prosdo.ru   1 ... 32 33 34 35 36

42


Осень была уже у порога, но аббатиса Долина стоически отказывалась назначать День Названия. Каждый день с самого утра она выставляла на стены дозорных, которым надлежало стоять до сумерек — и в солнечные дни, и в ненастные, когда из леса подступали туманы. Но Самким и Арула все не шли.

Как то ветреным утром, сидя в сторожке, аббатиса Долина и Вера Иголка потягивали мятный чай с ореховыми бисквитами. Подруги вышивали прикроватные коврики. Вера Иголка поправила на кончике носа очки:

— Мои старые глаза стали сильно уставать в последние дни. Наверное, это из за долгого ожидания на стене. Я подолгу смотрю вдаль.

Аббатиса сурово глянула поверх очков на подругу:

— Вера Иголка, что я тебе говорила? У нас хватает молодежи, которая так и рвется на стену. Тебе нет никакой нужды стоять там в ненастье.

Ежиха подлила чаю своей гостье:

— Но я хочу первой увидеть их. Кроме того, это спасает меня от нашего Думбла. Этот малыш — сущий террорист!

— Точно! — Аббатиса закивала в знак согласия и сделала стежок. — Куда я ни пойду, обязательно выныривает Думбл и начинает клянчить День Названия.

— Может быть, Осень Орла? — хихикнула ежиха.

— Честное слово, если я еще раз услышу такое, оторву маленькому негоднику хвост! — возмутилась аббатиса.

В этот самый момент маленький негодник был участником одного из многих секретных совещаний, происходивших в последние дни. Третий день варили эль, и такие тайные совещания вошли в привычный распорядок дня. Кротоначальник и Тодд Иголка устраивали их в погребе, или в спальне, заставляя брата Остролиста присматривать за дверями, или просто в саду. С Думбла взяли страшную клятву, что он ни словом не обмолвится ни аббатисе Долине, ни ежихе. До тех пор, конечно, пока не придет время.

Очаги на кухне гасили поздно, в горячих духовках румянились на добавку оладьи, булочки, пирожки и запеканки. Кроты постоянно сновали через сад, по секрету беседуя друг с другом. Некоторые из них катили огромные сыры из кладовых и тоже беседовали. Другие толкали перед собой большие бочки с октябрьским элем и клубничным напитком и тоже беседовали. А иные беседовали, укрывшись за какими то таинственными мешками.


Ближе к обеду ветерок сник, и также поникла голова аббатисы Долины. Старушка заснула прямо в кресле у камина. Вера Иголка укрыла ее пледом, который они вдвоем и вышили, и, стараясь не шуметь, вышла за порог.

Солнце как раз показалось из за рваных туч, когда король Макстрах расправил крылья и сделал короткую пробежку. При этом золотой орел чуть не столкнулся с ежихой. Резко затормозив, он повернулся и стал разбегаться в обратном направлении. Ежиха почтительно следила за ним.

— Извините, Ваше Величество, я не помешала? Вы, наверное, делаете утреннюю зарядку?

Макстрах фыркнул и еще раз переступил с одной лапы на другую:

— О нет, дор р рогая. Если это и зар р рядка, то зар р рядка для кр р р ыльев, моим пер р рьям нужен хор р роший ветер р р.

Как следует разбежавшись, он взмыл в воздух.

Все пять лодок землероек были уже на широкой глади Великого Южного Потока. Мара сидела рядом с Самкимом, работая веслом вместе с остальными. До барсучихи доносились слова, которыми обменивались Арула с Пикклем, сидевшие в другой лодке. Арула с увлечением рассказывала зайцу о пирах в аббатстве Рэдволл. И вдруг раздалась команда:

— Суши весла! Достать луки и стрелы!

Мара подняла глаза и увидела огромную хищную птицу, которая описывала круги над водой и медленно приближалась к лодкам. Мара угрожающе подняла весло, а Самким, обнажив меч, стал рядом с ней.

Лог а Лог крикнул:

— Не стрелять, пока она не станет атаковать. Огромная птица парила над лодками. Выписывая один из кругов, она настолько снизилась, что задела кончиком крыла Мару и Самкима.

— Эй, вы, хр р рабр рр рецы, попр р робуйте только выстр р релить, и я заставлю вас пожалеть об этом.

Пиккль опустил весло и почесал за ушами:

— Что прокуковала это почтенная птичка? Кто нибудь может мне сказать, а?

Алфох зажал лапой рот зайцу:

— Помолчи, мне кажется, она хочет что то сказать. Птица определенно не собирается причинять нам вред, иначе она бы давно уже напала на нас. Эй, наверху! Мы — землеройки из Гуосима! Кто ты и откуда явился?


Орел снизился и прокричал:

— Рэ э э дво о о лл!

Самким подпрыгнул от удивления и, замахав мечом, прокричал в ответ:

— Рэ э э дво о о лл!

Орел развернулся и унесся на север вдоль другой протоки.

Самким задрожал от волнения:

— Ты слыхала, Мара? Хватайте весла! Я уверен, он хочет, чтобы мы следовали за ним. Что скажешь, Лог а Лог?

Предводитель землероек взялся за весло:

— Думаю, ты прав. Во всяком случае, он летит в правильном направлении; двигаясь по этой протоке, мы намного укоротим путь. Ладно, давайте следовать за птицей. Весла на воду, Гуосим!
Там, куда гребем мы, веслами крутя,

Отдыхать, ребята, ляжем мы, кряхтя.

Белые кувшинки дремлют над водой,

Чистой и прозрачной, тихой, ледяной.

Эх, весло веслище, спину ты нам гни,

В тихую затоку лодку пригони,

Где, простив обиды другу и врагу,

Сон вкусим последний мы на берегу  

У плакучей ивы, где журчит вода,

В землю пуховую ляжем навсегда…
— Садись ка в повозку, Вера. — Труг стоял, держа на плече упряжь.

Маленькая зеленая коляска была уже готова для поездки. Аббатиса Долина и Вера Иголка были разбужены на рассвете, у ворот сторожки их уже поджидали Тодд и сестра Настурция. Все собрались на лужайке.

Труг оглянулся на них через плечо:

— Все готово, шевелите лапами! Пожалуйте в коляску, мы совершим чудесную прогулку. Идет?

Ежиха поплотнее закуталась в плащ:

— Покорно благодарю, Труг. Для чего нам эта прогулка?

Труг нетерпеливо фыркнул:

— Мы отправимся за фиалками и камнеломкой, что растут на церковном дворе у Святого Ниниана. Я уже говорил вам, что они очень нужны брату Остролисту для приготовления лекарств. Садитесь! Не идти же пешком!

Не слишком охотно обе подруги сели в коляску и откинулись на подушках, разложенных на сиденье специально для них.


— Но почему так рано? — недовольно покачала головой аббатиса Долина.

Тодд Иголка распахнул главные ворота:

— Потому что это самое лучшее время для фиалок и камнеломки. Хорошей прогулки!

Ежиха погрозила лапой своему мужу:

— Что это ты задумал, отсылая нас в такую даль? Неужели не нашлось кого нибудь помоложе, кто сумел бы нарвать травы?

Труг весело катил коляску по тропинке сквозь туман занимающегося рассвета.

Позади них Тодд Иголка захлопнул ворота и побежал через лужайку, размахивая своей тростью:

— Они уехали. Надо торопиться!

Лодки причалили к берегу там, где указал орел Макстрах. Дальнейший путь стал приятной прогулкой через тенистый лес. Путники зажгли фонари и углубились в Лес Цветущих Мхов. Самким и Арула шли впереди, следя за темным силуэтом Макстраха, когда он появлялся над верхушками деревьев. Арула глубоко вздохнула:

— Хур, пахнет чем то вкусным, Самким. Это запах родного очага!

Самким потянул носом:

— Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду. Мара сорвала листик и растерла его в ладони, продолжая вглядываться в чащу леса:

— Деревья, Пиккль, я в жизни не видела столько деревьев. Они стоят так величественно и торжественно, будто часовые, и здесь не слишком жарко и совсем не холодно. И песок совсем как у нас около Саламандастрона. Я чувствую, что скоро полюблю эти места.

— А я чувствую, что полюблю любое место, где меня толком накормят, старушка. После ужина прошла уже целая вечность, я проголодался.

В тот же рассветный час, когда коляска выехала за ворота аббатства, путники вышли из леса на опушку. Идти здесь было значительно легче, но за плечами у них была уже целая ночь пути. Неунывающий Пиккль решил подбодрить спутников, слагая на ходу немудреную песенку:
— Я хвостика кончик на свеженький пончик

Готов поменять хоть сейчас,

А также без риску за пудинга миску

Возьмите скорей правый глаз!


За левое ухо несчастное брюхо

Салатом напичкаю впрок,

И лапу берите, какую хотите,

За торт и черничный пирог!

И, блюдо учуя, какое хочу я,

Я требую целый поднос,  

Без всякого спора, великий обжора,

Готов променять я свой нос!

Махаться мне мило, хоть шило на мыло,

Но рот свой не стану махать,

Поскольку тогда не знаю куда

Все это я буду пихать!
Солнышко согрело всех, путешественники зашагали веселей, а высоко в небе парил золотой орел. Все громко закричали:

— Ура! Рэдво о олл! Логалогалогалог! Аббатиса Долина потерла глаза и подозрительно огляделась вокруг. Солнце уже поднялось высоко, и теперь колеса повозки стучали по твердой земле.

— Труг! — окликнула она. — Ты куда завез нас? Я не была в этих местах целую вечность, но узнать их я все равно могу. Мы давно уже миновали церковь Святого Ниниана.

Труг пробормотал что то неразборчивое себе в усы и ускорил шаг. Вера Иголка внезапно проснулась:

— Что случилось, дорогая? Что такое «Лог а Лог»?

— Что еще за Лог а Лог? Ничего я не говорила ни о каком Лог а Логе.

Ежиха призвала аббатису к молчанию:

— Остановись, пожалуйста, Труг. Послушайте! Труг убавил шаг. Все трое внимательно прислушались. До них докатился далекий звук:

— Рэдво о олл! Логалогалог! Рэдво о олл! Логало галог!

Вера Иголка недоуменно покачала головой:

— Кто это там шумит?

Широкая улыбка появилась на лице аббатисы. Она наклонилась вперед и легонько потрепала Труга по спине:

— Это Арула и Самким! Вперед, Труг!

Тропа повернула, Самким тут же увидел приближающееся к ним облачко пыли и услышал скрип колес.

Бдительный, как всегда, Лог а Лог крикнул землеройкам:

— Луки и стрелы готовь! К нам кто то приближается!

Но Самким и Арула уже узнали Труга и его спутниц, которые теперь стояли в повозке, размахивая платками.


— Да это же аббатиса и Вера Иголка! И старина Труг! Бежим к ним, Арула!

Вдвоем они рванулись к повозке и вскоре услышали радостный крик ежихи:

— Это мои милые Самким и Арула! Ох, негодники! Посмотри на них, Долина, только посмотри! И наш Самким с мечом! Это меч Мартина!

Все приветственно закричали, и непрошеные слезы побежали из глаз аббатисы.

Труг затормозил, громко крича:

— Я знал, что это вы, сорванцы!

Наконец аббатиса взяла себя в руки. Она обняла Самкима и Арулу:

— Еще будет время послушать рассказы. Сейчас, пожалуй, лучше поприветствовать гостей и пригласить их в наше аббатство!

Мара старалась держаться позади толпы. Чувствуя себя смущенной, она внимательно слушала аббатису и ежиху.

— Мы рады встретиться с вами, Лог а Лог и Алфох! Сердечно благодарю вас за то, что доставили наших друзей домой. Но вот незадача, вас так много, а мы не приготовили ничего особенного сегодня к обеду.

Однако мы от всей души приглашаем вас в аббатство Рэдволл. Самким, Арула, проводите всех к нам домой. Я уверена, что вы извините нас, если мы отправимся впереди вас, чтобы организовать нечто вроде завтрака. Труг, разворачивай повозку и скорей в аббатство. Вера, не стой столбом, садись в тележку — и поехали!

Вскоре после полудня гости уже приближались к воротам аббатства. Их встретили очень смущенные аббатиса и ежиха, так и продолжавшие сидеть в тележке. Аббатиса в отчаянии заломила руки навстречу подошедшим:

— Нас не пускают, Самким! Мы кричали, кричали, но никто не отворяет. Труг побежал к задней стене, чтобы посмотреть, нельзя ли там взобраться наверх.

Вера Иголка смущенно теребила передник:

— Просто позор на мои колючки! Не пускают в родное аббатство, и вас никто не встречает, вы так и останетесь голодными!

— Извините, может, я могу чем нибудь помочь? Аббатиса подняла грустные карие глаза и увидела перед собой очаровательную молодую барсучиху. Долина в изумлении откинулась на подушки:


— О Самким! Почему ты не сказал мне сразу? Барсучиха робко погладила лапу аббатисы:

— Меня зовут Мара.

— Мара. Какое хорошее имя. — Аббатиса крепко пожала обе лапы барсучихе. — Помоги нам, Мара.

Размеренным шагом подойдя к воротам, Мара сильно стукнула по ним лапой и громко произнесла:

— Именем аббатисы, откройте!

И в ту же секунду обе створки распахнулись.

Потом был веселый переполох. Все жители аббатства столпились на лужайке перед главным входом, приветствуя пришедших. Ежиха и аббатиса были изумлены происшедшим, пока не подошел наконец Труг и не обратился к ним:

— Простите наш дерзкий сюрприз. Меня впустили через северный вход. Король Макстрах выслеживал прибытие Самкима в течение последних трех дней. А теперь не беспокойтесь, все будет в порядке!

Все обступили Самкима и Арулу, бельчонок весело размахивал мечом и кричал не хуже остальных. Крепко взявшись под лапы, аббатиса и Мара возглавили процессию.

В центре сада был накрыт великолепный стол.

Пиккль с открытым ртом смотрел на представшее его глазам зрелище:

— Клянусь ушами! Я слышал о хорошей жратве, но никогда не думал, что бывает такое!

Думбл появился из под стола:

— Вот и День Названия, мамушка Долина! Как же мы назовем эту осень?

Аббатиса влюбленно оглянулась на Мару с Пикклем, стоявших рядом с Самкимом и Арулой:

— Осень Возвращения Домой!



<< предыдущая страница   следующая страница >>