prosdo.ru   1 2 3 4

Итак, мы должны сказать, что нашей третьей целью в отношении России во время мира является создание ситуа­ций, которые вынудят Советское правительство признать практическую нецелесообразность действий на основе их нынешних концепций и необходимость по крайней мере такого внешнего поведения, как если бы эти концепции были заменены на противоположные.

Это, конечно, в основном вопрос удержания Советского Союза слабым в политическом, военном и психологическом отношениях по сравнению с международными силами, находящимися вне его контроля, и поддержания со стороны некоммунистических государств высокого уровня требовательности к России в части соблюдения ею обычных международных приличий.

3. СПЕЦИФИЧНЫЕ ЦЕЛИ

Все перечисленные выше цели являются по своей при­роде общими. Попытка конкретизировать их завела бы нас в бесконечный лабиринт формальных классифика­ций и вела бы скорее к путанице, нежели к ясности. По­этому здесь не будет сделано никаких попыток сформу­лировать возможные пути конкретной реализации этих целей. Множество таких путей само легко возникнет пе­ред каждым, кто задумается над интерпретацией общих целей применительно к практической политике и конк­ретным действиям. Например, мы увидим, что основным фактором в достижении всех целей без исключения яви­лась бы степень проникновения за железный занавес или же степень его разрушения.

Однако вопрос о конкретной интерпретации может быть существенно прояснен кратким рассмотрением обратной стороны картины: иными словами рассмотрением того, в чем наши цели НЕ состоят.

Во-первых, нашей основной целью в мирное время не

является переход в такую стадию, при которой война становится неизбежной. Мы не исключаем возможности, что наши общие задачи в отношении России могут быть ус­пешно решены без войны. Мы вынуждены признавать возможность войны в любой момент, как логично выте­кающую из нынешнего характера советских лидеров, и мы должны реалистично готовиться к этому.


Но было бы неправильным считать, что наша полити­ка основана на предположении о неизбежности войны и ограничена подготовкой к вооруженному конфликту. Это не так. В настоящее время, в отсутствие войны, наше дело заключается в том, чтобы отыскать средства для решения наших задач, самим к войне не прибегая. Подготовка к возможной войне подразумевается, но мы рассматриваем ее только как дополнительную предосторожность, а не основной элемент политики. Мы все еще надеемся и пытаемся решить наши задачи в рамках мира. Если бы в некоторый момент мы пришли к выводу (это не исклю­чается), что такой подход невозможен, и что отношения между коммунистическими и некоммунистическими ми­рами не могут продолжаться без решительного военного конфликта, тогда следовало бы пересмотреть саму основу данного документа, и наши цели мирного времени, в том виде, как они здесь представлены, следовало бы корен­ным образом изменить.

Во-вторых, в мирное время нашей целью не является свержение Советского правительства. Мы признаем, что стремимся к созданию таких обстоятельств и ситуаций, которые было бы затруднительно переварить нынешним советским лидерам, и которые им не понравятся. Воз­можно, что перед лицом таких обстоятельств и ситуаций они не сумеют сохранить свою власть в России. Но сле­дует подчеркнуть : это их дело, а не наше. Настоящий документ не подразумевает никаких суждений по поводу того, способно ли Советское правительство вести себя относительно умеренно и порядочно во внешних делах и при этом сохранять свою власть внутри России. Если си­туации, отвечающие нашей целевой направленности в мирное время, действительно возникнут, если они ока­жутся несовмесимыми с внутренним удержанием Совет­ской власти и вынудят Советское правительство уйти со сцены, мы будем рассматривать такое развитие без сожа­ления, но не примем на себя ответственность за то, что добивались или вызвали его.
Решение наших основных задач во время войны.

В этом разделе рассмотрены наши цели в отношении России в случае, если между Соединенными Штатами и СССР возникнет состояние войны. Здесь предполагается выяснить, что именно мы могли бы считать благоприят­ным исходом наших военных операций.


1. О НЕВОЗМОЖНОМ

Перед обсуждением того, что могло бы явиться достижимой целью в войне с Россией, сначала выясним, чего мы не можем надеяться достичь.

Прежде всего мы должны исходить из того, что для нас будет невыгодно, да и практически неосуществимо окку­пировать и поставить под контроль нашей военной адми­нистрации всю территорию Советского Союза. Это сле­дует из размеров территории, количества населения, разницы в языке и обычаях, отличающих местное население от нас, а также минимальной вероятности обнаружить какую-то подходящую местную структуру власти, при помощи которой мы могли бы действовать.

Затем, признав это обстоятельство, мы должны при­знать маловероятным, что советские лидеры пойдут на безоговорочную капитуляцию. Возможно, Советская власть распадется под тяжестью безуспешной войны, как это произошло с царским режимом во время Пер­вой мировой. Но даже это маловероятно. А если она не распадется сама, мы не можем быть уверены, что суме­ем устранить ее какими-то средствами без чрезвычай­ных военных усилий, направленных на установление контроля над всей Россией. Мы имеем перед собой опыт нацистов, как пример упорства и стойкости, с которы­ми безжалостные диктаторские режимы могут удержи­вать внутреннюю власть даже на территории, постоян­но сокращающейся в результате военных действий. Со­ветские лидеры были бы способны на заключение ком­промиссного мира, даже очень неблагоприятного для их собственных интересов. Но маловероятно, что они согласятся на что-либо подобное безоговорочной ка­питуляции, которая отдала бы их в полное распоряже­ние враждебной власти. Вместо этого они скорее всего отступят в самую отдаленную сибирскую деревню и окончательно погибнут, подобно Гитлеру, под вражес­ким огнем. Есть очень высокая вероятность того, что если мы мак­симально, в рамках наших военных возможностей, поза­ботимся о том, чтобы не возбуждать враждебного отно­шения между советскими людьми и военной полицией, чинящей непривычные им лишения и жестокости, то в ходе войны мог бы начаться расширяющийся распад Со­ветской власти, который с нашей точки зрения был бы благоприятным процессом. С нашей стороны, разумеет­ся, было бы совершенно справедливо способствовать та­кому распаду всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами. Это, однако, не означает, что мы могли бы гарантировать полное падение советского режима в смысле ликвидации его власти на всей нынешней территории Советского Союза.

Независимо от того, сохранится или нет Советская власть где-либо на нынешней советской территории, мы не можем быть уверены, что среди российского народа найдется какая-то другая группа политических лидеров, которые окажутся полностью «демократичными» в нашем понимании этого слова.

Хотя в России и были моменты либерализма, понятия демократии не знакомы огромным массам российских людей, а в особенности тем из них, кто по своему темпе­раменту склонен к управленческой деятельности. В на­стоящее время существует ряд интересных и влиятельных российских политических группировок среди российских изгнанников, которые в той или иной степени приобщи­лись к принципам либерализма, и любая из них была бы, возможно, с нашей точки зрения, лучшим руководителем России, нежели Советское правительство. Но никто не знает, насколько либеральными окажутся эти группы, придя однажды к власти, или смогут ли они сохранить свою власть среди российского народа, не прибегая к методам полицейского насилия и террора. Действия лю­дей, находящихся у власти часто гораздо сильнее зависят от обстоятельств, в которых им приходится осуществлять свою власть, нежели от идей и принципов, воодушевляв­ших их в оппозиции. После передачи правительственной власти любой российской группе мы никогда не сможем быть уверены, что эта власть будет осуществляться спо­собом, который одобрил бы наш собственный народ. Та­ким образом, делая такой выбор, мы всегда будем пола­гаться на случай и брать на себя ответственность, кото­рую нельзя с честью нести. В конце концов мы не можем надеяться действительно привить наши понятия о демократии за короткий проме­жуток времени какой-то группе российских лидеров. В дальней перспективе политическая психология любого режима, приемлемо ответственного перед волей народа, должна быть психологией самого народа. Но наш опыт в Германии и Японии наглядно показал, что психология и мировоззрение великого народа не могут быть изменены за короткий промежуток времени простым диктатом или предписаниями иностранной власти, даже следующими за тотальным поражением и подчинением. Такое измене­ние может стать только следствием органичного полити­ческого опыта самого этого народа. Лучшее, что одна стра­на может сделать для привнесения изменений такого рода в другую страну — это изменить внешние условия, в ко­торых существует рассматриваемый народ, и предоста­вить ему реагировать на эти условия по-своему.


Все вышеизложенное указывает на то, что мы не мо­жем надеяться в результате успешных военных операций в России создать там власть, полностью подчиненную нашей воле или полностью выражающую наши полити­ческие идеалы. Мы должны признать, что с высокой ве­роятностью нам придется в той или иной степени про­должать иметь дело с российскими властями, которых мы не будем полностью одобрять, которые будут иметь цели, отличные от наших, и чьи взгляды и намерения мы будем обязаны принимать во внимание, нравятся они нам или нет. Иными словами мы не можем надеяться достичь ка­кого-то тотального навязывания нашей воли на Российс­кой территории, подобно тому, как мы пытались проде­лать это в Германии и Японии. Мы должны признать, что какого бы решения мы в конечном итоге ни доби­лись, это должно быть политическое решение, достигну­тое в результате политических переговоров.

Вот и все, что следует сказать о невозможном. Теперь о том, какие цели возможны и желательны в случае войны с Россией? Они, как и цели мира, должны логично выте­кать из основных задач, сформулированных выше.

2. СОКРАЩЕНИЕ СОВЕТСКОЙ МОЩИ

Первая из наших военных целей естественно должна зак­лючаться в ликвидации российского военного влияния и гос­подства в районах, прилегающих к любому российскому го­сударству, но находящихся за его пределами. Очевидно, что успешное ведение войны с нашей сто­роны автоматически приведет к достижению этого эф­фекта для большей части, или даже для всей зоны сател­литов. Успешные военные удары по советским силам, ве­роятно, настолько подорвут власть коммунистических режимов восточноевропейских стран, что большинство из них окажутся свергнуты. Могут сохраниться гнезда в форме политического титоизма, то есть остаточные коммунис­тические режимы чисто национального локального типа. Таким мы вероятно могли бы позволить продолжить су­ществование. Без поддержки и мощи России они со вре­менем наверняка либо исчезнут, либо эволюционируют в нормальные национальные режимы с не большими и не меньшими проявлениями шовинизма и экстремизма, чем вообще характерно для сильных национальных прави­тельств этого региона. Нам, конечно, следует настаивать на прекращении любых формальных следов чрезмерного влияния России в этой зоне, таких как союзнические до­говоры и т.п.


Кроме того, мы опять сталкиваемся с вопросом, до ка­кой степени мы могли бы стремиться к изменению советс­ких границ в результате успешных военных действий с на­шей стороны. Мы должны ясно осознать тот факт, что в настоящее время мы не можем ответить на этот вопрос. Ответ почти полностью зависит от типа режима, который в итоге военных действий останется на этой территории. Если этот режим будет иметь по крайней мере достаточно бла­гоприятные перспективы соблюдения либерализма во внутренних делах и умеренности во внешней политике, то можно было бы оставить под его властью большин­ство, если не все, территории, приобретенные Советским Союзом в последней войне. Если же, что более вероятно, будет трудно полагаться на либерализм и умеренность послевоенных российских властей, то может потребоваться более значительное изменение этих границ. Следует про­сто отметить, что этот вопрос остается открытым до тех пор, пока развитие военных и политических событий в России полностью не прояснит характер послевоенных рамок, в которых мы будем вынуждены действовать.

Далее перед нами стоит вопрос о советском мифе и об
идеологическом влиянии, которое Советское правитель-
ство сейчас старается распространить на людей за преде-
лами зоны сателлитов. В первую очередь все, конечно,
будет зависеть от того, сохранит или нет нынешняя Все-
союзная Коммунистическая Партия свою власть на ка­кой-либо части нынешней советской территории по окон­чании следующей войны. Мы уже видели, что не способ­ны контролировать это обстоятельство. Если коммунис­тическая власть исчезнет, вопрос разрешится сам собой. Однако следует иметь в виду, что в любом случае неудач­ный с советской точки зрения ход самой войны возмож­но явится решающим ударом по этой форме распростра­нения советской власти и влияния.

Но как бы то ни было, мы не должны ничего оставлять случаю, и естественно считать, что одной из наших ос­новных военных целей по отношению к России является полный демонтаж той структуры отношений, при помощи которой лидеры Всесоюзной Коммунистической Партии спо­собны осуществлять моральное и дисциплинарное воздей­ствие на отдельных граждан или группы граждан стран, не находящихся под коммунистическим управлением.


3. ИЗМЕНЕНИЕ РОССИЙСКИХ КОНЦЕПЦИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Нашей следующей проблемой снова оказывается про­блема политики, которой русские будут руководствоваться после войны. Каким образом мы можем гарантировать, что российская политика будет наиболее возможно соот­ветствовать нашим желаниям? Это коренной вопрос на­ших военных целей в отношении России, и никакое внима­ние, уделенное ему, не может оказаться чрезмерным.

Прежде всего это проблема будущего Советской влас­ти, то есть власти Коммунистической Партии Советского Союза. Это крайне сложный вопрос. На него нет просто­го ответа. Мы видели, что хотя мы хотим и даже стре­мимся к полному распаду и исчезновению Советской вла­сти, мы не можем быть уверены в полном достижении такого результата. Таким образом мы можем рассматри­вать это как максимальную, а не как минимальную цель.

Тогда, допуская, что по завершении военных действий, мы сочтем целесообразным мириться с существованием Советской власти на части советской территории, каково должно быть наше отношение к ней? Согласимся ли мы вообще иметь с ней дело? А если так, то на каких условиях?

Прежде всего мы можем заведомо принять, что не бу­дем готовы заключить полномасштабное мирное согла­шение и возобновить регулярные дипломатические отно­шения ни с каким режимом в России, в котором будет доминировать кто-либо из нынешних советских лидеров, либо лиц, разделяющих их образ мыслей. За прошедшие пятнадцать лет мы приобрели достаточно плачевного опы­та, пытаясь вести себя так, словно с подобным режимом возможны нормальные отношения, и если теперь мы бу­дем вынуждены прибегнуть к войне для защиты себя от последствий его действий и политики, наша обществен­ность едва ли будет в состоянии простить советским ли­дерам такое развитие событий или одобрит попытки нор­мального сотрудничества с ними.

Но с другой стороны, если бы коммунистический ре­жим сохранился на какой-то части советской территории после завершения военных действий, мы не могли бы по­зволить себе полностью его игнорировать. Он не смог бы перестать быть — в пределах своих внутренних возможно­стей — потенциальной угрозой миру и стабильности са­мой России и всего мира. Самое меньшее, что мы могли бы сделать, это убедиться, что его возможности нанесения ущерба столь ограничены, что не могут причинить серьез­ного вреда, и что мы сами или дружественные нам силы сумеем восстановить необходимый контроль.


Для этого, вероятно, потребуется применение двух мер. Первая — действенное физическое ограничение способ­ности такого остаточного советского режима начать вой­ну или угрожать и запугивать другие народы или россий­ские режимы. Если военные действия приведут к резко­му сокращению территории, над которой коммунисты удерживают власть, то такое сокращение должно в пер­вую очередь отсечь их от ключевых военно-промышлен­ных структур Советского Союза, при этом данное физи­ческое ограничение осуществится автоматически.

Если территория под их контролем не будет существенно сокращена, тот же результат может быть получен обшир­ными разрушениями важных промышленных и экономи­ческих объектов с воздуха. Возможно, потребуются оба эти средства. Как бы то ни было, мы можем определенно заключить, что нельзя считать наши военные действия ус­пешными, если они оставят под контролем коммунистичес­кого режима часть нынешнего военно-промышленного по­тенциала Советского Союза, достаточную для того, чтобы позволить развязать войну с шансами на успех с любым из соседних государств или с любой конкурирующей властью, которая может быть установлена на традиционной российс­кой территории. Вторая мера, которая потребуется в случае сохранения Советской власти на традиционной российской территории, вероятно, будет состоять в неких условиях, оговаривающих по крайней мере ее военные отношения с нами и окружаю­щими властями. Иными словами, от нас может потребовать­ся заключение какого-то договора с таким режимом. Сейчас это может представляться нам нежелательным, но вполне может оказаться, что наши интересы лучше будут защищены таким договором, нежели глобальными усилиями, которые потребуются для полной ликвидации советской власти.

Можно смело утверждать, что эти условия для рассмат­риваемого коммунистического режима должны быть тя­желыми и унизительными. Это может быть нечто подоб­ное Брест-Литовскому договору 1918 года, который в связи с этим заслуживает вниматеьного изучения. Тот факт, что немцы пошли на такой договор, не означал, что они дей­ствительно соглашались с сохранением советского режи­ма. Они рассматривали договор как способ немедленно сделать советский режим безопасным для них и поста­вить его в неблагоприятное положение перед лицом про­блемы выживания. Русские понимали, что цель немцев была именно в этом. Они согласились на договор с ог­ромным нежеланием и намерением нарушить его при первой же возможности. Но немецкое превосходство в силах было реальным, а немецкие расчеты реалистичны­ми. Если бы Германия не потерпела поражения на западе вскоре после заключения Брест-Литовского соглашения, трудно предполагать, что Советское правительство оказа­лось бы способным серьезно противодействовать герман­ским намерениям по отношению к России. Возможно, именно в этом направлении необходимо действовать и нашему правительству по отношению к советскому ре­жиму на последних стадиях вооруженного конфликта.


Невозможно предсказать, какого рода должны быть эти условия. Чем меньше территория, остающаяся в распоря­жении такого режима, тем проще навязать ему условия, удовлетворяющие нашим интересам. В худшем случае, при сохранении советской власти на всей или почти всей ны­нешней советской территории, нам следует потребовать

а) прямых военных уступок (сдача вооружений, эвакуа-
ция ключевых районов и т.п.), обеспечивающих гарантии
военной беспомощности на продолжительное время;

б) соблюдения условий, обеспечивающих значительную
экономическую зависимость от внешнего мира;


в) соблюдения условий, гарантирующих необходимую сво-
боду либо федеративный статус национальным меньшинствам


(нам следует как минимум настаивать на полном осво­бождении прибалтийских государств и на предоставле­нии федеративного статуса Украине, который обеспечил бы местным украинским властям большую степень авто­номии;

г) соблюдения условий, гарантирующих устранение же-
лезного занавеса,
обеспечивающих свободный поток идей
извне и установление широких личных контактов между
людьми в зоне Советской власти и вне ее.

Таковы наши цели по отношению к любым остаткам Советской власти. Остается вопрос, каковы наши цели по отношению к любой некоммунистической власти, ко­торая может быть установлена на части или на всей рос­сийской территории вследствие войны.

Прежде всего следует сказать, что независимо от идео­логического базиса любой такой некоммунистической власти и независимо от степени, в которой она может быть готова приобщиться к идеалам демократии и либе­рализма, мы должны проследить, чтобы тем или иным способом было бы гарантировано достижение основных целей, вытекающих из вышеизложенных требований. Другими словами, мы должны обеспечить автоматичес­кие гарантии того, что даже некоммунистический и но­минально дружественный нам режим:

а) не будет обладать большой военной мощью;


б) будет экономически сильно зависим от окружающе-
го мира;

в) не будет обладать слишком большой властью над
национальными меньшинствами;

г) не установит ничего, напоминающего железный за-
навес в отношении контактов с окружающим миром.

В случае режима, относящегося враждебно к комунис-там и дружественно к нам, мы несомненно должны поза­ботиться о том, чтобы способ, которым будут обеспечены эти условия, не был бы обидным или унизительным. Но мы должны проследить за тем, чтобы тем или иным спо­собом обеспечить эти условия для защиты наших интере­сов и интересов мира во всем мире.



<< предыдущая страница   следующая страница >>