prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4

Елизавета Дворецкая

Дверь в скале



Поначалу Бага вообще ничего не понял. Это уж потом он сообразил, что тут не обошлось без Коричневого Человека. Ведь и правда, встретил он эту образину, встретил у перевала, где три ручья, как будто нарочно, гад, поджидал. Вообще-то в городе Клохе Коричневого Человека почтительно называли горным эльфом, но Бага давно подозревал, что это обычный пещерный тролль с самомнением и больше ничего. Разве нормальный эльф будет день и ночь слоняться по горам, да еще в таком непотребном виде? В коричневом коротком плаще, из-под которого торчат кривые и волосатые голые ноги – не будь он духом, его давно побили бы за такое безобразие, – с капюшоном, надвинутым на лицо, так что видно только рыжую бороду дощечкой. Еще говорят, что тот, кто увидит его глаза, умрет. Видимо, от смеха, – добавлял про себя Бага. Ну чего ужасного может быть во взгляде придурка, который только и умеет, что колотить палкой по скале и кричать «Ха-ха-ха!» в ответ на любой вопрос или приветствие? Обут он в деревянные башмаки, которые так гулко стучат по каменистым тропам: туп-туп-туп. Иной раз в туман, или в дождь, или в сумерки идешь по горе, а сзади: туп-туп-туп. Оглянешься – никого нет. А все равно: туп-туп-туп. То спереди, навстречу, а то вдруг сразу сзади, догоняет. Видеть эту нелепую фигуру не так жутко, как только слышать на совершенно пустой дороге: туп-туп-туп…

Говорят, что Коричневый Человек охраняет сокровища гор от неправедных рук. Ну и пусть себе охраняет. Самому Баге до всех этих сокровищ было меньше дела, чем до вороны, сдохшей в прошлом году. Он и шел-то всего-навсего к старому Джеку-угольщику договориться о новой поставке. Запасы в кузнице подходили к концу, а дожидаться очередного базарного дня, когда Джек умоет рожу и придет в город выпить яблоневки, было некогда.

От перевала Трех Ручьев до Джековой хижины оставалось всего ничего, и вот тут-то Коричневый Человек Баге и повстречался. Шел он, как всегда, колотя тяжелой суковатой палкой по выступам скалы вдоль тропы – конец палки уже был весь измочален – и выкрикивал свое «Ха-ха-ха!», ни к кому не обращаясь. Ну, не чучело ли? Однако, Бага вежливо поклонился и даже сказал «добрыйдень», так как Коричневый Человек – все-таки дух, хоть и полный болван. Он даже, как положено, посторонился, чтобы пропустить стража перевала вперед. Но тот не пошел дальше, а остановился прямо посреди тропы и, надо думать, уставился прямо на Багу. Если, конечно, ему самому что-нибудь видно через капюшон, потому что снаружи не было видно не только глаз, но даже его носа.


На всякий случай Бага еще раз поздоровался и опять поклонился – может быть, их дух-оригинал не расслышал с первого раза. Надо ему прощать маленькие слабости: все-таки местная достопримечательность. А тот все стоял, слегка постукивая разбитым концом палки по каменистой тропе, и Бага тоже не мог идти, пока Коричневый Человек не освободит дорогу.

– Хорошая сегодня погодка, не правда ли? – буркнул Бага. Взять любезный светский тон у него совсем не получилось, но надо же было хоть что-то сказать. Да и какие манеры у кузнечного подмастерья, тем более полукровки? – Так это… Гуляете?

«Чтоб тебе провалиться! – добавил он про себя. – Ишь, стоит, точно корни пустил! Пьяный, что ли?» Коричневый Человек не отвечал, не говорил даже своего «ха-ха-ха», и Бага все сильнее злился. Хоть Коричневый Человек и болван изрядный, но все-таки настоящий дух, и от его внимания никому хорошо не будет. У Баги уже ныли ноги от желания поскорее свалить отсюда, но считалось невежливым уходить раньше Коричневого Человека, сначала следовало дождаться, пока он скроется из виду. А он вот не желает даже с места сдвинуться, как прирос!

– Так это… Я не знаю, что вы такое задумали, ваша милость! – опять заговорил Бага, у которого аж шерсть на загривке топорщилась от досады и нетерпения. Он не так чтобы боялся, но уж очень противно было стоять и ждать, пока сумасшедший дух окончит тебя разглядывать, и непонятно даже, что он там себе думает в своей дурацкой голове! – Только если вы насчет меня сомневаетесь, то напрасно. Я не за топазами и алмазами в каменных пещерах охочусь, мне до них и дела-то никакого нет, как и до жемчужин в море полуденном и до звезд, сияющих на черном бархате небес! – Эту белиберду он запомнил из песни, которую пел на празднике Имболг один пьяный менестрель, случайно забредший в «Ущербную Луну». – Я – честный кузнечный подмастерье из Клоха, иду к Джеку насчет угля, знаете небось старого пьянчугу, он вон на той горке у вас живет. Вот я к нему и иду. Хозяин велел, между прочим. Мастер Гаахт, сын Хокнука.


Коричневый Человек молча слушал все это, так же постукивая палкой, и все не уходил.

– Хозяин послал! – с нажимом повторил Бага. – И он, между прочим, мне загривок не почешет, если я полдня тут буду прохлаждаться. И если вы, ваша горная милость, думаете, что я тут по какому-нибудь нечестному делу, то зря! Если я полукровка и полуорк, то это еще не значит, что на меня надо всех дохлых крыс вешать! Так не будете ли вы любезны отправиться дальше, куда вам будет угодно, или вознестись на небеса, или нырнуть в ручей, или провалиться под землю, но уж как-нибудь дать мне пройти!

К концу своей речи Бага уже весь кипел: будь на месте Коричневого Человека простой человек, или простой орк, или даже простой надменный эльф из тех, что иногда появляются в Клохе в составе торговых караванов с запада, он давно бы уже взял негодника за шиворот и скинул с тропы. Хоть Бага и был всего-навсего полукровкой, благодаря ежедневной работе с тяжелым кузнечным молотом мышцы его были полны такой силой, что не всякий чистокровный орк из герцогской стражи мог его побороть. Силой Бага им почти не уступал, умения у них же поднабрался, а необходимость каждый день с самого детства защищать свое достоинство выработали в нем привычку пускать то и другое в ход, не долго раздумывая.

Но сейчас перед ним был даже не орк из герцогской стражи, а таинственный горный дух. Его молчание, капюшон на лице, бессмысленное вроде бы постукивание палкой по дороге внушали какой-то подсознательный ужас. Бага всегда недолюбливал сумасшедших, а дух-безумец будет похлеще любого буйного. И лес вокруг как-то нехорошо замолчал, и ветер затаился, озеро в распадке подглядывало издалека, чем у них тут кончится дело, горы прислушивались, притворяясь, будто думают о чем-то своем.

– Ну же, провалишься ты или нет! – рявкнул Бага, окончательно выведенный из себя, и даже стукнул кулаком по скале.

– Ха-ха! – как-то неуверенно отозвался Коричневый Человек. – Провалишься…

Бага оторопел. Не только он сам никогда не слышал, чтобы Коричневый Человек произнес хоть одно человеческое слово, но считалось, что это вообще невозможно! Голос у Коричневого Человека был гулкий и густой, но с перепадами, так что начало и конец слова он произнес, как из бочки бухнул, а середину пропел тоненько и ломко.


– Прова…лишь…ся! – повторил Коричневый Человек, хихикнул и наконец сошел с тропы. – Провалишься! – заорал он во все горло и пустился широкими прыжками вниз по склону, размахивая измочаленной палкой над головой и выкрикивая: – Прова – лишь – ся-а-а!!!

Бага прижался к скале, в ужасе глядя ему вслед, потом вытер рукавом взмокший лоб. Его пробирала противная дрожь, как будто по спине бегал пяток мохнатых гусениц с озябшими ножками. Больше всего ему хотелось вернуться назад в Клох, но, во-первых, именно в ту сторону умчался полоумный дух, а во-вторых, договариваться насчет угля все равно надо.

Всю дорогу до Джековой хижины Бага вздрагивал от каждого шороха и нервно озирался. Последними словами он ругал и себя, и Коричневого Человека: будь местный дух как все, ему бы точно не поздоровилось. Но вот наконец брод с тремя широкими камнями, служившими мостиком через ручей, вот дуб, под которым Джек имеет обыкновение отдыхать от праведных трудов, созерцая вечернее небо над горами, а вон там и его скособоченная избушка…

Но в том-то и дело, что избушки-то нет! Бага даже остановился и заморгал. Потом огляделся. Да нет, заблудиться тут негде. И яблоневки или хотя бы пива он с самой субботы даже не нюхал, а сегодня уже, слава богам, вторник. Но скособоченной избушки все равно не было, равно как и не скособоченной тоже. Был ручей, дуб и скала, а избушки не было.

И была дверь в скале – даже скорее двустворчатые ворота с округленным верхом. Каменные косяки были облицованы искусно вырезанными мраморными плитками, медные кольца на воротных створках были начищены и сверкали, почти как золотые. Возле ворот на травке валялся малорослый, но весьма плотный и коренастый мужичок с рыжей бородой и глазами навыкате. Бага даже остановился. Такой чудной породы он никогда не встречал ни в Клохе, ни в окрестностях, ни даже в Аптоне, куда мастер Гаахт со всем семейством однажды ездил к родичам из своего клана. Голова и кисти рук у привратника казались непомерно большими для такого небольшого тельца, зато шеи не было, похоже, вовсе; кожа казалась очень темной и грубой. В большое ухо было продето такое же большое кольцо. На первый взгляд Баге показалось, что оно из чистого золота, но этого, пожалуй, быть не могло. Поверх кожаного кафтана на привратнике была синяя накидка с капюшоном и воротником, закрывавшем грудь и плечи. По одну сторону от него стоял кувшин, а по другую лежало нечто вроде топора с очень длинным изогнутым лезвием, на длинной рукояти. Однако, при виде Баги мужик не стал хвататься за свое оружие и даже не пошевелился. В глазах его не отразилось ничего, кроме пьяноватого добродушия.


– Это… – сказал Бага, в изумлении остановившись. – Тут это… вроде домик стоял…

– Куда вы держите путь, о изысканный и красноречивый юноша, сын благородных родителей? – высокопарно осведомился привратник, по-прежнему лежа на спине и плечами опираясь о скалу.

Любому другому Бага за такое приветствие как следует врезал бы под челюсть с левой ноги, поскольку назвать его изысканным и красноречивым можно было только в насмешку. А за «благородных родителей» он бы голову оторвал, назад приставил и еще раз оторвал – «за маму» и «за папу». Но в облике беспечного привратника было столько безмятежного благодушия, что Бага только нервно сглотнул. Везет ему сегодня на сумасшедших!

– Я эта… насчет угля я… – наконец нашелся он, вспомнив, зачем вообще пошел сегодня в горы. Хотя и понял, что старым пьяницей Джеком тут и не пахнет.

– Какую фирму изволите представлять? – деловито-любезно осведомился привратник и ловко вытащил из-под спины дощечку, на которой явно вознамерился что-то записать.

– Да не с фермы я, а из города, из Клоха, от кузнеца, мастера Гаахта, – пояснил Бага. – Вот чудак, да зачем на фермах уголь, они дровами топят.

– В высшей степени справедливое замечание! – одобрил привратник и поднялся. Оказалось, что ростом он Баге ровно по грудь. – Прошу! Прошу во владения короля Лаурина! Поставками угля ведает достопочтенный мастер Клаверин, сын Флодира. Вниз, потом направо, потом второй поворот налево. Если забудете, у фонарщика спросите, он как раз там со своей тачкой лазит. Удачных вам переговоров!

– А где Джек-то? – Бага не мог понять, куда и к кому его посылают, но какой-то уголь тут и правда вроде есть.

– Прошу! – Вместо ответа привратник потянул за медное кольцо, и одна половинка ворот открылась.

И Бага сам не понял, как и зачем он туда вошел. Дураку ясно, что Джека тут нет и надо уносить ноги, раз кругом одни сумасшедшие – ну, день сегодня такой! Хотя бы до завтра отложить, а еще лучше, пусть мастер Гаахт сам идет. Он умный, его даже Огхарот, сын Торгана, начальник герцогской стражи, уважает. Но привратник говорил так уверенно и любезно, словно все это – самое простое и естественное дело. И Бага сам не заметил, как шагнул в темноту за воротами.


Впрочем, там оказалось не так уж и темно. Войдя, Бага сразу увидел впереди оранжево светящееся пятно. Оно давало достаточно света, чтобы разглядеть длинный коридор с лестницей, уходящей вниз. На гладко отшлифованных каменных стенах даже можно было разглядеть инкрустацию из желтовато-розового мрамора, несложный узор из ломаных линий, без особой тонкости и роскоши, но приятно разнообразивший гладкость стен. Дойдя до источника света, Бага остановился. Это оказался большой, размером с человеческую голову, шар из прозрачного стекла, без пузырьков, трещин и мути. Внутри шара сидел жук, величиной с крупный кулак, и от спинки его исходил этот оранжевый свет. Завидев посетителя, жук пошевелил усиками, и Бага на всякий случай поклонился ему тоже. Он бы не удивился, если бы жук с ним заговорил. Но тот ничего не сказал, и Бага пошел дальше. Он чувствовал себя малость обалдевшим: все это было совершенно непонятно, но почему-то имелось ощущение, что так и надо.

Ступенек через сто коридор перестал снижаться, ступеньки сменились гладким полом, тоже с узором, теперь уже черно-красным. Вскоре он разветвился на два, причем налево пол был темным, а налево – выложен светящимся узором. Помня, что ему нужно налево, Бага свернул сюда, но старался не наступать на синевато мерцающие камешки: ему казалось, это тоже жуки, наподобие тех, что сидят в стеклянных фонарях. Они попадались через каждые шагов двадцать. Ближайшие светили довольно тускло, но дальше по коридору виднелся яркий и напористый свет.

Впереди послышалось какое-то движение, не то скрип, не то стук. Навстречу Баге по коридору двигался еще один мужичок, такой же большеголовый и большерукий, тоже с бородкой и тоже ростом Баге по грудь, только в оранжевой накидке. Перед собой он толкал тележку. Возле светильника он остановился, деловито вынул едва мерцающего жука и сунул в ящик, стоявший на тележке. Тут же он приоткрыл второй ящик, и оттуда ударил яркий свет, как из сказочного сундука с несметными сокровищами. Но вместо сокровищ мужичок извлек такого же жука, только горящего, как маленькое солнце, и посадил его в шар. В коридоре стало совсем светло, и фонарщик заметил Багу.


– А чего это? – спросил Бага, кивая на тележку. – Они подохли, что ли?

– Нет, просто устали и проголодались, – фонарщик почтительно поклонился, ничуть не удивившись появлению совершенно незнакомого существа. – Пастись повезем, и через сутки будут как новенькие! А вы куда изволите держать путь?

– Так это… насчет угля я.

– Извольте идти прямо, а потом второй поворот налево. – Фонарщик еще раз поклонился и показал рукой направление, причем на его запястье ярко сверкнул широкий браслет с узором, и теперь Бага уже был уверен, что это золото. – Там увидите, верланы засветятся.

– Что?

– Под ногами у вас будут светиться камни, и вы пойдете по ним, – терпеливо пояснил фонарщик. – Удачных дел!

И он покатил свою жуковозку дальше. Бага проводил его глазами. Невысокий рост здешних жителей, бороды, накидки с капюшонами, изысканная и немного нарочитая любезность, все эти хитрые придумки вроде светящихся жуков и камней, указывающих дорогу… Все это что-то ему напоминало. Нет, в Клохе и окрестностях он таких чудиков никогда не видел. Но вот слышал… о чем-то подобном он явно слышал. Но рассказы эти еще менее претендовали на достоверность, чем баллады о девяносто восьми славных смертях сэра рыцаря Йурьюса Михаэля, лэндлорда Семесского.

Во втором повороте налево пол и впрямь засветился, и Бага свернул. Прямо перед ним оказалась настежь распахнутая дверь. За дверью была комната, посередине стоял стол, заваленный бумагами, свитками и книгами, а за столом сидел бородач с гусиным пером в руке. По краям стола стояли два стеклянных шара на узорных бронзовых подставках, а внутри них сияли два свежевыпасенных жука, но не оранжевых, а желтовато-золотистых. Такой свет был мягче и приятнее для глаз, да и узоры на стенах, как успел заметить Бага, выглядели тоньше и изысканнее.

Завидев на пороге Багу, хозяин кабинета тут же отложил перо и поднял большую голову, всем видом выражая готовность уделить ему необходимое внимание.


– Чем могу служить? – осведомился он. – Прошу, входите и присаживайтесь. – Концом пера он указал на кресло, стоявшее с другой стороны его стола.

Бага подошел и сел на самый краешек. К такому обращению он решительно не привык: никогда в жизни ему не говорили «вы», не предлагали сесть и не пытались чем-нибудь услужить. Прямо как будто он не подмастерье-полуорк, а сам герцог Клохский. А тут даже не спрашивают, кто он такой, словно такие, как он, сюда толпами каждый день ходят.

– Я, это… – Бага прокашлялся, чувствуя себя до ужаса неуютно. Если бы ему тут каждый пытался врезать по загривку, это было бы легче. – Насчет угля я…

– Да, разумеется, это ко мне. – Бородач закивал. – Клаверин, сын Флодира, начальник отдела внешних поставок. Вас интересуют оптовые или розничные закупки?

– А это что?

– Ну, будете ли брать сразу много, – охотно пояснил Клаверин, ничуть не смущенный дикостью гостя. – Если вы не знакомы с этой системой, то примите к сведению, что оптовые закупки обходятся дешевле до двадцати процентов.

– Пожалуй, да. Нам в кузне много надо, – решил Бага, выловивший в потоке незнакомых слов магическую формулу «обойдется дешевле».

– У вас металлургическое производство? – Клаверин оживился и стал еще любезнее. – Прекрасный выбор! Наш уголь отлично походит для ваших нужд. Вот, прошу, образец. Извольте видеть!

Он нагнулся, громыхнул под столом крышкой сундука и прямо на бумаги положил перед Багой кусок чего-то черного, блестящего и в полосочку.

Бага в удивлении нагнулся. Вместо угля ему пытаются всучить какой-то камень!

– Каменный уголь наилучшего качества! – с гордостью пояснил Клаверин. – Обратите внимание, как четко просматривается деревянная структура. Наш лучший сорт, минимум минеральных добавок. Теплотворная способность самая высокая, при сгорании практически не дает золы и горит без дыма. Попробуйте один раз, и вы сразу почувствуете разницу. Вы у кого изволите делать поставки?

– Да Джек тут есть один. – Бага оглянулся в сторону далекого выхода, хотя сильно сомневался, что старина Джек действительно есть


следующая страница >>