prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 21 22 23 24

* * *
Дима стоял и смотрел на Андрея.

– Хозяин твой друг?

– Да. Это ты, мой безумный друг. – Андрей встал.

– Ну а как же… Мелочи, которые решают все. – Дима посмотрел на Андрея, резко развернулся и пошел к Сашке. Присел рядом и начал рассматривать его окровавленные руки, прибитые к голове. – Кольцо должно быть. – Он перешел к Семену, а потом к участковому. – Где это чертово кольцо?!

– Это твой дом. – Андрей поднял кочергу. – Это твоя любовница. – Он начал наступать. – Это твои заморочки. Так почему бы тебе не проверить собственную руку?

Дима посмотрел на друга, а потом опустил взгляд на свою правую ладонь. Кольца не было, но след (очень даже отчетливый след от кольца) был на безымянном пальце. Свист в воздухе он услышал слишком поздно. Он только успел поднять голову. И тут же свет померк.

Очнулся Дима рядом с участковым. Там, где еще некоторое время назад сидел Андрей. Сысоев осмотрел комнату. Куликова в ней не было. Сбежал. Дима улыбнулся. Сбежал предатель. Откуда появилась Вера, он не знал, но был рад ей. Даже окровавленный молоток и гвозди, длинные, как шпаги, в ее руках не пугали его. Он знал, зачем она пришла.

– Вера, это я?

Призрак молчал.

– Это все я. – Он еще раз посмотрел на руку. След на безымянном пальце стал багровым, будто кольцо расплавилось на нем. – Это я!

Девушка уже стояла у его ног. Он поднял на нее полный печали взгляд. Слезы заливали его лицо. Когда она успела раздеться? Вера была обнажена. Тело ее все было в синяках и ссадинах. Несмотря на это, Дима почувствовал возбуждение. И оно нарастало с каждым шагом голой девушки. Груди ее, лиловые от гематом, колыхались при каждом движении.


«Может, все обойдется? – предательская мысль посетила его гудящую воспоминаниями голову. – Может, мы сейчас займемся сексом, и все обойдется?»

«Нет! Нет, черт возьми! – тут же возразил сам себе Сысоев. – Это предательство!»

Вера протянула к нему руки с гвоздями и молотком. Дима кивнул ей в ответ. Казалось, в этом доме все были согласны с тем, что предательство – это зло. Даже мертвецы Ничего не слышу, Ничего не вижу, Никому не скажу закивали изуродованными головами. Только член продолжал набухать в штанах. Дима, вспомнив о нем, покраснел и прикрыл пах руками.

– Не делай зла, – произнес он.

Призрак Веры дернулся. Один гвоздь выпал из ее рук и подкатился к его правой ноге.

– Не делай зла, – повторил Дима. Поднял гвоздь и приставил ко второй руке, все еще прикрывающей пах. – Бей!

Девушка медленно покачала головой.

– Бей! – приказал Сысоев. – Бей! Ты же за этим пришла?!

Вера начала отходить назад, интенсивно мотая головой. Дима сделал резкий выпад вперед, схватил девушку за запястье и подтянул к себе. На мгновение он даже усомнился, что она привидение. Настолько ее тело было осязаемым. Ему даже показалось, что от нее исходит тепло.

– Бей!

Девушка вскрикнула и ударила. Гвоздь с хрустом вошел в тыльную сторону ладони. Дима сначала ничего не почувствовал. И пока не пришло вместе с болью разочарование в самонаказании, он выхватил молоток и ударил. Крик вырвался в тот момент, когда гвоздь по шляпку вошел в руку, а затем, пробив обмякший член, и в тело.
* * *

Андрей, после того как усадил Диму у стены, пошел в сарай. Он догадывался, где Дима мог оставить ноутбук. Куликов не мог даже предполагать, что так все обернется. А он ведь искренне хотел помочь другу. Всего лишь помочь. Когда человек «тут помню, тут не помню», это уже ненормально. Если, конечно, он намеренно не выбрасывает эти воспоминания на помойку своего сознания. И вот все вокруг (врачи, друзья) ждут от него выздоровления, а его и без того шаткое самочувствие только ухудшается. Ухудшается настолько, что он запросто убивает трех человек. Что так могло повлиять на его мозг? Сны? Воспоминания? Или разговор с этими тремя? Что бы ни повлияло, Дима Сысоев свихнулся окончательно.


Предал ли его Андрей? Может, да, а может, нет. По крайней мере, себя то он убеждал, что хотел для Димы сделать как можно лучше, но вышло как всегда. Мягко говоря. Но предательство это или нет, знал только Сысоев. Вообще Андрей замечал этот «пунктик» в поведении друга раньше, но он не был таким болезненным. Андрей дотронулся до сломанного уха. Поморщился. И вспомнил, зачем он, собственно, спустился в подвал.

Диван стоял сиденьем к стене, в небольшой ямке за ним лежал фотоальбом. Альбом был в неприглядном виде, будто его рвали, чтобы достать снимки. Андрей взял его в руки, пролистал. Так и есть. Он был пуст. Судя по всему, фотографии из него сейчас лежали в луже крови, в комнате, пахнущей смертью.

Андрей отбросил бесполезный альбом и повернулся к столу. Если бы не диван, то ощущение, что он вернулся на пару лет назад, появилось бы тут же. А так… Оно появилось, только когда Куликов увидел полки с книгами и письменный стол. Они были оттуда, из прошлого. Андрей быстро отмахнулся от воспоминаний, как от назойливых мух. Сейчас его интересовал только ноутбук с романом. Пока его сумасшедший друг не очнулся, надо было уносить ноги. Он открыл крышку и включил компьютер. Пока загружалась операционная система, Андрея едва не накрыла паника. Он все время озирался на лестницу. Если Дима его поймает здесь, то убьет непременно.

Куликов открыл единственную папку на «Рабочем столе», а затем и файл «Дверь в полу». Насколько связная история получилась, проверять времени не было. Андрей посмотрел на объем. Восемьдесят три тысячи слов. Это тринадцать– четырнадцать авторских. Когда он успел? Между убийствами и общением с бутылкой? Говорят, что у помешанных силища, как у десятерых. Может, у сумасшедшего писателя то же самое с быстротой написания? Что то Андрею подсказывало, что шедевра от убийцы параноика он не увидит. Тем не менее эта «Дверь в полу» была его дивидендами. Их сумма могла удивить Куликова как своим ничтожеством, так и величием.


Андрей закрыл ноутбук и поспешил наверх. Даже столкновение с другом во дворе не входило в его планы. Вот тут уже действительно попахивало предательством. Он собирался бросить Диму. Куликов решил отъехать от деревни на безопасное расстояние и вызвать «Скорую», а они уже пускай сами решают, куда его. В тюрьму или психушку, он не знал, но было ясно одно: Сысоев опасен для общества. Предавший один раз – предатель навсегда. Пусть так, но только если хоть кто нибудь узнает об его предательстве. Вот это то его и успокаивало. Дима будет в клетке если не всю оставшуюся жизнь, то очень долго, а Андрей никому не скажет. Куликов улыбнулся своим мыслям. И тут раздался крик.

Андрей вбежал во двор и сначала растерялся. Он не мог понять, откуда доносился крик. Он прекрасно понимал, что кричит Дима. А он сидел в комнате пристройке. Ну а крик раздавался… Из подвала? Из за двери в полу? Куликов какое то время метался, потом замер, прислушиваясь.

– Не делай зла!

Пристройка. Андрей сорвался с места. Как только он вбежал в комнату, запах тухлого мяса ударил в нос. Куликов поднял руку и уткнулся в рукав. Странная картина предстала перед ним. Дима, широко расставив ноги, сидел четвертым в этом ужасном ряду и прибивал собственную руку в области паха. Кровь брызгала, Сысоев орал:

– Не совершай зла!

Выкрикнул и тут же затих. Молоток выпал из руки, и она легла рядом с прибитой к телу.

Андрей не знал, потерял Дмитрий сознание или умер. Он сделал пару шагов к нему. Запах разложения стал невыносимым. Теперь он видел источник этой вони. Справа у стены стояла мертвая женщина. Тело в трупных пятнах, один глаз отсутствовал, живот был распорот от промежности до грудной клетки, кишки, изъеденные червями, лежали на полу. В монстре с трудом узнавалась Вера. Куликову было наплевать, откуда она здесь взялась, он просто хотел выжить и сохранить психическое здоровье при этом. Он попятился к двери. Плевать он хотел, что сейчас предает друга. А может, это видение в его мозгу? Может, Димкино сумасшествие заразно? Когда Вера достала из за спины руку с серпом, Андрей развернулся и побежал.

Эпилог
Андрей вышел из издательства в приподнятом настроении. Продажа книги «Дверь в полу» Дмитрия Сысоева за первые две недели побила все рекорды. Дивиденды были приятными. Андрей лично занялся рекламной кампанией. Буктрейлер, постеры в метро. По сути, настоящая реклама была сделана еще до выхода книги журналистами, любящими яркие заголовки: «Основной инстинкт» в Подмосковье; Писатель убивал по собственной книге; Автор нашумевших фантастических романов «Путеводитель» и «Путеводитель к Богу» «отрицает зло» . И так далее, все в том же духе. То есть будь под обложкой хоть набор фантиков, книгу раскупили бы за любые деньги. В пределах разумного, конечно.

Андрей сел в машину, положил руки на руль и взглянул на тонкие длинные пальцы.

– Черт!

Он взмахнул правой рукой. Чуть не забыл. Андрей залез во внутренний карман ветровки и выудил кольцо. Повертел его. Каждая буковка в надписи «Спаси и Сохрани» подмигнула ему в лучах клонящегося к закату солнца. Андрей печально хмыкнул и надел его на безымянный палец правой руки. Впервые в жизни отсутствие кольца на руке не только гарантировало приятный вечер, но и спасло ему жизнь.

Он так не хотел. Андрей многого не хотел. Но все происходило по воле Бога, без вмешательства Куликова. Он не хотел, чтобы Вера рожала ребенка. А она собиралась. Андрей не хотел, чтобы они в своих отношениях зашли слишком далеко. А они зашли. Он не хотел бросать жену. А Вера настаивала, шантажируя его. Куликов не хотел, чтобы эти отморозки убивали ее. Он просто хотел получить свои снимки и видео. Если б он тогда знал, что фотографии, на которых запечатлен он, в порыве ненависти уже испорчены Верой настолько, что его можно было узнать только по кольцу. Но зачем она тогда их прятала?

«Чтобы ты искал! Чтобы ты умолял ее отдать их!»


Куликову стало жутко от подобных мыслей. Она просто хотела его удержать около себя. Любыми способами хотела. За два года после гибели девушки он впервые подумал о своей причастности к этому. Но он тут же отмахнулся. Он не убивал ее. Раз. Он не доводил ее до самоубийства. Два. Он даже не нанимал никого для убийства. Три. Три железных аргумента говорили о его невиновности. Если в чем он и был виноват, так это в том, что вскружил голову дурехе. Он так не хотел. Андрей действительно в тот день хотел помочь другу познакомиться с девушкой. Он нашел ее за барной стойкой. Ох, какие у нее были глаза! Андрею казалось, что Вера видит его насквозь.

– Вы не могли бы дать свой телефончик вон тому одинокому человеку?

– Это ваш друг? – спросила девушка.

– Да. А что, это как то меняет дело? – Андрей не мог понять, чего она хочет.

– Нет. У него просто какой то несчастный вид.

– А а… – протянул Андрей. – Он писатель, а они все несчастны.

Вера едва заметно улыбнулась. Андрей на мгновение забыл, зачем подошел к ней. Обычно, когда он подходил к девушкам, ему нужно было только одно. В тот день был необычный случай. Девушка была очень красива, и она приглянулась его другу.

– Вы бы могли его осчастливить, – Андрей улыбнулся во весь рот. – Ему ой как это нужно.

– А по моему, – Вера посмотрела на него своим рентгеновским взглядом, – тебя осчастливить тоже бы не помешало.

Да. Да! В конце то концов! Андрей ведь не жену у друга уводит. Ну, понравился он Вере больше. И что? Ровным счетом ничего. Ну, не было у Сысоева любовницы, ну и не будет. Так то. Вот тогда все и завертелось. Номер на салфетке. Слова: «Я хочу, чтобы позвонил ты». Ты! И Андрей позвонил. Потом был браслет «Кошечке от котика». Потом была любовь морковь. Потом он вляпался по самое не хочу. Женитьба на деревенской потаскушке в его планы не входила. В общем, что вышло, то вышло. Теперь ничего не попишешь.


В один из вечеров Вера озвучила свои угрозы и, дав ему время до утра обдумать, с кем он остается, куда то ушла. В ту ночь он глаз не сомкнул. Думал. Потом решил пройтись. Его привлек разговор о Вере двух подвыпивших мужчин. Это потом оказалось, что болтун – местный участковый. Андрей сначала подумал, что речь идет о его ненаглядной. Но потом понял: у них в деревне была еще одна Вера. Андрей присел за кустом дикой розы, предварительно включив диктофон на телефоне. Так он узнал о тайне Семена Макаровича. Так эта тайна сыграла ему на руку. Результат – домик в деревне и сохраненная семья. А то, что Веры не стало… Что ж? В конце концов, не так важен путь, по которому ты идешь. Куда важнее конечный пункт прибытия.

Что случилось с Димой? Что его свело с ума? Андрей догадывался, что Сысоев начал сходить с ума еще два года назад, когда начал подозревать в измене Ленку. И всему виной был его пунктик о предательстве. Он мог увидеть предательство в любом действии. Но с Ленкой он не ошибся. Она действительно закрутила с охранником из «Территории». То, что Дима сделал с ними, страшно, но его в этом винить Андрей не стал бы. Сысоев просто хотел сохранить семью, а когда это не вышло, он решил наказать предателей. Андрей не знал, что бы сделал он, окажись на его месте. Одно дело, когда изменял он, другое…

Он жалел Диму. Андрей не хотел так. Это был обычный инстинкт самосохранения. Спасая собственную шкуру, Куликов убедил сумасшедшего друга в том, что это он во всем виноват. К его удивлению, это получилось очень быстро. Но, опять же, Куликов думал, что после обвинений друга (в его случае, перекладывания вины на друга) он просто подойдет и скажет:

– Ничего, дружище, я тебе помогу. Мы сделаем вид, что ничего этого не было.

Пусть Диму посадили бы, но он был бы жив. Кто ж мог подумать, что он слетит с катушек настолько, что захочет прибить свои яйца к полу.


Андрей вздохнул, снял обручальное кольцо, покрутил его в руке. Все таки он предал друга. Куликов посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Сзади сидели три изуродованных трупа. Три обезьяны. Не слышу зла, не вижу зла и не говорю о зле. Его передернуло так, что кольцо отлетело на пассажирское сиденье. Андрей медленно повернулся к «гостям». Но сиденье было пустым.

– Нервы ни к черту, – улыбнулся Андрей и нагнулся за кольцом.

Он нашел его не сразу. Кольцо закатилось под приборную панель. Когда Андрей выгнулся, понял, что в машине все таки кто то есть, кроме него. И этот кто то сидит сзади и смотрит. Куликов боялся повернуться назад.

– Ну и как ты вел себя здесь без меня? – спросила Света.

Андрей облегченно вздохнул и посмотрел в зеркало заднего вида. Для подстраховки. На заднем сиденье действительно сидела его жена.

– Кошечка, ты откуда здесь? – как можно ласковей спросил Андрей.

– А как ты думаешь, котик? – язвительный тон Светы раздражал, но Куликов кивнул и быстро надел кольцо на палец.

– Это что такое?!

Заметила. Или нет?

– Ты о чем, кошечка?

– Ты снимал кольцо?

Отвечать вопросом на вопрос в ее духе. Все таки заметила.

– Да просто крутил его…

Ей было плевать на его оправдания.

– Чтоб я видела это в последний раз.

– Хорошо.

– Вот и хорошо. Поехали.

Все вставало на свои места. Андрей сохранил семью и приумножил капитал благодаря стараниям друга. Димка наконец то пришел к своему пункту назначения. Он получил, чего хотел. Не сумев сохранить свою семью, он решил ее уничтожить. И пусть его путь был немного в обход, да и прибивание себя к полу не совсем то, что нужно. Хотя…


«Это все ты. Это ты не оставил ему выбора».

Совесть снова проснулась. Андрей сделал музыку громче. Михайлов пел «Только ты». Куликов посмотрел в зеркало заднего вида. Он знал, что, пой сейчас Жанна Фриске или Леонтьев (да, в общем то, кто угодно), она бы попросила выключить радио. А так Света улыбнулась и закрыла глаза.

Удивительно, но совесть тоже успокоилась. Андрей вспомнил роман Сысоева. Дима склонял читателей к мысли, что мозг человека – строение с кучей комнат за крепкими дверями. Их столько, что за некоторые из них забывает заглянуть даже хозяин. Особенно это касалось двери в полу. Андрей посмаковал эти мысли, хотел было отмахнуться, но вдруг пришел к ужасающему выводу.

Если бы действительно мозг человека можно было сравнить с домом, то его дверь в полу, за которой прячутся плохие воспоминания и совесть (свою бы Андрей непременно запрятал туда), была бы заколочена, закрыта на несколько замков, засыпана землей и закатана асфальтом.


<< предыдущая страница