prosdo.ru 1
Волюнтаризм.

Да, есть такое нехорошее слово, по поводу которого персонаж фильма сказал: «В моем доме попрошу не выражаться». К сожалению, никуда это явление не исчезло, и представляет оно собой прямое следствие бесконтрольной власти одного лица. Власть «исходит от народа», но не остается у него в руках, а «уходит» в руки «жесточайшего гаранта». У власти он находится не в силу традиции, подобно монархам, и не в силу права, подобно демократически избранными президентам западных стран, а в силу «силы», - т.е., в силу наличия у него в руках мощнейшего репрессивного аппарата, системы пропагандистского оболванивания масс и внешней поддержки.

В основе мотивации поведения людей такого типа лежит известное утверждение Гитлера, что не существует каких-либо объективных причин, препятствующих человеку сделать что-либо. Если у человека что-то не получается, утверждал Гитлер, - значит, либо у него слабая воля, либо мешают враги (у одного – жиды, у другого – «пятая колонна»). Т.е., налицо вера во всесилие человека, на практике отрицающая Бога. Соответственно, любой «жесточайший гарант» - атеист, как бы он не крестил себе лоб. Значит, тот человек, который стремится к неограниченной власти – самый настоящий безбожник, и уже одно это является основанием для всякого верующего отрицать такую власть. Почему? А потому, что сказано: «Не всякому духу верьте»! Гитлер был атеистом – мечтал показать народу «последнего попа»; всем членам НСДАП предписывалось выйти из церкви. В СССР ликвидацию РПЦ планировалось завершить к 1942г. – к юбилею Октября. Помешала война, в которой, вопреки ожиданиям, пришлось обороняться. Пришлось веру в Бога разрешить.

Помнится, один товарищ (бывший замполит), сказал, что он – «православный атеист». А на слова Митрополита «Христос Воскресе!», он ответил: «Большое спасибо!». О том, как «православный атеист» залез на амвон на Пасху, а потом пошел в алтарь (такого не позволял себе даже Николай Второй), помолчим.

Чисто теоретически, Гитлер в своем утверждении прав: человек может все. Но пока еще никто не улетел на небо, замахав ручками. Абстрактный принцип всесилия человеческой воли «гарант» превращает в политическую практику. Для начала устраняется право, как мешающее «гаранту» жить. У Гитлера это был Закон «Об охране государства» от 11 февраля 1933г. У нашего «гаранта» таким актом стал антиконституционный референдум 24 ноября 1996г. Симптоматично, что в организации этого референдума, по сути, отменившего принцип верховенства закона, разделение властей и право как таковое, приняли живейшее участие «правоохранительные органы». Вопрос, считать ли их после этого таковыми - риторический. У доктора Дювалье , «гаранта» острова Гаити, тоже были «правоохранители» - тонтон-макуты. Они даже ходили в черных очках, чтобы народ их не узнал в лицо. И особенно не любили, когда им в глаза смотрели те, кого они пытали и убивали. Таких тонтоны убивали с особой жестокостью. Может быть, потому наши власти так боятся «молчаливых протестов»: страшен тот враг, который молчит. Устранив оппозицию легальную, диктатор получает нелегальную, а разгромив ее – получает самую страшную из оппозиций на свете – оппозицию мысли. И тогда либо власть начинает считать врагом весь народ в целом (как было при Сталине), либо она гниет и разлагается (как стало после Сталина). Других вариантов для диктаторской власти нет: либо палачествовать по полной программе, либо погибнуть в ближайшей перспективе. Интересно, что второе, в конечном счете, следует из первого, так что двух путей тоже нет – только гибель. Скорее рано, чем поздно. Вопрос только, какой ценой.


После устранения законов правовых следует устранение законов экономических. Тот же Гитлер утверждал: «Так называемые законы экономики – это выдумка евреев. Достаточно послать отряд штурмовиков в лавку, где посмели поднять цены, - и не будет никакой инфляции». Так он и поступал. Гитлер, и ему подобные «гаранты» полагают экономические законы продуктом политических решений. В соответствии с этим политическому руководству приписываются сверхъестественные способности. Каждый из вас помнит, как наш «гарант» заклинал публику, что никакого кризиса у нас в стране нет, а в качестве рецепта преодоления отрицаемого им же самим явления «прописал» стране «андроповские методы». К сведению «гаранта»: уже к концу 1938г., т.е., еще до начала Второй мировой войны, Третий Рейх был финансовым банкротом. По мнению американских экономистов того времени, даже без войны Рейх рухнул бы к концу 1940х годов. Да Гитлер и начал войну не ради «жизненного пространства» (в этом плане намерения Адольфа не выходили вначале за пределы ликвидации Версаля и объединения германской нации), а ради предотвращения банкротства Рейха. Следовало захватить силой те ресурсы, которых у него не было, - несмотря на неоднократные отправки «по лавкам» отрядов штурмовиков. Благодаря таким «рейдам» банкротство и стало неизбежным, хотя собственность германских «вшивых блох» (в Рейхе их называли «еврейскими плутократами»), была сплошь «ариизирована», т.е., поставлена под контроль нацистского государства. Можно приказать ценам – стоять, инфляции – лежать, всем - «упасть-отжаться». Но от этого мало что поменяется.

Гитлер так и делал: цены в Германии регулировались государством, а частные предприниматели получали государственный план, как и у нас называвшийся «прогнозными показателями». И была очень строгая дисциплина; правда, до советского уровня зверства – лагерь за опоздание на 25 минут, немцы не доходили, - всего лишь лишали продовольственного пайка. У нас – пятилетка, у них – четырехлетка. Она даже была более эффективна, т.к. отталкивалась от сельскохозяйственного цикла, а наше планирование носит целиком произвольный характер. В Рейхе даже и «социальное партнерство» было: начальников и работяг записывали в один и тот же «Германский трудовой фронт», и регулярно выводили на первомайские демонстрации и субботники. Адольф Алоизович отмечал те же праздники, что и наш «гарант». И даже назывались они одинаково: у них 1 мая – «День труда», у нас – «Праздник труда». И те же самые красные флаги над колоннами. И свастика на тех флагах – это знак солнцеворота, обновления и вечности природы. Не более того. Хирамовские серп и молот под звездой смерти имеют куда более мрачный смысл.


Нацистская Германия была на практике более социальным государством, чем наше. Так, мать троих и более детей могла вообще не работать: за все платила казна. За каждого ребенка – по зарплате. Молодожены автоматически получали квартиру, а то и дом – совершенно бесплатно, без всякой «ипотеки» и без кабальных кредитов до конца жизни. На автомобиль («Фольксваген»; «народный», то есть), можно было заработать за год, - опять же, без кредитов. Рекомендую каждому почитать воспоминания тех, кто был угнан на работу в Германию (или уехал добровольно) – хотя бы на сайте «Я помню». В Рейхе наши бабы впервые узнали, что такое белье и косметика – до 1950х годов СССР ни того, ни другого не производил. Вот пушки и танки – пожалуйста. Наши мужики впервые узнали, что такое носки и туфли – до того ходили в кирзачах и портянках. Наша родная власть считала, что советскому человеку носки не нужны… «Угнанные» имели право посещать кафе и рестораны (после рабочего дня), получали продпаек наравне с немцами, а классные специалисты получали отдельную квартиру, и зарплату выше, чем у немецких инженеров. Можно было и удрать – если язык знаешь и документы раздобыл. Но это уже – лирика. Мы - о «гарантах».

«Отменив» экономику, эти товарищи начинают, рано или поздно, считать, что им и законы природы нипочем. Вот и начинаются «великие стройки коммунизма». Гитлер, к примеру, намеревался снести старый Берлин, и на его месте построить совершенно другой город; окраины своей будущей империи он хотел обозначить грандиозными курганами, мавзолеями и обелисками, замками, находящимися на расстоянии прямой видимости друг от друга. Он мечтал о железных дорогах с колеей в четыре метра, о трехэтажных железнодорожных вагонах с бассейнами, садами, теннисными кортами и фонтанами. Об автобанах в 12 полос в каждую сторону и в два – три уровня. О каналах от Волги (еще не завоеванной, но это пустяк для вождя) до Атлантики. Расходы его не волновали: деньги в социалистической экономике народные, то есть, ничьи. Трать, сколько влезет. Я не оговорился – Рейх был социалистическим государством, как и наше, ибо и там, и там всем управляло государство, т.е., бюрократия, а народу обеспечивалась пусть маленькая, но равная пайка при условии усердного труда. Андроповскими методами, так сказать.


Сталин имел свой великий план – «Сталинский план преобразования природы». Утвержден Верховным Советом СССР в 1946г. Видите, какой демократ был товарищ Сталин – даже с парламентом посоветовался! У нас тоже есть подобный орган – «Всебелорусское народное Собрание». Или Хурал, - я уж не помню.

Сталинский план был воистину велик – к 1961г. перегнать западные страны по производству угля, чугуна, стали, цемента и электроэнергии на душу населения. Наши, белорусские пятилетки скромнее, - но принцип тот же, а будь у нас ресурсов побольше, то и планы были бы такими же. Предусматривалось построить тоннель на Сахалин, Заполярную железную дорогу Салехард – Игарка, много каналов (один – Каракумский – даже построили при Хрущеве, после чего исчезло Аральское море), - напр., канал Урал – Волга. Что собирались возить из Свердловска в Куйбышев по этому каналу – я не знаю. Но план был. И поворот сибирских рек с севера на юг с помощью ядерных взрывов – тоже из этого плана. Хрущев пытался его реализовать, но воспротивился академик Лысенко.

Зимой 1941г. Гитлер стоял в наполеоновской позе лицом на восток, и верил, что под его волевым взглядом отступит русская зима и растает снег. На робкие замечания генерала Томаса и генерала Тодта о том, что надо бы обеспечить войска зимним обмундированием, зимними сортами оружейных масел и горючего, он заорал: «Я вам запрещаю заниматься этим вопросом! Погода – это моя проблема!». Я не знаю, что там заявляет наш «гарант» своим приближенным насчет погоды, но убежден в одном: ни один из них не осмеливается ему не то, что возразить, но даже внести собственное предложение по какому-то вопросу, пусть даже и мелкому. Потому что знают: в лучшем случае последует разнос, а то – и снятие с работы. Ведь если кто-то позволяет себе роскошь думать, - значит, он сомневается в исключительных умственных способностях «гаранта», и тем самым подрывает его авторитет. Никому не доверяя, «гарант» окружает себя людьми, которым и в самом деле нельзя ничего доверить, и потому вынужден все велосипеды изобретать сам. Качество управленческих решений от этого неизбежно падает, ведь вождь не может, даже будь он трижды гениален, разбираться во всем на свете. Наполеон говорил, что в его отсутствие творятся одни только глупости. Наш «гарант» тоже такое говорит – каждый раз, когда во время его отъезда подчиненные то цены поднимут, то еще чего. А кто виноват? Виноваты не министры, а Наполеон, собравший вокруг себя ничтожеств, неспособных работать без его ценных указаний. Я читал, что ежемесячно президент издает до двух тысяч приказов, поручений, указов и распоряжений. Можно похвалить его за высокую работоспособность, а можно и задуматься: ведь перед хорошим начальником – всегда чистый стол. У него подчиненные работают, а он лишь направляет их работу в единственно верное русло. Если командир полка сам чистит сортиры и красит тумбочки, значит, он не соответствует занимаемой должности. И еще нюанс: президент не раз заявлял, что за все , происходящее в стране, он несет личную ответственность. Сказав такое, он всех своих подчиненных сделал безответственными. Диктатура «гаранта» зиждется на гранитном фундаменте всеобщей безответственности, вот в чем прикол. И при случае подчиненные на «гаранта» укажут пальцем – он виноват, ведь сам говорил, что «за все отвечает».


И последнее. «Финалом» волюнтаризма является вера каждого такого «гаранта» в собственное бессмертие. Ведь, если для него не преграда ни Конституция, ни законы экономики, ни горы, ни реки («Время сказок пришло наяву…»), - то ему и смерть нипочем. Мумифицирование усопших «гарантов» - от Ленина до Мао, от Димитрова до Ким Ир Сена – из той же оперы: когда-нибудь (вождь в этом уверен!) его воскресят благодарные потомки. За Ким Ир Сеном даже посмертно оставили пост Президента. Ким Чен Ир – всего лишь «любимый руководитель и выдающийся теоретик»; титул «великого вождя и учителя» навеки остался за усопшим. Сталина положили в Мавзолей, но Хрущев велел вынести (готовил место для себя?). Про белорусского «гаранта» астролог Павел Глоба говорил, что он будет править 46 лет, и погребен в Мавзолее, который соорудят благодарные белорусы на Октябрьской площади в Минске. Информационный вброс? Не знаю. Но у всякого явления – даже такого шизофренического, как вера в свое всемогущество, есть определенная последовательность. Поэтому я считаю бессмысленными все разговоры о «преемнике» относительно Александра Григорьевича – будь то Витя или Коля, или кто-то еще. А.Г. предпочтет верить в собственное бессмертие. На том и сгорит…

Дмитрий Линков. Гомель.