prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4

Главные философские труды – «Книга исцеления» (в сокращённом изложении – «Книга спасения»), «Книга указаний и наставлений»,«Книга знания» (на языке фарси). Философия Ибн Сины продолжает традиции восточного аристотелизма в области метафизики, гносеологии и логики, отчасти – онтологической концепции неоплатонизма. Ибн Сина отрицает сотворённость мира во времени, объясняя его как вневременную эманацию Бога – «первой причины», из которого в иерархическом порядке истекают разумы, души и тела небесных сфер. Т. о., «универсальный разум» и «мировая душа» неоплатонизма дробятся у него на отдельные разумы и души согласно космологической схеме Аристотеля. Один Бог, по Ибн Сине, обладает абсолютным существованием, всё же остальное само но себе только возможно, а действительно лишь благодаря Богу. Однако природа, истекшая от Бога через иерархию эманаций, в дальнейшем развивается по принципу самодвижения, будучи вместе с тем замкнутой во времени и пространстве. В социальном учении Ибн Сины примечательна мысль о дозволительности вооружённого восстания против несправедливого правления. Мусульманские богословы (в частности, Газали) обвиняли Ибн Сину в ереси и атеизме, тогда как Ибн Рушд критиковал его с позиций более последовательного натурализма. Философские и естественно-научные трактаты Ибн Сины пользовались большой популярностью на Востоке и на Западе в течение ряда столетий.

Важнейшее научное сочинение Ибн Сины «Канон медицины» – медицинская энциклопедия в 5 частях, получило мировую известность и многократно переводилось на многие европейские языки. «Канон врачебной науки» – итог взглядов и опыта греческих, римских, индийских и среднеазиатских врачей, переиздавался на латинском языке около 30 раз и много веков был обязательным руководством в Европе и в странах Востока. В «Каноне» излагаются теоретические основы медицины – взгляды автора на философию медицины, учение о т. н. соках (кровь, лимфа, жёлчь) и различных телосложениях, основы анатомии человека, рассматриваются причины болезней и здоровья, симптомы болезней, развивается учение о рациональном питании. Ибн Сина выдвинул гипотезу о невидимых возбудителях «лихорадочных» (инфекционных) заболеваний, передающихся при посредстве воды и воздуха. Описанные Ибн Синой клинические картины болезней отличаются точностью и полнотой. «Канон» оказал громадное влияние на развитие медицины во всех странах мира. В алхимии Ибн Сина стал первым критиком идеи трансмутации металлов, которую он считал невозможной, и основной задачей алхимии считал приготовление лекарственных средств.


Сохранились немногочисленные стихи Ибн Сины на арабском языке и на фарси. Основная тема его поэтического творчества – вечность материи, проповедь просвещения и науки. Характерные черты стихов Ибн Сины – афористичность, простота художественно-изобразительных средств. Большая часть его стихов на фарси написана в форме рубай. Ибн Сина выступал и как теоретик литературы – в комментариях к «Поэтике» Аристотеля и в дошедшем до нас толковании стихов арабского поэта Ибн ар-Руми. Научные сочинения Ибн Сины сыграли большую роль в становлении классического таджикского языка как литературного языка. Ибн Сина оказал влияние на классическую иранскую литературу, в меньшей мере – на арабскую, таджикскую и отчасти средневековую еврейскую литературы. С его повестью «Живой, сын Бодрствующего» некоторые исследователи связывают сюжет «Божественной комедии» Данте.

Во имя милосердного творца,
Создателя начала и конца,
Предвечного, единого, живого.
Всебытия, пространства мирового,
Что озаряет дивным светом разум,
Сокрытое дает увидеть глазом.
Вершился быстротечной жизни бег,
Обрел и мысль и чувства человек.
Ему из тайн в туманном мирозданье
Сквозь ощущенья открывалось знанье.
Огонь священный в сердце не потух,
Пылает разум, обновляя дух.


Как человек в своем строенье чуден:
Без счета черт живым присуще людям.
У каждого – свое дыханье, чувство,
И в том творца премудрое искусство.
Тот в жизни наивысшего достиг,
Кто был душой воистину велик.
От зверя человек своим обличьем,
Уменьем рук и языком отличен.
Те из людей восславлены в народе,
Что благородны по своей природе.
Всегда ступая праведным путей,
Себе находят утешенье в том.
Поэты словом управляют смело,
Врачи – те правят, исцеляя тело.
Волнует души первых краснорезье,
И преданность вторых болезни лечит.
Так пусть же удостоится вниманья
Поэма о науке врачеванья.

Теперь в стихах я изложу для вас,

Что изучил и применял не раз.


В Средней Азии рассказывают и поют о нем легенды. Мусульманские библиотеки бережно сохраняют его рукописи, и немногим людям разрешено прикасаться к ним. О многих же книгах известно только из истории, ибо через сто лет после смерти Ибн Сины фанатики из Багдада на главной площади сожгли многие его труды. А еще через столетие автор “Канона” стал широко известен на Западе. Его труды переводились с арабского на другие языки и расходились во множестве рукописей. После изобретения книгопечатания в XV веке, в числе первых изданий, сразу же после Библии, были напечатаны пять томов «Канона врачебной науки» Авиценны, так в Европе называют этого поистине Мудрого Человека.

С рождения маленький Хусайн отличался от других детей. Он рос любознательным и непоседливым ребенком. Однажды он держал в руке глиняную игрушку и неожиданно ее уронил. Игрушка, конечно, разбилась. И тогда маленький Хусайн сказал первое слово: «Почему»? С тех пор это слово он повторял много раз в день.

Это удивительно, как много может запомнить маленький человек, если он умеет уже говорить и думать. Про Хусайна рассказывают такую историю. Это случилось, когда из всех слов он умел говорить только «почему». Служанка показывала золотое кольцо Хусайну и нечаянно уронила его в мешок с крупой. А в этот момент ее отвлекли, куда-то позвали, и она про кольцо забыла. В мешок насыпали крупы доверху и вынесли из дома в хранилище. Все это видел маленький Хусайн. На другой день про драгоценное кольцо вспомнила мать, смотрит – а его в доме нет. И заподозрила служанку: «Только ты и могла украсть, в доме никого посторонних не было». Служанка заплакала, но ей не поверили, и выгнали ее из дому. Хусайн махал руками и громко плакал. Никто не знал, почему у него испортилось настроение. Он плакал два дня, повторял одни и те же звуки, но в них никто не узнавал слова. Через несколько дней он научился говорить слова так, что его стали понимать взрослые. Первая его фраза была о служанке и о кольце, и о несправедливости.


Взрослые удивились, принесли мешок, вспороли его, высыпали крупу, смотрят – прав маленький Хусайн. Нашли служанку, извинились, наградили ее, но она назад не вернулась, хотя все следующие годы рассказывала эту историю про удивительного малыша Хусайна.

А вот еще одна удивительная история. К Абдаллаху (отцу Хусайна) приехал дядя. Был вечер, в комнате горели светильники. На ковре сидели Абдаллах и гости. Около Абдаллаха сидел маленький Хусайн. Сидел тихо, слушал беседу взрослых. Говорили, что он уже слова произносит, этот маленький мальчик. Но какие слова может сказать ребенок, если в жизни он сделал еще только несколько боязливых шажков?

Каково же было удивление гостей, когда этот ребенок вдруг заговорил стихами. Самыми настоящими стихами. Дядя, рассказывая о каком-то своем знакомом, решил процитировать строки из Рудаки. «Тех, кто жизнь прожив, от жизни не научится уму», – сказал он и вдруг забыл следующую строку. Всегда знал, а тут забыл. Он даже пальцами хрустнул от нетерпения.


И вдруг маленький Хусайн продолжил: «Никакой учитель в мире не научит ничему».

«Да-да, именно так у великого Рудаки», – сказал дядя, а потом вдруг уставился на мальчика в немом изумлении.

И ночью дядя не мог заснуть. Ворочался, поражался и охал, возвращаясь в мыслях к удивительному ребенку, которого родила племянница Ситора.

С раннего детства Хусайн учил Коран, ведь каждый мусульманин должен знать эту главную книгу. Учитель мальчика был очень строг и на все вопросы Хусайна: «Откуда на небе звезды?», «Почему умирают люди?», отвечал: «Учи Коран, там на все есть ответы». И Абу Али учил его с огромным старанием.

Про Хусайна рассказывают такую легенду. Еще в раннем детстве благодаря своей чуткости он мог «разделить волосок на сорок частей». Все ученики удивлялись его способностям. Однажды они решили испытать его: пришли в школу раньше Хусайна и подложили под коврик, на котором всегда он сидел, листок бумаги. Начались занятия. Все ученики следили за поведением мальчика. Хусайн вел себя странно. Он то поднимал голову к потолку, то опускал ее вниз. Потом удивленно сказал: «Не знаю, или потолок в нашей школе немного опустился, или чуть-чуть поднялся пол, но только высота стены изменилась».


Через несколько месяцев обучения Хусайн сказал учителю: «Я выучил весь Коран, теперь я могу задавать вопросы?»

– Зачем ты так нехорошо обманываешь меня, – обиделся учитель. – Коран учат долгие годы, и то редкие мусульмане знают его наизусть. Им дают почетное звание – хафиз.

– Значит, я хафиз, – сказал Хусайн – потому что я выучил все до последней главы.

Учитель начал экзамен: “А сура «Подаяние» ... а сура «Совет»...”

Хусайн рассказывал все. Так не знал Коран даже сам учитель – важный хатиб Убайд.

– А теперь, – спросил Хусайн, – я могу задать тебе свои вопросы?

– Я не знаю, – ответил учитель растерянно. – Вот что, я скажу твоему отцу, чтобы он больше не приводил тебя. Ты в самом деле хафиз. Когда-то в своем детстве я задал учителю такие же вопросы. Он больно выпорол меня. С тех пор я понял, что все ответы лежат в Коране, и перестал спрашивать других и себя. Если же ты не найдешь в Коране ответы, тебе будет плохо жить. Трудно и плохо. Так сказал старый Убайд. С тех пор Хусайн не ходил в мактаб изучать Коран.

Одновременно Ибн Сина ходил к другому учителю. Он обучал его адабу (грамматике, стилистике и поэтике). Кроме того, он изучал арифметику и алгебру, а потом под руководством своего домашнего учителя Абу Абдаллаха ан-Натили начал изучать логику, Евклидову геометрию и “Альмагест” Птолемея. Однако скоро Натили вынужден был признать, что исчерпал свой учебный материал и уже не в состоянии удовлетворить познавательный интерес мальчика.

– Я должен уйти из вашего дома. Я, бедный старик, всю свою жизнь думал о законах мира, скитался в пустынях, голодал в городах, изучал движение небесных светил и только под конец жизни дознался, открыл то, что ты мне сказал минуту назад. Страшно так думать, но мне кажется, что расположение небесных тел действительно мало влияет на судьбу человека. Но ты никому, кроме меня, не сказал об этом?

– Нет.

– И ответь, хотя недостойно учителя спрашивать так, я давно хотел узнать, зачем тебе все эти знания, зачем ты не спишь по ночам, сидя над книгами? Или у твоего отца мало денег? Или у вас плохой дом? Неужели ты не понимаешь, что знания не дают счастья? Ты будешь в постоянных муках, всегда терзать самого себя – вот что тебя ждет. Неужели ты еще этого не понял?


– Но я не могу иначе, – ответил Хусайн. А старик внезапно подумал: «Он совсем не мальчик, нет, он только кажется мальчиком. Может быть, он взрослей меня».

– Я не могу прожить часа, не узнав хоть немного нового, – продолжал Хусайн. – Я должен постоянно узнавать новое о мире, иначе я просто не могу жить.

– У тебя будет тяжкая судьба. Но когда-нибудь, через тысячу лет, говоря о тебе, люди вспомнят и мое имя – Натили. Я ведь все-таки учил тебя, хоть немного...

Дальше Ибн Сина самостоятельно продолжал свое учение. Он с увлечением занялся изучением естественных наук, и, прежде всего, медицины.

«Зачем живет человек? – думал ночами Хусайн. – Неужели, чтобы умереть? Зачем же он тогда радуется и страдает? Зачем ученый всю жизнь тратит на знания, наконец, набирает этих знаний достаточно и тут же умирает? Неужели он всю жизнь искал знания, чтобы унести их в могилу? Для чего живу я сам? Главная жизнь моя будет в загробном мире – так учат богословы. Значит, сейчас я живу неглавной жизнью?» В это он не хотел и не мог поверить.

«Сейчас я живу неглавной жизнью». От этой мысли болело сердце, оно не соглашалось с этой мыслью. «А если бы человек жил на земле столько, сколько хотел… Я хочу жить долго». И вдруг Хусайн поразился простой мысли: «Для этого же и существует медицина! Как я раньше не догадался об этом! – думал он. – Медицина нужна для того, чтобы продлить жизнь человеку на земле. А может быть, кто-то захочет жить вечно. Может быть, уже есть такие лекарства, которые делают людей вечными? Надо больше читать книг».

С этими мыслями он ложился спать и ходил по улицам, он улыбался этим мыслям. «Я развяжу узел смерти! – думал Хусайн. – Для этого стоит жить. Главным моим делом станет медицина. Я сделаю людей долгими жителями. Вот для чего я буду жить».

Теперь Хусайн постоянно читал медицинские книги и одновременно он занимался врачебной практикой – бесплатно лечил больных.

В возрасте 17 лет Ибн Сина, как врач, пользовался в Бухаре такой славой, что был приглашен ко двору Нуха ибн Мансура, который долгое время болел, и лечившие его придворные врачи ничем не могли ему помочь.


– Слышали? Его повезли лечить больного эмира, – шептали люди. – Ну, хорошо, он лечил нас, смертных. Но нас ведь легко вылечить, мы простые люди. А у великого человека – у него и болезни великие! Пропала голова мальчика!

– И этот мальчишка будет указывать нам, известным знатокам медицины! – врачи насмешливо кивали головами.

Ибн Сине удалось в короткий срок вылечить правителя, и в благодарность за это молодой ученый попросил разрешения пользоваться дворцовой библиотекой, которая была одной из лучших и богатейших библиотек на всем Ближнем Востоке.

– Я понимаю, что моя просьба велика. Ведь эта библиотека – она единственная, в мире больше не осталось...

– Можно. Конечно можно, – ответил эмир. – И еще, ты назначаешься придворным врачом и будешь жить во дворце под охраной стражников.

Отныне мысли Хусайна были заняты единственным – библиотекой. Через много лет, рассказывая ученику Джузджани свою биографию, Ибн Сина так вспомнит об этой библиотеке: «Я нашел в этой библиотеке такие книги, о которых не знал и которых не видел больше никогда в жизни. Я прочитал их, и мне стало ясно место каждого ученого в своей науке. Передо мною открылись ворота в такие глубины знания, о которых я не догадывался».

В результате работы в этой библиотеке Ибн Сина расширил свои научные познания до грандиозных масштабов. Основательно усвоив логику, естествознание, медицину и другие науки, он перешел к метафизике, считавшейся тогда одним из основных разделов философии. И еще он начал писать стихи.

В детстве учитель словесных наук объяснил Хусайну правила стихосложения. Рифмовать, складывать строки в определенном размере-ритме, умели многие грамотные люди. Но лишь когда в этих строках смеялось и тосковало собственное сердце, когда и другие сердца не оставались равнодушными, заслышав эти строки, лишь тогда рифмованные фразы становились стихами.

Первые стихи Хусайн сочинял для забавы. Это было интересно – будничные слова вдруг становились то торжественно-величественными, то печальными. Постепенно все больше чувства и мысли было в его стихах. Их уже знали многие в Бухаре, передавали друг другу.


Возвысить душу знаньями стремись, она вместит их словно звезды
высь.

Душа светильник, чей огонь познанье, Аллаха мудрость – масло для
него.

Погас светильник – это знак того, что кончилось твое
существованье.

Ты к дружбе с каждым встречным не стремись и тайн не доверяй
кому попало,

Гони лжеца, пройдохи сторонись, иначе повредишь себе немало.
И воле подлеца не покорись, не превышай дозволенного меры,
А запятнаешь честь, как не винись, как слез не лей – слезам не будет
веры.

В Бухаре наступали смутные времена. Разбойники сожгли библиотеку эмира…

Однажды в дом Ибн Сины пришел знатный гость: «Да-да, такое богатство сгорело. А ты многое успел узнать, занимаясь в этой библиотеке?»




<< предыдущая страница   следующая страница >>