prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4

Ночь без маникюра

Фальсификаций, нарушений и поддельных бюллетеней на прошедших выборах было так много, что корреспондент "Власти" Олеся Герасименко даже не пыталась их искать.
Я вообще не хотела работать на этих выборах. Не записалась загодя общественным наблюдателем, не стала членом какой-нибудь избирательной комиссии, даже уговорила редакторов не заказывать мне обычный репортаж. Я собиралась тихо проголосовать против "Единой России", сделать маникюр и пойти в кино. Но в полдень, когда пришла на свой участок, в школу, первое, что я услышала, была ругань председателя комиссии с наблюдателями. Юные розовощекие ребята отвоевывали свое право заглянуть в учетные книги, ходить по залу и приглушить звук запущенного в актовом зале на всю катушку радио "Динамит ФМ". Я подошла к наблюдателям, спросила, какие еще нарушения были, выслушала ответ из десятка пунктов, оставила свою визитку, поняла, что на сегодня меня уже лишили маникюра с кино, и разозлилась.

Я отправилась в Дорогомилово, где коллега и приятель инспектировал участки с удостоверением ТИКа в кармане. Не успела поздороваться с Сашей, как попала на "хоровод": пятеро крепких мордатых парней вышли с одного избирательного участка, свернули в соседний и выстроились в очередь — голосовать. За ними вбежал встревоженный седой мужчина — наблюдатель от КПРФ. Он метался по залу, искал полицию и приговаривал: они только что по открепительным голосовали в соседней школе, надо поймать. Пока я зло думала: "Шли бы шпалы класть, а не бумажки за 500 рублей по урнам разносить", крепкие ребята как один развернулись и побежали вниз по лестнице. Коммунист ринулся следом: за ним летел его светлый шарф, за шарфом бежали мы с Сашей. На первом этаже всех остановили дежурные полицейские, предполагаемых участников хоровода увели в комнату — допрашивать и обыскивать, а я пошла на крыльцо — подслушивать телефонный разговор сотрудника уголовного розыска, который вместе с обычными оперативниками дежурил на участке. "Ну и вот, я так считаю: у двоих есть открепительные, еще двое пришли с ними в очереди за компанию постоять, вот зачем они убегают, это, конечно, проблема. Но раздувать не будем, в общем. Вас понял".


Я разозлилась еще больше, и мы с Сашей пошли по другим избирательным участкам Дорогомилово. На одном не была заполнена увеличенная копия протокола, на другом наблюдатели сидели слишком далеко от урн, а столы членов комиссии вообще стояли за углом, на третьем член "Яблока" плакался, что обнаруженные им участники хоровода вытащили его же на улицу и "едва морду не набили". В это время вышли первые репортажи коллег, которых по объявлению набрали "водить хоровод", даже не проверив имен и род занятий: организаторам махинаций не пришло в голову, что в их летучие отряды могут попасть журналисты, члены оппозиционных партий или просто не готовые продаться за пятисотрублевую купюру горожане. Мы с Сашей читали вслух рассказы об инструктаже, о способах спрятать бюллетени с заранее проставленными галочками и злились, злились, злились. В начале девятого, когда все избирательные участки уже официально закрылись, мне позвонил наблюдатель с одного из них с совсем уж анекдотическим вопросом: "А может ли председатель комиссии голосовать после 20:00?". Я решила, что его все-таки ударили по голове участники хоровода, но тот пустился в объяснения: "Понимаешь, тут милиционеры пришли, говорят, пора все закрывать, а она говорит, что так как целый день была занята, то сама не проголосовала, и сейчас она с членами комиссии будет выполнять свой гражданский долг. Я думаю, они просто в тишине хотят вбросить недостающее". Я тоже так думала. И злилась.

У меня снова зазвонил телефон: розовощекие ребята с моего участка N2648 нашли на столе председателя 182 заполненных за "Единую Россию" бюллетеня. Мне показалось, что я слышу, как члены комиссии хором думают о самоубийстве. Наблюдатели написали заявление о готовившемся вбросе, члены избиркома сели составлять акт об обнаруженных бюллетенях. Акт членам УИКа не давался, восемь строк черновика они писали больше трех часов, явно тянули время и поглядывали, не уйдут ли наблюдатели. Не дождавшись, в третьем часу ночи они сами встали и покинули актовый зал. "Мы тут сидим одни с урнами,— докладывали мне по телефону розовощекие ребята.— Их еще даже не открывали. Не знаем, что делать". Я сидела дома за компьютером, искала для наблюдателей телефоны юристов, вызванивала людей из ТИКа, давала новости о злополучном участке на радио, в газеты и ленты информагентств. Близилось утро, московский ЦИК уже рапортовал об обработке 90% бюллетеней, на моем участке их по-прежнему не начинали считать. Только после вызова полиции, в присутствии оперативников комиссия подписала акт, а испорченные бюллетени запечатали. В 4:30 открыли урны. Половину содержимого успели пересчитали при наблюдателях: побеждала КПРФ, за ним шло "Яблоко", на третьем месте "Единая Россия".


Неожиданно на участке появился сотрудник ТИКа, по совместительству представитель "Единой России". Ребята позвонили мне и остались на линии, чтобы я могла слышать происходящее. Сотрудник ТИКа заявил наблюдателям, что они мешают работе комиссии, что ее члены единодушно проголосовали за их удаление, и выставил розовощеких ребят вон из школы.

К восьми утра, не выдав на руки протокол, им сообщили результаты: 719 голосов за "Единую Россию", 169 — за КПРФ, 31 — за "Яблоко", а общее число голосов оказалось на пару сотен больше, чем пришедших голосовать избирателей. "То, что вы делаете,— уголовное преступление. В другой стране вы бы все сели",— кричала приехавшему спасать ситуацию единороссу одна из наблюдателей. Я прижала телефон к уху: она плакала — от злости. Я тоже

Хождение по УИКам

Писатель Евгений Попов рассказал "Власти" о том, что его как наблюдателя и гражданина возмутило на выборах.
Меня многие коллеги и даже читатели попрекали тем, что я, вместо того чтобы дома писать духоподъемные сочинения, связался на старости лет с проектом "Гражданин наблюдатель", созданным для изучения масштабов фальсификации на выборах,— записался в волонтеры. Я вяло огрызался, объясняя, что меня окончательно достала наглая и безвкусная агитация за "Единую Россию", а также напоминал, что писатель должен изучать жизнь, если он, конечно же, не Марсель Пруст, живущий в комнате, обитой пробковым деревом, а не в бывшей советской сторонушке, носящей теперь гордое имя Российская Федерация.

Полагаю, что я с большой пользой для своей профессиональной писательской деятельности провел почти сутки на этих самых выборах, а также хотя бы мелкою мерою оплатил свой гражданский долг аполитичного человека. На множестве московских участков, где мне удалось побывать в составе мобильной группы "Гражданина наблюдателя" (фотограф, журналист, юрист), выезжающей, как скорая помощь, на место недоразумения или преступления, я, во-первых, обнаружил множество любопытнейших людских характеров. С одной стороны, они свидетельствовали о полном свинстве изрядного количества моих соотечественников, готовых мириться с любыми подтасовками, нарушениями закона и правил приличия. С другой стороны, я воочию убедился, что "простой народ" умен, благороден, остро реагирует на печали Отечества и вообще нынче не так уж и прост, особенно молодежь. Ибо гражданам наблюдателям было в основном и 19, и 20, редко 30 лет, хотя встречались среди них и старички, еще помнящие стояние на баррикадах августа 1991 года.


Но вот сюжет выборов был практически один и тот же. Наглая, с трудом скрываемая беспредельщина и простота, которая хуже воровства, когда на любое резонное замечание следовал окрик "Не ваше дело!", вопль "Провокация!" или шепот с заглядыванием в глаза настырному наблюдателю, заметившему нарушение: "Ну вы же сами все понимаете. Давайте договоримся". Характерно, что при появлении нашей внушительной группы супостаты стихали и даже пытались вести себя культурно. То есть сначала строго запрещали фото- и видеосъемку, а потом все же милостиво разрешали. А после нашего отъезда "граждан наблюдателей" опять начинали чморить под любым предлогом, из которых самым расхожим был тот, что они мешают избирательному процессу, а также проводят на участках незаконную агитацию.

После пары-тройки таких замечаний составлялся протокол, и неудобного наблюдателя "на законных основаниях" выдворяли с участка. Примечательно, что большинство таких выдворений происходило аккурат ко времени, когда нужно было считать голоса.

Вбросы, "карусели", запрет съемки, перенос этого участка в день выборов в другое, неизвестное традиционным избирателям района помещение, отсутствие на участках наблюдателей от некоторых партий, вранье официальных лиц и многое другое — все это видел я и видели вы, потому что интернет битком набит этими сюжетами, повторяющими друг друга, как рисунки под копирку. Скучно, господа!

Впрочем, мне все же есть что вспомнить — индивидуальное и эксклюзивное, так сказать. Например, на участке N9, что в Большом Афанасьевском переулке на Старом Арбате, я ровно в два часа дня лично видел и сфотографировал вывешенную на стене увеличенную копию протокола голосования, где жирным фломастером уже было указано "число избирателей, внесенных в список избирателей на момент окончания голосования". Порадовал меня также и ответ "свидетельницы" того, что наблюдатель Павел Кузин во время выборов незаконно агитировал за ЛДПР, за что и был выдворен с участка N7, развернутого в Доме актера.


— Скажите, он громко кричал, этот "агитатор"? — спросил я миловидную девицу в белом халате, среди прочих подписавшую протокол.

— Очень громко,— подтвердила она, пряча глаза.

— А что он кричал?

Девица задумалась.

— Он кричал: "Да здравствует ЛДПР!", вспомнила вдруг она.

Видел я этого "строгого юношу" Павла Кузина и свидетельствую, что он вовсе не похож на Швейка, чтобы публично кричать такую чушь, особенно уже имея одно замечание от участковой комиссии.

Ну а к ночи и вообще разгулялась чиновничья нечистая сила. По свидетельству члена УИК N6 с правом совещательного голоса Дмитрия Финикова, председатель этой участковой комиссии Валентин Колбас после честного подсчета, в результате которого "Единая Россия" получила всего 18,9% голосов, под покровом тьмы бежал со своего участка вместе с печатью; бежал со своего участка с печатью, списками и другими документами и председатель УИК N9. Наутро результаты "Единой России" на этих участках волшебно выросли в несколько раз.

И все же я доволен, и нет у меня скорбного бесчувствия или ощущения того, что демократии настал карачун. Наоборот, я видел в этот день столько чистых лиц молодых и не очень людей, которым наконец-то надоело, что их держат за лохов и баранов. На этих выборах граждан наблюдателей было-то на всю Москву всего человек 500-600, они работали всего лишь на 5% московских избирательных участков, но уже нагнали страху на привыкших к безнаказанности манипуляторов. А что будет, если число таких неравнодушных граждан, действующих строго в рамках закона, будет на порядок больше? Полагаю, что безобразные эти выборы парадоксальным образом стали еще одним шагом на пути, извините за пафос, создания в нашей стране гражданского общества






<< предыдущая страница   следующая страница >>