prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 31 32
"Это моя жизнь,


Сейчас или никогда".

Джон Бон Джови

"Это моя жизнь,

И я буду делать, что захочу".

Eric Burdon

Иногда, когда она оглядывается назад, Макс может показаться, что это был необычайно яркий сон; в другое время - разрозненные воспоминания, как будто эти события были частью истории, которую она когда-то услышала, и эти веши случились с кем-то другим, или может быть это было одно из тех телешоу, которые она видела, когда жила с Бареттами.

Но в моменты ясности она знала, что эта история не была одной из таких вещей.

Независимо от того, как некий внутренний цензор попытался дистанцировать ее от боли, Макс знала, что она испытала то, что помнила. Даже при том, что в своих воспоминаниях она видела себя со стороны, девушка все еще признавала, что все это случилось с нею, действительно случилось. Об этом не столько говорил полученный ею опыт, сколько штрихкод на задней части ее шеи.

У нормальных людей не было такой отметки, как если бы они были коробкой с замороженным горошком или одной из тех посылок, которые она доставляет на работе в нормальной жизни, в которой она прячется.

Были те, кто считал Макс холодной, но за ее пристальным взглядом, Макс имела чувства, наводнение чувств, которых у нее не должно было бы быть, которые сообщество Мантикора пыталось подавить в ее индивидуальности, во всех их индивидуальностях.

Закрывая свои глаза, Макс - кажется в миллионный раз - позволила фильму пройти перед ее мысленным взором...

ХОЛОДНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

ШТАБ МАНТИКОРЫ
ДЖИТЕТТ, ВАЙОМИНГ, 2009

Шаги ее босых ног, ломающих тонкую ледяную корку на покрытой снегом земле, ее тонкий синий больничный халат, открывающий накачанные ноги, девятилетний солдат отряда X5 332960073452 только что заметил февральский холод. Она не имела ни малейшего понятия, что во всех частях Соединенных Штатов сорок восемь часв назад был День Святого Валентина. Это было частью мирской, обычной жизни, так же неизвестной ей, как и ее контролируемое существование было скрыто от мира.


Несмотря на все то, чему ее учили в Мантикоре, все, что девочка знала в этот момент, это то, что она бежит навстречу своей жизни.

Оглушительный шум вертолетов, кружащих над головой, не мешал ей искать дорогу, и она избегала широких белых лучей прожекторов, которые исследовали, разрезали отдаленные комплексы Мантикоры, превращая мрачные леса в прибежище света, тьмы и теней.

Темные волосы были обриты как у заключенного концлагеря, она была маленькой, но не тощей - худощавая, гибкая... и несомненно еще ребенок, но уже закаленный в бою. Ее темная оливковая кожа давала ей небольшое превосходство над остальными, некоторые были настолько белыми, что буквально начинали светиться при приближении луча прожектора, как призраки в царстве теней. Ее глаза были большими и темными, и она их можно было бы назвать глазами лани, если бы в их глубине не было каких-то смертельных отблесков, чего-то почти что хищного в том как эти глаза смотрели вокруг и не пропускали ни малейшей детали.

Она бежала по лесу, но ее дыхание не было тяжелым, она даже не потела, как машина, она передвигала руками и поднимала и опускала колени. Ее гиперчувствительный слух заметил на расстоянии, все увеличивающимися с каждым шагом, тяжелое рваное дыхание ее преследователей, взрослых мужчин, которые, несмотря на всю их подготовку, могли только попытаться не отстать от генетически созданного солдата при исполнении.

Ребенок знал, что теперь это было правдой - они убегают, они действительно спасены... хотя она и другие, ее "родные братья", едва ли могли понять истинное значение этого слова. Они были хорошо обучены, эти дети-солдаты, но их восприятие было сильно ограничено. Девочка знала, что "спасение" это что-то о чем ты думаешь, находясь в заточении, после того как тебя схватили.

Но она и другие не были заключенными, не там ли? После всего не были ли Мантикора их домом... единственным домом, который у них когда либо был?

Но этот дом внезапно оказался тюрьмой, когда человек, которому они доверяли, который был как отец для этих особенных детей - полковник Лайдекер - безжалостно застрелил одного из них. Ева была мертва! За что? Простой вызов?


Теперь они точно знали, чем они были - экспериментом, упражнением в генетике и военной тактике, и также они знали, чего бы они стоили Мантикоре, если бы эксперимент не удался: ничего. Все тренировки, все упражнения, все девять лет обучения, вся ее жизнь непостижимым образом была разрушена одним единственным выстрелом.

Мимо пронеслась группа снегоходов, их моторы ревели как стая диких собак, но они двигались слишком быстро и не могли заметить ее, прижавшуюся к дереву. Грубая кора подействовала на нее успокаивающе, напомнила, что она жива, и что все это ей не снится. Для девочки взрослые солдаты выглядели как футуристческие монстры в их мешковатых черных комбинезонах и с приборами ночного видения, все с автоматами с лазерным прицелом, накатывая на хомл их долины словно зловещая волна...

Она снова побежала.

Пригибаясь к земле, крадучись как лиса, Макс обрела ясность. После момента нерешительности она увидела голову, голову Зака, поднявшуюся из-за бревна неподалеку.

Без слов она двинулась к нему. По мере того как она приближалась другие дети в серо-синих ночных рубашках и пижамах стали появляться из-за бревен и деревьев, как странные внезапно распустившиеся посреди ночи цветы. Они были похожи не только одеждой, но и остриженными машинкой головали, и это сходство делало их взаимозаменяемыми, стирало их индивидуальность.

Последней, кто показался, была Джонди, ее улыбка выдавала облегчение, что Макс - это имя дали ей братья - наконец-то добралась до точки сбора. Несмотря на постоянные убеждения Мантикоры, что ни один их них не был более ценен, чем остальные, эти две девочки, которые даже без больничной одежды и обритых голов напоминали друг друга, были как сестры.

Позади Макс, рев снегоходов, прочесыващих холм, стал громче. Как обычно Зак принял управление, мальчик мог быть спокойным и действенным одновременно. Используя военные ручные сигналы (подарок их учителей), Зак разбил группу на пары. Одна за одной пары растворились в лесу, каждая в своем направлении.


Когда Зак приказал ей и Джонди уходить, Макс замотала головой. Она не хотела оставлять Зака позади, не понимала, почему браться должны разделиться: неужели вместе они не были сильнее вместе?

Но решительный мальчик снова дал им сигнал уходить. Она не хотела оставлять Зака одного, но выбора не было - их преподаватели привили повиновение руководителям группы - и Джонди потянула ее за руку, и они скрылись в холодной ночи.

Снова Макс обнаружила себя бегущей через лес на этот раз с Джонди за ее спиной. Через несколько секунд они достигнут периметра комплекса, который огражден семифутовым сетчатым забором, опутанном гирляндами колучей проволоки.

Девочки по-кошачьи забрались на забор и с легкостью перемазнули через колючую проволоку, не зная, что на них сосредоточены приборы ночного видения преследователей. Они спрыгнули на другую сторону, на свободу, Макс остановилась и оглянулась назад, думая, что это было слишком легко...

Ночные звуки сосредоточили ее слух и пристальный взгляд туда, где Зак беспомощно повоачивался в центре сжимающегося кольца одетых в черное солдат, красные лазрные лучи были направлены на него, образуя танец алых точек.

Не в состоянии помочь девочка смотрела как стрелки мальчика ударили шокерами, и он начал падать на землю, его руки и ноги конвульсивно дергались, образуя на снегу лихорадочных ангелов. Она стояла, привлеченная пятном света, испуганная испепеляющим звуком электрических разрядов, пока Джонди не потянула ее за рукав и не заставила снова двигаться.

Теперь Макс знала, что Зак спас ей жизнь, приказывая им разделиться; и убегая от забора той ночью, она не могла сдержать чувство, что так или иначе она и Джонди подвели его, возможно даже предали его, оставив его стоять перед ними…

Воинственное рычание снегоходов становилось громче, мужчины на снегоходах окружали девочек. Видя возможность ослабить своих преследователей, девочки вышли на покрытую людьм поверхность небольшого озера. Лед казался достаточно крепким, чтобы выдержать их вес, но Макс была уверена, что большой снегоход он не выдержит. Позади них усиливался рев вертолетов, как нарастающий крик, и прожекторы усремились прямо в их направлении, поскольку боевые вертолеты присоединились к погоне.


Они практически пересекли водоем, когда Макс почувсвовала, что лед становится пористым, и ее ноги начинают в него проваливаться. У нее было достаточно времени, чтобы услышать острый треск, прежде чем лед взорвался под ней и она погрузилась в холодную воду.

Холодная вода обожгла, ударила по ней как миллион крошечных кинжалов, но она проигноривала эти чувство, вытолкнула себя на поверхность, чтобы глотнуть воздух.

Джонди, стоявшая на расстоянии десяти футов от нее, позвала: "Макс!..."

- Беги! - закричала Макс, пытаясь подтянуться к зубчатаму краю дыры во льду.

- Нет, мы должны оставаться вместе!

- Беги, Джонди! Я найду тебя! Просто беги!

Девочка колебалась в течении долгого момента, пока они не увидели Хамви, прорывающего через ворота позади них. Макс наблюдала за машиной, пробирающейся к ней через снег и задавалась вопросом, знает ли водитель о водной преграде на своем пути. Она повернулась и смотрела, как Джонди пробирается через лес, и снегоходы гонятся за ней, а их наездники беспорядочно стреляют, и их пули... не шокеры, пули... сдирают кору с деревьев и оставляют круглые ямки в снегу.

Джонди исчезла в лесу.

Безопастность? Поимка? Наказание? Макс могла только догадываться.

Поворачивая обратно, Хаммер повернул вокруг края водоема, и когда свет фар вот-вот должен был осветить ее, Макс сделала глубокий вдох и погрузилась под воду. Под слоем льда она могла различить, как Хаммер остановился и из него вышли двое мужчин. Она не могла сказать точно из-за странного угла обзора и отделенная слоем льда, но один из них мог быть Лайдекером...

... и он казался злым.

Мужчины перекинулись парой слов, которые под водяной преградой не мог различить даже сверхчуткий слух Макс, но пара села обратно в Хаммер и скрылась в темноте.

Наступила тишина.

У нее начали проявляться первые признаки гипотермии, и ее легкие горели так, как будто кто-то зажег в них спичку. Страх до сих пор скручивал ее желудок, как клубок змей, и она чувствовала уверенность, что когда разобьет дел, Лайдекер и другие будут ждать там, чтобы убить ее.


Она приняла решения - такие решения были частью ее военной подготовки. Лучше она умрет сражаясь, чем просто сдастся...

Макс подплыла обратно к дыре и сломала поверхность в тот момент, когда ее легкие готовы были взорваться. Она глотнула воздух, снова погрузилась в воду, и вытолкнула себя на поверхность, пытаясь вдыхать драгоценный кислород меджу приступами кашля. Она узнала еще одну вещь сегодя: даже X5, как она, имеет свои пределы.

Вытаскивая себя из воды, она оглядывалась вокруг, и была ошеломлена, обнаружив, что она одна в темноте. Она была свободна. Ее следующая мысль была о Джонди, но она знала, что первым приоритетом было позаботиться о себе самой. Тонкая серая ночная рубашка, теперь пропитанная ледяной водой, не защищала от холодного ночного воздуха.

Она должна найти теплое место и сухую одежду и побыстрее. Она бесцельно бродила по лесу. И хотя она знала, что время было существенным, секунды, минуты и часы, казалось, утратили свое значение, и она не имела ни малейшего понятия о том, сколько она шла в темноте, пока наконец не оказалась на краю шоссе.

Леса, которые она знала - они проводили в них военные игры, ландшафт был знаком, сейчас же она находилась в мире, который она знала только по учебным фильмам. Но она была хорошо обучена - адаптироваться, выжить, внедриться.

Вдалеке Макс увидела свет фар. Охранники Мантикоры? Или кто-то другой? Кто-то дружественный? Враждебный?

Прыгнув в канаву, Макс повернула свои кошачьи глаза в сторону приближающихся огней и прислушалась к нарастающему звуку двигателя, пытаясь определить что это. Машина ехала не так быстро, как могли передвигаться по шоссе Хаммеры Мантикоры. Конечно, они могли ехать медленно, разыскивая ее вдоль дороги.

Ребенок, даже генетически измененнный, может чувствовать нулевые температуры, пронзающие его плоть, и забирающие последние силы. Если бы она вскоре не нашла некоторое убежище, то этот короткий хаотический эпизод жизни вне забора был бы единственным кусочком свободы, которую она будет когда-либо почувствует. Она задавалась вопросом, должна ли она выдать себя, если фары, будут принадлежать транспортному средству Мантикоры. Если бы она вернулась, наказание без сомнения было бы строгим, но было бы оно хуже того, чтобы умирать одной в снегу... было бы?


Но на голые пятки Джонди огрызались настоящие пули! Лайдекер, казалось, принял решение: захвата было не достаточно, исполнение казалось по крайней мере возможным...

Глядя на приближающиеся огни, Макс знала, что не дала бы забрать себя обратно. Пригибаясь, она прислушивалась к звуку приближающегося двигателя. Это не был Хамви - их она слышала достаточно, чтобы понять, что это другое транспортное средство.

Чтобы это ни было, у него было семь циллиндров, один из которых очевидно был жертвой загрязненного штепселя. И вьехав на ближайший холм, Макс узнала машину, это был гражданский... голубой Шевроле Тахо с вайомингскими номерами, AGT 249, не правительственными.

Приготовившись к драке, Макс медленно поднялась и подошла к дороге, ее ночная рубашка развевалась по ветру как флаг неповиновения. Вдалеке по-прежнему выли сирены, и вертолеты кружили над деревьями, их прожекторы скользили по лесу в поисках X5...

Тахо въехал в долину, и, подъехав к Макс, водитель нажал на тормоз так резко, что резина заскользила по асфальту. Макс глянула на вайомингские номера, AGT 249, водитель наконец обрел контроль над машиной, она остановилась и передняя пасажирская дверь открылась.

Она открылась так резко, будто от удара рукой, и женщина лет тридцати с немытыми светлыми волосами до плеч и широко посаженными голубыми глазами посмотрела на Макс.

- Залезай, - сказала женщина. Глаза были успокаивающего цвета, голубые как горная река, но смотрели они со страхом. - Быстрее!.. Залезай.

Через 1,3 секунды, Макс закончила оценку возможной опасности, и, посчитав женщину безвредной, по крайней мере на данный момент, маленький солдат села в машину и захлопнула дверь.

- Ложись на пол, - сказала женщина.

Макс подчинилась команде, и женщина накрыла ее серым шерстяным одеялом - собственнось Мантикоры!

- Все в порядке, - сказала женщина, увидев расширившиеся глаза девочки. - Я работаю на них... но я не одна из них.


Не сводя глаз с женщины, Макс промолчала. Лучше дать женщине продолжать говорить в то время, как Макс соберется с силами. Тем временем, девочка прикинула, что перелом шеи будет самым простым способом убить женщину. Макс знала, что у нее достаточно подготовки, чтобы управлять этим гражданским транспортным средством. Но убийство в то время, как машина движется, могло повлечь непредсказуемые последствия...

Печка в машине работала не очень хорошо, но теплый воздух, поступавший в салон, успокаивал ребенка, пока он обдумывал методы убийства. Даже колючее одеяло приятно оборачивало ей плечи...

У женщины был тонкий прямой нос, полные красные губы и те водные голубые глаза, весь этот набор в треугольном лице. Она носила белую медицинскую униформу, которая выглядывала из-под длинного темного пальто. Проверенный охраной гражданский медицинский персонал приходил в Мантикору, Макс знала это.

Ненадежно, но лучшего варианта не было, Макс лежала на полу в то время, как Тахо катил вверх и вниз по заснеженным холмам. Женщина казалась напугана этой ночной поездкой, и это было хорошо. Если бы она была одной из людей Лайдекера, она вероятно не боялась бы так... но женщина знала, насколько опасный груз она перевозит.




следующая страница >>