prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 29 30
Аннотация: Реальность и ирреальность сплетаются воедино, и в результате человек погружается в омут такого кошмара, какой не мог даже вообразить! Одиннадцать пассажиров авиалайнера очнулись – и оказалось, что, кроме них, в самолете нет никого, даже пилота, что они -в эпицентре ужаса, в застывшем параллельном мире, где нет ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни времени. Зато здесь обитают чудовищные твари, убийцы всего живого, – лангольеры...


---------------------------------------------

СТИВЕН КИНГ

ЛАНГОЛЬЕРЫ


1

Плохие новости для командира Энгла. – Слепая девочка. – Дамские духи. – Банда Дальтона прибывает в Томбстон. – Странная ситуация с рейсом № 29.
Брайан Энгл подрулил лайнер ведущей авиакомпании «Гордость Америки» к остановке у ворот № 22 и выключил сигнал ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ точно в 22.14. С облегчением выдохнул и освободился от ремней.

Он не помнил, когда прежде испытывал такое облегчение и жуткую усталость по окончании полета. Адски болела голова. Решено, на вечер никаких выпивок в пилотском баре, ужина и даже ванны, когда доберется, наконец, до Вествуда. Брайан мечтал упасть на кровать и проспать четырнадцать часов подряд.

Рейс № 7 «Гордость Америки», обслуживающий маршрут Токио – Лос-Анджелес, сначала задержал сильный встречный ветер, а потом обычная пробка в ЛАКСе, который, по мнению Энгла, был, пожалуй, худшим аэропортом Америки, если не считать Логан и Бостон. Не везло и дальше – к концу перелета возникла проблема с давлением. Сначала вроде бы пустяк, а потом пошло хуже, пока проблема не стала просто угрожающей. Дошло до того, что могло в любой момент прорвать, а дальше – мгновенная декомпрессия, но, к счастью, на том и остановилось. Иногда подобные ситуации таинственным образом сами собой устранялись. Так получилось и на сей раз. Пассажиры, благополучно покидавшие теперь самолет, даже не подозревали, насколько они были близки к превращению в громадный человеческий паштет.

Но Брайан знал… От этого дико трещала башка.

– Эту суку прямо отсюда немедленно на техосмотр, – сказал он своему помощнику. – Они-то знают, что может произойти, и в курсе проблемы. Ты как считаешь?

Помощник кивнул:

– Ясно, им не нравится тут копаться, но они знают, как пить дать.

– А мне плевать, что им там нравится или не нравится, Дэнни. Нынче мы все были на волосок…

Дэнни Кин согласно кивнул. Он понимал это тоже.


Брайан вздохнул и принялся растирать затылок. Голова разламывалась.

– Может, стар я становлюсь для такой работы, а?

То же самое говорил время от времени каждый из них, особенно после неудачной смены, и Брайан понимал, что он вовсе не стар для подобной работы в свои сорок три. В этом возрасте как раз и начиналась самая классная работа опытного пилота. Однако, события сегодняшнего рейса чуть не заставили его поверить, что пора отчаливать. Господи, как он устал!..

В кабину постучали. Штурман Стив Сирлс развернулся в своем кресле и, не вставая, открыл дверь. На пороге стоял мужчина в фирменном зеленом блайзере «Гордости Америки». Это был помощник главного диспетчера «Гордости Америки» в ЛАКСе – Джон (или Джеймс) Диган.

– Капитан Энгл?

– Да? – Внутренняя защита рухнула, головная боль усилилась. Первая мысль – попытаются пришить ему дело за утечку давления в самолете.

– Прошу прощения, но, боюсь, у меня для вас неприятная новость, капитан.

– Насчет утечки, что ли? – голос Брайана прозвучал излишне резко, и несколько выходивших пассажиров обернулись в его сторону. Но паниковать им было слишком поздно.

Диган покачал головой.

– Ваша супруга, капитан Энгл.

Какое-то время Брайан не соображал, о ком говорит этот человек. Он поднялся и глядел на него с глупейшим видом. Потом сработало. Конечно же, Анна.

– Да. Бывшая жена. Восемнадцать месяцев, как развелись. А что там с ней?

– Несчастный случай, – ответил Диган. – Вам бы лучше пройти в контору.

Брайан смотрел на него с недоумением. После прошедших трех напряженных часов все это казалось до странности нереальным. Подавил в себе желание послать Дигана в задницу, если имел место очередной трюк телепередачи «Честная камера». Конечно же, киносъемки были тут ни при чем. Авиалиния в подобные игры не играла, тем более с пилотами, которые только что выкарабкались из состояния, близкого к гибели.


– Что с Анной? – Брайан услышал свой собственный голос. Заметил, что помощник глядит на него с умеренным сочувствием. – С ней все в порядке?

Диган принялся рассматривать свои начищенные до блеска туфли, и Брайан понял, что новости были в самом деле дрянь, и с Анной очень даже не все в порядке. Знал, но не мог в это поверить. Ей было всего тридцать четыре. Здоровая и рассудительная. Он не раз называл ее про себя самым разумным водителем в городе Бостоне, если не во всем штате Массачусетс.

Брайан снова услышал свой голос, задающий вопрос, и, право же, словно кто-то чужой говорил за него.

– Она… умерла?

Джон (или Джеймс) Диган оглянулся по сторонам, как бы ища помощи. Увидел только служащего возле выхода, желавшего всем пассажирам приятно провести вечер в Лос-Анджелесе. Время от времени тот бросал тревожные взгляды в сторону кабины, видимо обеспокоенный, как и Брайан, тем, что экипаж может быть в какой-то степени виновным за медленную утечку давления, превратившую последние часы полета в сущий кошмар. Диган посмотрел на Брайана еще раз и кивнул.

– Да. Боюсь, что умерла. Может, пройдем со мной, капитан Энгл?

В 0.15 Брайан Энгл уже усаживался в кресло «Гордости Америки» рейса № 29. Предстоял перелет из Лос-Анджелеса в Бостон. Примерно минут через пятнадцать этот прославленный на трансконтинентальных перелетах лайнер взлетит. Он вдруг вспомнил свои недавние мысли: если ЛАКС был не самым опасным торговым аэропортом Америки, то уж Логан был именно таким. Пренеприятнейшее совпадение – побывать в обоих местах в пределах восьми часов. А голова опять разболелась не на шутку – куда хуже, чем при приземлении рейса № 7.

«Прямо горит», – подумал он. – «Адский пламень. Почему не срабатывают детекторы дыма?»

Он вдруг вспомнил, что совсем не думал об Анне в последние четыре или пять месяцев. Первые месяцы после развода она занимала все его мысли: что она делает в данный момент? Как одета? И, конечно же, с кем встречается? Исцеление произошло очень быстро. Будто ему впрыснули некий оживляющий душу эликсир. Брайан достаточно много читал беллетристики о разводах, чтобы не знать в чем суть этого исцеления: помогает не эликсир, а просто другая женщина.


Но другой женщины у Брайана не было. Пока. Пара свиданий, одно сексуальное сближение (он верил в то, что любые интимные сближения в эпоху СПИДа очень опасны), но не более. Просто он… вылечился.

Брайан наблюдал, как входят и рассаживаются пассажиры. Вот блондинка идет по проходу с девочкой в темных очках. Девочка цепляется за ее локоть. Женщина что-то сказала ей, и девочка немедленно обернулась на звук ее голоса. Брайан понял, что она слепа – что-то в движении ее головы говорило об этом. Мысленно подивился: как много могут раскрыть едва заметные жесты.

«Анна», – подумал он. – «Не об Анне ли тебе следует думать?»

Усталый разум, однако, пытался уйти подальше от темы Анны. Анны – единственной женщины, которую он в гневе ударил, и которая сейчас была мертва.

Брайан неожиданно представил себе, что мог бы ездить по стране с лекциями, рассуждая о проблемах разведенных мужчин. Да и о проблемах разведенных женщин – почему бы нет? Тогда он скорее всего избрал бы себе тему: развод и искусство забвения.

«Четвертая годовщина – самое оптимальное время для развода», – скажет он им. – «Возьмем, к примеру, мой случай. Я провел целый год в чистилище, раздумывая, насколько был виноват сам и насколько она. Правильно ли было вечно заводить ее на тему детишек. Это, пожалуй, было главным разногласием между нами – не какие-то там наркотики или семейные измены. Только дети. И вот словно лифт рухнул. Либо карьера, либо дети. Ну и помчались вниз вместе с ней.»

Да. Все ринулось вниз… И в последние несколько месяцев он по-настоящему совсем не думал об Анне, даже когда выписывал ей очередной чек на алименты. Чек был неплохой, вполне цивилизованный с точки зрения суммы. Да и сама Анна зарабатывала восемьдесят тысяч в год, правда, без учета налогов, возмещение которых через своего юриста он взял на себя. Это тоже была финансовая бумажка, ежемесячно приходившая к нему в конверте вместе со счетами за электричество и за заклад дома.


Брайан посмотрел на лихого парнишку в ермолке, пробиравшегося вдоль прохода со скрипичным чехлом под мышкой. Выглядел он несколько нервозным и возбужденным, в глазах читались мысли о захватывающем будущем. Брайан позавидовал ему.

Сколько было горечи и ссор в отношениях между ними в последний год супружеской жизни. И вот примерно за четыре месяца до конца это произошло: его рука сработала прежде, чем разум сказал «нет». Неприятное воспоминание. На вечеринке Анна крепко перебрала. Когда вернулись домой, она буквально набросилась на него:

– Ты мне все мозги проел с этим, Брайан. Оставь меня в покое с вопросом о детях. Хочешь проверить сперму, иди к доктору. Я работаю в рекламном бизнесе, а не роженицей. Надоели твои разговоры, супермен говенный…

В этот момент он и дал ей пощечину. Ударил сильно, попал по губам, грубо оборвав ее слова. Они стояли лицом к лицу в комнате, где ей суждено было умереть позже. Оба были шокированы и испуганы случившимся гораздо больше, чем сами готовы были это признать (разве что теперь, в кресле 5А рейса № 29, наблюдая за пассажирами, он наконец себе в этом признался). Она потрогала рот, на котором появилась кровь и протянула к нему запачканные пальцы.

– Ты ударил меня.

В голосе не гнев, а удивление. Подумалось, что, возможно, впервые кто-то в порыве гнева поднял руку на Анну, ударил Анну Куинлэн.

– Да, – произнес он. – Точно. И снова так сделаю, если не заткнешься. Больше, голубушка, ты меня своим языком хлестать не будешь. Лучше навесь на него замок. Для твоей же пользы говорю. Все, кончились твои деньки. А если хочешь кого-то пинать, купи себе собаку.

Их супружество, кое-как волочившееся последние несколько месяцев, по-настоящему кончилось именно в тот момент. Но его спровоцировали – видит Бог – спровоцировали.

Когда уже последние пассажиры занимали места, он обнаружил, что самым сосредоточенным образом думает о духах Анны. Он вспомнил их аромат, а вот название забыл. Как же они назывались? «Лиссом»? «Литсом»? «Литиум»? О Господи! Прямо вертится в голове. Потрясающий запах.


«Мне ее не хватает», – тупо признал он. – «Вот теперь, когда она ушла навсегда, я по ней соскучился. Не удивительно ли?»

«Лаунбой»? Косильщик газонов? Что-то глупое вроде этого?

«Хватит», – подсказал ему уставший разум. – «Оставь эти мысли».

«О'кей», – согласился разум. – «Не проблема. Могу заткнуться, когда пожелаю. Может, „Лайфбой“, что-то вроде спасательного круга? Нет, это мыло. Извиняюсь, „Лавбайт“. Укус любви? „Лавлорн“? Неразделенная любовь?»

Брайан застегнул ремень безопасности, откинулся в кресле, закрыл глаза и ощутил аромат духов, название которых забыл.

В этот момент стюардесса обратилась к нему. У Брайана Энгла была теория, что их обучали на каких-то специальных секретных курсах (возможно, под кодовым названием «Как дразнить гусей») поджидать, когда пассажир закроет глаза, чтобы предложить что-нибудь пустяковое. И разумеется, уметь подождать, когда пассажир как следует уснет, чтобы разбудить его и спросить – не нужны ли ему одеяло или подушка.

– Прошу прощения, – начала она и запнулась. Брайан проследил за ее взглядом от его погон на плечах к фирменной шляпе. Подумала и начала снова: – Прошу прощения, капитан, не желаете ли кофе или апельсинового сока? – Брайан с некоторым удивлением заметил, что смутил ее. Она сделала жест в сторону столика, стоявшего под киноэкраном. На нем стояли два ведерка для льда, из которых торчали зеленые горлышки бутылок. – Конечно, и шампанское есть.

Энгл подумал: «Лайф бой» – похоже, во всяком случае, это не название сигар".

– Ничего не надо, спасибо, – ответил он. – И никакого сервиса во время полета, пожалуйста. Я, пожалуй, буду спать весь путь до Бостона. Как дела с погодой?

– Облака на высоте 20 000 футов от Великих Равнин до самого Бостона. Но никаких проблем. Будем там в шесть тридцать. О! Нам еще сообщили, что над пустыней Мохаве – северное сияние. Может быть, пожелаете бодрствовать, чтобы увидеть такое зрелище?

Брайан поднял брови.

– Вы шутите. «Аврора бореалис» над Калифорнией? Да еще в это время года?

– Так нам сообщили.

– Видно, кто-то крепко набрался, – заметил Брайан, и она рассмеялась. – Спасибо. Я все же посплю.

– Очень хорошо, капитан. – Она немного поколебалась. – Извините, вы тот самый капитан, у которого скончалась супруга?

Головная боль снова запульсировала, но он заставил себя улыбнуться. Эта женщина – скорее девочка – ничего дурного не имела в виду.

– Моя бывшая жена. Да, умерла. Я – тот самый капитан.

– Приношу вам свои соболезнования.

– Благодарю вас.

– А мне с вами не доводилось летать?

Он снова мимолетно улыбнулся.

– Не думаю. Последние года четыре в основном летал за границу. – И потому, что теперь это показалось необходимым, он протянул ей руку. – Брайан Энгл.

Она пожала его руку.

– Мелани Тревор.

Энгл еще раз улыбнулся ей, затем вновь откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Позволил себе уплыть в сумеречное состояние, не в сон. Объявления перед полетом, за которыми должны следовать звуки взлета, могли бы его пробудить. Времени в полете было достаточно, чтобы отоспаться.

Рейс № 29, как и все «красноглазые» рейсы, отбыл минута в минуту. Брайан отметил про себя, что в этом и состоял скудный список их преимуществ. Самолет был заполнен чуть больше, чем наполовину. Никто из пассажиров не выглядел в дрезину пьяным или скандалистом. Хорошо. Может быть, и в самом деле удастся поспать весь перелет в Бостон.

Сквозь прищуренные веки понаблюдал, как Мелани Тревор демонстрирует обращение с аварийным выходом и как использовать золотую чашечку в случае падения давления (процедура, которую Брайан реально пережил совсем недавно), как надуть воздухом спасательный жилет под сиденьем. Когда аэроплан поднялся, она подошла к нему и снова спросила, не желает ли он чего-нибудь попить. Брайан покачал головой и поблагодарил ее. Потом нажал на кнопку, которая откинула спинку кресла. Закрыл глаза и уснул.


Больше Мелани Тревор он никогда не видел.

Спустя примерно три часа после взлета рейса № 29 девочка по имени Дайна Беллман проснулась и спросила свою тетушку Викки, нельзя ли ей попить.

Тетушка Викки ничего не ответила, и Дайна повторила свой вопрос. Поскольку ответа опять не последовало, она протянула руку, чтобы коснуться тетушкиного плеча. Но почему-то уже была уверена, что рука ее обнаружит пустоту, разве что – спинку кресла. Так оно и получилось. Доктор Фелдман говорил ей, что дети, слепые от рождения, часто развивают в себе высокую чувствительность, словно радар, к присутствию или отсутствию людей вблизи них. Но Дайне не нужна была подобная информация. Она знала, что так и обстоит дело. Правда, не всегда у нее получалось, но обычно получалось… особенно если ее партнер был зрячим человеком.

«Ну и ладно. В туалет пошла. Скоро вернется», – подумала Дайна. Однако ее не покинуло странное чувство беспокойства, тревоги. Проснулась не сразу – это был медленный процесс, словно у ныряльщика, который толчками ног стремится к поверхности. Если бы тетя Викки, сидевшая возле самого иллюминатора, прошла бы мимо нее и задела хотя бы своей юбкой, она бы это почувствовала.

«Значит, она раньше вышла», – сказала себе Дайна. – «Может быть, пошла в дальний туалет? Или остановилась с кем-нибудь поболтать на обратном пути».




следующая страница >>