prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 20 21 22 23 24

* * *
Как только к воротам подъехала машина, Дима напрягся. До боли в правой руке сжал кочергу и, не поворачиваясь к двери, продолжил смотреть телевизор. На самом деле он не видел картинки и не слышал, о чем говорят персонажи очередного шоу. Все внимание было обращено за спину, на вход. Ему даже показалось, что он видит дверь, будто на затылке у него глаза. Он услышал, как хлопнула дверца автомобиля, как зашуршал гравий под ногами гостя. Дима слышал, как Андрей говорит по телефону:

– Да. Да, кошечка. Да. Твой котик тебя любит.

Дима оскалился.

– Кошечке от твоего котика, – прошептал он и встал.

Когда Андрей вошел в комнату, Дима повернулся к нему лицом. Их глаза встретились. Сысоев тут же уловил страх в глазах друга. Бывшего друга. Человеку безгрешному бояться нечего.

– Каждый должен ответить за свои грехи, но не каждому дано покаяться перед этим, – сказал Дима и замахнулся.

– Что?

Ответом был свист кочерги, рассекающей воздух, и удар. Бордовый рубец на скуле и через все ухо начал кровоточить. Андрей все еще стоял на ногах, глаза непонимающе смотрели на происходящее. Страх пропал, осталось только недоумение. Дима замахнулся еще раз, и Андрей упал к его ногам.
* * *
Ухо горело, будто его жарили на раскаленной сковороде. Андрей попытался открыть глаза, но запах вокруг заставил его повременить. Пахло смертью. Однажды ему пришлось побывать на бойне. Запах был оттуда. Он все таки решился и открыл один глаз. Тут же второй. Он лежал лицом в пол.

– Привет, – услышал он голос Димы где то за спиной.

Андрей напрягся, приготовившись получить по затылку металлическим прутом или что там было у него в руках. Но удара не последовало.


– Вставай, дружище. Я тебя хочу кое с кем познакомить.

Ласковый тон друга привел Андрея в замешательство. Но он начал подниматься. Голова болела даже больше, чем ухо. Он дотронулся рукой до раны. Кровь уже свернулась, волосы прилипли к щеке. Андрей сел и посмотрел прямо перед собой. Размытая фигура (он сразу подумал, что это Дима) стояла в двух метрах от него.

– Знакомься, Сашка Ничего не слышу. – Сысоев ткнул кочергой куда то в угол, справа от Андрея.

Куликов повернулся. Голова поворачивалась на шее медленно, будто вместо мышц у него цепи, а вместо позвонков шестеренки. И все это требовало ремонта и смазки. Наконец цепи натянулись и шестеренки зафиксировали голову в вывернутом на 90 градусов положении. Он увидел троих мужчин. Точнее, изуродованные трупы троих мужчин. Они сидели, привалившись спинами к стене. Их руки были прибиты к головам. Андрея замутило, его едва не вырвало. Он сразу понял, что они изображают.

– Да ты их, наверное, знаешь. – В голосе Димы слышалась детская восторженность. – А вот этого, – он подошел к «трем обезьянам» и ткнул кочергой в среднюю, – Семена Ничего не вижу, не помнишь? Дядя Сема у нас еще и по совместительству Крестный отец этой деревни.

Андрей хотел мотнуть головой, но шею заклинило.

– Помнишь? Вижу, помнишь. А это недоразумение в форме? Что, и его помнишь? Андрюша, с тобой приятно иметь дело. Это у нас господин полицейский, или Петя Ничего не скажу.

– Дима, – хриплым голосом позвал Андрей. Шея пришла в норму, и он наконец то смог повернуть голову в исходное положение, чтобы оценить собственные шансы на спасение.

– Да, мой друг?

Неподдельная заинтересованность немного сбила Андрея с толку. Дима бесшумно подошел к нему и присел, опершись о кочергу.


– Ты хочешь сознаться? – спросил Сысоев и склонил голову, будто прислушиваясь к тихим шорохам.

– Дима, что произошло? Что с тобой здесь произошло? В чем я должен сознаться?! – На последнем слове голос дрогнул, и фраза получилась жалкой.

Дмитрий посмотрел в глаза Куликову. На лице ни тени улыбки. На лице ни тени рассудка, черт бы его побрал. Андрею стало страшно, и он отвел взгляд.

– Ты и правда не знаешь?

– Нет! – выкрикнул Андрей и вжал голову в плечи, ожидая удара.
* * *
Диму передернуло, будто он влез рукой в разложившиеся останки крысы.

– Ты знаешь, за что я убил Лену?

Знал ли он? Знал, но говорить об этом человеку с кочергой в руке и со сдвигом в мозгах, по меньшей мере, небезопасно. Андрей мотнул головой.

– Она предала меня. – Дима ударил кочергой о пол. – Я ненавижу предателей! Все! Все вы ничтожны! Этот! – Он показал на первый труп с прибитыми руками к голове, закрывавшими уши. – Предал жену. Избил, изнасиловал и убил. Этот! – У второго руки были прибиты в области глаз. – Предал сестру. Избил, изнасиловал и убил. Предал племянницу… Позволил избить, изнасиловать и убить. А этот предал закон! – Руки третьего держались у рта каким то чудом. Гвозди вылезли, и ладони вот вот могли упасть на колени, открыв рот. Только человек в форме вряд ли уже что либо скажет. – Тот, кто должен служить и защищать, служил и защищал только вот этих двоих упырей. Такой вот цепной мент.

Сысоев произнес:

– Какова твоя роль в этом заговоре? Я долго думал, но не мог понять, кто этот четвертый, из за кого весь сыр бор. Пока не нашел вот это. – Он полез в карман окровавленных джинсов и выудил золотой браслет. – Узнаешь?


Андрей узнал его. Этот браслет когда то принадлежал ему. «Кошечке от ее котика». Это были его излюбленные ласковые словечки, используемые на все случаи жизни.

– Да, – коротко ответил Андрей.

– Еще бы, ты же даже надпись там сделал со своими безликими кошечками, чтобы Светка не поймала тебя.

– Что?! – взревел Андрей.

«Будьте готовы к ложным воспоминаниям. Он будет вспоминать реальные вещи, но вплетать туда людей, которые относились к ним только косвенно. Он будет обвинять окружающих в ошибках, которых они никогда не совершали. Мозг включает защитный механизм, который подтасовывает воспоминания».

Куликов понял. Вот в чем его обвиняли! Дима уже растасовал колоду своих воспоминаний так, что четыре туза оказались сверху. Только почему то все одной масти. Трефовые.

– Что ты хочешь сказать этим? Что это тот самый браслет, который ты подарил Вере?! – Андрей злорадствовал, позабыв об угрозе, исходящей от сумасшедшего.

Дмитрий улыбнулся и мотнул рукой с выставленным указательным пальцем перед носом Куликова.

– Не надо. Я знал, что ты будешь отпираться. Это механизм самосохранения. Все таки мы животные, мать его. Звери, черт бы нас побрал! Изворотливые твари, способные только предавать. Ты слышал такое: предавший один раз – предатель на всю жизнь?

– Вспомни! Тот день, когда мы познакомились с Верой. Вспомни, ублюдок! – выкрикнул Андрей, брызжа слюной.

Дима напрягся. Кулак сжал кочергу так, что костяшки пальцев побелели.
* * *
Дима продолжал смотреть на официантку.

– Перестань, – одернул его Андрей. – Такое ощущение, что ты женщин видишь раз в год, когда спускаешься в долину за солью.


– Ты же знаешь, с моей женой так и получается. Я чувствую себя, как на кошаре среди немых овец. Я могу говорить с ней сколько угодно, а вот она посмотрит на меня своими пуговками глазами, и мне не только секса – разговаривать с ней неохота.

– Что, все так плохо?

– Мне кажется, она гуляет.

– Ну, друг мой, твои казалки к делу не пришьешь. Тут, как говорится, не пойман – не вор.

– Не буду я ее ловить. Сам факт предательства меня раздражает донельзя, а если я ее еще и поймаю… Предавший однажды – предатель на всю жизнь. Хорошо, если эта жизнь окажется короткой.

– Да ну, брось ты нагнетать. Тебе бы ужасы писать, а не космические саги.

– Каждому свое, – ответил Дима и снова посмотрел на официантку.

Она заметила его взгляд и застенчиво улыбнулась.

– Вы уже что то выбрали?

– Да, вас, – просто ответил Сысоев.

– Ну, я вам скажу, что выбор неплохой. – Девушка кокетничала.

Вообще Андрею показалось, что она вела себя как шлюха, если начистоту.

– У меня сейчас такое желание, – произнес Дима, когда они уже выпили.

– Знаю я твое желание, – улыбнулся Андрей.

– Да я не об этом, – хохотнул Сысоев. – У меня желание отблагодарить ее за сговорчивость.

– Не рановато ли? Ты даже не знаешь ее телефона. Она сейчас подарок примет, а в конце смены сбежит через запасной выход.

– Так же нельзя! – возмутился Дима. – Это если не предательство, то очень подло.

– А рассматривать незнакомку, не скрывая похоти в «голодных» глазах, это не подло?


– Андрюша, да ты, я смотрю, сама святость. Ты в монахи не подался?

– Ладно, прости. Это не мое дело. Но я советую для начала пойти и взять у нее телефончик, – сказал Куликов и почувствовал, как злость на друга ушла. Теперь ему хотелось только выпить и как то поддержать его.

– Точно, пойду… – Дима встал, пошатнулся и опрокинул стакан с соком себе на брюки. – Твою ж…

– Сиди уже, – улыбнулся Андрей и подал Диме салфетки. – Сейчас она сама подойдет.

– А если нет?

«Черт, да он совсем ребенок», – подумал Андрей.

– Что «если нет»?

– А если она не подойдет?

– Что значит «она не подойдет»? Она же обслуживает наш столик.

На тот момент после выпитого Андрею казался этот аргумент более чем убедительным.

– Если она сбежит…

– Все, намек понял. – Андрей встал. С равновесием у него было так же, но вот стаканов переворачивать он не стал. Пошел к стойке, но остановился. Похлопал по карманам, достал подарочный футляр, положил его на стол и подтолкнул к Диме: – Пока рассмотри как возможный подарок.

– Что это?

– Купил Светке. Но тебе, я вижу, нужнее. Там уже гравировка есть.

– Что то типа «Светику от Андрейки»? Тогда мне это не подходит. – Дима отодвинул футляр, так и не открыв его.

– Нет, – улыбнулся Андрей. – Ты же меня знаешь. «Кошечке от ее котика».
* * *
– Именно, я тебя знаю, – прошептал Дима. Его взгляд на мгновение стал осмысленным.

– Ты купил у меня его. С этой безликой надписью, с кошечкой и котиком! – крикнул Андрей.


– А ты не так прост, дружище. Допустим. А что ты скажешь вот об этом? – Дима достал из кармана измятую салфетку и бросил ее в лицо Андрею. – Давай, Котик, порази меня.

Куликов поднял клочок и развернул его. Он так и думал. Номер Веры, написанный им. А кем еще?

– И что?

– Да ты непробиваемый, мой друг, – скорее порадовался, чем огорчился Сысоев. Но это не помешало ему встать и ударить кочергой. Без замаха. – Бумажка с телефонным номером Веры. Она написана тобой. – Улыбка психа озарила бледное лицо, и он ударил сильнее.

– Перестань! В тот же день… – Андрей вытер губы, сплюнул кровь и отколотые зубы. – В тот же день, чертов ты придурок, ты напился и облился соком. Поэтому взять телефон пошел я!

– И и и? – Дима взмахнул кочергой.

– Я брал его для тебя! – выкрикнул Андрей и зажмурился.

– Неубедительно, но… – Дима почесал кочергой голову. – Слушай, почему ты сопротивляешься? – Сысоев опустился на колено напротив Куликова. Улыбка безумца не сходила с его губ. – Почему не признать, что это ты? – Он кинул в Куликова пачку открыток или фотографий.

Когда и откуда он достал эти снимки, Андрей не видел. Он медленно взял один и посмотрел на изображение.

– Что это?

Он отбросил фото и взял другое. Та же картина.

– Они испорчены!

– Еще бы! Ты же постарался, но у меня для тебя сюрприз. – Дмитрий достал снимок и показал Андрею. – Эта фотография показалась тебе безопасной.

Андрей засмеялся. Дима сначала улыбнулся, а потом засмеялся вместе с ним. Смех прекратился тычком кочерги под ребра Андрею.


– Что тут смешного?! – прорычал Дима.

– Ты свихнулся! Ты, мать твою, сбрендил!

Сысоев смотрел на него, выпучив мокрые от слез глаза.

– Я никогда не носил обручальных колец! Никогда! Лишь потому, что мы со Светкой седьмой год живем в гражданском браке. Понимаешь?! – Он выставил вперед правую ладонь, демонстрируя пальцы без колец и следов от них. – Никаких колец, никаких загсов!

– Что то тут не так, – прошептал Дима. Он встал и начал расхаживать по комнате. От Андрея к Сашке, от Сашки к двери. – Что то я упустил. Я упустил какую то мелочь! – Он замахнулся и со всей силы ударил кочергой о дверь.

Вдруг он резко обернулся на Андрея и быстрым шагом пошел к нему. Куликов запаниковал. Попытался встать, но тут же поскользнулся и упал в лужу крови. «Неужели это с меня столько?» – подумал он и приготовился к удару. Но удара не последовало. Он посмотрел на Сысоева. Тот стоял напротив и смотрел на него, склонив набок голову.

– Если это не ты, то кто? Твой друг? Кто твой друг? Кто хозяин этого мерзкого дома?
* * *
Семен Макарович положил перед ним связку ключей и свидетельство.

– Ну что ж, дом твой, – улыбнулся краснолицый. – Я думаю, на этом и остановимся.

– Не совсем так. – Андрей взял ключи и положил в карман, свидетельство поднял, снова положил на стол и посмотрел в глаза Семену: – Меня беспокоит ваша племянница.

– Каким образом? – Семен Макарович стал серьезным, былого радушия и след простыл.

– Она шантажирует меня.

– Неужели? Надо же? Шантажиста кто то шантажирует?

– Я понимаю ваше веселье, но, попади моя аудиозапись с откровениями вашего ручного мента куда надо, мы веселиться будем вместе. Все вместе. Я так думаю, вам с ментом так еще веселее будет. Срока давности на убийство нет, насколько я знаю.

Семен улыбнулся.

– Слушай, я всегда хотел спросить. А ты не боишься вытворять такое в моей деревне?

– Ну, я как бы в домике, – улыбнулся Андрей и погладил документ на собственность.

– Тут все как бы в домиках. Только вот загвоздка: их домики стоят в моей деревне.

– Это угроза?

– Да нет, что ты. Как я могу угрожать такому человеку? Чего она хочет от тебя? – вдруг после кривляний перешел к делу Семен.

– Она хочет, чтобы я на ней женился.

– Хорошее желание. Ну а ты что?

– А я женат и очень люблю жену.

– Во как! А что ж ты не думал об этом, когда совал свой отросток…

– Так вы мне поможете или нет?

– Что ты хочешь? Чтобы я убедил ее, что ты мудак? По моему, она это поняла и так.

– Очень смешно. У нее где то есть фотографии и видео.

– Идентичный случай, не находишь?

– Мне нужны эти снимки и записи.

– Только в обмен на мои.

– Договорились.


<< предыдущая страница   следующая страница >>