prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 ... 21 22

Примечания

1 Judith Harris, The Nature Assumption (New York: Simon & Schuster, 1999).

2 Michael Rutter and David J. Smith, eds.. Psychosocial Disorders in Young People: Time Trends and Their Causes (New York: John Wiley and Sons, Inc., 1995).

3 К такому мнению пришел профессор Дэвид Шэффер, ведущий исследо­ватель и автор книг по психологии развития, проанализировав литера­туру, посвященную темам влияния ровесников. В комментариях к этому исследованию он заключает: «...можно утверждать, что ровесники стали первичной референтной группой для подростков, источником их само­идентификации» (David R. Shaffer, Developmental Psychology: Childhood and Adolescence, 2nd ed. [Paci с Grove, Calif.: Brooks/Cole Publishers, 1989], p. 65.)

4. Статистика no суицидам предоставлена Национальным центром по про­филактике травматизма США и Общественным центром Маккрири в Канаде. Статистика по попыткам суицида - еще более тревожная. Ури Бронфенбреннер приводит данные, согласно которым число попыток су­ицидов в среде подростков почти утроилось за период с 1955 по 1975 год. (Urie Bronfenbrenner, "The Challenges of Social Change to Public Policy and Development Research". Научный доклад, представленный на конферен­ции Центра изучения детского развития, Денвер, Колорадо, апрель 1975 года).

5- Harper's, December 2003.

6 Профессор Джеймс Коулмэн опубликовал свои открытия в книге под Названием «Общество вечных подростков» (The Adolescent Society, New York: Free Press, 1961).

Родители четырнадцатилетней Синтии озадачены и расстрое­ны. Непонятно почему, поведение их дочери за последний год очень изменилось. Она стала грубой, замкнутой, даже враждебной. Мрачная в их присутствии, она выглядит счастливой и довольной, общаясь с друзьями. Она зациклена на своей независимости и тре­бует, чтобы родители не вмешивались в ее жизнь. Ни мать, ни отец не могут заговорить с ней, не почувствовав, что навязываются. Ка­жется, их дочь, которая раньше была такой любящей, теперь избега­ет контакта с ними. Синтии больше не нравятся семейные трапезы, она стремится уйти из-за стола при первой возможности. Общаться с ней стало крайне сложно. Проводить время с матерью дочь готова лишь для похода по магазинам за одеждой. Раньше родителям каза­лось, что они знают свою дочь, но теперь она превратилась для них в загадку.


По мнению отца, новая манера общения Синтии имеет исклю­чительно поведенческий характер. Поскольку стандартные методы поддержания дисциплины - наказания, домашние аресты, тайм-ауты - не сработали, он ищет другие способы призвать дочь к порядку. Но все это только усложняет ситуацию. Со своей стороны, мать считает, что дочь эксплуатирует ее, злоупотребляет ее добротой. Она не в состоянии объяснить поведение Синтии. Может, это нормальное проявление подросткового бунтарства? Может, дело в гормонах? Есть родителей повод для беспокойства? Как им следует реагировать на происходящее?

Причины загадочного поведения Синтии становятся очевидными,

ли попробовать перенести их в мир взрослых. Представьте, что ваш супруг (супруга) или возлюбленный (возлюбленная) вдруг начина-т странно себя вести: не смотрит вам в глаза, избегает физического контакта, говорит с вами раздраженно и односложно, игнорирует ваши попытки начать диалог, избегает вашей компании. Затем пред­ставьте, что вы идете к своему другу за советом. Скажет ли он вам: «Ты пробовал(а) провести тайм-аут? Ты установил(а) границы и четко дал(а) понять, каковы твои ожидания?» Всем будет ясно, что, в контексте взаимоотношений взрослых, это проблема не поведения, а отношений. И, вероятно, в первую очередь вы заподозрите, что у вашего партнера появилась любовная связь на стороне.

То, что кажется таким очевидным в мире взрослых, сбивает нас с толку, когда происходит между ребенком и взрослым. Синтия пол­ностью поглощена общением со своими ровесниками. Ее безудерж­ное стремление к контакту с ними конкурирует с ее привязанностью к семье, как если бы у нее была любовная связь на стороне.

Аналогия с любовной связью подходит по многим критериям, не последними из них являются чувства подавленности и обиды, ощу­щение, что тебя отвергают и предают, которое испытывают родители Синтии. У человека может быть много привязанностей: к работе, к семье, к друзьям, к спортивной команде, к кумирам, к вере - но мы не выносим их конкуренции. В браке, когда какая-либо привязанность угрожает близости супругов, эмоционально она воспринимается как роман на стороне. Если муж игнорирует свою жену, погружаясь с


головой в интернет, жена чувствует себя брошенной и испытывает Ревность. В нашей культуре, отношения с ровесниками начали конкурировать с привязанностью детей к взрослым. С виду достаточно

невинная, привязанность детей друг к другу ведет к разрушительным последствия.Почему нам необходимо сознательно относиться к привязанности
Что такое привязанность? Говоря простым языком, это сила притяже­ния, соединяющая два тела друг с другом. Выражена ли она в физиче­ской, электрической или химической форме, это самая мощная сила во Вселенной. Мы принимаем ее как должное каждый день на протя­жении всей жизни. Она притягивает нас к земле и собирает наши тела в единое целое. Она соединяет частицы атома вместе и удерживает ор­биты планет вокруг Солнца. Она придает Вселенной форму.

В психологии привязанность - это сердце отношений и основа функционирования общества. В мире людей привязанность - это стремление к поддержанию контакта, близости, интимности: фи­зическое, поведенческое, эмоциональное и психологическое. Как и сила притяжения в материальном мире, она невидима, но необходи­ма для нашего существования. Семья без нее не может быть семьей. Игнорирование этого непреложного закона приводит к трудностям.

Задумываемся мы об этом или нет, привязанности создают нашу жизнь. В идеале, мы не должны осознавать существование привязан­ности. Нам следует воспринимать ее как должное, как силу притя­жения, удерживающую наши ноги на земле, заставляющую планеты двигаться по орбитам, направляющую стрелку компаса к Северному полюсу. Чтобы пользоваться преимуществами и энергией привязан­ности, совсем не обязательно понимать механизмы ее действия, или даже отдавать себе отчет в ее существовании, точно так же, как нет необходимости понимать, как работает компьютер, чтобы использо­вать его, или знать, как работает двигатель, чтобы водить автомобиль. Только в случае поломки появляется необходимость в таких знани­ях. Именно привязанность, в первую очередь, управляет инстинкта­ми ребенка и родителя. Пока привязанность работает, мы можем по­зволить себе просто следовать нашим инстинктам - автоматически и не задумываясь об этом. Если привязанность «выходит из строя», наши инстинкты следуют за ней. К счастью, когда инстинкты мол­чат, люди способны компенсировать это, осознав, что пошло не так.


Почему сегодня нам необходимо сознательно относиться к при­вязанности? Потому что в современном мире ее действие уже нельзя воспринимать как должное. Экономика и культура больше не создают контекста для естественной привязанности детей к заботящимся них взрослым. С точки зрения отношений, мы можем сказать, что наше общество существует в эпоху, отличную от всей предыдущей тории человечества - и в следующей главе мы выясним, как разрушаются социальные, экономические и культурные основы здоровой привязанности детей к родителям. Чтобы найти дорогу обратно к естественному родительству, которое наилучшим образом помогает развитию личности ребенка, нам необходимо понять, как видоизме­нились отношения привязанности. В мире все возрастающего куль­турного хаоса понимание привязанности - это, вероятно, самое важ­ное знание, которым родители должны обладать. Но недостаточно просто понимать, как работает привязанность. Мы должны узнать ее изнутри. Есть два вида знаний - знание о предмете и знание пред­мета на личном опыте -в данном случае необходимы они оба. Нам нужно интуитивно чувствовать привязанность.

Привязанность - основа нашего существования. Основа, абсо­лютно не связанная с сознанием. В этом смысле она похожа на сам человеческий мозг: чем глубже его изучаешь, тем меньше работы сознания в нем видишь. Нам нравится говорить, что мы наделены интеллектом, мы даже называем наш вид Homo Sapiens, «человек раз­умный». И, тем не менее, думающая область мозга - это всего лишь тонкий слой, тогда как наиболее значительная его часть посвящена привязанности. Эта система, получившая название «мозга привязан­ности», хранит наши неосознанные эмоции и инстинкты. Эта часть мозга у нас, людей, такая же, как у многих других живых существ, но только у нас есть возможность сознательно наблюдать процесс рабо­ты привязанности.

В психике развивающегося молодого человека - и, если быть до конца честными, в психике многих взрослых тоже - привязанность играет ведущую роль. Для детей .это абсолютная необходимость. Поскольку они пока не способны к самостоятельной жизни, им нужно быть привязанными к взрослым. Пока наши отпрыски не становятся достаточно жизнеспособными для появления на свет, они физически Вязаны к матери в утробе. Таким же образом, наши дети долж­ны быть привязаны к нам эмоционально, до того момента, как они могут встать на ноги, научатся думать самостоятельно и выбирать правление своей жизни.


Привязанность и ориентация
Отношения привязанности, тесно связанные с ориентационным ин­стинктом, о котором мы говорили выше, критически важны для вос­питания, обучения и передачи культурного наследия. Как и привязан­ность, ориентационный инстинкт является базовым инстинктом для нас, несмотря на то, что мы редко осознаем его существование. В са­мом конкретном, физическом смысле, ориентация подразумевает рас­положение тела в пространстве и времени. Если по каким-то причи­нам у нас возникают сложности с пространственной ориентацией, мы начинаем волноваться. Если, просыпаясь, мы не можем точно сказать, где мы, или не понимаем, спим мы или нет, поиск нашего места во вре­мени и пространстве становится приоритетной задачей. Представьте, что, отправившись с друзьями в поход, вы заблудились в лесу. Вы тут же перестанете интересоваться растениями и животными вокруг, раз­мышлять о смысле жизни и даже думать об ужине. Все ваше внимание и энергия будут направлены на то, чтобы вернуться к своей группе.

Наша потребность в ориентации проявляется не только на фи­зическом уровне. Психологическая ориентация не менее важна для развития личности. Взрослея, дети испытывают все возрастающую потребность в ориентации: им нужно понять, кто они, какова реаль­ность вокруг, что происходит, что правильно, что значат те или иные вещи. Если ребенок не смог сориентироваться, он чувствует себя по­терянным, страдает от психологической дезориентации. Наш мозг запрограммирован на то, чтобы всеми возможными способами этого избежать. Дети абсолютно не способны ориентироваться самостоя­тельно. Им необходима помощь.

Такую помощь дает привязанность. Первая задача привязанности - выбрать компасную стрелку: ею становится человек, к которому ребенок привязан. Пока ребенок может определить свое местопо­ложение по отношению к этой стрелке, он не потеряется. Инстинкт заставляет малыша держаться к ней максимально близко. Привя­занность позволяет ребенку воспользоваться помощью более спо­собных (по мнению ребенка, по крайней мере) к самостоятельному ориентированию и поиску пути взрослых.


Больше всего на свете, даже больше, чем физического вреда, дети боятся потеряться. «Потеряться» для них - значит потерять контакт со своей компасной стрелкой. Ориентационная пустота, состояние, когда у нас нет ничего или никого, кто помог бы нам сориентироваться- абсолютно невыносима для человеческого мозга. Даже взрослые, в достаточной мере способные ориентироваться самостоятельно, могут чувствовать себя потерянными, не имея в своей жизни никого, кто выполнял бы для них функцию стрелки на компасе.

Если даже мы, взрослые, бываем дезориентированы, находясь в разлуке с теми, к кому мы привязаны, насколько же сильно это ощущают дети! Я все еще помню то сильнейшее чувство утраты, кото­рое испытывал в отсутствие миссис Экерберг, учительницы первого класса, к которой я был сильно привязан: я был потерян, брошен на произвол судьбы, плыл по течению без цели.

Вне всяких сомнений, наилучшей компасной стрелкой для ребенка может стать родитель или замещающий его взрослый, например, учи­тель. Кто именно это будет - зависит от того, к кому ребенок привя­зан. А привязанности, как мы знаем, могут меняться. И столь важная функция ориентирования может быть присвоена кем-то совершенно не подходящим для нее - например, ровесником ребенка. Когда ребе­нок настолько привязывается к своим ровесникам, что он скорее пред­почтет проводить время с ними и быть таким, как они, эти ровесники, по отдельности или целой группой, становятся компасной стрелкой для ребенка. В этом случае ребенок ищет близости именно с ровесни­ками. Он получает от ровесников информацию о том, как себя вести, во что одеваться, как выглядеть, что говорить и что делать. Ровесники становятся мерилом того, что хорошо, что происходит, что важно, и даже самоопределения ребенка. Именно так случилось у Синтии: в ее эмоциональной вселенной ровесники заменили родителей в роли цен­тра притяжения. Она «вращается» вокруг них - происходит полная трансформация естественного порядка вещей.


Психологические модели детских привязанностей только недавно были подробно изучены. Абсолютно очевидно, что природой задумано, чтобы дети «вращались» вокруг своих родителей и других взрослых, ответственных за них, точно так же, как планеты вращаются вокруг солнца. И, тем не менее, сейчас все больше детей «вращается» вокруг друг- друга.

Дети совершенно не способны помогать другим людям в процессе ориентирования, ведь они не в состоянии сориентировать даже сами себя. И нам совершенно не хочется, чтобы наши дети впадали в зависимость от своих ровесников. Они не способны помочь детям понимать себя, определять, где добро, а где зло, отделять факты от фантазий, выяснять, что правильно, а что - нет, находить свой путь в жизни и двигаться по нему.

Что получают дети, ориентируясь друг на друга? Давайте еще раз представим самих себя на темной и запутанной тропинке в абсолютно не знакомом нам лесу. Окажись мы там в одиночестве, мы испытаем страх или даже панику. Если нас ведет по ней проводник, который, как будто бы, знает, куда он идет, или мы думаем, что он знает, мы доверимся ему и пойдем следом. Ничто не возбудит в нас подозрения, если только наш проводник сам не выдаст собственного волнения.

Таким же образом, используя друг друга в качестве компасных стрелок, дети защищают себя от леденящего душу ужаса ориентационной пустоты. На сознательном уровне, они таким образом из­бавляются от чувства растерянности, путаницы и замешательства. Удивительно, что дети, ориентированные на ровесников, полностью лишены подобных чувств. В этом и состоит ирония: это как если бы слепой вел слепого, или стаи рыб плавали друг вокруг друга, но при этом они чувствуют себя просто отлично. Кажется, не имеет значе­ния, что стрелки, на которые они ориентируются, работают неточно, дают неверную информацию и даже противоречат друг другу. Не­смотря на то, что такие дети на самом деле потеряны и дезориенти­рованы, они совершенно не осознают этого.

Детям, заменившим взрослых на ровесников, достаточно быть рядом друг с другом, даже если они понятия не имеют о том, где находятся. Они не позволяют взрослым указывать им путь и не спрашивают у них советов. Они доводят нас до отчаяния своей не­поколебимой уверенностью в том, что с ними все в порядке, даже если мы отчетливо видим, что они идут в ошибочном направлении или вообще в никуда. Многие родители имеют печальный опыт по­пыток возвращения к реальности подростка, чей мир терпит крах, но который при этом с пеной у рта доказывает, что все в порядке.


На первый взгляд может показаться, что привязанность к ровес­никам идет детям на пользу, раз она помогает им не потеряться и не растерять ориентиры. На самом же деле, она не является гарантией, что подросток не потеряется, она лишь избавляет его от чувства потерянности.
Шесть способов чувствовать привязанность
Если вы хотите успешно вырастить своих детей или им нужна ваша мощь, потому что культура ровесников сбила их с пути, вы должны наладить отношения с привязанностью. Ниже приведена полез­ная для родителей информация о работе этой важнейшей системы. «Если вы не понимаете своего ребенка», - сказала одна мать, исто­рия которой приведена в этой книге, - «вы просто не сможете его выносить». Понимание привязанности - это единственный и самый важный фактор, который поможет вам изучить своего ребенка вдоль и поперек, а также идентифицировать тревожные знаки переключе­ния ориентации ребенка на ровесников.

Мы можем выделить шесть способов чувствовать привязанность, каждый из которых дает нам ключ к пониманию поведения нашего ребенка - а зачастую и к нашему поведению тоже. Эти шесть спосо­бов перечислены по порядку, от самого простого к наиболее сложному. Следует учитывать, что ориентированные на ровесников дети, как пра­вило, задействуют только базовые виды привязанности друг к другу.
Ощущения


Физическая близость является целью первого вида привязанности. Ребенку необходимо физически чувствовать человека, к которому он привязан, вдыхая его запах, глядя ему в глаза, слыша его голос или ощущая прикосновения. Он сделает все возможное, чтобы сохранить контакт с таким человеком. Когда близость находится под угрозой или прерывается, он испытывает тревогу и протестует. Начав проявляться еще в младенчестве, жажда физической близости никогда не покидает человека. Чем менее зрелой является лич-

ность, тем в большей зависимости от этого базового вида привязан­ности она находится. Ориентированные на ровесников дети, такие, Синтия, озабочены тем, чтобы быть рядом со сверстниками, делить с ними пространство, «тусоваться» вместе, быть в постоянном контакте. Когда привязанность настолько примитивна, разговор мо­жет быть невнятным и глупым. «Мы с друзьями часами разговари­ваем ни о чем», - говорит пятнадцатилетний Питер. - «Типа «Как дела?», «Превед, чувак» и «Есть че покурить?», «Куда пойдем?» или «Где че есть». Целью разговора выступает не коммуникация; это ри­туал привязанности, смысл которого - в поддержании слухового контакта. Ориентированные на ровесников дети не понимают, что именно так сильно их тянет; для них абсолютно естественным и не­отложным является желание всегда быть вместе друг с другом. Они следуют за своими искаженными инстинктами.

Похожесть

Второй вид привязанности, как правило, проявляется к тому моменту, как ребенок начинает ходить. Ребенок старается походить на тех, кого считает самыми близкими. Он старается принять ту же форму суще­ствования или выражения путем подражания и копирования. Этот вид привязанности используется также при изучении языка и при передаче культуры. Замечено, что со времен Второй Мировой войны словарный запас среднестатистического ребенка значительно уменьшился. Поче­му? Потому что дети не могут научиться языку друг у друга. Ориенти­рованные на ровесников дети копируют речь и поведение друг друга, предпочтения, жесты, внешность и манеру держаться.

Другим средством формирования привязанности через сходство является идентификация. Чтобы идентифицировать себя с кем-то или чем-то, нужно слиться с этим человеком или вещью. Чувство са­мости человека сливается с объектом идентификации. В качестве та­кого объекта может выступать родитель, герой, группа, роль, страна, спортивная команда, рок-звезда, идея или даже работа. Крайний на­ционализм и расизм базируются на идентификации чувства самости человека с его страной или этнической группой. Чем более зависимым является ребенок или взрослый человек, тем более интенсивной будет эта идентификация. В нашем обществе ровесники - или поп-звезды мира ровесников - стали выступать центрами идентификации, заняв место родителей и выдающихся личностей из истории или культуры


.

Принадлежность и преданность
Третий вид привязанности также появляется в раннем детстве – если всё идет правильно. Близость с кем-то подразумевает отношение к этому человеку как к своей собственности. Для маленького ребенка

быть привязанным к кому-то или чему-то - означает предъявлять свои права на объект привязанности - будь это мамочка, папочка, плюшевый мишка или младшая сестренка. В то же время, ориентированные на ровесников дети ревностно стремятся к обладанию друг другом и стараются защитить себя от потери. Конфликты, спрово­цированные собственническими инстинктами, могут быть яростны­ми и интенсивными. Для многих подростков вопрос о том, кто чей лучший друг, может стать вопросом жизни и смерти. Этот незрелый вид привязанности часто является основным в общении ориентиро­ванных на ровесников детей, особенно среди девочек.


За принадлежностью следует преданность - потребность сохра­нять верность и послушание по отношению к выбранным фигурам. Ориентированные на ровесников дети следуют своим естественным инстинктам привязанности, храня секреты друг друга, принимая сторону друг друга в спорах и повинуясь требованиям друг друга. Преданность может быть очень сильной, но она просто является следствием привязанности. Если привязанности ребенка меняются, меняется и чувство принадлежности и преданности.

Дети с сильной ориентацией на ровесников бывают слепо предан­ны друг другу и своей группе. О смерти подростка из города Викто­рии (Британская Колумбия) Рины Вирк, убитой ровесниками, зна­ли многие подростки, но они никому не говорили об этом несколько дней. Впоследствии трагедия получила мировую огласку.
Значимость

Четвертый вид стремления к близости и к связи с объектом своей привязанности - это желание значимости, необходимость ощущать, что ты нужен кому-то. В человеческой природе заложено держаться за то, что мы ценим. Если мы дороги человеку, это обеспечивает близость и связь между нами. Дошкольник, привязанный к нам, отчаянно стремится порадовать нас и заслужить наше одобрение. Он крайне чувствителен к нашему недовольству и критике. Такие дети буквально живут для того, чтобы видеть радость в глазах людей, к которым они привязаны. Ориентированные на ровесников дети де­лают то же самое, но лицами, на которых они хотят увидеть улыбку становятся лица их сверстников. Они называют «хорошими» тех, кому они нравятся, кто их одобряет, даже если эти «хорошие» люди грубы с остальными.

Проблема этого вида привязанности - в том, что она делает ре­бенка крайне уязвимым. Стремление получить одобрение какого-то человека заставляет нас страдать, когда мы не чувствуем, что важны именно для него. Если мы стремимся к одобрению, проявления не­одобрения ранят нас. Чувствительный ребенок приходит в отчаяние, когда глаза, в которых он ищет знаки тепла и удовлетворения, не за­гораются в его присутствии, будь то глаза родителей или ровесни­ков. Большинство родителей, даже далеких от совершенства, гораздо меньше, чем ровесники, склонны ранить своего ребенка таким обра­зом.

Чувства

Пятый вид стремления к близости связан с чувствами: чувства теп­ла, любви, нежности. Эмоции всегда являются частью привязанно­сти, но у ранимого дошкольника, способного на глубокие чувства, стремление к эмоциональной близости усиливается. Дети, которые стремятся к такому виду связи, часто влюбляются в тех, к кому они привязаны. Ребенок, находящийся в состоянии эмоциональной бли­зости с родителями, может спокойно пережить физическое расста­вание, сохраняя при этом близость к родителю. Если привязанность через ощущения - первый и наиболее примитивный ее вид - мож­но назвать самой короткой из привязанностей, любовь будет самой длинной. Ребенок носит образ любящего и любимого родителя в сво­ем сердце, и находит в нем поддержку и успокоение.

Но здесь мы вступаем на опасную тропу. Когда отдаешь кому-то свое сердце, есть риск, что тебе его разобьют. Некоторые люди не способны быть эмоционально открытыми и чувствительными, если в раннем возрасте почувствовали себя отвергнутыми или брошенными. Человек, который любил и был ранен любимым, может впо-

следствии предпочитать другие, менее эмоциональные виды привязанности. Как будет показано ниже, чувствительность - это то, чего некоторые ориентированные на подростков дети стараются избегать. Когда более глубокие формы привязанности кажутся слишком опасными, начинают доминровать ее менее связанные с эмоциями модели. Ориентированные на ровесников дети гораздо реже способны к эмоциональной близости, чем дети, ориентиром для которых остаются родители.
Быть познанным

Шестой вид привязанности формируется через знание. Первые признаки этого последнего вида привязанности, как правило, становятся заметны к моменту, когда ребенок идет в школу. Чув­ствовать близость с кем-либо значит чувствовать, что этот чело­век тебя знает. В некотором смысле, этот вид привязанности по­вторяет привязанность через ощущения, но здесь человек уже не физически, а психологически испытывает потребность быть уви­денным и услышанным. В стремлении к такой близости, ребенок будет делиться своими секретами. Фактически, знаком такой бли­зости часто являются общие секреты. Дети, ориентированные на родителей, не любят хранить от них секреты, потому что для них это означает потерю близости. Для детей, ориентированных на ровесников, друзья будут теми людьми, от которых у них нет секретов. Ничто не делает человека таким уязвимым, как психоло­логическая нагота. Для многих риск поделиться с другим человеком самым сокровенным и быть непонятым или отвергнутым просто неприемлем. В результате, этот вид близости является самым редким и в этом заключается причина того, что большинство из нас неохотно делится даже с любимыми людьми опасениями и страхами, касающихся нас самих. Тем не менее, никакой другой вид близости не может превзойти по своей силе ощущение того, что тебя знают и все равно любят, принимают, одобряют и радуются тому, что ты есть.


Наблюдая, как наши дети украдкой рассказывают друг другу се­креты, мы можем предположить, что они, со всей искренностью, де­лятся самым сокровенным друг с другом. Но чаще всего, секреты которые они поверяют друг другу - это просто сплетни о других лю­дях. Поскольку риски слишком высоки, настоящая психологическая близость среди ориентированных на ровесников детей встречается крайне редко. Дети, которые делятся своими секретами с родителя­ми, часто удивляют этим своих более ориентированных на ровесни­ков друзей. «Мои друзья не могут поверить, что я рассказываю тебе так много», - сказала четырнадцатилетняя девочка своему отцу во время одной из совместных прогулок. - «Они говорят, я ненормаль­ная».

Шесть способов чувствовать привязанность только в одном слу­чае ведут к настоящей близости. В процессе здорового развития отношений шесть нитей сплетаются в один толстый канат, помога­ющий сохранить контакт даже в самых неблагоприятных обстоя­тельствах. Если ребенок крепко привязан к вам, есть много способов уберечь вашу близость и оставаться вместе, даже если физически вы далеко друг от друга. Чем менее зрелый ребенок, тем более при­митивным будет стиль его привязанностей (он будет больше похож на те, что присущи младенцам или дошкольникам). Дети далеко не всегда могут оценить потенциал своих привязанностей, особенно если они ориентированы на ровесников. По причинам, о которых мы расскажем позже, ориентированные на ровесников дети часто остаются незрелыми, а их эмоциональная сфера развивается таким образом, чтобы избегать любой сознательно проявляющейся уязви­мости (подробнее об этом - в главах 8 и 9). Ориентированные на ро­весников дети живут в мире жестко ограниченных и поверхностных привязанностей. Дети, вынужденные стремиться к контакту со сво­ими ровесниками, выбирают сходство как наименее уязвимый вид привязанности. Отсюда их желание быть как можно более похожи­ми друг на друга: во внешности, манере держаться, образе мыслей, вкусах и ценностях.

По сравнению с детьми, чья привязанность к родителям носит здоровый характер, ориентированные на ровесников дети часто ограничиваются одним, двумя или тремя видами установления и


поддержания связей. Дети, ограниченные в выборе видов привязанности, попадают в серьезную зависимость от них, точно так же, как люди, лишенные зрения, становятся более зависимыми от остальных доступных им органов чувств. Если есть только один способ удержаться, хватка будет напряженной и отчаянной. Именно так ориентированные на ровесников дети привязываются друг к другу: напряженно и отчаянно.
Когда основные привязанности конкурируют
Поскольку привязанность играет ключевую роль в психике ребенка, человек, к которому ребенок сильнее всего привязан, будет оказы­вать самое серьезное влияние на его жизнь.

Но неужели дети не могут быть одновременно привязаны к сво­им родителям (учителям) и к ровесникам? Это не только возмож­но, но и желательно, если разные виды привязанностей не всту­пают в противоречие между собой. Чего не может быть, и чего не бывает никогда - так это сосуществования конкурирующих пер­вичных привязанностей, конкурирующих отношений ориентации - другими словами, ориентационных отношений с конфликтую­щими ценностями и взглядами. Когда первичные привязанности вступают в противоречие, одна из них выходит из игры. Не слож­но понять, почему это происходит. Моряк, прокладывающий путь по компасу, заблудился бы, если бы на нем было два Северных полюса. Не более успешным будет и путь ребенка, использующего в качестве указателей одновременно ровесников и взрослых. Ребёнок может ориентироваться либо на ценности мира ровесников, либо на ценности взрослых, но не на те и другие одновременно. Либо культура ровесников доминирует, либо культура родителей берёт верх. Мозг привязанности незрелой личности не может выдержать два ориентирующих влияния одинаковой силы, два набора сообщений, диссонирующих друг с другом. Ему необходимо выбрать одно из двух, в противном случае, эмоции будут спутаны, мотивация парализована, а действия несогласованны. Ребенок перестанет понимать, куда двигаться. Таким же образом, когда глаза у ребёнка расходятся настолько, что у него появляется двойное зрение, мозг автоматически начинает подавлять поступление ви­зуальной информации от одного из глаз. Игнорируемый глаз, в конце концов, ослепнет.


В сравнении со взрослыми - зрелыми взрослыми - дети гораздо больше зависят от потребностей, диктуемых привязанностью. По­требность в привязанности у взрослых также может быть достаточно сильной, и это на собственном опыте знают многие из нас, но вместе с настоящей зрелостью приходит способность откладывать реализа­цию этих потребностей на будущее. У детей такой способности нет. Когда ребенок вкладывает свою энергию в отношения, конкуриру­ющие с его привязанностью к родителям, это оставляет серьезный отпечаток на его личности и поведении. Именно мощное притяже­ние со стороны ровесников наблюдали родители Синтии, к своему огорчению.

За злостью и подавленностью родителей часто скрывается боль от переживаемого предательства. Но мы, как правило, игнорируем или недооцениваем это внутреннее предупреждение. Мы пытаемся облегчить свое беспокойство, убеждая себя, что все дело в проблемах поведения, гормонах или «нормальном подростковом бунтарстве». Такие псевдо-биологические объяснения или психологические до­пущения отвлекают нас от реальной проблемы - несовместимых, конкурирующих между собой привязанностей. Гормоны всегда были частью нормального психологического фона человека, но раньше их действие не приводило к массовому отдалению детей от родителей, которое мы переживаем сегодня. Раздражение и грубое поведение всегда являются лишь внешним проявлением более глубоких про­блем. Пытаться наказывать или контролировать поведение, не учи­тывая его внутренних причин - то же самое, что лечить симптомы болезни, игнорируя ее причины. Более глубокое понимание своих детей даст родителям возможность разбираться с «плохим поведе­нием» действительно эффективными способами, как будет пока­зано в этой книге. Что же касается «нормального» подросткового бунтарства: непреодолимое стремление наших детей принадлежать к группе ровесников, приспосабливаться к ней и соответствовать ее ожиданиям, ценой их собственной настоящей индивидуальности, не имеет ничего общего со здоровым созреванием и развитием, как мы увидим в следующих главах.


Фундаментальная проблема, с которой мы, как родители, сталкиваемся лицом к лицу - это проблема конкурирующих привязанностей, которые уводят детей прочь от нашей любви и заботы.
Когда привязанность играет против нас
Мы поняли, каким образом ровесники Синтии заняли место ее родителей и теперь у нас остался еще один волнующий вопрос: «Как объяснить ее враждебность по отношению к матери и отцу?» Многие родители подростков и даже маленьких детей в наши дни точно так же бывают шокированы грубой и агрессивной манерой общения их детей с ними. Почему же, когда отношения с ровесниками становят­ся главными для ребенка, это ведет к его отчуждению от родителей? Ответ следует искать в биполярной природе привязанности. Че­ловеческая привязанность устроена таким же образом, как ее ана­логи в материальном мире - например, магнитное притяжение. Магнитное поле поляризовано: один полюс притягивает стрелку магнитного компаса, другой - отталкивает ее. Термин биполярный означает существование в двух полярностях, наличие двух полюсов одновременно. В биполярности нет ничего необычного: это часть естественной природы привязанности.

Чем ближе вы к Северному полюсу, тем дальше от Южного. Этот принцип действует и в человеческом мире, особенно в случае с детьми и другими незрелыми субъектами привязанности. Ребенок, стремящийся к близости с одним человеком, вероятнее всего, будет сопротивляться любому влиянию, которое он посчитает несовме-

стимым с этим человеком, точно так же, как взрослый человек, влюбляясь, вдруг начинает находить общество бывшего возлюбленного (возлюбленной) невыносимым. При этом сам бывший возлюбленный вовсе не изменился, изменилось отношение к нему. Один и тот человек может быть желанным или отвергнутым, в зависимости того, в какую сторону развернут компас привязанности. Когда происходит перемещение первичной привязанности, люди, прежде такие близкие нам, становятся объектами презрения, вместо любви начинают внушать отвращение. Такие сдвиги могут происходить с ошеломляющей скоростью - многие родители становились этому свидетелями, когда их ребенок приходил домой в слезах, раздоса­дованный и разочарованный неожиданным неприятием со стороны своего «лучшего друга».


Большинство из нас интуитивно чувствуют биполярную природу привязанности. Мы знаем, как короток путь от влечения до отчужде­ния, от симпатии до отвращения, от нежности до пренебрежения, от любви до ненависти. Но мало кто из нас понимает, что столь сильные эмоции и импульсы в действительности являются двумя сторонами одной медали.

Современным родителям просто необходимо понимать биполяр­ную природу привязанности, особенно в связи с распространением ориентации на ровесников, которое сопровождается отдалением де­тей от родителей и другими проблемами, этим вызванными. Совре­менные дети не только обращены к своим ровесникам, они к тому же, точно так же, как Синтия, активно и со всей присущей им энергией от­ворачиваются от собственных родителей. В отношениях привязанно­сти нет места нейтралитету. Поскольку ребенком управляет его привя­занность, все его отношения имеют какой-либо заряд. Привязанность делит все вещи и явления в мире ребенка на вызывающие симпатию или равнодушие, на привлекающие и отвергаемые, на притягивающие и избегаемые. В наши дни очень часто привязанности к родителям и к ровесникам конкурируют между собой - как влюбленные, добива­ющиеся расположения одного и того же человека. Многие родители, к своему глубочайшему сожалению, испытывали это на себе: дети не могут одновременно ориентироваться на ровесников и на родителей.

Отчуждение ребенка по отношению к своим родителям не объ­ясняется изъянами в его характере, укоренившейся грубостью или поведенческими проблемами. Это то, что мы видим, когда инстинкт привязанности «сбился с пути».

В нормальных условиях биполярная природа привязанности слу­жит благородным целям удержания ребенка рядом с воспитываю­щими его взрослыми. Первое ее проявление в раннем детстве обыч­но называют недоверием к посторонним. Чем сильнее привязанность ребенка к конкретным взрослым, тем больше он будет стараться из­бегать контакта с теми, к кому не привязан. Если ребенок хочет быть рядом с вами, а в это время кто-то, к кому он не привязан, прибли­жается к нему, он постарается отстраниться от чужака и прижаться к вам. Это чистый инстинкт. Ничто не может быть более естествен­ным, чем дистанцироваться от незнакомцев, которые приближаются слишком близко. Тем не менее, мы все наблюдали ситуации, когда родители отчитывали своих детей за такие жесты отчуждения, из­виняясь перед другими взрослыми за детскую «грубость».


У детей постарше подобную реакцию взрослые считают и вовсе неприемлемой. Ориентация на ровесников направляет естествен­ные, интуитивные механизмы реакции недоверия к посторонним против самих родителей. Выражение нарушенной привязанности у подростка может быть не столь наглядным, как реакция ходунка, показывающего язык, но существуют другие жесты отчуждения, не менее эффективные: взгляд, заставляющий вас держаться на рассто­янии, каменное лицо, отказ улыбнуться, отведенные в сторону глаза, отказ посмотреть на вас, избегание контакта, нежелание общаться.

Иногда мы можем буквально на физическом уровне чувствовать сдвиг полярностей. Представьте себя на месте матери Рэйчел, учени­цы третьего класса. Все время, с тех пор как она перестала ходить в детский сад, вы водили ее в школу, держа за руку, и это было чудесно. Прежде чем расстаться, вы всегда обнимались, целовались и шепта­ли друг другу нежности на прощанье. Но вдруг все внимание Рэйчел стали поглощать ровесники, она теперь хочет быть с ними постоянно. Она приносит домой вещи, принадлежащие им, ей нравятся их же­сты, язык, предпочтения в одежде, даже манера смеяться. Однажды вы выходите из дома как обычно, рука об руку, как прежде, стремясь к близости и общению. По дороге вы встречаете кого-то из ее одно­классников. И что-то меняется. Вы все еще держите ее за руку, но она уже не держит вашу руку так же крепко. Она идет чуть впереди или чуть позади вас, не вровень. Чем больше детей вы встречаете по пути, тем шире становится пространство между вами. Вдруг она бросает вашу руку и бежит вперед. Достигнув места назначения, вы наклоня­етесь к ней, чтобы обнять ее, как обычно, но она отстраняется, будто смущенная. Вместо того чтобы нежно вас обнять, дочь держит вас на Расстоянии вытянутой руки и едва смотрит на вас, помахивая рукой на прощание. Вы чувствуете, что пошли против своих сильнейших инстинктов. То, что вы переживаете в этот момент - это темная, об­ратная сторона привязанности - неприятие со стороны того, кто был Для вас раньше очень близок, возникающее при появлении новых отношений, которые ценятся выше. Говоря простым языком, наши дети грубо бросают нас ради своих ровесников.


Этот негативный полюс привязанности проявляет себя несколь­кими способами. Один из них - отрицание сходства. Стремление к сходству играет огромную роль в формировании личности и пове­дения нашего ребенка. Дети, крепко привязанные к своим родите­лям, делают все возможное, чтобы на них походить. Как минимум, до подросткового возраста им очень приятно, когда схожие черты замечают другие, идет ли речь об одинаковом чувстве юмора, похо­жих предпочтениях в еде, одинаковых мыслях по теме, схожих реак­циях на фильм, общих музыкальных вкусах. (Некоторые читатели могут встретить это утверждение с недоверием, как безнадежно иде­алистичное и устаревшее. Если так, это только покажет, насколько ориентированными на ровесников стали уже выросшие поколения за последние несколько десятилетий, до какой степени ориентация па ровесников стала считаться нормой).

Ориентированные на ровесников дети не желают быть похожими на своих родителей и стараются отличаться от них, насколько это возможно. Если сходство означает близость, стремление к отличию - это способ дистанцироваться. Такие дети часто из кожи вон лезут, чтобы принять противоположную точку зрения и сформировать от­
личные от родительских предпочтения. Они выбирают противопо­ложные взгляды и суждения.

Такую навязчивую потребность отличаться от родителей можно принять за стремление ребенка к индивидуальности. Но это ведет к неправильному истолкованию ситуации. Настоящая индивиду­ализация проявляет себя во всех отношениях ребенка, не только в отношениях с взрослыми. Ребенок, по-настоящему настроенный на обретение собственного «я», защищает свою индивидуальность от любых посягательств. В противоположность этому, «яркая индиви­дуальность» многих таких детей полностью поглощается их группой ровесников, их страшат любые отличия от группы. То, что взрослым кажется индивидуальностью ребенка, может скрывать под собой лишь стремление соответствовать ровесникам.

Одним из самых отчуждающих видов поведения человеческих су­ществ является насмешка и передразнивание тех, от кого мы хотим дистанцироваться. Такое поведение встречается во всех культурах, что является свидетельством его глубоко инстинктивной природы. Инстинктивное передразнивание - это противоположный полюс нашего старания достичь близости через подражание и имитацию. Имитация - один из самых лестных комплиментов для человека, передразнивание и насмешка - одно из самых обидных унижений.


Чем больше ребенок стремится к близости со своими ровесника­ми через сходство, тем больше вероятности, что взрослых он будет передразнивать. Если человека передразнивают его ученики или дети - это ранит в самое сердце, внушает панику. Такое поведение, направленное против воспитывающих ребенка взрослых - это мощ­ный сигнал ориентации на ровесников. Точно так же, полярной противоположностью симпатии и стремления угодить является надменность и презрение. Когда дети начинают ориентироваться на ровесников, родители часто становятся объектами издевательств и насмешек, оскорблений и унизительных высказываний. «Обливание грязью» сначала происходит у родителей за спиной, целью его часто бывает «заработать очки» в глазах ровесников, но, по мере усиления ориентации на ровесников, нападки могут приобретать более открытый характер. Такая враждебная позиция обычно приберегается для врагов, в знак того, что сожжены все мосты. Ни нам, ни нашим детям не нужно, чтобы они относились к нам, как к врагам. Нашим детям не идет на пользу кусать руку, которая их кормит. Тем не менее, ори­ентированные на ровесников дети просто делают то, что кажется им естественным и что подсказывают им их инстинкты. И снова мы воз­вращаемся к идее, что именно инстинкты выходят из строя, а поведе­ние просто следует за ними. Вот что случается, когда привязанности конкурируют и поляризуются.

Иногда отрицание носит пассивный характер. Ориентированные на ровесников дети часто ведут себя, особенно друг перед другом, так, как будто у них нет родителей. Существование родителей не учитывается и не обсуждается. В рамках школы существование ро­дителей просто игнорируется.

Иисус указывал на несовместимость конкурирующих привязанностей и биполярную природу привязанности, когда говорил: «Никто не может служить двум господам. Ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть» (Матф. 6:24)

. Если ребенок привязан к ровесникам, для него будет противоестественным выступать на нашей стороне или выполнять наши просьбы. Дети не специально стараются проявить неуважение к нам, они просто следуют своим инстинктам - инстин­ктам, которые оказались искаженными по причинам, устранить ко­торые сами дети не властны.

Как мы дошли до жизни такой
Как же случилось, что современные дети с такой готовностью переносят свои привязанности с заботящихся о них взрослых друг на друга? Причина этого - не в ошибках отдельных родителей, а в беспрецедентном культурном сбое, который инстинкты не могут успешно компенсировать.

Наше общество не обеспечивает удовлетворение потребностей развития наших детей. В двадцатом веке ученые выявили ключе­вую роль привязанностей для здорового психологического роста, и в это же время небольшие сдвиги в обществе постепенно ослаби­ли механизм ориентации детей на взрослых. Экономические силы и культурные тенденции, доминировавшие в последние несколько десятилетий, разрушили социальный контекст естественного функ­ционирования родительских инстинктов взрослых и стремления к привязанности у детей.

Хотя в каждом из нас генетически заложено сильнейшее стремление к привязанности, в человеческом мозге не существует архетипа родителя или учителя. Мозг запрограммирован только на то, чтобы ориентироваться, привязываться и, наконец, поддерживать контакт с тем, кто становится полюсом притяжения. Ничто не побуждает ребёнка стремиться только к тому человеку, который похож на маму или папу, или который в состоянии заботиться о нем, выглядит знающим и зрелым. То, что взрослый несет ответственность за ребенка,

не дает ему автоматически никаких привилегий; примитивный мозг привязанности не испытывает уважения к человеку только потому, что он получил диплом государственного образца или изучал педа­гогику. Не существует врожденных механизмов, обеспечивающих признание социально установленных ролей, благодаря которым к учителю, воспитателю или даже родителю ребенок по умолчанию прислушивается, уважает его и сохраняет с ним близость.

Никогда в истории человечества такое программирование не было нужно. Как у всех млекопитающих и многих других животных, врожденное стремление к привязанности естественным образом свя­зывало молодое поколение с воспитателями - взрослыми представи­телями того же вида - до самой зрелости. Так природа обеспечивала выживание молодых особей и превращение их в здоровых взрослых. Это тот самый контекст, в котором молодое поколение полностью способно реализовать свой генетический потенциал, и в котором его инстинкты получают полное и интенсивное выражение.


В нащем обществе этот естественный порядок вещей был нарушен. С самого раннего детства мы создаем для наших детей си­туации, стимулирующие ориентацию на ровесников. Сами того не желая, мы способствуем развитию того явления, которое постепенно подтачивает единственный прочный фундамент здорового развития: привязанность детей к воспитывающим их взрослым. Ставить на­ших детей в позицию, когда их инстинкты привязанности и ориен­тации направлены на ровесников - значит серьезно отклоняться от нормального пути. Мы не готовы к этому; наш мозг не в состоянии успешно адаптироваться к ситуации, когда естественный ход вещей так сильно нарушен.

Джон Боулби, британский психиатр и крупнейший исследователь привязанности, писал, что «поведенческие установки видов могут идеально соответствовать жизни в одних условиях и вести к зату­ханию рода и вымиранию - в других». По мнению Боулби, у каж­дого вида есть то, что он называл «средой адаптации» - условия, к которым его анатомия, физиология и психологические возможности приспособлены наилучшим образом. В любой другой среде организм или вид не будет развиваться столь же хорошо, и может даже демон­стрировать поведение «в лучшем случае, необычное, а в худшем - аб­солютно не способствующее выживанию»'. В постиндустриальном обществе окружение больше не стимулирует развитие наших детей в границах естественных привязанностей.
Культура утраченных привязанностей
Контраст между традиционными семейными культурами и совре­менным североамериканским обществом разителен. В современной урбанизированной Северной Америке - и в других индустриальных странах, где американский образ жизни стал нормой - в жизни детей постоянно возникают пробелы привязанности, ситуации, когда они лишены крепкой и глубокой связи с воспитывающими их взрослы­ми. Развитию этой тенденции способствует множество факторов.

В результате экономических изменений, произошедших после Второй Мировой войны, дети очень рано, зачастую сразу после рож­дения, стали большую часть дня проводить в компании своих ровес­ников. Они поддерживают контакт, в основном, с другими детьми, а не со значимыми взрослыми. Гораздо меньше времени они проводят в общении со своими родителями и другими взрослыми. С годами ситуация только усугубляется.


Общество породило экономическое давление, в результате кото­рого оба родителя оказались вынуждены работать вне дома, когда дети еще очень малы, но оно совершенно не позаботилось об удов­летворении потребности детей в эмоциональной подпитке. Как ни странно, воспитателей детского сада и психологов - не говоря уже о педиатрах и психиатрах - редко обучают теории привязанности. В наших дошкольных детских заведениях не существует коллектив­ного понимания ключевой важности отношений привязанности. Не­смотря на это, многие отдельные воспитатели и учителя интуитивно осознают необходимость формирования связи с детьми, но очень ча­сто именно у этих людей возникают проблемы с системой, которая не поддерживает такой подход.

Поскольку важность заботы о молодом поколении в нашем обще­стве недооценивается, детские сады получают недостаточное фи­нансирование. Человеку, не являющемуся родственником ребенка. Достаточно сложно полностью удовлетворить его потребность в Привязанности и в ориентации, особенно если несколько других малышей также борются за внимание воспитателя. Хотя очень часто в детских садах работают преданные своему делу, несмотря на малень­кую зарплату, люди, стандарты в них далеко не везде одинаково при­емлемы. Например, по законам штата Нью-Йорк, в ведении одного воспитателя могут находиться не более семи малышей - безнадежно громоздкая норма. Важность установления связи с взрослыми недооценена. У детей в такой ситуации просто нет другого выбора, кроме как вступать в отношения привязанности друг с другом.

Но самым разрушительным является даже не занятость на рабо­те обоих родителей. Ключевая проблема - в том, что организовывая воспитание наших детей, мы практически не учитываем привязан­ность. В обществе и в культуре в целом не существует традиций, в соответствии с которыми воспитатели яслей и детских садов прежде всего устанавливали бы контакты с родителями, и только затем, че­рез дружеское знакомство, формировали действующие отношения привязанности с ребенком. Как родители, так и специалисты, остав­лены на попечение собственной интуиции - или, чаще всего, ее от­сутствия. По причине отсутствия коллективного сознания, большая часть взрослых просто следует установившимся практикам, которые были разработаны без учета привязанности. Традиция, существовав­шая ранее в разных странах и учитывавшая отношения привязанно­сти, когда воспитатели яслей и детских садов посещали дома своих будущих подопечных - почти повсеместно была утеряна и сохра­няется разве что в хорошо финансируемых частных школах. Перед лицом налоговой цензуры никто не смог внятно объяснить, какие жизненно важные функции обеспечивал этот ритуал. Гораздо легче изучить экономику, чем привязанность.


Краеугольным камнем здесь являются не изменения в обществе сами по себе, а отсутствие понимания этих изменений. Если мы со­бираемся привлекать других людей к воспитанию наших детей, мы должны построить для этого контекст, создав то, что я называю «де­ревней привязанностей» - систему воспитывающих отношений с взрослыми, взамен тому, что мы потеряли. Как будет показано в гла­ве 18, существует множество способов сделать это.

После яслей и детского сада наши дети попадают в школу. Отныне они будут проводить большую часть каждого дня в компании ровес­ников, в среде, в которой главенство взрослых все чаще подвергается сомнению. Если бы кто-то задался целью специально воспитывать ориентацию на ровесников, школы в их современном виде, опреде­ленно, стали бы для этого наилучшим инструментом. В огромных классах с перепуганными учителями во главе дети формируют связи друг с другом. Школьные правила гласят, что ученики должны на­ходиться вне классных комнат до начала занятий, в результате чего дети остаются предоставленными самим себе без особенного контак-та с взрослыми. Они проводят перемены и ходят обедать в компании друг друга. Программы подготовки учителей полностью игнориру­ют важность привязанности; таким образом, будущие преподаватели получают знания о предметах, но не об исключительной важности близких отношений для процесса обучения юных представителей человеческого рода. В отличие от своих коллег несколько десятиле­тий назад, современные учителя не общаются с учениками в рекреа­циях или на площадках, они не стремятся к более тесному контакту со своими подопечными. В отличие от представителей традицион­ных обществ, большинство учеников в Северной Америке не ходят домой, чтобы пообедать с родителями.

«В школе, где учатся мои дети, пятьсот учеников», - рассказывает Кристина, мама двоих детей, учеников третьего и седьмого классов, - «я забираю своих детей на обед каждый день, и они входят в число десяти учеников из пятисот, родители которых делают так же. А учи­теля настаивают на том, чтобы я разрешала им оставаться. Я кажусь им странной - этакая мамочка-наседка. Но мне это видится необ­ходимым. Мои дети столько всего хотят мне рассказать, им хочется в деталях расписать все, что случилось в школе, что они посчитали трудным, а что привело их в восторг». «Моя дочка стремглав бежа­ла в мою машину», - рассказывает другая мама, забиравшая своего ребенка домой на обед. - «А потом следовал целый поток информа­ции - обо всем, что случилось, что она ощутила, как она чувствовала себя, когда сделала что-то "не так" или когда сделала что-то отлич­но». Слушая этих двух мам, можно только догадываться о том, какая масса впечатлений и чувств остается невысказанной и непроработанной у многих других детей.


Как правило, мы больше сосредоточены на том, чтобы накормить наших детей, чем на относящихся к приему пищи ритуалах, целью которых является поддержание связей. В своей новаторской книге The Sibling Society американский автор Роберт Блай описывает раз­личные проявления ориентации на ровесников, и указывает на ее причины. Хотя Блай не дает полного анализа этого явления, к его открытиям следовало бы отнестись более внимательно. «Семейные трапезы, разговоры, совместное чтение больше не в моде», - пишет Блай. - «То, в чем нуждается молодежь - стабильность, присутствие, внимание, советы, качественная духовная пища, искренние рассказы - это именно то, чего линейное общество* не может им дать»2

Современное общество изобилует пробелами привязанности. Бездна пробелов привязанности разверзлась с исчезновением рас­ширенной семьи**. Детям часто не хватает близких отношений со старшими поколениями - с людьми, которые на протяжении дли­тельного периода человеческой истории порой даже лучше, чем ро­дители, могли одарить ребенка безусловной любовью и принятием, лежащими в основе эмоциональной безопасности. Ободряющее, ста­бильное присутствие бабушек, дедушек, дядь и теть, надежные объ­ятия семьи, состоящей из нескольких поколений - такая роскошь доступна сегодня очень немногим детям.

Сильное влияние на формирование ориентации на ровесников оказывает наша возросшая мобильность, поскольку она способству­ет прерыванию культурной преемственности. Культура развивается, когда множество поколений живет последовательно в одном и том же сообществе. Мы больше не живем в деревнях, и поэтому теряем связь с нашими предками. Бесконечные переезды сделали нас ано­нимами, создали среду, полностью противоположную деревне при­вязанностей. Мы не можем разделять задачи воспитания наших де­тей с людьми, чьи имена едва знаем.

В силу географических перемещений и частых переездов, а также в результате усиления ориентации на ровесников у самих взрослых, сегодняшние дети не слишком любят бывать в компании старших членов семьи, которые заботятся об их благополучии и развитии. Этот проблема выходит за пределы семьи и характеризует практиче­ски все отношения в обществе. Как правило, дети не бывают привя­заны к взрослым, несущим какую-либо ответственность за них. Од­ним из примеров вымирающего вида стал семейный доктор, человек, который был знаком с несколькими поколениями семьи и который имел стабильную эмоциональную связь с ее членами, присутствуя во время кризисов и в моменты радости. Обезличенные и часто сме­няющие друг друга врачи городских поликлиник совершенно не в состоянии заменить эту фигуру. Таким же образом, окрестных лавоч­ников, ремесленников и кустарей уже давно вытеснили предприятия без местных корней и личных связей с сообществами, в которых они работают. Всеми любимый Мистер Хупер из телевизионной «Улицы Сезам» сегодня стал частью милой выдумки. Это не только вопросы экономики, они затрагивают саму суть деревни привязанностей. Кто же занял место бабушек и дедушек, дядь и теть, которые дополняли и замещали родителей в расширенных семьях в прошлом? Где же си­стема поддержки ребенка на тот случай, если родители окажутся не­доступны? Где взрослые наставники, которые помогут нам направ­лять наших подростков? Наши дети вырастают в условиях изобилия сверстников и дефицита взрослых.


Появление другого пробела привязанности связано с секуляриза­цией общества. Наличие общины церкви, храма, мечети или синаго­ги было важно не только с религиозной точки зрения, она станови­лась группой поддержки для родителей и деревней привязанностей для детей. Отделение церкви от общества повлекло за собой гораздо более серьезные последствия, чем просто потеря веры или духовных корней: оно привело к утрате этого сообщества привязанностей. Бо­лее того, для многих церквей приоритетом стало общение ровесни-ков. Например, во многих церквях семьи разделяются, как только заходят внутрь, и члены общины объединяются теперь по возраст-ту, а не по семейному признаку. Появились детские и подростко-вые группы, церкви для молодежи и даже отдельно для учеников старших классов. Те, кто понятия не имеет о важности отношений привязанности и опасностях, которые несет в себе ориентация на ровесников, считают само собой разумеющимся деление людей но возрастному признаку. Крупные религиозные организации часто работают только с детьми или только с молодежью. Сами того не по­нимая, они способствуют разрушению связей между поколениями.

* Вольный перевод словосочетания «sibling society» (дословно - «общество братьев и сестер»). Имеется в виду общество, культура в котором передается не по вертикали, а по горизонтали. - Прим. переводчика. **Расширенная семья - социологически!! термин, обозначающий большую се­мью, в которой одновременно присутствует несколько поколений. - Flprnt переводчика.


Семейные узы рвутся

Малую семью объявляют базовой единицей общества, но сама она находится сегодня под колоссальным давлением. Число разводов зашкаливает. Развод - это двойной удар для ребенка, потому что в результате него появляются и пробелы, и конкуренция привязан­ностей. Детям необходимо, чтобы все действующие привязанности находились под одной крышей. Пребывание родителей вместе по­зволяет им удовлетворить свои потребности в близости и контакте с обоими из них одновременно. Более того, многие дети привязаны к своим родителям как к паре. Когда родители разводятся, становится невозможно сохранять близость с обоими одновременно, по крайней мере, физически. Более зрелые дети, привязанность которых к роди­телям более развита, лучше подготовлены к тому, чтобы сохранять близость с каждым из них, даже когда родители находятся порознь - принадлежать им обоим одновременно, любить их обоих одновре­менно, и раскрываться перед обоими одновременно. Но многие дети, даже достаточно взрослые, не могут справиться с этой задачей. Ро­дитель, который вступает в конкуренцию со вторым родителем или относится ко второму родителю как к персоне нон грата, ставит сво­его ребенка (или, точнее, детский «мозг привязанности») в невыно­симое положение: находясь рядом с одним, ребенок будет разлучен с другим, физически и психологически.


Проблема конкурирующих привязанностей становится еще бо­лее острой, когда родители находят новых партнеров. И снова, дети очень часто избегают контакта с мачехой или отчимом, чтобы со­хранить близость с родным родителем. Как для приемных, так и для биологических родителей, основной задачей становится создание новой привязанности, которая не конкурирует, а, в идеале, даже по­могает сохранить существующие отношения. Только когда отноше­ния дополняют друг друга, детский мозг привязанности перестает защищаться и становится восприимчивым к попыткам налаживания связи с обеих сторон.

В


<< предыдущая страница   следующая страница >>