prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 29 30 31 32 33

12.3. На пути к системному кризису: народное хозяйство СССР в 1964–1985 гг.


Смена власти и политического курса. В октябре 1964 г. на пленуме ЦК КПСС Хрущев был смещен со своих постов. Первым секретарем ЦК был избран Л.И. Брежнев, а председателем Совета Министров СССР – А.Н. Косыгин. С 1966 г. он стал Генеральным секретарем, а с 1977 г. – Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Брежнев стал выразителем интересов партийно-государственной бюрократии. Господствующими в этой среде настроениями были неприятие хрущевских реформ, стремление к стабильности, созданию максимально комфортных для себя условий. Поэтому брежневское руководство избрало сравнительно умеренный консервативный курс. Его идеологическим обоснованием была концепция развитого социализма, которая позволяла не только «отодвинуть» задачу построения коммунизма на неопределенное будущее, но и зафиксировать «достижения» на этом пути, а также избежать постановки сколько-нибудь определенных задач.

В отличие от Сталина и даже Хрущева, Брежнев относительно осторожно пользовался властью. Более того, он предпочитал бездействовать, если сталкивался со сложной, трудноразрешимой проблемой. Поскольку таких проблем становилось все больше, а его здоровье со второй половины 70-х годов существенно ухудшилось, Брежнев все меньше обращал на них внимание. Нараставшие проблемы не решались, а официальная пропаганда все громче трубила об успехах. Все это способствовало постепенному разложению общества сверху донизу, утверждению двойных стандартов жизни – официальных и реальных. Быстро росла преступность и коррупция*. Таковы были общественно-политические тенденции периода советской истории, получившего затем название «застой».

* Лишь за 1973–1983 гг. число преступлений, по некоторым данным, выросло почти вдвое, а случаев взяточничества – в три раза. В 1971–1985 гг. число только выявленных хищений социалистической собственности в крупных и особо крупных размерах увеличилось в пять раз.

Вместе с тем в полной мере новый курс установился не сразу. Более того, в экономике поначалу еще сказывался реформаторский импульс предшествующей эпохи.


Экономическая реформа 1965 г. и развитие советской экономики во второй половине 60-х начале 80-х годов. В 1965 г. по инициативе и настоянию А.Н. Косыгина начались экономические реформы. Прежде всего были ликвидированы совнархозы и восстановлены промышленные министерства. Управление народным хозяйством было переведено с преимущественно территориального на отраслевой принцип. Но главное значение реформ заключалось в расширении самостоятельности предприятий и усилении их материального стимулирования. Было сокращено число директивно планируемых показателей. Чтобы заинтересовать предприятия в повышении качества товаров и сокращении продукции, не пользующейся спросом,, наряду с объемом валовой продукции вводился показатель стоимости реализованной продукции. Были увеличены премии за перевыполнение плановых заданий. Предприятия и объединения переводились на хозрасчет. Чтобы стимулировать инициативу предприятий, в их распоряжении оставляли долю прибыли, из которой формировались фонды, предназначенные для развития производства, социальной сферы и стимулирования работников. Предполагалась также реформа цен: вместо искусственного поддержания низких оптовых цен предполагалось установить их на уровне, обеспечивающем работу предприятий на началах хозрасчета.

Положения реформы входили в жизнь с трудом, а некоторые так и не были реализованы. Предусмотренные первоначально прямые связи между предприятиями и оптовой торговлей средствами производства не были введены из-за несовместимости с системой фондирования и разнарядок. В итоге хозрасчет предприятий оказался без материального обеспечения, к тому же поощрительные фонды были слишком малы. Тем не менее несколько возросшая самостоятельность предприятий пришла в противоречие с полномочиями министерств и ведомств, жестким директивным планированием всего народного хозяйства и системой ценообразования, в частности с установкой на стабильность розничных цен. Реформа оптовых цен была проведена в 1966–1967 гг.


Многочисленные противоречия реформы можно было устранять, постепенно продвигаясь к рынку. Однако это было невозможно по политико-идеологическим причинам. Даже «прогрессист», «технократ» Косыгин был противником рынка и выступал лишь за отдельные элементы рыночных отношений, за усиление роли экономических регуляторов в социалистической, т.е. огосударствленной, директивно планируемой экономике. Косыгину противостоял Брежнев, который вообще не был сторонником сколько-нибудь серьезных реформ. К тому же советскую элиту напугала эскалация американской интервенции во Вьетнаме, а также «пражская весна» 1968 г. Попытки чехословацкой компартии придать социализму «второе дыхание», в том числе с помощью рыночных механизмов, привели в конечном счете к советскому вторжению в ЧССР. В итоге экономическая реформа в СССР стала свертываться, начался возврат к детальному планированию и оперативному управлению предприятиями со стороны министерств и ведомств.

Последствия незавершенной косыгинской реформы для развития советской экономики до сих пор являются дискутируемой проблемой. Во многом это объясняется отсутствием достоверной статистики. Согласно официальным данным, среднегодовые темпы роста промышленного производства в 1966–1970 гг. составили 8,5% по сравнению с 8,6% в 1961 – 1965 гг., что свидетельствовало о том, что реформа приостановила наметившееся еще в 50-е годы падение темпов роста. Альтернативные оценки, напротив, свидетельствовали об увеличении темпов падения промышленного роста (темп роста снизился с 7 до 4,5% в рассматриваемые периоды). По-видимому, экономические преобразования дали все же определенный импульс народному хозяйству. Однако в любом случае реформа не оправдала возлагавшихся на нее надежд.

Сельское хозяйство также подверглось реформированию согласно решениям мартовского и сентябрьского (1965) пленумов ЦК. Была предпринята попытка изменить механизм управления отраслью на основе сочетания общественных и личных интересов, усиления материальной заинтересованности колхозников и рабочих совхозов в росте производства. План обязательных закупок зерна был снижен и объявлен неизменным на 10 лет, а сверхплановые закупки должны были производиться по повышенным ценам. Были сняты некоторые ограничения с личных подсобных хозяйств. Однако акцент был сделан на увеличении капиталовложений и повышении роли министерства сельского хозяйства в планировании и руководстве отраслью. Таким образом, преобразования в сельском хозяйстве, в отличие от промышленности, отчасти напоминали соответствующие меры 1953-1954 гг.


Поначалу принятые решения дали заметный эффект. Стоимость сельскохозяйственной продукции за восьмую пятилетку (1966–1970) выросла на 1/5, совокупная рентабельность совхозного производства составила 22%, колхозного – 34%. Однако эффект оказался непродолжительным. Несмотря на огромные инвестиции, колоссальные масштабы мелиорации и поставок техники и удобрений, в 70-х – начале 80-х годов среднегодовые темпы роста сельскохозяйственного производства быстро снижались. Если в 1966-1970 гг. они составили 3,9%, то в 1971-1975 гг. - 2,5, в 1976-1980 гг. - 1,7, а в 1981-1985 гг. - 1%.

В результате десятилетий безжалостных экспериментов над Деревней происходило прогрессировавшее «раскрестьянивание» – новые поколения советских крестьян все более теряли связь с землей и рассматривали себя как поденщиков, наемных рабочих. Проблему же их материальной заинтересованности в наращивании сельскохозяйственного производства решить не удалось. К этому добавилось отставание развития производственной инфраструктуры (дороги, хранилища и т.п.) и прогрессировавшее обезлюдение деревни. В результате отставания социальной инфраструктуры и уровня доходов на селе по сравнению с городом только с 1970 по 1979 г. сельское население уменьшилось почти на 7 млн, главным образом молодых, наиболее активных людей. Хотя на время уборки, в порядке так называемой «шефской помощи селу», привлекалось, по некоторым оценкам, около 20% всего активного населения страны, потери урожая составляли 30%.

Закупки зерна за рубежом выросли с 2,2 млн т. в 1970 г. до 27,8 млн в 1980 г. и 44,2 млн т в 1985 г. Однако и огромный импорт не мог предотвратить быстрого ухудшения продовольственного положения в стране. С 70-х годов в разряд дефицита попали мясо, колбаса, в ряде районов и молочные продукты.

В основе нараставших трудностей сельского хозяйства лежали как отзвуки прежней политики (насаждение колхозов, беспощадное выкачивание ресурсов из деревни, попытки ликвидации личного подворья и т.д.) и просчеты в управлении, так и объективная нехватка инвестиций, порожденная, в частности, нежеланием советского руководства повышать розничные цены на сельскохозяйственные продукты из-за опасения социальных протестов, несмотря на увеличение закупочных цен и стремительный рост себестоимости. Дальнейшее развитие аграрного производства, хотя и не покрывало потребностей народного хозяйства, требовало от государства все новых и новых дотаций, превращаясь в «черную дыру» советской экономики. Именно на селе наиболее ярко проявилась несостоятельность «социалистических методов хозяйствования».


В целом экономика СССР продолжала развиваться преимущественно экстенсивно, несмотря на постепенное исчерпание свободных ресурсов, прежде всего трудовых, или их существенное удорожание (добыча и транспортировка полезных ископаемых). Как следствие темпы экономического роста быстро снижались. Свертывание реформ и возврат к прежней хозяйственной практике, что открыто возвестила экономическая «контрреформа» 1979 г., не могли этого предотвратить. Даже по официальной статистике среднегодовые темпы роста промышленного производства с 8,5% в 1966–1970 гг. снизились до 7,4% в 1971-1975 гг., 4,4% в 1976-1980 гг. и 3,6% в 1981-1985 гг., а национального дохода соответственно с 7,2% до 5,1, 3,8 и 2,9%. К началу 80-х годов советская экономика вошла в полосу стагнации. В натуральном выражении объемы производства в ряде отраслей не только не росли, но, напротив, снижались. Фактически прекратился рост производительности труда.

Огромное деформирующее влияние на народное хозяйство СССР оказывало масштабное наращивание военных расходов. Благодаря перенапряжению советской экономики, а отчасти и тому, что Америка во второй половине 60-х – первой половине 70-х годов завязла в кровопролитной и дорогостоящей войне во Вьетнаме, был достигнут военно-стратегический паритет с США. Однако гонка вооружений продолжалась и в 70–80-х годах. ВПК практически «подмял» под себя всю советскую экономику. Официальный военный бюджет составил в 1985г. 19,1 млрд руб. Однако данные о реальных военных расходах тщательно засекречивались. Их не знали даже секретари ЦК, ведавшие экономическими вопросами. Как признал позднее М.С. Горбачев, в 1983 г. Ю.В. Андропов не разрешил ему и еще двум секретарям ЦК, ведавшим экономическими проблемами, ознакомиться с реальным бюджетом и данными о военных расходах. По западным оценкам, советские военные расходы составляли примерно 'Д ВВП, что многократно превышало соответствующие показатели США, а тем более других западных стран. На военные нужды прямо или косвенно работало до 80% отечественного машиностроения. Милитаризацию советской экономики и финансовой системы еще более усилила война СССР в Афганистане в 1979–1989 гг. Ежегодные расходы на нее оценивались в 3–4 млрд руб. В итоге советское народное хозяйство просто не выдерживало колоссальных военных трат.


Латать зияющие бреши в тонущей экономике и поддерживать видимость благополучия позволила массовая распродажа природных ресурсов. Благоприятные условия для этого создали освоение нефтяных, газовых месторождений Западной Сибири, а также многократный скачок мировых цен на энергоносители в середине 70-х годов. В итоге только за 70-е годы в страну поступило, по оценкам, 180 млрд «нефтедолларов». Они были израсходованы не столько на решение острейших структурных проблем советской экономики, сколько на военные нужды, закупку продовольствия, товаров массового спроса и другие текущие потребности.

Глубинные причины нараставших хозяйственных трудностей коренились в том, что, несмотря на некоторое усиление материальной заинтересованности работников и повышение роли экономических рычагов в управлении предприятиями, существенной перестройки хозяйственного механизма на деле не произошло. Кардинальная проблема стимулов к труду разрешена не была. В результате в полную силу в СССР трудился лишь каждый третий работник.

По мере дальнейшего развертывания научно-технической революции все более ярко обнаружилась невосприимчивость социалистической экономики к научно-техническому прогрессу. Среднегодовой прирост использованных в производстве изобретений и рационализаторских предложений неуклонно сокращался: в 50-е годы он составил 14,5%, в 60-е годы – 3, а в 70-е годы – всего 1,8%. В итоге в производство внедрялась лишь 1/5 часть изобретений.

Таким образом, если достижениями первого этапа научно-технической революции, благодаря огромной концентрации ресурсов на сравнительно немногих передовых направлениях, СССР в целом смог воспользоваться, то второй этап НТР, начавшийся в 70-е годы, с изобретением микропроцессоров, массовой компьютеризацией и т.п., и характеризовавшийся резким расширением «фронта» и темпов научных и технологических открытий, почти не затронул советскую экономику. Чуть лучше ситуация складывалась в военных отраслях. Но и в них традиционная политика максимальной концентрации материальных и кадровых ресурсов в новых условиях давала сбои, так как они все больше зависели от общего технологического уровня народного хозяйства; эффективности экономического механизма.


Ведущие страны Запада в 70-е годы начали переход к новому постиндустриальному, или информационному, обществу, в котором на роль основного капитала выдвигалась уже не земля (как в аграрном обществе), не фабрики и заводы (как в обществе индустриальном), а информация. Это общество характеризовалось резким увеличением роли непроизводственной (по марксистской идеологии) и особенно образовательной сферы, свертыванием традиционных отраслей промышленности (добывающей, металлургической и т.д.), переходом к ресурсосберегающим и наукоемким технологиям (микроэлектроника, информатика, телекоммуникации, биотехнологии), индивидуализацией потребления. В 1985 г. в США уже примерно каждая пятая семья имела персональный компьютер, 3/4 населения работало в сфере услуг. У нас же в непроизводственных отраслях было занято менее 27% работников.

Таким образом, СССР по-прежнему развивался в рамках индустриального общества с упором на традиционные отрасли. Он занял первое место в мире по производству нефти, газа, стали, железной руды, минеральных удобрений, серной кислоты, тракторов, комбайнов и т.д. Но даже и в традиционных отраслях советская экономика все более отставала. При проверке в 1979–1980 гг. технического уровня почти 20 тыс. видов отечественных машин и оборудования выяснилось, что не менее трети из них нуждаются в снятии с производства или коренной модернизации. По международным же меркам экономика СССР, за исключением сырьевых отраслей, была неконкурентоспособна. Доля машин и оборудования в советском валютном экспорте составляла примерно 3%. Более того, и по общим объемам промышленного производства Советский Союз в 80-х годах «пропустил вперед» Японию.

Экстенсивный характер развития советской экономики и нараставшие хозяйственные трудности резко ограничивали возможности решения социальных задач. Благодаря массированному притоку «нефтедолларов» произошел заметный сдвиг в развитии социальной сферы и повышении благосостояния населения. Число специалистов, занятых в народном образовании, в 1970–1985 гг. выросло более чем вдвое: с 6,9 до 14,5 млн человек, среднемесячная зарплата увеличилась со 122 до 190 руб., выросло потребление товаров, особенно таких, как легковые автомобили, цветные телевизоры, пылесосы, мебель и т.д. Тем не менее темпы роста благосостояния в 70-х – начале 80-х годов быстро сокращались. Так, несмотря на острейшую жилищную проблему, удельный вес капиталовложений в жилищное строительство (к общему их объему) сократился с 17,7% в 1966–1970 гг. до 15,1% в 1981 – 1985 гг., ввод в действие жилья со второй половины 70-х годов практически не рос. Доля средств союзного бюджета, шедших на просвещение и здравоохранение, к 1985 г. упала ниже уровня 1940 г. С 70-х годов в СССР перестала увеличиваться средняя продолжительность жизни (в 1985 г. она была ниже, чем в 1958 г.), стала расти детская смертность. К началу 80-х годов СССР находился лишь на 35-м месте в мире по продолжительности жизни, почти 50 стран имели более низкую детскую смертность.


Опережение роста денежных доходов населения над предложением товаров и услуг обострило продовольственные трудности, дефицит товаров народного потребления. Неравный доступ к товарам и услугам из-за наличия целой системы льгот, распределителей и т.п. серьезно увеличил разрыв в качестве, уровне жизни основной массы населения – рабочих, крестьян, интеллигенции – и привилегированных слоев, прежде всего партийной и хозяйственной номенклатуры. Согласно некоторым оценкам, по уровню потребления на душу населения СССР занимал лишь 77-е место в мире.

Особенностью развития советской экономики в 1965–1985 гг. являлся стремительный рост внешней торговли. Благоприятные условия создали разрядка международной напряженности (заключение договоров об ограничении стратегических вооружений, принятие Заключительного акта Хельсинкского совещания, подтвердившего незыблемость границ в Европе, и других документов, изменивших саму атмосферу взаимоотношений между Востоком и Западом), повышение мировых цен на энергоносители и наращивание поставок нефти и газа из СССР. Только за 1970–1980 гг. экспорт нефти вырос с 66,8 млн до 119 млн т, а газа – с 3,3 до 54,2 млрд кубометров.

Немаловажное значение имел курс советского руководства на развитие максимально тесного экономического сотрудничества, широкой производственной кооперации с социалистическими странами, преследовавший как собственно экономические, так и политические цели, например, обеспечение максимальной сплоченности «социалистического лагеря».

В результате внешнеторговый оборот СССР за 1970–1985 гг. вырос с 22,1 млрд до 142,1 млрд руб. В структуре советского экспорта доминировали топливно-энергетические и сырьевые товары, а в импорте – машины, оборудование, зерно и товары массового спроса. По ряду отраслей (прокатное оборудование, оборудование для химической, текстильной промышленности и т.д.) импорт обеспечивал подавляющую часть потребностей советской экономики. Таким образом, во второй половине 60-х – середине 80-х годов шло постепенное, во многом вынужденное преодоление автаркии советской экономики и ее интеграция (по ряду позиций) в мировое экономическое хозяйство. Это обстоятельство в сочетании с начавшимся распадом советской хозяйственной модели создавало условия для новой попытки экономических преобразований.


12.4. «Перестройка» и крах социалистической экономики



В поисках путей «совершенствования социализма». Первые попытки выхода из системного кризиса с опорой на жесткие административные меры были предприняты новым Генеральным секретарем ЦК КПСС Ю.В. Андроповым, избранным на этот пост после смерти Л.И. Брежнева в ноябре 1982 г. Несмотря на то что новый лидер так и не успел выработать программу экономических преобразований, его более реальные оценки состояния советского общества и непродолжительная практическая деятельность по наведению порядка, повышению трудовой дисциплины и искоренению коррупции зародили в массовом сознании надежду на перемены к лучшему, дали своеобразный импульс грядущим переменам.

8 марта 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС был избран М.С. Горбачев. В апреле 1985 г. на пленуме ЦК он провозгласил курс на ускорение социально-экономического развития страны. Главными факторами ускорения должны были стать научно-технический прогресс, техническое перевооружение машиностроения, а на этой основе и всего народного хозяйства и также активизация «человеческого фактора». На первых порах предусматривалось лишь совершенствование общества и исправление отдельных «деформаций». Для этого принимались меры по наведению порядка, укреплению трудовой и технологической дисциплины, широкой замене руководящих кадров.

Принятые меры задействовали «лежавшие на поверхности» резервы и дали определенный эффект. Уже в 1985–1986 гг. темпы роста производительности труда в промышленности и строительстве превысили среднегодовые показатели XI пятилетки в 1,3 раза, на железнодорожном транспорте – в 3 раза. Выросли капиталовложения на развитие социальной сферы. Первые результаты породили эйфорию у руководства, сохранившего веру в могущество декретирования, в силу «правильных» приказов. Была развязана антиалкогольная кампания, которая нанесла колоссальный удар по государственным финансам (ущерб, по некоторым оценкам, составлял 10 млрд руб. ежегодно), дала мощный импульс самогоноварению и соответственно спровоцировала острый дефицит сахара. Даже в Москве в 1989 г. были введены карточки на сахар.


В 1986 г. была развернута неосталинская по своему духу кампания по борьбе с «нетрудовыми доходами», призванная «втиснуть» экономическую инициативу и предприимчивость населения в «прокрустово ложе» прежних государственных установлений. В том же году в принятую XXVII съездом КПСС новую редакцию партийной программы, в которой провалившиеся задания по построению коммунизма были заменены курсом на совершенствование социализма без серьезных подсчетов, была внесена явно утопическая задача решить жилищную проблему к 2000 г.

Поскольку остававшаяся с брежневских времен часть высшей номенклатуры и огромный бюрократический аппарат (18 млн человек, на содержание которых тратилось свыше 40 млрд руб.) без энтузиазма встретили горбачевские новации, новое руководство вскоре заговорило о консерватизме, торможении реформ. Чтобы преодолеть это сопротивление и расширить массовую опору, Горбачев в январе 1987 г. на пленуме ЦК КПСС выдвинул на первый план уже не «ускорение социально-экономического развития», а введение «гласности» и демократизацию советского общества.

Постепенно формировалось понимание необходимости не улучшений, а серьезных преобразований, смены существовавшей в СССР экономической модели. Важными, знаковыми шагами на этом пути стали Законы «Об индивидуальной трудовой деятельности» от 1986 г. и «О кооперации» от 1988 г., которые с многочисленными оговорками легализовали мелкое частное предпринимательство. Уже в 1988 г. индивидуальной трудовой деятельностью, в основном кустарно-ремесленными промыслами, было занято 734 тыс. человек. Число кооперативов весной 1989 г. превысило 99,3 тыс. В них было занято до 2 млн человек. Через два года эта цифра превысила 7 млн человек, что составило примерно 5% активного населения. Основная масса кооперативов была сосредоточена в сфере услуг, производстве товаров народного потребления, строительстве и торгово-посреднической деятельности. Однако вскоре стали появляться и «кооперативные» коммерческие банки, а в 1990 г. были приняты Законы «Об акционерных коммерческих обществах» и «О ценных бумагах», знаменовавшие стремительное укрепление ростков рыночной экономики в СССР. Во многом благодаря частной инициативе в СССР с конца 80-х – начала 90-х годов началась компьютерная революция – массовое распространение персональных компьютеров, импортированных из других стран.


Вместе с тем, пользуясь ненасыщенностью рынка товаров и услуг и слабостью законодательного регулирования, новые предприниматели резко взвинчивали цены и ориентировались в основном лишь на зажиточных по советским меркам людей. Не имея, как правило, банковских кредитов, они активно занялись «отмыванием» капиталов теневой экономики (по оценкам, до 70–90 млрд руб. ежегодно) и быстро попадали под влияние растущей организованной преступности, сумевшей создать тотальную систему рэкета частного бизнеса. Нажитые частными предпринимателями (прежде всего в торгово-посреднической сфере) и «теневиками» деньги положили начало первоначальному накоплению капитала.

В июне 1987 г. на пленуме ЦК КПСС была провозглашена экономическая реформа, созвучная с реформой 1965 г., но в ряде аспектов более радикальная. Цель ее заключалась в переходе от административных к преимущественно экономическим методам руководства, к управлению интересами и через интересы. Ключевыми лозунгами стали расширение самостоятельности предприятий, переход их на хозрасчет, самофинансирование и «самоуправление». Эти идеи были заложены в Законе «О государственном предприятии», принятом 30 июня 1987 г., но вошедшем в силу для всех предприятий с 1989 г. Предприятия получили право самостоятельно планировать свою деятельность, основываясь на рекомендуемых, а не директивных заданиях, на контрактах с поставщиками и потребителями и на государственных заказах. Деятельность предприятия отныне должна была регулироваться не министерствами и ведомствами, а долгосрочными экономическими нормативами. Предприятия получили право заключения прямых договоров с другими предприятиями, а некоторые – вступать в контакт даже с иностранными фирмами.

В целом механизм этой реформы не соответствовал декларированным целям. Фактически он не допускал плюрализма собственности (в средней и крупной промышленности), не затрагивал основ административно-командной системы управления (сохранилась система министерств, бюрократически опекавших предприятия, а в смягченном виде и директивное планирование) и не менял мотивацию к труду. Поскольку реформа не изменила отношений собственности, расширение прав предприятий не сопровождалось соответствующим повышением их ответственности за результаты хозяйственной и финансовой деятельности. Существенное повышение доли прибыли, оставленной в распоряжении предприятий, сопровождалось свертыванием их капитальных вложений и резким ростом фондов экономического стимулирования, т.е. стремительным увеличением зарплаты и «проеданием» ресурсов. Пользуясь малейшей возможностью, руководители предприятий взвинчивали цены, что дало сильный импульс инфляции. В то же время, несмотря на объявленное «самофинансирование», многие предприятия по-прежнему пользовались государственными субсидиями. Таким образом, директивные, плановые регуляторы промышленности были поколеблены, а рыночные так и не были внедрены. Половинчатое, непродуманное реформирование не позволяло разрешить острейших экономических проблем и способствовало лишь быстрому росту народнохозяйственных диспропорций, разбалансированности экономики.


Определенные преобразования были проведены и в сельском хозяйстве. Они сводились к перестройке системы управления, некоторому расширению самостоятельности колхозов и совхозов и внедрению арендных договоров, т.е. представлению крестьянским семьям права брать землю в аренду на длительный срок и распоряжаться произведенной продукцией. По сути, это была попытка создать «социалистическое», т.е. без внедрения частной собственности на землю, и подконтрольное государству фермерство. Однако эти меры не дали существенных результатов. Создание управленческой суперструктуры – Государственного агропромышленного комитета, объединившего целый ряд министерств и ведомств, ведавших отраслью, не дало существенного эффекта в решении сельскохозяйственных проблем и не позволило добиться реального повышения самостоятельности и инициативы колхозов и совхозов. Крестьяне-арендаторы сталкивались с большими трудностями в финансировании, приобретении техники, с многочисленными бюрократическими преградами, а нередко и с враждебным отношением местных властей и даже односельчан. В итоге к лету 1991 г. хозяйства арендаторов охватывали лишь 2% земли и 3% поголовья скота.

Самыми острыми для народного хозяйства СССР стали финансовые проблемы, традиционно считавшиеся советскими руководителями второстепенными по сравнению с производством. Из-за непонимания этих проблем, стремления побыстрее обеспечить ускорение экономического развития, разрешить острые социальные проблемы и других ошибочных решений (особенно антиалкогольной кампании и опережающего материальное производство роста заработной платы) уже в первые годы перестройки был существенно нарушен макроэкономический баланс. Этому способствовали и объективные причины: снижение мировых цен на нефть и непредвиденные расходы на ликвидацию последствий чернобыльской катастрофы (ее непосредственный ущерб оценивался в 8 млрд руб. – около 1,5% национального дохода), а впоследствии и страшного землетрясения в Армении.

В результате традиционный для советского государства дефицит консолидированного бюджета, оценивавшийся примерно в 2–3% и покрывавшийся обычно за счет сбережений населения в государственном Сбербанке, стал стремительно расти. В 1985 г. он составил, по некоторым подсчетам, всего 1,8%, в 1986 г. – 5,7, в 1987 г. – 6,4, а в 1988 г. – 9,2%. Это, в свою очередь, привело не только к лихорадочному поиску кредитов на Западе, но и дало импульс инфляции, поначалу скрытой и проявившейся прежде всего в вымывании товаров с потребительского рынка, резком росте дефицита. Все это привело к росту недовольства населения и падению популярности Горбачева.


Известная неудовлетворенность горбачевского руководства ходом и результатами перестройки народного хозяйства, потребность борьбы с оппонентами из числа консерваторов, и в то же время появление в обществе под воздействием демократических процессов альтернативных, более смелых вариантов преобразований и их политических «носителей» – в виде зарождавшихся с 1988 г. независимых общественных движений и партий – подталкивали к радикализации политических преобразований.

В 1988 г. на XIX Всесоюзной конференции КПСС впервые было заявлено о реформе политической системы. В ней, как выяснилось, были сокрыты многие корни «механизма торможения» преобразований. Однако противоестественная попытка соединить «социалистические ценности», включая однопартийное, с некоторыми элементами либеральной доктрины (правовым государством, парламентаризмом в советской форме и разделением властей) способствовала лишь эрозии политической монополии КПСС и быстрой утрате горбачевским руководством контроля над социально-политическими и экономическими процессами в обществе.

На фоне ухудшения социально-экономической ситуации началось быстрое падение популярности КПСС и переход инициативы от партийного аппарата к советам, обновленным в ходе сравнительно демократических выборов 1989 и 1990 гг., к новым независимым движениям и партиям. Для экономики это обернулось усилением социальной напряженности, началом массовых рабочих забастовок и стремительным нарастанием числа популистских решений. В результате темпы роста зарплат в 1988–1989 гг. увеличились вдвое по сравнению с 1986–1987гг. В 1990г. на четверть возросли социальные пособия. Но все же главные проблемы были связаны не с этим.

Поколебленное всевластие КПСС и КГБ, а также марксистско-ленинской идеологии совершенно неожиданно для горбачевского руководства дало толчок начавшемуся развалу советского государства. В 1988–1990 гг. он принял форму «парада суверенитетов», т.е. явочного расширения полномочий союзными республиками, провозглашения ими приоритета собственных законов над союзными, игнорирования распоряжений центра, в том числе о перечислении налогов, и самостоятельного поиска путей выхода из кризиса. Процесс этот начался с Эстонии, а 12 июня 1990 г. Б.Н. Ельцин, выступивший за радикализацию реформ, был избран Председателем Верховного Совета РСФСР, и крупнейшая республика Союза приняла Декларацию о суверенитете. Проводить единую экономическую политику из центра в таких условиях стало практически невозможно.


Проблема заключалась в том, что договориться с республиканским руководством и стабилизировать экономическую ситуацию в стране можно было лишь за счет резкой радикализации реформ, решительного перехода к рыночным отношениям. Однако Горбачев к тому времени давно исчерпал «реформаторский ресурс», ограниченный социалистическим мировоззрением, и вместо дальнейших шагов к реальному рынку предпочитал топтаться на месте, лавируя между различными силами. Ситуация в экономике явно выходила из-под контроля.

Кризис перестройки и распад СССР. Критическое положение в экономике и определенная растерянность горбачевского руководства, явно не знавшего, что делать, привели к развертыванию в 1989–1990 гг. экономической дискуссии. Был разработан и представлен десяток крупных экономических программ. Хотя в ходе дискуссии еще остро ощущалась ограниченность экономических, «рыночных» знаний, марксистские догматы уже не оказывали решающего влияния на многих ее участников.

В октябре 1989 г. созданная при Совете Министров СССР государственная комиссия по экономической реформе во главе с академиком А. Абалкиным представила программу, в которой сформулировала отказ от многих прежних догм: был признан приоритет рынка, над планом, необходимость свободных цен, конкуренции и конвертируемости валюты. Однако ее осуществление предполагало постепенность преобразований и политическую стабильность, что явно не отвечало сложившимся в стране условиям. В феврале 1990 г. появилась более радикальная «Программа 400 дней», разработанная Г. Явлинским, М. Задорновым и А. Михайловым. Исходя из опыта польской «шоковой терапии», авторы предусматривали переход к рынку за 400 дней путем массовой приватизации, немедленной либерализации цен и т.д. Летом эта программа, переработанная в «500 дней», оказалась в центре политических событий.

К тому времени Горбачев, долго не решавшийся на окончательный выбор стратегии и союзников, оказался под огнем жесткой критики как слева, так и справа. «Демократы» осуждали Горбачева


за нерешительность и непоследовательность преобразований, а коммунистические консерваторы – за «предательство дела социализма» и «буржуазное перерождение». 31 июля 1990 г. Горбачев, попытавшись преодолеть недоверие к демократам, встретился с Ельциным и договорился о разработке экономической программы, альтернативной правительственной. Для этого была создана комиссия под руководством академика С. Шаталина. Ею был подготовлен свой проект «Программы 500 дней». Несмотря на очевидные сегодня утопические элементы программы (особенно связанные со сроками перехода к рынку), она создавала условия для дальнейшей радикализации экономических реформ и сплочения на этой основе демократических сил как в центре, так и в союзных республиках.

Однако в октябре 1990 г. под давлением консерваторов и недоверия к рынку и демократам Горбачев отказался от ее поддержки. Была принята «компромиссная» программа. Складывавшаяся было коалиция с демократами была ликвидирована. Шанс для начала выхода из экономического кризиса был утрачен. Несмотря на некоторые подвижки (в июне 1990 г. был принят новый, гораздо более «рыночный» закон о предприятии), союзное руководство фактически отказалось от приватизации и других серьезных преобразований в рыночном духе. Чтобы спасти государство от немедленной финансовой катастрофы, был задействован последний «неприкосновенный» резерв.

Еще в мае 1990 г. Председатель Совета Министров СССР Н.И. Рыжков объявил о предстоящем повышении цен, но ввиду бури возмущения вынужден был отступить. В январе 1991 г. новый премьер B.C. Павлов неожиданно провел денежную реформу – обмен 50- и 100-рублевых купюр. Однако конфискационный эффект реформы оказался невелик (поскольку срок обмена купюр был продлен), а доверию к власти был нанесен мощный удар. В январе была отпущена большая часть оптовых цен, а в апреле 1991 г. правительство решилось, наконец, поднять цены на потребительские товары. Но и здесь эффект был невелик и к тому же полностью нейтрализован масштабными увеличениями дотаций, зарплат и социальных выплат. В политической сфере этому соответствовал консервативный курс, включавший попытку силой подавить движение за независимость союзных республик. Однако кровавые события в Вильнюсе в январе 1991 г. имели обратный эффект и побудили Горбачева отказаться от силовых действий.


Необходимость предотвратить начавшийся коллапс союзного государства и как-то договориться с руководителями республик, а также массовые выступления населения в защиту демократии заставили Горбачева вновь изменить курс. 23 апреля 1991 г. была проведена его встреча с руководителями девяти союзных республик в Ново-Огарево. На ней удалось договориться о принятии нового союзного договора, а затем и согласовать его проект. Подписание намечалось на 20 августа 1991 г. На 21 августа было назначено заседание Совета Федерации для обсуждения плана радикализации реформ.

Однако попытка государственного переворота 18–22 августа сорвала эти планы* и резко изменила расстановку сил. Коммунистическая партия, скомпрометировавшая себя участием членов ее высших органов в перевороте, была запрещена. Власть в центре фактически перешла к российскому руководству, а Горбачев как президент СССР, по сути, стал выполнять декоративную роль. Большинство республик после переворота отказались от подписания союзного договора. В декабре 1991 г. лидеры России, Украины и Белоруссии (стран–учредителей СССР) объявили о прекращении действия Союзного договора 1922 г. и создании Содружества Независимых Государств, которое объединило 11 бывших союзных республик (без Грузии и государств Прибалтики). Президент СССР Горбачев ушел в отставку. СССР прекратил существование.

* 18 августа Горбачев был изолирован на даче в Крыму, а в Москве было объявлено о вступлении в должность Президента СССР вице-президента Г.И. Янаева и создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) в СССР, куда вошли ряд высших должностных лиц. Путч, однако, был неважно организован (члены ГКЧП боялись ответственности за жесткие меры, а главное, они недооценили произошедших в обществе изменений и решимости российского руководства к сопротивлению) и уже 22 августа был подавлен, а заговорщики арестованы.

Политической катастрофе сопутствовала и катастрофа экономическая. Собственно, ее нарастание и явилось одним из важнейших факторов политической дестабилизации, которая повлекла за собой окончательный развал административно-командной системы управления – основы советского народного хозяйства.


Уже к концу 80-х годов стало очевидно, что страна погружается в глубокий социально-экономический кризис. С 1989 г. сокращалось сельскохозяйственное и промышленное производство. К концу 1990 г. по объему выпуска целого ряда видов промышленной продукции СССР откатился на уровень начала 80-х годов. В 1991 г. спад промышленного производства еще более ускорился. Дефицит союзного бюджета в 1991 г., по оценкам, превысил 20% ВВП. Быстро росла инфляция, принявшая открытый характер. К концу 1991 г. она увеличилась до 25% в неделю. Соответственно происходило резкое падение курса рубля: с 10 руб. за доллар в начале 1991 г. до 110–120 руб. в конце года. Потребительский рынок был развален, золотовалютные резервы государства почти полностью исчерпаны.

Благоприятные условия для экономических реформ создавал новый внешнеполитический курс СССР. Сознавая угрозу ядерного самоуничтожения человечества и проявившиеся тенденции к научно-техническому отставанию, к тому, что советская экономика не выдерживала колоссальных нагрузок холодной войны, горбачевское руководство взяло курс на радикальное улучшение отношений с западными странами*. В результате удалось несколько приостановить разорительную гонку вооружений, хотя даже в 1990 г. официально признанные военные расходы составляли не менее 1/4 государственного бюджета. Уже с 1986 г. удалось обеспечить невиданный в советской истории приток западных кредитов. Однако в большинстве своем они пошли не на решение структурных проблем, а на покрытие возраставшего дефицита госбюджета и потому не дали существенного эффекта. В то же время, по западным источникам, только чистый долг СССР в конвертируемой валюте с 1985 по 1991 г. вырос с 18,3 млрд до 56,5 млрд руб. К концу 80-х годов проблема обслуживания внешнего долга стала для советской экономики непосильным бременем, а в 1991 г. фактические платежи по обслуживанию долга достигли совершенно астрономической для советской экономики суммы в 16,7 млрд долл. С конца 1989 г. Советский Союз стал задерживать некоторые платежи по внешним долгам. К концу 1991 г. просроченная задолженность возросла до 6 млрд долл. Таким образом, СССР не сумел продуктивно воспользоваться широкой западной помощью и превратился в фактического банкрота.


* В его основу легла концепция «нового политического мышления», признававшая невозможность победы в ядерной войне и приоритет общечеловеческих ценностей над классовыми.
Крах перестройки, приведший к ликвидации социализма в нашей стране и развалу СССР, породил длительную дискуссию на тему, можно ли было избежать катастрофы и реформировать советскую экономику. Многочисленные, очевидные сегодня промахи горбачевской экономической политики и завораживающие успехи Китая подталкивают, казалось бы, к утвердительному ответу. Однако нельзя забывать о мононациональном по преимуществу населении Китая, явной незавершенности там политических преобразований (уже сегодня угрожающей социальным взрывом), а также и о вдвое большем «возрасте» социализма нашей страны. Последнее, в свою очередь, обусловило наличие куда больших диспропорций в советской экономике, выделяющих ее на фоне всех остальных держав (например, доля промышленности в советском ВВП в 1991 г. составляла 48%, намного превышая соответствующие показатели других стран, а услуг – всего 39%).

Гораздо более существенные изменения по сравнению с крестьянско-конфуцианским Китаем наблюдались в советской социальной структуре и массовой психологии – урбанизированная страна, «раскрестьяненная» деревня, широкая неприязнь к «торгашам», «спекулянтам» и т.п. Учитывая же тотальное засилье марксизма и отсутствие подготовленных экономистов-рыночников к началу перестройки (они станут появляться только в ее ходе), в вину Горбачеву, по большому счету, можно было поставить разве что некоторый идеализм и недостаточное знание реальных механизмов советской экономики. Фигуры руководителей соответствующих «перестроек» как бы персонифицировали в себе качественное различие экономики, культуры СССР и КНР: блестящий, мирового класса политик Горбачев, имеющий два высших образования, и скромный Дэн Сяопин, не обремененный сколько-нибудь серьезным образованием, но зато наделенный здравым смыслом, а главное, имевший личный опыт работы на Западе и знавший о рыночной экономике не понаслышке. Таким образом, шанс на рыночное реформирование экономики СССР был в действительности чрезвычайно мал. В конечном счете результаты перестройки определит история по итогам российских реформ, которым Горбачев, во многом не желая того, открыл дорогу.

Вопросы для повторения


  1. Какое влияние оказала Великая Отечественная война на экономику СССР?

  2. Какие варианты экономического развития оформились в руководстве страны после окончания Великой Отечественной войны?

  3. Как проходило восстановление народного хозяйства? С какими сложностями и трудностями пришлось столкнуться советскому обществу?

  4. Назовите основные направления хозяйственного развития в период «оттепели».

  5. Каковы основные итоги социально-экономического развития СССР во второй половине 50-х – начале 60-х годов?

  6. Как проходило экономическое развитие страны во второй половине 60-х – середине 80-х годов?

  7. Что такое перестройка и каковы ее основные этапы?

  8. Назовите причины краха перестройки и распада СССР.





<< предыдущая страница   следующая страница >>