prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4 ... 15 16

Часто приходится слышать, что причинои кризиса стало ипотечное кредитование subprime mortgage - непервоклассных заемщиков. Эта точка зрения предполагает, что если бы кредиты выдавались только качественным заемщикам, удовлетворяющим стандартам Fannie Мае и Freddie Mac (американских агентств, аналогов российского Агентства по ипотечному жилищному кредитованию), то не случилось бы ничего плохого.

На самом деле главная причина в секьюритизации - механизме выпуска ценных бумаг под залог кредитов, созданном на притоке дешевых денег. А она как раз существует не только в США, но и в России. В чем ее суть? Инвестбанк покупает кредиты у банков и группирует их по уровню риска. Если ему затем удается выпустить и продать на рынке облигации разной доходности, обеспеченные группами (пулами) ипотечных кредитов с разной степенью риска, то банк может полностью избавиться от опасности низкокачественной ипотеки. Еще совсем недавно эта технология считалась одной из самых значительных финансовых инноваций. Но оказалось, что все не так просто. При переупаковке кредитов банк избавляется не только от рисков, но и от стимулов заботиться о качестве секьюритизированного портфеля. А это опасно для всей финансовой системы.

Выпуск ценных бумаг под залог, сгруппированных по уровням риска кредитов, то есть обезличенных, почти всеми признан корнем зла и главной причиной кризиса. Появился даже остроумный флеш-мультфильм The Subprime Primer, в котором инвест-банкиры показаны откровенными мошенниками, обманывающими простых и недалеких американцев. Общественный приговор секьюритизации уже, по сути, вынесен. И обвинители отчасти правы. В то время как выпуск бумаг, обеспечивающих кредиты, позволяет перераспределить риски в экономике, этот же процесс снижает стимулы банков следить за качеством кредитов. Ведь, переложив риски на покупателей ипотечных ценных бумаг, банк больше не боится задержек платежей и банкротств заемщиков.

В этой проблеме нет ничего нового. Перераспределение рисков ослабляет стимулы во многих ситуациях. Например, владельцы застрахованных автомобилей реже ставят их на охраняемые стоянки. Однако до последнего времени было не вполне очевидно, насколько это обстоятельство важно, если речь идет именно об ипотечных ценных бумагах. "Мы все делали правильно, нам просто не повезло", - оправдываются банкиры. И им нельзя полностью отказать в правоте. Выпустить ценные бумаги под совсем низкокачественные ипотечные кредиты невозможно. В среднем секьюритизированные портфели ипотечных кредитов действительно имеют более высокое качество, чем оставшиеся на балансах банков.


Именно поэтому так интересна недавняя работа четырех экономистов - Бенджамина Киса, Танмоя Мукхерджи, Амита Серу и Викранта Вига- Did Securitization Lead to Lax Screening? Evidence From Subprime Loans. Ученые используют оригинальную методологию, позволяющую выявить влияние эмиссии облигаций под ипотечные кредиты на стимулы банков мониторить качество займов. Авторы строят свой анализ вокруг порогового уровня риска, рекомендованного американскими ипотечными агентствами Fannie Мае и Freddie Mac. Как же работает это пороговое значение? Агентства рекомендуют считать качественными кредиты с баллом не менее 620 по шкале FICO - это широко используемый в Америке показатель качества заемщика (варьируется от наихудших 400 до наилучших 900). Шкала FICO рассчитывается компанией Fair Isaac Corporation на основании кредитной истории каждого заемщика и позволяет предсказать вероятность просрочек или дефолтов по кредиту в ближайшие два года. FICO создавалась в основном для автокредитов, но, пока других инструментов нет, шкала применяется и для анализа качества ипотеки. Так вот, агентства Fannie Мае и Freddie Mac и сами не хотят выкупать ипотечные бумаги с баллом ниже 620, и другим не рекомендуют. Поэтому неудивительно, что секьюритизировать ипотеку заемщиков с баллом 619 гораздо труднее, чем ипотеку с баллом 621.

Казалось бы, нет ничего особенного в числе 620, ведь уровень риска заемщика с 619 должен быть лишь немного выше, чем заемщика с 621 баллом. Но не тут-то было - все дело в стимулах банков к проверке заемщиков. Банки кивают на Fannie Мае и Freddie Mac и легко упаковывают и перепродают кредиты заемщиков с 621 баллом, избавляясь от их риска. А вот заемщик с 619 баллами - это головная боль банка, потому что его кредит очень трудно продать. Неудивительно, что во втором случае банки намного более требовательны - они прилагают значительные усилия и вкладывают деньги, чтобы проверить заемщиков с 619 баллами.

И результат налицо - заемщики с 621 баллом объявляют дефолты в течение первых двух лет в 1,2 раза чаще, чем те, у кого этот показатель составляет 619. Иными словами, формально более безопасные заемщики по шкале FICO оказываются на самом деле хуже тех, кто оказался за чертой. Та же картина получается и в том случае, если сравнивать заемщиков, количество баллов которых колеблется в диапазонах 615-619 и 621-625. А вот на остальных участках шкалы FICO такой эффект не возникает - вероятность дефолта снижается по баллу FICO и до 615, и после 625. Ведь шкала FICO действительно неплохо предсказывает риск дефолта. Интересно и то, что именно на уровень 621-625 приходится пик заемщиков без достаточного количества представляемых документов. Имеющие более высокий балл - это добросовестные заемщики, которые легко могут представить такие документы, а с заемщиков с баллом ниже 620 банки требуют документы более настойчиво (ведь эти кредиты трудно секьюритизировать). А вот как раз заемщики с баллами 621-625 - это те самые персонажи мультфильма, которые жалуются на зануду-работодателя, не дающего справок о высоких доходах. Именно этим персонажам банк в мультфильме предлагает специальный продукт "Займы для лжецов", для которого документы не нужны - ведь в следующем эпизоде мультфильма этот заем секьюритизируется.


Итак, избавляясь от риска, банки действительно частично теряют интерес к мониторингу качества заемщиков. Что это значит? Безусловно, не стоит перегибать палку и запрещать выпуск бумаг под кредиты. Выгоды от секьюритизации огромны - перераспределение рисков позволяет снизить стоимость финансовых ресурсов для банков и, следовательно, сделать ипотеку более доступной. Просто необходимо, чтобы банки несли часть рисков секьюритизируемого портфеля - именно такое предложение обсуждается сейчас в США.

Можно обязать банки оставлять на своем балансе, например, 10 % каждого секьюритизируемого портфеля (по аналогии с фондом обязательных резервов). Тогда злодеи-банкиры из мультфильма не станут безразлично смотреть на страдания инвесторов, ведь на кону будут и их собственные деньги. Идея заставить банки участвовать в секьюритизации своим капиталом уже приобрела огромную популярность. Поэтому нынешний кризис, скорее всего, приведет не к закату секьюритизации, а лишь к ее реформированию и возрождению.

Миф 4

Кризис 2008 года уникален - ничего подобного никогда не было. Он продлится много лет и приведет к краху капитализма и общества потребления

Финансовый кризис 2008 г. породил новое поколение Кассандр - предсказателей грядущих экономических катастроф. Нуриэль Рубини, профессор экономики Университета Нью-Йорка, известный своим пессимизмом, стал любимцем прессы и одной из самых значимых и цитируемых фигур. Газеты и журналы США от лево-голливудской Los Angeles Times до модно-влиятельного журнала Salon пестрят сообщениями о новой Великой депрессии. Да и Бен Бернанке, председатель ФРС США, самые известные академические работы которого как раз о Великой депрессии, всерьез задумывается о том, как бы кризис не превратился в катастрофу.

На самом деле достаточно большие спады экономической активности случаются регулярно, так что анализ прежних катаклизмов поможет понять сегодняшний кризис.

В своей недавней работе "Макроэкономические кризисы с 1870 года" известный экономист Роберт Барро и аспирант Гарварда Хосе Урсуа вычислили среднюю вероятность экономической катастрофы (которую авторы определяют как падение ВВП или агрегированного потребления как минимум на 10 %). Она равна 3,6 % в год, и если это все же случилась, то в среднем продолжается 3,5 года, а ВВП или потребление падают на 21 %. Один из самых интересных результатов - то, что распределение вероятности экономических колебаний не является нормальным, у него так называемый "толстый хвост". Другими словами, экономические катастрофы происходят чаще, чем можно предсказать, исходя из колебаний ВВП во время обычных циклов деловой активности.


Экономисты, которые пытаются определить вероятность серьезного экономического кризиса, обращаются либо к американской Великой депрессии, либо к периоду после Второй мировой войны, довольно спокойному для развитых стран. Что же получится, если проанализировать более обширную базу данных? Обычно для исследований долгосрочных тенденций экономисты сразу же обращаются к своей "библии" - справочнику известного историка экономического роста Ангуса Мэддисона. Но Барро и Урсуа предостерегают: как раз для исследований экономических катастроф эти данные не очень подходят. Например, Мэддисон сообщает, что ВВП Мексики непрерывно рос с 1910 по 1919 г. - а ведь это годы революции и гражданской войны и, судя по отрывочным данным, годы экономического кризиса.

И это только один из примеров неточностей. Поэтому авторы статьи собрали свою собственную базу данных по ВВП для 35 стран и по агрегированному потреблению для 22 стран. Тут есть и развитые, и развивающиеся страны. Самые старые данные - из Швеции - начинаются в 1800 г. Почему важно отслеживать динамику не только ВВП, но и потребления? Дело в том, что при падении ВВП потребление может не сократиться или сократиться лишь незначительно. В этом среднему жителю страны экономический кризис не так уж и заметен - сбережения используются, чтобы сгладить эффект временного падения дохода. Например, в переходных экономиках (в том числе и в России) спад потребления в 1990-е гг. был менее глубоким, чем спад ВВП.

Какие же макроэкономические кризисы самые важные? Вот список наиболее значимых: Вторая мировая война, Первая мировая война и Великая депрессия, кризисы начала 1920-х гг. и кризисы в Латинской Америке во второй половине XX в. С 1870 г. экономика стран из базы данных исследователей Барро и Урсуа претерпела 87 значительных кризисов снижения потребления и 148 кризисов снижения ВВП. Интересно, что во время войн спад потребления значительно больше, чем падение ВВП. Дело в том, что в военное время государство увеличивает военные расходы и вследствие повышения налогов или других механизмов ограничивает потребление граждан.


Рассмотрим самые значительные кризисы. Вторая мировая война привела к кризису в 22 из 35 стран, потребление упало в среднем на 35 %. Первая мировая война - к кризису в 19 странах со спадом потребления на 24 %, Великая депрессия - к кризису в 18 странах с падением на 19 %. Для стран - членов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) период после Второй мировой войны был сравнительно спокойным: всего лишь девять кризисов потребления. Тут отличилась Исландия с четырьмя кризисами, связанными с рыбной промышленностью. Но в остальных странах за этот период произошло 28 кризисов со средним падением потребления на 19 %. Тут и финансовый кризис в Азии, и долговые кризисы в Латинской Америке начала 80-х гг., и падение потребления в Чили на 40 % в 1976 г. после прихода к власти Аугусто Пиночета.

К сожалению, в публикации "Макроэкономические кризисы с 1870 года" нет России (и СССР). Авторы сообщили, что они только работают над включением ее в базу данных. Посмотрим на сведения из других источников. Для СССР один из самых больших экономических кризисов был, конечно же, связан с Великой Отечественной войной. Данные по ВВП и потреблению за этот период у отечественных и иностранных авторов не совпадают. Мы приведем цифры одного из самых авторитетных экономических историков, изучающих Россию, Марка Харрисона из Университета Уорвика. В своих книгах - "Бухгалтерия войны" и "Экономика Второй мировой войны" - он показывает, что советский ВВП (в постоянных ценах 1937 г.) в 1940 г. упал на 34 % - с 253,9 млрд руб. до нижней точки в 166,8 млрд руб. Потребление значительно снизилось и в 1941 г., и в 1942 г., но достигло нижней точки в 1943 г. - на 40 % ниже, чем в 1940 г. По его же оценкам, СССР потерял в войну 25 % физических активов и 18-19 % человеческого капитала. Стивен Бродбери и тот же Марк Харрисон приводят данные и по Первой мировой войне в энциклопедии New Palgrave Dictionary of Economics, вышедшей в 2008 г.: с 1913 по 1917 г. российский ВВП упал на 30 %. Данные по падению ВВП в России в начале 1990-х гг. тоже не очень надежны. По данным Всемирного банка, ВВП на душу населения в постоянных долларовых ценах упал на 40 % с 1990 г. до нижней точки в 1996 г., а потребление домохозяйств - на 12 %. Такая большая разница обусловлена тем, что одна из основных причин падения ВВП - значительное уменьшение государственных инвестиций. В связи со сложностью пересчета цен и других эконометрических проблем погрешности в российских данных, вероятно, очень велики. Но можно утверждать, что экономический кризис начала 90-х сопоставим с Великой депрессией в США. В XX в. в России и СССР случались и другие кризисы, о которых у экономистов нет точных данных. Скорее всего, падение потребления и ВВП во время гражданской войны было более значительным, чем во время мировых войн, да и голод 1921-1922 гг. и 1932-1933 гг. был беспрецедентной катастрофой для потребления.


Хотя экономические катастрофы происходят чаще, чем кажется, все же кризисы падения ВВП или потребления катастрофических масштабов - более чем на 20 % - очень редки. Поэтому нет оснований считать, что нынешний кризис перерастет в катастрофу, сравнимую с Великой депрессией. О сокращении американского ВВП на 29 % (как во время Великой депрессии) речи пока нет. О кризисе общества потребления говорить вообще бессмысленно. В ближайшие годы мы, безусловно, увидим сокращение потребления в развитых странах. В худшем случае на несколько процентных пунктов. Впрочем, как показывает опыт предыдущих катастроф, даже после падения этого показателя на 10-20 % общество потребления быстро восстанавливалось.

Миф 5

Снижение цен на недвижимость и акции в США означает наступление Великой депрессии

Другой аргумент в пользу того, что мы на пороге новой Великой депрессии, - невиданное падение цен фондовых индексов и цен на недвижимость в США. По сравнению с пиком в октябре прошлого года, цены на акции в Америке снизились на 40 % (индекс S&P 500). На столько же упал и мировой фондовый индекс MSCI. Ведущие финансовые институты списали активы почти на $2 трлн - это превышает годовую прибыль всей инвестбанковской отрасли за последние 20 лет. Пессимистично настроенные аналитики предлагают понаблюдать и за ценами на недвижимость. За последние два года индекс Кейса - Шиллера (наиболее надежный показатель цен на жилье в Америке) уменьшился на целые 19 %. По некоторым городам его снижение составило 25-29 %. Такого мы не видели с 1930 г. (тогда этот показатель был на уровне около 30 %). Значит ли это, что американская экономика стоит на пороге кризиса, сопоставимого с Великой депрессией? Вопрос совсем не праздный и для России - рецессия в американской экономике приведет к замедлению роста в азиатских экономиках из-за потери экспортных рынков. Вместе с ними падают цены на нефть и металлы, что негативно скажется на росте российской экономики.

Более внимательное изучение данных показывает: пока речь идет об обычном банковском кризисе. Он приведет к умеренной рецессии, которая продлится около двух лет. А падение котировок акций и цен на недвижимость объясняется беспрецедентным бумом в прошлые несколько лет - цены возвращаются к нормальному уровню.


Вопреки прогнозам, и в американской, и в мировой экономике пока произошло лишь замедление роста, а не спад. В 2007 г. американская экономика выросла на 2 %. Несмотря на спад в IV квартале 2008 г., в целом по итогам 2008 года она тоже в плюсе на 1 %. Когда я пишу эти строки, можно ожидать, что в 2009 г. американский ВВП сократится, но не более чем на 2-3%. В чем же дело? Мы столкнулись со знакомым явлением - банковским кризисом. Таких кризисов только в послевоенной истории развитых стран было 18, как подсчитали американские экономисты Кармен Рейнхарт и Кеннет Рогофф в своей еще не опубликованной книге "На этот раз все по-другому: шесть столетий финансовой неосмотрительности". Все они несколько отличаются механизмами, но по сути их природа одна и та же. Каждый раз банки выдают желаемое за действительное. Кризису предшествует быстрый рост цен на активы (акции и жилье). Аналитики убеждают себя и инвесторов, что уж в этот-то раз рост цен - это не пузырь, а фундаментальное, структурное изменение в экономике. Но через некоторое время оказывается, что на самом деле активы стоят гораздо дешевле. В этот момент банки, которые кредитуют под залог этих активов или держат их на балансе, сталкиваются с огромными проблемами. В отличие от финансового сектора реальная экономика страдает, но не сильно. В среднем рост ВВП теряет 2 процентных пункта, и на преодоление кризиса уходит два года.




<< предыдущая страница   следующая страница >>