prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4

– Много, – сказал Хусайн уклончиво, – но не достаточно.

– Так не сможешь ли ты составить для меня книгу, в которой будет рассказано обо всех знаниях. Я понимаю, что не в силах заплатить за это с такой щедростью, на какую способны лишь цари, но и моя благодарность будет полезна в такое время.

– Это невозможно. Чтобы рассказать, что содержится в тысяче книг, надо написать новую тысячу книг. Я, конечно, помню все наизусть и мог бы все восстановить, но для этого нужна жизнь.

После долгих уговоров Хусайн согласился. Все-таки это был заработок. Он писал днем и ночью. И написал довольно быстро. Получилась толстая книга. В ней было рассказано обо всех науках, кроме математических. Иногда Ибн Сина не удерживался и вместо пересказа начинал спорить с древними авторами. Споры тоже были записаны в сборник. Книга так и называлась «Собранное».

Хусайн еще не успел окончить первую книгу, как пришел другой заказ, написать книгу по этике. Называлась книга эта «Книга благодеяния и греха». Ибн Сина работал с большой самоотдачей и интересом. Но обстановка в Бухаре и смерть отца побудили его покинуть родной город и отправиться в длительное странствие. Отныне вся его жизнь проходила в скитаниях по чужим странам и городам. Но и в таких условиях Ибн Сина проводил научную работу и врачебную практику.

…На одном из вечеров у хорезмшаха ученый-врач Масихи прочитал отрывок из только что оконченной им медицинской книги. Все выступающие книгу хвалили. А сам Масихи был недоволен. «Ар-Рази написал медицинскую книгу, но в ней двадцать томов. Ее надо возить на верблюде», – говорил Масихи Хусайну. «К тому же в этой книге многое упущено, многое бездумно переписано из Галена и Гиппократа. Нужна иная книга, но никто еще не смог написать ее. И я не сумел. Надо, чтобы она охватила все медицинские знания, но была небольшой. Такую книгу может написать лишь мудрый человек с глубокой памятью, острым умом и огненным сердцем. Мне уже не написать такую книгу». Хусайн хотел рассказать Масихи о набросках своей медицинской книги, но удержался.


Часто вместе с Масихи они принимали больных. Масихи удивлялся умению Ибн Сины ставить точный диагноз, по еле заметным признакам узнавать причины болезни. Вместе с Масихи они делали хирургические операции. И тут учился Хусайн. Хотя Масихи уверял, что уже и сейчас Хусайн превосходит его. Вместе они работали и в химической лаборатории у Аррака. Там они ставили всевозможные опыты. А вместе с Бируни Абу Али занимался еще астрономией…

Но вновь сложившаяся ситуация вынуждает Ибн Сину покинуть и этот город и странствовать.

«Может быть, я достиг всего, для чего был рожден, – думал он иногда. – Лечу людей. Люди радуются и благодарят. Ни от кого не завишу, никому не обязан. Могу продолжать труды в науке… Нет, я еще много должен отдать людям, я должен передать им все, что знаю и умею сам».

И появляется книга «Среднее сокращение по логике», затем «Совокупные наблюдения» и книга по философии «Появление и возвращение». Самую главную свою книгу, книгу всей жизни, книгу, которая была необходима каждому врачу, он тоже, наконец - то, начал писать. «Канон врачебной науки» называлась она.

День проходил за днем… Утром – «Канон». Днем – занятия с учениками и лечение. Вечером – встречи и беседы. Ночью – опять написание книг. А потом наступало утро…

Ибн Сину любили все. О нем говорили, что он очень добрый человек, и что он лечит всех. А особенно охотно берется он лечить сложные болезни. И методы лечения у него необычные. О мудрости его ходили легенды.

Однажды пригласили Ибн Сину к правителю, у которого долго болел сын, лучшие доктора не могли вылечить его. Согласился Абу Али. Ну что же это за лечение такое забавное: водит новый врач сына по парку. И сидят они там, в тени деревьев, беседуют. Абу Али рассказывает истории, мальчик слушает, придворные тоже – подслушивают... Абу Али почти не лечит его лекарствами, дает лишь общеукрепляющие. Зато с ним много гуляет, приходит во дворец рано утром и заставляет его, самого сына правителя, делать гимнастику… Потом попросил слуг убрать мусор со дна бассейна. Этот бассейн был вырыт посреди сада, и долгие годы его не заполняли водой. Абу Али принялся учить мальчика плаванию. Через несколько месяцев ничто не угрожало здоровью ребенка. Он стал абсолютно здоров, бодр и весел.


«Канон врачебной науки» продвигался медленно. «Хорошо бы лет пять-шесть спокойной жизни», – думал Абу Али. Но спокойной жизни быть не могло, и вновь Ибн Сина вынужден покинуть город.

«Мне уже тридцать четыре года. Это возраст, когда подводят первые итоги. Это возраст, когда построен фундамент и стены построены. А где мой фундамент? Я еще многого не успел и почти ничего не сделал из того, что задумывал. Зачем я тогда живу?»

О, если бы познать, кто я! Хотя бы раз постигнуть, для чего
скитаюсь я сейчас?

Спокойно зажил бы, отраду обретя, а нет – заплакал бы я тысячами
глаз.


– Плакать? Нет, надо работать!


Плохо, когда сожалеть о содеянном станешь.
Прежде чем ты, одинокий, от мира устанешь, делай сегодня то
дело,

Что выполнить в силах, ибо возможно, что завтра ты больше не
встанешь.

И Абу Али лечил людей. Джузджани (его ученик) помогал учителю.

– Я не перестаю удивляться, учитель, твоему умению, – говорил он. – Сейчас был мужчина, он даже не мог толком объяснить свою болезнь, а ты обнаружил у него зарождающуюся опухоль в желудке. Ты ведь не заглянул ему внутрь?

И Абу Али вновь объяснял ученику. Он рассказывал Джузджани о пульсе. «Пульс – это движение сосудов, слагающееся из сжатия и расширения»,– говорил Абу Али. «Некоторое время я упускал период сжатия. Я повторял исследования до тех пор, пока не почувствовал все его признаки. После этого передо мной открылись врата познания пульса. Я различаю особенности пульса ровного и неровного. (Джузджани напрягал память, старался все запомнить.) Пульс может быть волнообразный и веретенообразный, двухударный, долгий, дрожащий, короткий, малый, медленный, муравьиный. И все это надо уметь отличать. Пульс бывает также мягкий, напряженный, нервный, низкий, пилообразный, полный, пустой».

«Этого я не читал в медицинских книгах!» – удивлялся Джузджани.

«В книгах этого нет», – соглашался Абу Али. «О пульсе я напишу особый трактат, возможно, он войдет в «Канон». Жаль, что редкие врачи пока могут различать движения сосудов. Некоторые болезни, особенно скрытые от глаз, я определяю только по изменению пульса. Природа пульса сходна с природой музыки. По нарушению гармонии пульса можно отыскать тайную болезнь».


Есть такая легенда об Ибн Сине: Это было уже в то время, когда слава о нем разошлась по многим странам. Но не слава была нужна Ибн Сине. Всю жизнь он лечил больных людей и количество их не уменьшалось. Его призывали в города, умоляли посетить деревни. Деревень на его пути было много, и он не успевал осматривать всех больных. И тогда он предложил: «Пусть каждый больной житель деревни возьмет в руки по веревке, а другие концы этих веревок возьму в свои руки я. И по натяжению веревки, по теплу ее и дрожанию я буду определять болезни того, кто держит свой конец».

В одной деревне была хитрая, насмешливая женщина. Она ничем не болела и решила испытать чуткость Ибн Сины. Она взяла свою кошку, которая недавно окотилась, спрятала ее за пазухой, привязала к ее лапе веревку, а другой конец подала Ибн Сине.

«Сейчас мы проверим, вправду ли он такой хороший врач»,– шептала она соседям, хихикая.

Ибн Сина называл болезни разных людей и, наконец, дошел до женщины с кошкой. Он на секунду сделал удивленное лицо, еще раз потрогал веревку и сказал: «Эта больная пять дней назад принесла семерых котят. Она очень истощена, и ее требуется срочно напоить молоком. Никаких других лекарств ей не надо».

Абу Али проводил и различные операции: вправлял вывихи, исправлял искривленные позвоночники, он удалял камни из мочевого пузыря, вырезал полипы в носу, пятилетнему мальчику заправил глазную фистулу. Операциями на глазах он особенно гордился: « Я обязательно должен описать их в «Каноне», – говорил он вечером ученику, – чтобы каждый врач научился делать эти операции».

А вечером Абу Али продолжал писать «Канон». Джузджани переписывал набело.

Ибн Сина одновременно мог писать несколько книг. Однажды Джузджани попросил его написать или хотя бы продиктовать собственное толкование к книгам Аристотеля.

«Ты видишь, – ответил Абу Али, – я очень занят. Но я задумал книгу, которая будет полезна всем. Все свои знания, научные и философские, я постараюсь вложить в нее. Там будет и мое понимание Аристотеля». Эта книга называлась «Китаб-уш-шифа» – «Книга исцеления души».


Ибн Сина решил, что «Книга исцеления» будет состоять из семнадцати томов. Все достижения научной мысли того времени хотел внести в книгу Абу Али: геология, геофизика, метеорология, физика и оптика, химия, ботаника, зоология. Отдельно Абу Али решил рассмотреть математические дисциплины и теорию музыки. Но дела отнимали много времени.

Он вставал до зари и писал хотя бы два листа для «Книги исцеления». А когда начиналось утро, принимал учеников. Маленькую площадь перед домом Абу Али всегда заполняли люди. Бывали здесь именитые, знатные, но больше было бедных крестьян, ремесленников и торговцев. В большинстве это были больные, ждущие исцеления от чудодейственных рук знаменитого врача Абу Али Ибн Сины. Много на это уходило времени, ибо каждое лекарство из трав, семян, смол он готовил сам. Случаи об исцелении им болезней, превосходили сказания о святых.

А вечером он снова брал перо и писал. Джузджани так рассказывает о работе учителя в эти дни: «Учитель попросил бумагу и чернильницу... Затем он разложил стопы бумаги перед собой, брал листы и рассматривал каждую проблему, писал объяснение ее. И он писал каждый день по пятьдесят листов… При этом у него под рукой не было ни одной книги, он не обращался ни к какому источнику, а писал все по памяти и наизусть».

«Я никогда не работал так хорошо», – говорил Абу Али ученику. Но новые обстоятельства снова прервали работу. По доносу Ибн Сина был брошен в тюрьму.

Вылечив начальника тюрьмы, Абу Али поклялся, что не будет пытаться бежать.

За это начальник освободил его от кандалов и принес ему бумагу из собственной канцелярии, чернильницу и тростниковое перо. По вечерам начальник любил рассказывать о своей длинной жизни, о деревенской юности.

За четыре тюремных месяца Абу Али написал «Книгу о правильном пути», заново переделал «Книгу о коликах». Там же, в тюрьме, он написал еще одну книгу – философскую повесть «Живой, сын Бодрствующего». Хайи ибн-Якзан – так звали начальника тюрьмы. «Живой, сын Бодрствующего» – переводится это имя.


Это была первая повесть Абу Али. Герой повести встретился с простым и добрым, вечно бодрствующим стариком. И старик рассказывает герою о своих странствиях, о том, как он сумел познать окружающий мир. Добрая душа старика проникает повсюду: и опускается в ад, и поднимается до высших сфер мира…

Книгой этой будут зачитываться потом многие люди. Они будут говорить, что каждая страница книги полна мудрых раздумий, философских мыслей. Через двести лет писатель Ибн-Туфайл создаст роман с тем же названием, и роман будет во многом повторять повесть Ибн Сины. Литераторы считают, что и бессмертный Данте творил свою «Божественную комедию» под влиянием Абу Али Ибн Сины.

Пришедший к власти новый правитель отпустил Ибн Сину. Уехав в другой город, он продолжал принимать больных и заканчивал третью книгу «Канона».

Случай с одним больным был таким редкостным, что о нем стали рассказывать во многих городах: Знатный человек, двоюродный брат самого эмира Исфагана, сошел с ума. Он вообразил себя коровой, стал бегать по комнатам своего богатого дома, громко мычать.

– Зарежьте меня поскорее! – кричал двоюродный брат эмира. – Сварите из меня суп! Я корова! Я корова!

Он отказался есть нормальную человеческую пищу. «Я корова! – кричал он. – Я жирная корова. Я не ем мяса!»

Он стал быстро худеть. И уже перестал бегать по комнатам, бодать слуг, а лишь лежал и жалобно мычал. К больному были приглашены лучшие врачи, но они ничего не могли поделать, они признали болезнь неизлечимой.

Зная об удивительном даре Авиценны, эмир обратился к нему с просьбой о помощи.

Ибн Сина выслушал рассказ врачей о болезни, поговорил со слугами, а потом сказал: «Идите к своему больному и передайте, что вы были у мясника и просили зарезать корову. Скажите ему, что мясник скоро придет».

Домашние вернулись, рассказали все больному. Он обрадовался, замычал веселее.

Ибн Сина одел свои лучшие одежды, позвал двух слуг и отправился в дом брата эмира. Войдя в комнату, он взял в руки огромный нож и закричал: «Где здесь корова, которую надо резать? Выведите ее во двор, я там ее зарежу! Принесите веревки и свяжите корове ноги! Сделайте все, как положено».


Больной, услышав эти слова, заревел из глубины комнаты: «Я сам! Я сам!» Он даже поднялся от радости, хотя последние два дня совсем не вставал, вышел во двор и лег на бок.

Ибн Сина подошел к нему, присел и поточил нож о нож. Потом он пощупал больному бока и сказал: «Эта корова очень худая, и ее резать нельзя. Давайте ей в течение нескольких дней обильную пищу, чтобы она пожирнела, а потом я приду и зарежу ее».

Больной растерянно поднялся. Он был слаб от голода, его шатало.

– Слышишь, корова, – сказал Ибн Сина, – будешь хорошо есть, тогда зарежу, а будешь голодать – какой от тебя толк. Никто и есть не станет твое мясо.

В тот же день больной накинулся на пищу, в которую Ибн Сина велел подмешивать специальные лекарства. Абу Али приходил к пациенту каждый день.

Постепенно больной стал выздоравливать, он прибавлял в весе и мычал все реже. Однажды утром он проснулся и позвал слугу: «Странный мне сон сегодня приснился: как будто я вообразил себя коровой». «Действительно, странный сон, господин», – откликнулся слуга. «Я даже испугался: вдруг проснусь и окажусь в самом деле коровой. Но, слава Аллаху, проснулся, смотрю – человек я». Болезнь прошла окончательно.

…А вечером, как всегда, у Ибн Сины собирались ученики. Однажды, во время беседы с ними, в дом вошел посланник и передал письмо и толстый конверт с вопросами.

– Завтра утром я бы хотел уехать, – сказал посланник, – но если ты согласен написать ответ через несколько дней, то я подожду.

Ибн Сина отпустил его. Он продолжал разговаривать с учениками и одновременно просматривал вопросы. После вечерней молитвы Джузджани принес ему пачку бумаги, листов пятьдесят. Ибн Сина зажег светильники и принялся писать ответ… Рано утром кто-то постучал в дверь Джузджани. Это был слуга Ибн Сины: «Господин срочно просит прийти к нему».

Когда Джузджани вошел в комнату, он увидел, что вся бумага уже исписана мелким почерком учителя. «Получилась целая книга», – сказал учитель смущенно. «Я решил сразу ответить на все вопросы, чтобы не задерживать посланника. И ученые в Ширазе ждут».


Когда Джузджани отнес эту книгу посланнику, тот и вовсе изумился. Вернувшись в Шираз, он долго рассказывал ученым об этом случае.

…И вот, наконец-то, «Канон врачебной науки» был окончен. Пять тяжелых томов лежали в комнате Ибн Сины. Все медицинские знания, которые накопили люди, вмещали эти книги. Они были написаны в трудные дни. Голодная жизнь в караван-сараях… В домах у друзей, прислушиваясь к каждому шуму на улице, – не за ним ли пришли…

Вот первая – теория медицинской науки. В ней дается определение медицины, раскрываются задачи этой науки, приводится учение о соках и натуре (темпераменте), дается сжатый анатомический очерк так называемых “простых” органов человеческого тела, рассматриваются причины, проявления и классификации болезней и общие правила их лечения. Подробно излагаются учения о питании, образе жизни и сохранении здоровья во все периоды жизни (общая и частная гигиена).

Во второй книге описаны простые лекарства. Оказывается, любой корень, кора любого дерева могут помочь человеку бороться с болезнями. Растения живут рядом, но люди не знают об их полезных свойствах.




<< предыдущая страница   следующая страница >>