prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 34 35
Ромул – первый царь Рима”

222 листа

Эпическая повесть


Автор: Д. А. Муха


2010 - 2012 г. г.


Красногорск


Слово к читателю.
Дорогой читатель! Я представляю твоему вниманию книгу “Ромул – первый царь Рима”. И очень надеюсь, что чтение этой книги доставит тебе удовольствие. Но, прежде чем погрузиться в загадочный и далекий, суровый, но иногда и красочный мир этой книги, я хотел бы дать тебе основное представление об эпохе и месте, которые присутствуют здесь, дабы у тебя не возникали вопросы, касающиеся сюжета и главных героев.

Итак, начнем путешествие по времени и в пространстве. Место действия данной книги – Центральная Италия, время – восьмой век до новой эры (до рождества Христова – кому, как нравится). Главные герои – легендарные персонажи: основатель Рима Ромул и его родной брат-близнец Рем. Но есть еще другие важные персонажи, тоже, скорее всего, выдуманные: добрый Нумитор, дед Ромула и Рема; злой Амулий, родной брат Нумитора; Тит Таций, царь сабинян и соправитель Ромула; Рея Сильвия, мать Ромула и Рема; Гостилий, храбрый воин и верный соратник Ромула; Фаустул, смотритель царских стад; Акка-Ларенция, супруга Фаустула; Герсилия, супруга Гостилия, а после гибели последнего – супруга Ромула. Но не буду здесь утомлять тебя, читатель, перечислением многих и многих персонажей легенды, с этим списком достаточно. Об остальных ты впервые узнаешь, прочтя эту книгу. А сам сюжет книги целиком основан на некоторых исторических фактах и на легендарных событиях, которые можно найти у древних авторов. А в основе повествования – красивая и где-то романтическая, а где-то - драматическая легенда об основании Рима.

Так вот, и это исторический факт: в восьмом веке до новой эры на территории Центральной Италии, в регионе Лаций (Лацио), по обоим берегам Тибра (Альбулы), на холмах, и около озер существовали примитивные поселения пастухов и земледельцев. В этих поселках проживали италийские племена сабинов, латинов и других мелких племен. А кое-где на холмах Лация селились и этруски – могущественный народ, который переживал период своего неуклонного подъема в экономике, политической жизни и в культурной сфере. И, научно доказано, что эти примитивные поселки, подчиняясь закону образования городов, слились в единый центр ремесла и торговли в ту эпоху – город. Именно разделение ремесла и сельского хозяйства, ремесла и торговли приводило к появлению городов. Рим, как признали ученые и эрудиты, интересующиеся историей Вечного города, не возник в один прекрасный день, как считали некоторые древние исследователи. Например, римский энциклопедист Варрон привел дату основания города – 21 апреля 753 года до новой эры. Но дата эта условна – Рим, вероятнее всего, становился городом постепенно, по мере развития ремесла и торговли, увеличения населения и создания административных структур. Что касается основателей Рима, то эти персонажи легендарные, это герои-эпонимы, которые давали имена городам, водоемам и местностям (Кий – Киев, Эгей – Эгейское море, Пелоп – Пелопоннес и другие). Здесь прослеживается аналогия имени Ромула и римлян с латинской общиной рамнов, имени Тация – с сабинской общиной тициев. А луцеры – возможно, этрусская община, что проживала в регионе тогдашнего Лация. Получается, что Рим был образован из поселков, в которых проживали три вышеперечисленные общины. Что касается знаменитой капитолийской волчицы, то это, очевидно, племенной тотем (животное-покровитель рода или племени). Так, латины почитали волчицу, самниты – быка, пицены – дятла и тому подобные случаи. Этрусский герой Лукумон олицетворял собой типичный образчик этрусского знатного человека – лукумона. Как видишь, критический подход перевешивает романтическое настроение, передаваемое от красивой легенды. Возможно, что римляне, не зная досконально историю самых первых лет и веков своего города или же стараясь возвеличить Рим и приписать себе божественное происхождение, желательно от греческих богов, просто придумали красивую историю, которая и стала легендой. Вот пример: Энея, сына Венеры и троянца (фактически грека) римляне считали своим прародителем. И так легенда с героическими персонажами, приключениями, вмешательством богов заменила реальную, тривиальную историю с ее мелкими и спорными фактами, заменила историю обыденную, историю становления государственности, подобную другим, что родились в недрах бронзового и железного века. И легенда об основании Рима подобна легендам о Моисее, Будде, Гильгамеше, Энее, Тесее, в которых также присутствуют бродячие мотивы (странствия, мотив брошенного в реку младенца, мотив мести, основание мировой религии или крупного города). И все это дает понять, что легенда об основании Рима – в значительной степени вымысел, но в этой легенде есть историческое ядро, которое очень трудно выявить. Это маленькое ядро, нет, ядрышко достоверных фактов, которое обросло большим количеством невероятных мифов и легенд, что передавали устно сказители и поэты тех давно ушедших времен.


Так вот, когда я обратился к моим источникам, которыми были Тит Ливий, Плутарх и Аврелий Виктор, то я, изучив их, предался романтическим измышлениям: а что если рассказать читателю историю об основании Рима, переданную через призму мифов и легенд, такую, какую ее представляли себе древние римляне, далекие от критических изысканий? И вот, у меня получилась не чисто историческая повесть, а эпическая драма с элементами фантастики.

Но вот у тебя, читатель, по мере чтения книги, может появиться нота недоумения: отчего автор так много внимания уделил явлениям природы, погоде, представителям фауны? Отвечу любопытному читателю искренне – дело в том, что древние жители Италии были язычниками, они не ставили непреодолимую стену между человеком и природой, как христиане и адепты других мировых религий. Природа, в представлении древних италийских племен, как и греков, к которым они были близки по духовной культуре, была живой, и ее олицетворяли различные божества: Юпитер, Нептун, Диана, Вулкан, Церера, нимфы и сатиры и другие сверхъестественные силы. И божества, управляющие погодой, как Юпитер (Дий), он же Зевс, Нептун (Посейдон), вели себя как люди: радовались, гневались, любили, ненавидели, дрались и мирились. Такое поведение богов нам хорошо известно из мифов писателя Николая Куна, если ты читал в детстве его маленькие книжки с интересными картинками.

Основу легенды об основании Вечного города я сохранил, но привнес в сюжет и свои, выдуманные события и персонажей, которые, тем не менее, не искажают полностью картину популярной легенды - сюжет, в основе, остался тот же. И еще. Я использовал кое-какие данные из популярной литературы и историографии, но немного. Есть и дополнения в книге в виде красочных рисунков и географических карт, которые дадут тебе возможность лучше представить далекую от нас эпоху.

Итак, вперед, в путешествие по времени и в пространстве, и да помогут тебе боги, о, путник!

С уважением, Даниил Муха.


Пролог.
Много вынес своих мутных вод к морю стремительный Тибр до той поры, когда в Альбе Лонге стал править благочестивый царь Прока. У Проки подрастали двое сыновей – Нумитор и Амулий. Понимая интуитивно, что конец его близок, стареющий правитель Альбы Лонги вынес на открытое место царские регалии, а поодаль от них велел слугам сложить груду сокровищ. Вокруг же этой кучи сокровищ были согнаны коровы и овцы, приведенные с пастбищ. В блеяние и мычанье скота влился слабеющий с каждым днем голос царя:

- Дети мои! Я разделил, чем обладаю, поровну между вами. Тебе, Нумитор, как старшему, дается право выбора.

Старший сын Проки, недолго думая, поднял над головой регалии царской власти. А по губам Амулия скользнула коварная усмешка: младший сын Проки понимал, что с таким богатством, что досталось ему, нетрудно будет узурпировать трон Альбы.

Прока же встал и сказал:

- Дети! Вот ваш жребий, и строго соблюдайте его всю свою жизнь. И будьте, - умирающий царь сделал небольшое усилие, - мудрыми правителями, любите друг друга и не обижайте подданных!

И через мгновенье его не стало, а его сыновья, плача и склонившись над ним, закрыли ему глаза, уже безжизненно глядевшие в бесконечность, куда отлетела душа царя Альбы-Лонги.

1. Воцарение тирана

Над Альбой-Лонгой сгущались сумерки. Они медленно спускались на холмы и поселки около города. К тому же из болот поднялся туман и покрыл окрестности города, словно саваном. Где-то на холмах тоскливо завыли волки, с пронзительными криками пронеслись летучие мыши; вой волков, казалось, не предвещал ничего хорошего на этой благодатной земле. Имя это земле – Италия, это был центр Италии, это были окрестности старинного города Альбы-Лонги. Этот город, как считали римляне много столетий спустя, был основан (правда, не все этому верили) Асканием, сыном Энея, а от сына Аскания, Сильвия и пошло название рода – род Сильвиев. Поговаривали, что сын Аскания был рожден в лесу, в окрестностях Альбы-Лонги. Именно здесь потомки Энея, беглеца из погибшей Трои, нашли свою вторую родину. Но пришло время перемен – на смену одним правителям Альбы-Лонги приходили другие, прошло много-много лет…


И, вот пришло время править двум братьям – старшему, Нумитору и младшему, Амулию, которые происходили из рода Сильвиев. Эти два брата жили и были царями в незапамятные времена, по отношению к Асканию, основателю Альбы-Лонги, Нумитор и Амулий были его потомками в тринадцатом колене.

На небе сверкали звезды, была теплая погода, в самом городе и поселках вокруг него было тихо – народ и власть имущие собирались ко сну. Только в самом большом здании, похожем на дворец правителя, было ещё довольно оживленно. Но, по тем временам, это был действительно дворец. Правда, он был небольшого размера, но его выгодно отличала каменная кладка, да и вокруг были многочисленные хозяйственные постройки из дерева, бережно обмазанные глиной: амбары, конюшни, казармы, складские помещения. Впрочем, в сгущающейся все больше и больше темноте было трудно различить мелкие детали дворца, окружающих его построек и глиняных хижин простых жителей. И вдруг поднялся сильный ветер и грянул гром такой силы, такой невообразимой силы, что все задрожало вокруг; казалось, небо задрожало и затрепетало. На Альбанском озере появилась сильная рябь, зашумел и застонал камыш, кроны деревьев в лесу судорожно закачались. И тут же сразу сверкнула молния, да так ослепительно, что на миг озарила вспышкой заснувший город и его окрестности. А потом полил дождь, сильный дождь, даже ливень; и опять вся местность погрузилась в беспросветную тьму. Дождь нетерпеливо забарабанил по черепичной крыше дворца и по соломенным крышам простых домов. Казалось, сам Юпитер заявил о себе, негодуя на дела людские, если не замедлил послать ненастную погоду, подкрепляя это своим знаком – молнией. Такая ненастная погода продолжалась всю ночь, некоторые из жителей не могли заснуть, они просили богов о милости и приносили им жертвы: снопы с зерном, тушки ягнят или корзины с фруктами и воскуряли ароматические смолы.

Потом прошла короткая летняя ночь, и наступило утро. И опять природа успокоилась: выпала роса; по небу понеслись облака, словно куски ваты, стараясь обогнать друг друга; успокоились волки, как будто утолив мучивший их голод. Поверхность Альбанского озера заблестела на солнце, затихли камыши, да изредка пролетали птицы. Простые жители, хотя и измученные от бессонной ночи, но все же успокоились; и только во дворце можно было заметить суету многочисленной прислуги и лихорадочные приготовления к чему-то важному.


В главном зале дворца на троне с важным, но мрачным видом сидел царь. У него было задумчивое лицо, маленькие, но злые глаза уставились на перстень на правой руке и на регалии царской власти, а левой рукой царь подпирал массивный подбородок. Это был Амулий, младший из братьев, сын царя Проки, который теперь занял царский трон. Он задумался. Что делать дальше? Он только что вчера отдал приказ убить сына Нумитора и его родню, его самого заключил под стражу, но что делать с Реей Сильвией, дочерью Нумитора? Амулий, как человек, преступивший моральные нормы, теперь боялся мести со стороны будущих сыновей Реи Сильвии, ведь те непременно будут любыми средствами мстить за смерть ближайших родственников. Кровная месть – дело нешуточное, особенно это касается рода Сильвиев. При мысли об этом по измученному бессонной ночью лицу пробежала дрожь, Амулий передернул плечами, встал и прошелся взад-вперед, чтобы успокоиться. Сказать по-честному, Амулий был трусом, но жажда власти и природная жестокость взяли свое – и вот он на троне Альбы-Лонги.

Несколько минут назад у Амулия была его дочь Анто, которая просила царя не убивать Сильвию. Анто не хотела терять близкую подругу детских лет - она очень привязалась к ней. Удивительно, но просьба умолявшей о царской милости Анто заронила в черствое сердце жестокого Амулия искорку жалости. И тиран Амулий сдался. Теперь он спрашивал себя, не проявил ли он слабости, дав себя уговорить, пусть даже это сделала родная дочь. Царь снова сел в кресло, которое ему понравилось, нравилась ему и обстановка во дворце, нравилась ему и лесть и то, какой трепет он внушал многочисленной челяди – он наконец-то почувствовал вкус власти, настоящей власти. Ибо, что значат для тебя несметные богатства, если ты не царь. И теперь Амулий имел и то, и другое. Но тревога за свою жизнь терзала его душу, он велел закрывать дворец и никого не пускать без предупреждения, он окружил себя многочисленной стражей. Но, как бы то ни было, не чувствовал себя в полной безопасности. Амулий тяжело вздохнул и вновь уставился пристальным взглядом на царские регалии. А теперь он вспомнил, какая ужасная погода была этой ночью, словно природа, которую олицетворяли боги, выражала недовольство; сложилось ощущение, что Юпитер требовал мщения за убийство невинной жертвы и узурпацию царской власти.


О, царь мой, да будет благословенно имя твое! – раздался дрожащий голос со стороны входа в тронный зал.

- Как ты посмел войти без предупреждения, презренный! – вскипел, сжав кулаки, Амулий. На его лице, только что бледном от нервной ночи, появились багровые пятна.

- Прости своего недостойного слугу, о, царь, но ты не слышал моего стука в дверь, и я забеспокоился, как бы ни случилось что-нибудь ужасное с тобой, - промямлил придворный, ползая на коленях, – к тому же ты велел привести к тебе твоего брата и твою племянницу.

Амулий взял себя в руки и произнес:

- Пусть войдут! А ты можешь идти.

Придворный раскланялся и, бормоча слова благодарности, поспешно вышел.

И тут же в тронный зал, расписанный фресками, вошли Нумитор и Рея Сильвия, правда не одни – с ними была стража, а сами родственники Амулия были закованы в цепи – до того Амулий их боялся.

Нумитор был старше Амулия, но выглядел не по годам лучше брата. В отличие от нервного Амулия, его бледного лица и злых глаз, Нумитор держался, несмотря на гибель сына и бессонную ночь, как подобает настоящему царю. Он был крепкого телосложения, с красивым лицом и добрыми глазами, которые, казалось, испускали животворящее тепло. Он стоял, выпрямившись во весь рост, а, не сутулясь в плечах, как его младший брат.

Рея Сильвия была бледна, по щекам текли слезы, эта была молодая и красивая девушка довольно стройного телосложения, с длинными и светлыми волосами. Она тихо рыдала, прижимаясь к отцу, который, в отличие от нее, не терял самообладания.

Молчание прервал Нумитор, который держал свою дочь за руки:

- Как ты посмел, брат, нарушить отцовскую волю? Мы разделили наследство нашего рода Сильвиев. Разве тебе, Амулий, - голос обычно спокойного Нумитора повысился, - недостаточно было богатства? - и Нумитор пристально и с укоризненным взглядом посмотрел на своего брата.

Хитрый и изворотливый Амулий уже знал, что сказать. А что можно было сказать такому бесхитростному человеку, как Нумитор? Но Амулий, тем не менее, старался не смотреть прямо в глаза своему брату, его взгляд все время блуждал где-то под потолком.



следующая страница >>