prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 5 6
А. Н. Лутошкин

кандидат психологических наук

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
ДЕТСКОГО КОЛЛЕКТИВА


издательство «Знание», Москва 1978
Цикл «Новое в жизни, науке, технике»
Серия «Педагогика и психология»
№ 4, 1978

Аннотация: Брошюра вводит читателя в одну из наименее исследованных областей жизни детского коллектива – в его эмоциональный мир.  На основании исследований, проводимых социально-психологической лабораторией Костромского педагогического института им. Н. А. Некрасова, автор раскрывает закономерности эмоциональной жизни детских коллективов, показывает влияние коллективных эмоций на эффективность деятельности и развитие детских объединений, на формирование личности ребенка в коллективе.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Кладовая жизненной энергии

Исполнительные эмоции

Амплитуда эмоционального «маятника»

Психологический климат детского коллектива

Актуализация эмоциональных состояний

От «песчаной россыпи» к «горящему факелу»



 

 

Ничто – ни слова, ни мысли, ни даже поступки наши не выражают так ясно и верно нас самих и наши отношения к миру, как наши чувствования: в них слышен характер не отдельной мысли, не отдельного решения, а всего содержания души нашей и ее строя.  В мыслях наших мы можем сами себя обманывать, но чувствования наши скажут нам, что мы такое: не то, чем бы мы хотели быть, но то, что мы такое на самом деле.
 


 

К. Д. Ушинский

 

Кладовая жизненной энергии

Недавно в электронно-вычислительную машину заложили исчерпывающие сведения о тридцати подростках.  Каких только данных здесь не было о каждом из них: и возраст, и характер, и способности, и интересы, и темперамент, и волевые, интеллектуальные, эмоциональные качества.  Машине предстояло на основе этих данных предсказать, как будут действовать подростки совместно в ряде конкретных ситуаций.  Она тщательно проработала программу и... отказалась выдать какой-либо надежный прогноз.  Программисты тут же прокомментировали этот «каприз»: машине явно не хватало каких-то важных данных.  Но каких именно?


Тогда теми же сведениями вооружили опытных учителей.  И что же?  Их предсказания были более конкретными.  Но и в вариантах предполагаемого ими коллективного поведения было много «степеней свободы».  Учителя утверждали, что однозначного ответа тут быть и не может: от групп подростков можно было ожидать самых различных действий, в том числе и прямо противоположных по характеру.

На первый взгляд ситуация парадоксальная – знаем каждого ребенка, но не можем точно прогнозировать результат своего воспитательного воздействия на группу детей.  Не это ли имел в виду Е. А. Аркин, один из первых в нашей стране исследователей коллективного воспитания, когда утверждал, что можно прекрасно знать черты детей, входящих в коллектив, и не быть в состоянии нарисовать картину их коллективной жизни, коллективной работоспособности, коллективного творчества?  Что же еще должно быть нам известно, чтобы можно было более или менее уверенно предсказать, как поведет себя в каждом отдельном случае наш неугомонный и ершистый объект воспитания – детский коллектив?  Насколько меняется поведение отдельной личности, действующей сообща с другими?

Ответ на этот вопрос уже давно искали теоретики и практики воспитания, многие мыслители.  «Что за великое дело публичность! – восклицал в своем «Дневнике» А. И. Герцен. –  ...Да, множество людей представляет не арифметическую сумму сил их, а несравненно сильнейшую мощь, происходящую от поглощения их воедино, – каждый сильнее всего мощью всех».  Этот эффект «публичности», привносящий качественные изменения в поведение людей, становился нередко тем самым фактором «икс», который не только удивлял психологов и педагогов, но и откровенно путал расчеты воспитателей.

За счет чего же возникают новые силы у личностей, взаимодействующих друг с другом?  Принципиальное значение для понимания природы и сущности этого явления имеет вывод, сделанный К. Марксом в «Капитале».  Он писал: «Подобно тому как сила нападения эскадрона кавалерии или сила сопротивления полка пехоты существенно отличны от суммы тех сил нападения и сопротивления, которые способны развить отдельные кавалеристы и пехотинцы, точно так же и механическая сумма сил отдельных рабочих отлична от той общественной силы, которая развивается, когда много рук участвует одновременно в выполнении одной и той же нераздельной операции...  Здесь дело идет не только о повышении путем кооперации индивидуальной производительной силы, но и о создании новой производительной силы, которая по самой своей сущности есть массовая сила».  Казалось бы, определение сущности массовой силы дано, и на этом можно поставить точку.  Однако Маркс развивает мысль дальше.  «Но и помимо той новой силы, которая возникает из слияния многих сил в одну общую, при большинстве производительных работ уже самый общественный контакт вызывает соревнование и своеобразное возбуждение жизненной энергии, увеличивающее индивидуальную производительность отдельных лиц...».


Таким образом, указав на существование «новой производительной силы» как результата рационального кооперирования людей, Маркс обращает внимание на возникновение еще одной силы, причиной чего является «самый общественный контакт».  Нет сомнения, что здесь Маркс видит психологический эффект совместных действий группы людей, результатом которого выступает «своеобразное возбуждение жизненной энергии», создающее коллективную «прибавку» возможностям отдельной личности.

Встает вопрос: какие процессы обеспечивают это возбуждение жизненной энергии?  Известно, что такой возможностью обладают человеческие эмоции.

Эмоции непосредственно связаны с потребностями людей, с процессом их удовлетворения.  Многие потребности удовлетворяются в коллективных действиях.  При этом, взаимодействуя с другими людьми, каждый из нас удовлетворяет еще одну из самых важных потребностей человека – потребность в общении.

Потребность в общении – явление сложное.  Фактически это сплав двух потребностей: потребности в другом человеке, в эмоциональном контакте с ним и потребности в самоутверждении личности.

С одной стороны, в этом выражается стремление людей находиться вместе, вместе переживать радости и горести.  «Человек со-печалится человеку, равно он ему и совеселится», – писал А. Н. Радищев.  В счастливые минуты мы спешим к друзьям и знакомым, переполненные чувствами, стремимся, чтобы о них узнали другие.  Мы ждем сострадания и сочувствия в трудные моменты, остаемся неудовлетворенными, если душевные движения наши окажутся непонятыми и неразделенными окружающими, огорчаемся, если не встречаем внимания к своим переживаниям.  Не только в жизни – на экране, на сцене, на полотнах художника – мы не просто созерцаем происходящее.  Мы сопереживаем героям произведений искусства, если их чувства близки нам.  Мы сопереживаем и слушая затрагивающие нас музыкальные произведения, ибо в сочетаниях звуков авторами закодированы их собственные переживания, а мы их расшифровываем на эмоциональном уровне.


С другой стороны, в потребности в общении заложено стремление человека выделить себя из среды других, познать и реализовать себя, свои возможности.  Одним из способов такой реализации, самоутверждения личности является соревнование, важнейший атрибут человеческого общения.  Соревнование – особая форма взаимоотношений людей в коллективах, их взаимодействия в процессе деятельности.  Вольно или невольно каждый из нас сравнивает себя с другими людьми – свои качества, свои знания, умения и даже внешность.  Сравнение – первый этап соревнования, оценивание – следующий его этап.  А там следуют выводы, пересмотр собственных позиций, конкретные действия.  И весь этот быстро и свернуто протекающий процесс живо отражается в эмоциональных состояниях.  В соревновании (точнее, в явлении соревновательности) происходит органическое слияние рационального и эмоционального поведения людей.

Рациональное поведение – действия, с помощью которых достигаются поставленные цели.  Их ценность в конечных результатах усилий.  Если для человека предстоящая работа имеет важное значение, если конечный результат ее приобретает для личности особый вес, то это отражается и на эмоциональном самочувствии личности, и на общем настрое коллектива.

Вместе с тем для людей обычно важно не только то, что они делают, но и то, как, с кем, в каких обстоятельствах они действуют.  Это оказывает значительное влияние на эмоциональное поведение, которое является спутником процесса общения.  Не надо доказывать, что в реальной жизни коллективов рациональное и эмоциональное поведение образуют тесное единство.

В звероводческий совхоз выехал во главе со своими учителями трудовой отряд старшеклассников одной из костромских школ.  Подъем, линейка, наряды на работу, труд, отдых, вечера, концерты, походы...  Ребята помогали бетонировать площадки вольер для содержания пушных зверей.  За несколько дней до окончания срока пребывания отряда в совхозе пошли дожди.  Размывало площадки, раскисла глина, и ребята не вылазили из домишек.  Перепеты все песни, прочитаны стихи, стало скучно.  В последний день пришли поблагодарить ребят директор совхоза и парторг.  За окнами хлестал дождь, настроение было унылое, где-то в отдалении слышалось повизгивание зверьков, насквозь промокших в открытых вольерах.


– Что же, спасибо, ребята, – сказал директор. – Жаль, конечно, что погода не дала закончить работу.  Трудно им будет, зверькам нашим, особенно малышам...

– Кто же будет заканчивать? – робко спросили ребята. – Ведь не доделана чуть ли не половина?

Директор пожал плечами.  Ребята и так знали, что рабочих рук в совхозе не хватает.  Руководители совхоза попрощались и ушли.  А в отряде разгорелись страсти.  Сами удивлялись, почему они не работали в плохую погоду.  Пришли к выводу, что уезжать в такой момент стыдно.  Но стали возражать учителя.  Официально срок действия отряда закончился, они обязаны вернуться.  К тому же у учителей начинался отпуск.  Подошел автобус и увез отряд.

Через три дня отряд вернулся.  Прибыли сами, без учителей.  В полном составе.  Директор совхоза, очень растроганный, чуть не расцеловал всех подряд.  Но, узнав, что энтузиасты приехали самовольно, всплеснул руками: «Да что вы, ребята?»  А те в ответ: «Давайте срочно работу.  Пока разберутся, что к чему, успеем дело сделать».  И работали ребята так, что заразили своим энтузиазмом окружающих.  На подмогу бросились все, кто мог.  Директор радовался и... страдал.  Радовался боевому настроению ребят, их искреннему желанию выручить в трудную минуту.  Но телеграммы из города требовали немедленно вернуть «беспризорный отряд».  Когда все же через неделю пришла за «беглецами» машина, зверьков уже переводили на новое место жительства.  «С новосельем!» – прочитал на плакате, висевшем над вольерами, прибывший за старшеклассниками директор школы.

Мы видим, как значимость цели, осознание необходимости их труда, острое переживание ситуации определили действия ребят.

Однако в разном возрасте, в разных обстоятельствах на передний план может попеременно выступать то рациональная, то эмоциональная сторона поведения.  В детском же коллективе эмоциональная сторона приобретает особое значение.

Слишком долгое время место и значение эмоций в жизни людей оставались загадкой для ученых.  Попыток разобраться в удивительных свойствах эмоций предпринималось достаточно много.  Но «орешек» оказался на редкость крепким, и многие исследователи безнадежно махнули на него рукой, полностью уступив сферу эмоций поэтам.


Датский ученый Г. Ланге в конце прошлого века горестно сокрушался о том, что «бури страстей погубили больше человеческих жизней, опустошили больше стран, чем ураганы; их поток разрушил больше городов, чем наводнения.  Поэтому нам должно казаться очень странным, что человек не прилагал больших усилий для изучения их характера и сущности».  Прошло около двух десятилетий, и русский психолог, однофамилец своего датского коллеги, Н. Н. Ланге вынужден был вновь признать, что по-прежнему эмоции и чувства занимают в науке место Золушки, нелюбимой и гонимой, вечно обобранной в пользу своих старших сестер – ума и воли.  Проходит еще некоторое время, и советский ученый Л. С. Выготский называет историю психологии чувств самой бесплодной и скучной главой психологической науки.  Грустная история, не правда ли?

Однако «осада» эмоций одновременно шла и с другой стороны.  Как уже говорилось, давно было замечено, что переживаемые совместно в группах или в массе людей эмоциональные состояния получают совершенно иную окраску, приобретают огромную силу воздействия.  Здесь образуется сплав энергии эмоций и «эффекта публичности», о котором мы уже упоминали.  Но как это происходит, что получается в результате, может ли человек проникнуть в эти таинственные энергетические кладовые?  Все это весьма интересовало социологов и социальных психологов.
На улицах Парижа в последние годы уходившего девятнадцатого века в толпах людей, снующих по улицам, собирающихся на площадях в дни празднеств, уличных беспорядков, можно было увидеть невысокого человека в широкополой черной шляпе.  Французский социолог Габриель Тард пытался на практике понять скрытые пружины эмоциональной жизни толпы, которая с завидной легкостью закручивала в психологический водоворот оказавшегося в ней человека.  Выводы, которые он делал в своих работах, были более чем сомнительными – все сводилось к действию закона подражания.

В американском городке Хоторне, пригороде Чикаго, социолог Элтон Мэйо, выполняя заказ руководителей крупнейшей в США телефонно-телеграфной компании, обнаружил поразительный эффект влияния эмоциональной атмосферы на повышение производительности труда.  Это было уже в конце 20-х годов нашего века.  Примерно в это же время широко разворачивались экспериментальные работы русского психофизиолога, одного из основателей отечественной социальной психологии, В. М. Бехтерева.  На экспериментальном материале ученый пытался доказать существование «эффекта коллектива», создающегося путем переживания членами коллективов общих настроений и прибавляющего дополнительные силы каждому из них.


А что педагоги?  Не было, пожалуй, ни одного выдающегося педагога, который не поражался бы удивительной мощи коллективных эмоциональных явлений и одновременно человеческой «слепоте» к таким огромным кладам, остающимся неиспользованными в методике и практике воспитания и обучения.  Один из пионеров коллективного обучения и воспитания, швейцарский педагог И. Г. Песталоцци предлагал начинать всякое совместное обучение самых разных детей с объединения их «посредством настроения».  Он полагал, что «искреннее душевное настроение и жизненная сила, гармонирующая с этим настроением, по самой природе своей избегают всякого развлекающего лишнего слова» [*].  Это было сказано еще два века тому назад.  Именно педагоги создавали первый опыт применения этих положений на практике.

[*] И. Г. Песталоцци.  Статьи и отрывки из педагогических сочинений.  М., 1939, с. 101.

Советскую педагогику по праву называют педагогикой коллективизма.  Еще в 20-е годы виднейшими советскими педагогами была разработана теория детского коллектива как решающего фактора в воспитании нового человека.  Стоит перевернуть страницы произведений замечательных советских педагогов – Н. К. Крупской, С. Т. Шацкого, А. С. Макаренко, В. А. Сухомлинского, и мы станем свидетелями того, как закладывались в фундамент социалистической педагогики идеи о возможности и необходимости сознательного управления эмоциональной жизнью детского коллектива.

Почему же тогда в современных учебниках педагогики, в многочисленных методических пособиях для учителей по работе с коллективом мы не находим сведений о законах жизни эмоций в сообществах детей, достаточно аргументированных рекомендаций, конкретных приемов управления эмоциональными состояниями детского коллектива?  Не напоминаем ли мы людей, собравшихся у огромного нефтяного фонтана, который прорвался из недр Земли, и рассуждающих о том, какая сила пропадает зря и как хорошо было бы заставить ее служить людям?  А пока пользуемся подручными емкостями, а то и просто черпаем бесценное горючее пригоршнями с поверхности.


Дело в том, что эмоциональные состояния в коллективе – область труднодоступная для исследования.  Прежде всего, это объясняется их метаморфозностью (т. е. способностью предмета исследования, объекта воздействия самопроизвольно видоизменяться под влиянием самых незначительных, трудноуловимых изменений в окружающей среде).  Эмоциональные состояния – очень «капризный» и чувствительный предмет, реагирующий на малейшие изменения условий, в том числе и на «шумы», привносимые в исследование самим экспериментатором, искусственностью обстановки эксперимента, и т. п.  Высокая степень метаморфозности эмоциональных состояний изменяет картину поведения людей и снижает объективность получаемых данных.

Вот почему поиск достаточно надежных приемов проникновения в сложный мир эмоциональных явлений в коллективе становится одной из главных задач исследователей, занятых этой проблемой.  Экспериментаторам-одиночкам справиться с этим просто не под силу.  Исследованиями в указанной области занимаются психологические и педагогические лаборатории в Москве (руководитель А. В. Петровский), в Ленинграде (Е. С. Кузьмин, К. Д. Радина), в Минске (Я. Л. Коломинский).  В этой брошюре представлены материалы экспериментального изучения эмоциональной жизни детского коллектива, проводимого социально-психологической лабораторией Костромского педагогического института им. Н. А. Некрасова.

Прежде чем начать разговор об особенностях эмоциональной жизни детского коллектива, определим некоторые исходные позиции.

Многие отрасли науки, выполняя социальный заказ общества, ведут поиск резервов оптимизации человеческой деятельности.  Несмотря на то что у человека появляется все больше различных помощников в виде механизмов, автоматов, счетно-решающих устройств, берущих на себя полностью или частично многие его функции, по-прежнему внимание ученых устремлено к ресурсам самой человеческой личности и коллектива.

Известно, что в нашей стране роль первичных коллективов в жизни общества постоянно возрастает.  Как записано в новой Конституции СССР, трудовые коллективы участвуют в обсуждении и решении государственных и общественных дел, в решении вопросов управления предприятиями и учреждениями, способствуют укреплению трудовой дисциплины, воспитывают своих членов в духе коммунистической нравственности, заботятся о повышении их политической сознательности, культуры и профессиональной квалификации.


Первую школу коллективизма советские люди проходят в детских коллективах, в октябрятских группах, пионерских отрядах, комсомольских организациях.  Помочь раскрыть воспитательные возможности коллектива – важная задача ученых и практиков-воспитателей.

В связи с этим можно рассматривать психологическую структуру коллектива, выделив в ней две важные сферы: потенциальную и актуальную.




следующая страница >>