничего не говорил. Мне становилось все более и более неудобно, потом он решил сменить свои футбольные носки, которые были полностью испачканы в грязи и сильно пропитаны потом. Он снял бутсы, снял носки, повернулся ко мне, романтично посмотрел мне в глаза и бросил футбольный носок прямо мне в лицо. Сейчас, если это не растопило лед, то я не знаю, что это было! После этого было неважно, что он делал или говорил. Это было не то, чего ожидаешь при первой встрече, так что это повторяется каждый день, с того самого дня он каждый день бросает в меня носки (смеется)! 

- Так вот в чем я ошибался! 
Кэндис: Да! Это была наша первая встреча. Можете представить, после этого в какой-то момент я переехала в дом в Коннектикуте, и это была первая неделя моего проживания там, я принимала душ, а он очень тихо пробрался к нам в ванную комнату, я не знала, что он был там, а он взял полный стакан ледяной воды и вылил ее прямо за занавеску. Так что – да, он все еще делал такие вещи. К счастью, он стал немного реже делать это со мной.

Ричи: На ум пришла история из Rainbow, когда в группе был Роджер Гловер. Мы остановились в замке, и комната Роджера была рядом с моей, у нас были огромные комнаты в этом очень старом замке. Я решил пошутить над ним – у меня была длинная 12-футовая труба. У нас был общий туалет, и я мог слышать, когда кто-то открывал дверь, так что я ждал, пока он пойдет в туалет. Было 2 или 3 утра, я взял длинную трубу и ворвался в его комнату. Она была очень длинной, так что я собирался подпереть дверь, приставив трубу к другой части комнаты, чтобы он не смог вернутся в свою спальню. Такая была идея. Я вошел в его комнату, а это была очень тяжелая труба, которую я просто нашел где-то в этом месте. Я тащил ее, пытаясь пронести ее в комнату, думая: «Нужно действовать быстро, он выйдет где-то через 5 минут». Так я и сделал, как только вошел в его комнату, я приставил трубу к двери, осмотрелся, а Роджер сидел в кровати. Он спросил: «Да?». Я посмотрел и сказал: «О, хорошо…». Я чувствовал себя как Базил Фоулти (герой ситкома Fawlty Towers – прим. Пер). «Мне кажется, я перепутал комнату». И потом я ушел с этой трубой. Он понятия не имел, чем я занимаюсь, я не знал, что он был там, я думал, что он в туалете. Он сидел в кровати как Скрудж Чарльза Диккенса, читал книгу, потому что он заядлый читатель. Все было так правильно! «Да, что ты делаешь?». «О, э, ничего, не та комната». Я так и не объяснил ему, чем занимался. 

- Со всеми этими историями, думали ли вы о том, чтобы написать автобиографию? 

Ричи: Да, у меня много историй, но я никогда не собирался делать из них книгу. У меня есть истории о Джоне Бонэме, людях вроде него… 
Кэндис: Но когда есть люди вроде Джерри Блума, кому нужна книга Ричи (смеется)? Нет, я шучу. У нас столько старых Ричиных друзей из прошлых дней, которые звонят нам, говоря: «О, этот парень по имени Джерри Блум просил меня рассказать истории, я ему ничего не сказал, этот парень охотится за информацией!». Так что мы знаем, что на данный момент все люди, которые были вовлечены в создание этой книги либо не из нашего близкого круга и ничего на самом деле не знают, либо он использовал материал из старых интервью, которые издавались годами ранее. 
Ричи: Если я расскажу все мои истории, у меня не останется ничего, о чем бы я мог поговорить с друзьями, когда я выпиваю в баре! Кое-что я сделал, между Кози Пауэллом и мной было перемирие, я не делал с ним ничего, и он не делал ничего со мной, потому что с ним было тяжело справиться, он доходил до края, когда хотел отомстить. Когда я шутил над ним, то, что он делал в ответ, этого не стоило. 

Кэндис: Ты рассказывал мне все эти истории о Кози, что ты не связывался с ним, потому что он переходил на другой уровень. В любом случае, он играл с Питером Грином на фестивале в то время, когда мне впервые удалось встретиться с ним. Забавно то, что Кози взял диск ‘Shadow Of The Moon’ и делал копии для всех, кого он знал и раздавал их людям, потому что ему нравилась музыка, это так забавно! Я помню, мы были в спальне несколькими этажами выше, Ричи выглянул из окна и сказал: «О, там Кози дает интервью, прямо под нашей комнатой». Я сказала: «О, это Кози!», потому что еще не встречала его. И Ричи сказал: «Да, смотри за ним, убедись, что он не уйдет, я хочу кое-что сделать». Я выглянула из окна, не понимая, а Ричи убежал в ванную, набрал большой стакан воды, выглянул из окна нашей спальни и вылил ее прямо на голову Кози! Конечно, когда Кози посмотрел вверх, Ричи исчез, но там была я, моя голова торчала из окна, говоря: «Э…я не делала этого, но кроме меня тут никого нет…». Это было так смешно! Ричи просто вылил воду и убежал!


- Я мог бы слушать это весь день, но у меня закончилось выделенное мне время – мне было действительно приятно разговаривать с вами обоими, это был настоящий взрыв, спасибо вам обоим за это. 
Кэндис: Спасибо, было здорово поговорить с вами! 
- Надеюсь, DVD станет успешным для вас, а я буду ждать возможности снова увидеть вас в Англии! 
Ричи: Несомненно, мы вернемся в следующем году, я думаю. В этом году все очень хаотично – но мы выберемся и возьмем Отэмн с нами в дорогу, и Рори, мой другой сын, в следующем году тоже будет с нами в дороге. Всего лучшего, поговорим позже.




<< предыдущая страница   следующая страница >>