prosdo.ru
добавить свой файл
1
В Августе 2002 года мой отец Федотов Александр Иванович по направлению Противотуберкулезного диспансера (по месту своего жительства Санкт-Петербург улица Демьяна Бедного дом 14 корпус 3 квартира 191) был направлен в Противотуберкулезную больницу №2 по адресу Санкт-Петербург Тореза 93.


О том, что отец направлен в Противотуберкулезную больницу Противотуберкулезным диспансером, я узнал от него по телефону. Отец (Александр Иванович) звонил мне для того, чтобы сказать, что он направляется в больницу для прохождения лечения по направлению диспансера. Александр Иванович звонил мне с телефона на улице, т.к. по его словам его соседи не давали возможности использовать ему телефон установленный в коммунальной квартире, где он проживал, по причине того, что он не участвовал в оплате данного вида услуг.

Не смотря на то, что я и Александр Иванович фактически не поддерживали отношений, в первую очередь по причине раздельного проживания моих родителей с момента развода. Развод произошел в 1983 году. Я решил не оставлять без внимания, то что Александра Ивановича направили для лечения в Противотуберкулезную больницу, т.к. Александр Иванович (примерно в Июле 2002 года) находился в инфекционной больнице у метро Нарвская.

В больницу у метро Нарвская, я ездил единожды для того, чтобы навестить Александра Ивановича со своей матерью Сохромовой (Федотовой, Савиных) Людмилой Михайловной. По словам Людмилы Михайловны, она помогала Александру Ивановичу со здоровьем летом 2002 года, в частности ездила к нему домой и отправляла его в больницу у метро Нарвская на скорой помощи (сопровождала его). Через некоторое время его выписали из инфекционной больницы. После того, как Людмила Михайловна помогала Александру Ивановичу со здоровьем в инфекционной больнице, она сообщила мне, что врачи в больнице у метро Нарвская обнаружили у него рак гортани, который не подлежит лечению.

С момента развода Александр Иванович (из того, что я знаю) был в больнице несколько раз. В частности в больнице на набережной канала Грибоедова у метро Сенная площадь. В эту больницу мы ездили вместе с Людмилой Михайловной единожды, было это примерно в период 1987 – 1993 годов. Помимо этого он находился в больнице «Челюстно-лицевой хирургии» в южной части города в период примерно 1993 – 1997 годах, куда я ездил один, где ему, по его словам лечили гортань, т.к. было подозрение на опухоль.


Приехав в Противотуберкулезную больницу, я обратился в справочную и к лечащему врачу. По моей памяти лечащий врач сообщила мне, что туберкулеза ни в какой форме они у него не обнаружили, на основании проведенных анализов, при поступлении в больницу.

После, чего она сказала, что они будут проводить дополнительные исследования, чтобы подтвердить это или опровергнуть. В целом Александр Иванович, по его словам и внешнему виду чувствовал себя не плохо.

После этого я обратился к сводному брату Александра Ивановича (по матери Музыченко/Федотовой Марии Семеновны), Анатолию Музыченко. Обратился с целью того, чтобы известить его о событиях происходящих с Александром Ивановичем. Я считал правильным (со своей точки зрения), не смотря на то, что дядя Анатолий не поддерживает отношения с Александром Ивановичем, в данный момент времени, было бы правильно, что его сводный брат приедет к нему в такой период.

Анатолий Музыченко согласился после моего звонка поехать вместе со мной в больницу к Александру Ивановичу.

К тому моменту Александра Ивановича перевели в Хирургическое отделение больницы.

Перевод осуществили лечащий врач и заведующий хирургическим отделением больницы, т.к. условия нахождения (бытовые условия) в хирургическом отделении были значительно лучше. Помимо этого перевод Александра Ивановича был необходим с учетом того, что у него была неоперабельная стадия рака гортани.

Обращаю Ваше внимание на то, что заведующая хирургическим отделением перед переводом Александра Ивановича при разговоре со мной предлагала мне сообщить Александру Ивановичу о том, что у него рак, а также сообщить о том, что он будет переведен в Хирургическое отделение.

Не смотря на то, что мне было абсолютно не с кем посоветоваться в тот момент.

Сохромова (Федотова, Савиных) Людмила Михайловна уехала на постоянное место жительства в Голландию в августе месяце 2002 года прямо перед тем, как Александра Ивановича положили в Противотуберкулезную больницу.


Я подумал и сказал заведующей, что не имею права и у меня нет никаких оснований для того, чтобы говорить ему, что у него рак. Я знаю об этом исключительно со слов Сохромовой Л.М. и врачей Противотуберкулезной больнице. Кроме этого, мне это крайне не приятно, говорить человеку о таких вещах. Я категорически отказался это делать со своей стороны. После этого у них состоялся разговор, я при разговоре не присутствовал, Александра Ивановича перевели в Хирургическое отделение.

Далее, я и Анатолий Музыченко навестили Александра Ивановича.

В один из моих визитов в больницу Александр Иванович попросил меня принести ботинки для того, чтобы он мог свободно ходить по улице, которые он назвал «колесами». Ботинки по его словам я должен был принести из его комнаты. Ботинки хранились в диване. Я сказал, что я это сделаю, если пойду в комнату (сказал я это ему только для того, чтобы смягчить отказ) т.к. не собирался идти без него в комнату. В тот момент я был прописан к комнате Александра Ивановича (с июня 1996 года по декабрь 2002 года).

Я никогда не бывал в его комнате без него и был один два раза, за весь период времени общения с Александром Ивановичем, в этой комнате в его присутствии. Это было в момент, когда я ездил голосовать на избирательный участок, который находился по месту моей регистрации. Александр Иванович моей жизнью не интересовался, а я был рядом только в моменты, когда это ему было крайне необходимо (по моему мнению), о которых я написал ранее.

Далее в один из моих приездов к Александру Ивановичу мне сообщили, что ему стало хуже. Он лежал и дышал с трудом. Его лечащий врач в Хирургическом отделении сказала, что у него ухудшилось самочувствие, и задала мне вопрос, который с прошествием времени, кажется крайне странным. А именно она спросила, где у Александра Ивановича паспорт?

Мне этот вопрос кажется странным, т.к. каким образом больной может находиться в больнице без паспорта? Каким образом врач может не знать, где у больного паспорт, если он находится в больнице? Зачем лечащему врачу спрашивать у родственника, который навещает больного, где паспорт больного?


Данный вопрос дополнительных вопросов в тот момент у меня не вызвал по причине того, что тогда я не задумывался и не предполагал, как может быть взаимосвязан паспорт и пребывание больного в больнице, а также того, что врач таких вопросов задавать не должен.


Далее, я оставил свой домашний и мобильный телефон для контактов врачу, в случае если что-то потребуется, т.к. Александр Иванович чувствовал себя плохо.

Так же заведующей отделением мне было сказано, что у нее нет медицинских сестер, которые будут за ним постоянно ухаживать.

С учетом всего мне нужна была помощь. Я опять позвонил Анатолию Музыченко. На звонок ответила Юлия Петровна Музыченко – жена дяди Анатолия и сообщила мне, что

Дядя Анатолий в командировке.

Далее в один из дней, 18 сентября 2002 года, мне звонили утром и сказали, что Александр Иванович умер.

По причине того, что морга в больнице, в которой он находился, нет, его тело находится в морге в больнице по адресу Северный проспект дом 1 (об этом медицинская сестра, которая звонила, сообщила мне по телефону).

Далее я вместе с Анатолием Музыченко (после того, как еще раз позвонил Анатолию Музыченко), а он вернулся из командировки, ездил в морг больницы для оформления документов, а также в отдел правового обеспечения и регистрации смерти, который занимается выдачей свидетельства о смерти.

Отдел, которая выдавал свидетельство о смерти Александра Ивановича, находилась напротив отделения Психиатрической больницы, куда я в последствии, был направлен врачами, по неопределенным по сей день для меня причинам и обстоятельствам.

После оформления документов, была договоренность о похоронах. На них находился только я и Анатолий Музыченко. Я не смог найти друзей Александра Ивановича и известить их о похоронах. Похоронили Александра Ивановича на кладбище крематория, в земле.

После похорон я и Анатолий Музыченко заезжали в комнату, где жил Александр Иванович, дядя Анатолий предложил сохранить фотографии, которые хранились у Александра Ивановича.


Я забрал квитанции за коммунальные платежи и оплатил их. За значительный период времени была задолженность по оплате. Надо заметить, что оплату я производил и ранее, т.к. Александр Иванович этого не производил, а оплату с него требовали, помимо этого я был прописан в комнате вместе с ним. После его смерти соседи Александра Ивановича по квартире предложили мне, в качестве помощи, передать квитанции для оплаты им, тем не менее, оплату я произвел сам.

Помимо этого, Анатолий Музыченко обратил внимание на то, что тоже имеет отношении к этой, комнате, в которой я остался, прописан без Александра Ивановича. В дальнейшем Анатолий Музыченко вопросов про комнату мне не задавал.

Далее я подождал некоторое время (40к дней), поехал в комнату Александра Ивановича, где я был прописан. При помощи друга, Соколова Максима Вячеславовича, к которому я обратился с просьбой о помощи, я выкинул вещи из комнаты Александра Ивановича. Все, что я взял и что представляло ценность – это пакет с фотографиями. Никакой материальной ценности остальные вещи не представляли. Хотя соседи предлагали мне помочь в этом, а именно освободить комнату без моего участия, но я отказался.

Помимо этого соседи сказали мне о том, что к ним приезжали представители Противотуберкулезного диспансера и проводили в квартире дезинфекцию. Произошло это сразу после того, как Александра Ивановича направили в больницу. Также соседи сообщили, что врач Противотуберкулезного диспансера выдала им таблетки, которые необходимо принимать для профилактики лечения туберкулеза. Помимо этого таблетки, по словам соседей, можно было получить у врача в диспансере. Я поехал в диспансер, для того, чтобы получить эти таблетки у врача.

Встретился с врачом, попросил таблетки, она была очень удивлена и усомнилась в том, что я их буду принимать, в конечном итоге она мне их не выдала и не выписала. Кроме этого я ей сказал, что туберкулез у Александра Ивановича обнаружить в больнице не могут. Она же сказала, что у них в диспансере при сдаче анализов они определили у Александра Ивановича наличие туберкулеза.


Далее я решил продать комнату. Жить в комнате я не собирался, квартирную плату нужно было за комнату платить. Сдавать комнату также возможным не представлялось, т.к. у меня были основания для сомнений, что на это будет согласие соседей.

Я обратился к другу, Федорову Дмитрию Александровичу, с просьбой о помощи, он посоветовал мне агента по недвижимости, которую звали Ольга.

Я решил, что комнату нужно продать соседям, по причине того, что квартира была трехкомнатной и только одна небольшая комната принадлежала Александру Ивановичу. Было бы неверно с человеческой точки зрения, при наличии желания у соседей о покупке, продавать комнату другим людям. Агент предлагала мне других покупателей.

В итоге, комната была продана мной соседям Александра Ивановича при участии агента.

Комната была продана в декабре 2002 года. Денежные средства, вырученные за комнату, я хранил какое-то время. В дальнейшем основную часть я потратил на свое обучение в учебном центре, но завершить обучение мне не удалось вследствие событий (серьезных проблем со здоровьем), которые остаются мне не понятными, по сей день.

Через некоторое время (спустя 5ть – 6ть лет) я передал деньги Сохромовой Л.М., которая к тому моменту вернулась из Голландии. Деньги были переданы, для того чтобы на кладбище на могиле Александра Ивановича была установлена плита и ограда.

К изложенному добавлю еще несколько фактов из жизни, происходивших в тот момент времени. Как видно из адреса, по которому проживал Александр Иванович, недалеко от этого места располагается Областная Клиническая больница на проспекте Луначарского. В период времени, когда Александр Иванович проходил лечение в Противотуберкулезной больнице, в эту больницу на проспекте Луначарского по скорой помощи попала девушка, Рогачева Надежда, моего друга, Соколова Максима Вячеславовича. С Надеждой и Максимом мы вместе работали в период 1999 – 2001 годов в компании «Кока-Кола». С тех пор поддерживали дружеские отношения. Надежда в тот период времени работала в компании «Форд» во Всеволожске и в один из дней на пути на работу попала в серьезную автомобильную аварию. Помимо этого, в то время, когда я навещал Надежду в больнице вместе с Максимом, случайно выяснилось, что в этой больнице работает сестра Шихарева Сергея Семеновича, которого я встретил на пути в больницу, у входа в нее. Сергей Семенович преподавал в детском клубе, на Псковской улице дом 14 в Санкт-Петербурге, куда я ходил в детстве и юности. Встретив Сергея Семеновича на входе в больницу, я узнал, что в этой больнице проходит лечение его мама.