prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 14 15 16 17 18
ГЛАВА 43Лоуренс сосредоточенно изучал архивы из Хранилища и заметил, что одна из газетных вырезок полностью сгорела – кроме даты в заголовке. Двадцать третье ноября 1872 года. Он все еще размышлял над этим, когда Шайлер вернулась из школы. Она рассказала дедушке, что сегодня днем Джек Форс смог прочесть ее мысли.– Я думала, что защищена от телепатии, и все таки он заглянул ко мне в сознание. Почему так получилось? – спросила Шайлер.– Аббадон всегда был одним из самых одаренных провидцев, – объяснил Лоуренс. – Чтоб закрыть сознание от него, требуется кое что побольше простого навыка оккульдо. Но иногда случается, что тех, кого влечет друг к другу, может объединять своего рода родство.– Влечет друг к другу? – переспросила Шайлер.– Ты наверняка заметила, что его влечет к тебе, – пояснил Лоуренс.Шайлер покраснела.Она надеялась, но никогда не думала, что это станет реальностью. И все же хотя Джек и был связан узами с Мими, он искал ее дружбы и намекал, что, быть может, заинтересован в чем то большем. Однажды, давным давно, он поцеловал ее. И тот парень в маске... Мог ли это быть он?– Но он связан узами, – возразила Шайлер. – Этого не может быть.– Нет. В нашем народе – нет. Аббадон всегда был таким. Ты не первая, кто испытывает его верность, – сказал Лоуренс. – Но это пройдет. Хвала небесам, что тебя к нему не влечет. Иначе это сулило бы беду вам обоим.Шайлер уставилась на ковер под ногами, пытаясь понять, то ли дедушка испытывает ее, то ли попросту предполагает, что Шайлер выберет верный путь просто потому, что она – его внучка.– Да, – отозвалась она. – И слава богу за это.Внезапно у нее закружилась голова, а перед глазами все поплыло. У нее подогнулись ноги, но упасть девушка не успела: Лоуренс вскочил и поймал ее. Ты меня не послушалась! – мрачно произнес он. – Ты не взяла себе человека фамильяра. Ты слабеешь.Шайлер покачала головой.– Шайлер, это дело серьезное. Если ты не возьмешь фамильяра, то с высокой степенью вероятности впадешь в кому, как твоя мать.– Но я...Лоуренс оборвал ее, отрывисто скомандовав:– Ты должна отправиться на охоту и использовать соблазнение. Зов. Теперь другого выхода нет.Церемония Оскулор – так назывался ритуал между вампиром и человеком – обычно служила развитием уже существующих отношений. Потому то люди фамильяры традиционно были любовниками или друзьями Голубой крови. Но кодекс также разрешал применять силу соблазнения, если вампир оказывался в безвыходном положении. Вампир мог использовать зов, чтобы притянуть человека к себе, а потом загипнотизировать его и напиться крови.– Я научу тебя словам на священном языке, которые инициируют это воздействие, – произнес Лоуренс. – Сегодня вечером я пойду в клуб. И надеюсь, что, когда вернусь, ты уже выполнишь все, что нужно.Вскоре после этого дедушка ушел, оставив Шайлер в ее комнате.«Я не хочу! – горько подумала она. – Я не хочу делать это с чужим человеком. Я ни с кем не хочу это делать. Я вовсе не в безвыходном положении! Или все таки в безвыходном?»Потом кто то постучал в дверь спальни Шайлер, словно бы привлеченный зовом.– Что такое, Хэтти? – спросила Шайлер.Дверь отворилась.– Это не Хэтти, это я, – сказал Оливер и, ссутулившись, перешагнул через порог.– Я не слышала, как открывалась входная дверь. Что ты здесь делаешь? – настороженно спросила Шайлер.– Твой дедушка сказал, что ты хочешь, чтобы я зашел ктебе, – объяснил Оливер.Ага. Так значит, Лоуренс сам прибег к зову. Только воспользовался для этого всего лишь телефоном.«Очень умно, дедушка», – подумала Шайлер.Оливер пересек комнату и сел на сундучок напротив кровати Шайлер. Он печально взглянул на девушку.– Я тут подумал... если ты все еще хочешь, мы можем это сделать.– Ты хочешь сказать...– Да.– Здесь? – спросила Шайлер, обведя взглядом свою комнату, с ее постерами «Эванесенс», розовым кукольным домиком Барби, с рядами обложек «Плейбилл», с плакатами «Рент», «Авеню кью», «Мальчика из страны Оз», развешанным по стенам еще с тех времен, когда Корделия регулярно брала ее с собой на бродвейские мюзиклы. Это все еще была детская спальня, выкрашенная в ярко желтый цвет. Она не походила на логово вампира.– А чем это место хуже любого другого? – Оливер пожал плечами. – Кроме того, так мне не придется тратиться на гостиничный номер.– Ты точно уверен? – спросила Шайлер, коснувшись его руки.– Да, – выдохнул Оливер. – Я знаю, что с тобой произойдет, если ты этого не сделаешь, и, между нами говоря, предпочту, чтобы ты не превращалась в овощ. Терпеть не могу овощи, – пошутил он. – Особенно брокколи... Ну, так как мы?.. – произнес Оливер. – Мне как, стоять? Или?..Он встал и огляделся по сторонам. Он был настолько выше Шайлер!– Нет, лучше сядь, – сказала Шайлер и мягким толчком отправила юношу на свою кровать. – Так я смогу до тебя достать.Она встала между его ног. Оливер поднял на нее взгляд. Шайлер подумалось, что он никогда еще не выглядел таким красивым – и таким уязвимым.Оливер закрыл глаза.– Только осторожно...Шайлер наклонилась, поцеловала ямку в основании его шеи, а потом выпустила клыки и осторожно вонзила их в шею.Оливер шумно втянул воздух сквозь зубы, словно бы от боли.– Мне остановиться?– Нет... продолжай, – отозвался юноша, махнув рукой.– Я сделала тебе больно?– Нет... На самом деле... даже приятно, – прошептал он.Оливер положил руку девушке на голову и привлек ее обратно к своему горлу.Шайлер закрыла глаза и снова погрузила клыки в шею юноши. При этом чувства ее обострились, а разум Оливера открылся перед ней. Память крови внезапно хлынула в нее. Это было в точности как рассказывала Блисс: она поглощала его душу, самое его существо и... что это? Теперь сознание Оливера было для нее открытой книгой, его кровь смешалась с ее кровью, воскрешая ее... и она могла прочитать любую его мысль, все, о чем он только думал в течение жизни... увидеть любое его воспоминание.Оливер был влюблен в нее.Он был влюблен в нее все это время. С тех самых пор, как они познакомились. Все эти долгие годы.Шайлер давно подозревала это, но заглушала свою догадку. Однако теперь она подтвердилась. Девушка не могла больше отрицать очевидное.«Ох, Олли! Мне не следовало это делать!»Шайлер впала в отчаяние. Священное целование лишь усилит его любовь, а не развеет ее.Теперь они связаны друг с другом новым, более сложным образом.Этого Шайлер не ожидала. Она понимала теперь, что их дружбе грозит опасность. Возврата назад нет. Им остается лишь идти вперед. Существовать как вампир и фамильяр. Связанные древним ритуалом крови.Шайлер закончила. Она насытилась. Она вытащила клыки и почувствовала, как животворная энергия течет по телу. Ощущение было такое, будто она проглотила несколько галлонов высококлассного кофе. На щеках девушки играл румянец, а глаза блестели.Голова Оливера упала на грудь. Он уже спал. Шайлер осторожно положила его на кровать, где ему предстояло отдыхать ближайшие несколько часов, и накрыла собственным одеялом.«Что я наделала?» – подумала Шайлер, чувствуя, как ее зрение и прочие чувства обостряются.Сумеют ли они скрыть эту тайну от Комитета? А вдруг Оливера изгонят, обнаружив, что проводник стал фамильяром? Шайлер помнила, как Корделия говорила ей, что Аллегра вышла замуж за отца Шайлер, своего фамильяра, вопреки кодексу вампиров. Ее мать сменила одни узы на другие.А как же теперь Джек?Когда Оливер проснулся, Шайлер сидела за столом и смотрела на него.– Ну, – сказал юноша, почесывая шею, где все еще саднили отметины от зубов, – думаю, это можно назвать – о пользе друзей.Они дружно рассмеялись.Шайлер бросила в него подушкой. Она проводила Оливера до дверей и еще раз поблагодарила. А он перед уходом поцеловал ее в губы. Быстро, едва коснувшись, но все таки в губы.Шайлер заперла за ним дверь. У нее было тяжело на сердце.«Это было ошибкой».ГЛАВА 44Отдельная палата Аллегры ван Ален располагалась на верхнем этаже Колумбийской пресвитерианской больницы, в отдельном крыле, где размещались богатые и знаменитые пациенты, уже идущие на поправку. Комната была отделана в стиле, более уместном для лучших гостиниц города: белое итальянское постельное белье, роскошные ковры и хрустальные вазы со свежесрезанными цветами. Каждый день бригада медсестер делала Аллегре массаж и растирала ее тело, чтобы уберечь от пролежней и атрофии мышц.Правда, сама Аллегра этого не замечала. Некогда она была самой прославленной красавицей этого города, а теперь лежала, погрузившись в сон и не замечая ничего вокруг, – женщина с прекрасным и трагическим прошлым, но без будущего. Стоявший рядом с кроватью монитор сердечной деятельности показывал, что пульс у пациентки ровный. Долгое время в палате не было слышно ничего, кроме размеренного попискивания механизма.Лоуренс ван Ален сидел в кресле напротив кровати Аллегры. Он пришел

навестить дочь впервые с момента своего возвращения. Он долго откладывал этот визит, предчувствуя, как тяжело ему будет увидеть своего ребенка в таком плачевном состоянии.
– Ох, Габриэлла, – сказал он, в конце концов. – Как же оно так получилось?– Она тебя не слышит, – произнес Чарльз Форс, входя в комнату.Он нес еще одну вазу с цветами. Чарльз поставил цветы на столик рядом с кроватью. Он не удивился, обнаружив здесь Лоуренса.– Она решила не слышать, – сказал Лоуренс. – Это все ты.– Я тут ни при чем. Она все решала сама.– Может, и так, но все равно это твоя вина. Если бы ты не...– Ты хочешь сказать – если бы я не спас ее во Флоренции? Если бы я тогда позволил твари добраться до нее? Тогда она не впала бы в кому? А какая была альтернатива? Позволить ей умереть? Что мне было делать? Скажи, отец!– То, что ты сделал, было против законов вселенной. Это было ее время, Михаил. Ее время уходить.– Не говори мне о времени! Ты понятия не имеешь, что произошло! Тебя здесь не было! – с горечью отозвался Чарльз.Он коснулся щеки Аллегры и с нежностью погладил ее.– Когда нибудь она пробудится. Пробудится из любви ко мне.– Очень прискорбно, Михаил, что ты до сих пор ничего не понял. Она никогда не будет любить тебя так, как любила прежде. Она не поймет того выбора, что сделал ты. Тебе следовало позволить ей умереть. Она никогда не простит тебя.У Чарльза Форса задрожали плечи.– Почему ты разговариваешь со мной, словно с несмышленым мальчишкой? Она покинула небеса только ради любви к вам с Корделией, когда вы были изгнаны.– Да. Мы были обречены, мы, приверженцы Люцифера. Но твоя сестра принесла нам надежду. Она по собственному выбору стала одной из не мертвых.– А я по собственному выбору последовал за ней.Лоуренс задумался над их древней историей. Каким давним казалось все это теперь: Люцифер, восходящий на трон, Князь небес во всей его славе, его сверкающая звезда, восходящая, прекрасная, словно солнце. Он был могущественным, как сам Бог, или так они думали во вред себе. Их страдания. Их безжалостное изгнание из рая и Габриэлла, Добродетельная, добровольно вызвавшаяся уйти с приспешниками Люцифера, чтобы принести себе подобным надежду и спасение. Она отвернулась от небес из любви к ним, а Михаил последовал за ней, потому что не смог вынести разлуки с любимой. Их двоих называли неразвращенными, потому что на них не лежал грех изгнания. Они ушли по собственной воле. Ради любви и долга.– Итак, ты победил, Лоуренс. После стольких лет ты все таки получил желаемое. Получил Совет.Открытое голосование было созвано нынешним утром, и Лоуренса избрали Регисом почти единогласно. Чарльза немедленно лишили титула и обязанностей. Его репутация серьезно пострадала после того, как Мими была признана виновной. Едва лишь эти новости были обнародованы, Чарльз подал заявление о выходе из Совета старейшин.– Я никогда не хотел сместить тебя, Чарльз. Я только хотел избавить нас от опасности.– От опасности? Избавиться от опасности невозможно. Все, что ты сделал, – посеял страх и слабость. Ты заставишь нас снова отступить. Уйти в тень. Во тьму, где мы будем прятаться, подобно животным.– Это будет не отступление, а тактический маневр, который мы сможем подготовить. Потому что война надвигается, и на этот раз ты никак не сумеешь ее предотвратить. Серебряная кровь набирает силы, и будущее этого мира решится раз и навсегда.Чарльз Форс промолчал. Он подошел к окну и стал смотреть на Гудзон. По водной глади медленно двигалась баржа; послышался печальный крик чайки.– Но у меня есть надежда. Предсказано, что дочь Аллегры повергнет Серебряную кровь. Я верю, что Шайлер принесет нам спасение, которого мы взыскуем, – сказал Лоуренс. – Она почти так же сильна, как ее мать. – Он рассказал Чарльзу о поразительных способностях Шайлер. – А когда нибудь она даже превзойдет ее.– Шайлер ван Ален... полукровка? – принялся размышлять вслух Чарльз. – Ты уверен, что речь идет именно о ней?Лоуренс кивнул.– Потому что у Аллегры было две дочери, – почти шутливо произнес Чарльз. – Наверняка даже ты помнишь об этом.ГЛАВА 45По какому то совпадению осуждение Мими и приведение приговора в исполнение было назначено на «лыжную неделю» в марте, и Мими позволила себе притворяться, будто вся семья просто едет на каникулы в Венецию. Вся надвигающаяся перспектива – сожжение крови, ее неминуемое уничтожение – казалась девушке полной нелепостью.Она была уверена, что отец найдет какой нибудь способ спасти ее от подобной участи, и во время перелета через океан Мими листала модные журналы и отмечала наряды, которые купит, вернувшись в Нью Йорк. Но едва лишь они прибыли в Венецию, бравада Мими дала трещину. Особенно когда члены Совета провели их с Чарльзом в отведенную им гостиницу. Они тоже приехали в древнюю тюрьму, дабы стать свидетелями завершающей церемонии.В комфортабельной спальне, где Мими по прежнему могла смотреть по телевизору «Мои прекрасные шестнадцать» и «Тиара герлс», трудно было поверить в смерть и сожжение. Но стоило ступить на полузатопленные тротуары Венеции, и прошлое оживало, и воспоминания Мими пронзительно вопили об охоте: смерть врагов Голубой крови, черные одежды презрения на извращенных предателях, крики о вине.Мими содрогнулась.Традиция требовала, чтобы подсудимый добровольно сдался тюремщику, и после приезда Мими вечером покинула гостиницу и совершила историческую прогулку по мосту Вздохов, успевшему повидать тысячи заключенных Голубой крови.Мост нарекли так потому, что он был последним местом, с которого осужденные могли взглянуть на город. Девушка легкой походкой прошла по нему. Бок о бок с ней шагал Джек, молчаливый и угрюмый. В нескольких шагах за ними, завершая процессию, следовали старейшины и стражи. Мими слышала тяжелую поступь мужских ботинок и более легкий перестук дамских туфелек.– Не надо, – бросила Мими брату.– Что не надо?«Не надо вести себя так, будто я уже умерла. Вот я, например, не сдаюсь».Мими вызывающе вскинула голову.– Я не беспокоюсь! Они поймут, что меня подставили!– Ты никогда не сдаешься? – спросил Джек.На губах его появилась тень улыбки.Его приятно удивило, что сестра остается такой же дерзкой и самоуверенной, как и всегда. Ее храбрость была достойна восхищения.– Я смеюсь в лицо смерти. Хотя, с другой стороны, я и есть смерть.Они остановились посреди моста, вспоминая другую прогулку, другую эпоху, их общее прошлое. Более счастливые времена.Тут Мими осенило. Она повернулась к брату. Они стояли лицом к лицу, словно века назад. Я отдаю себя тебе, – прошептала Мими, вкладывая свои руки в руки Джека.Это были священные слова, с которых начиналась церемония. Они влекли за собой возникновение уз. Джеку достаточно было повторить эти слова, обращаясь к Мими, и их узы были бы заключены вновь в новой жизни. В этой жизни.Джек удержал ее изящные руки, поднес к губам и поцеловал крепко и страстно. Юноша закрыл глаза. Он чувствовал, как дрожат пальцы Мими, а сознание его заполнила ее любовь, ее желание, вся ее душа, на грани ожидающая его ответа.– Нет. Не сейчас, – вздохнул Джек, крепко держа сестру за руки, и открыл глаза, чтобы она могла в них заглянуть.– Если не сейчас, то когда же? – спросила Мими.В голосе ее дрожали слезы. Она так любила его! Он принадлежал ей. Она принадлежала ему. Таков был обычай их народа. Их бессмертная история.– Может оказаться, что мое время истекает. Наше время истекает.– Нет! – произнес Джек. – Я этого не допущу! Ни за что!Он отвел взгляд и высвободил руки.Разъяренная Мими скрестила руки на груди и посмотрела, что же отвлекло Джека.В нескольких шагах за ним шла Шайлер ван Ален с дедом. Ну надо же! Эта гадина что, не может оставить ее в покое? Она же и так победила, чего ей еще?– Подожди, – сказал Джек. – Это не то, что ты думаешь. Мне нужно поговорить с Шайлер.Мими смотрела вслед Джеку, направившемуся к ее сопернице. Ее что, не могут не доводить хотя бы в ночь ее осуждения?Когда Джек Форс вдруг возник рядом с ней, Шайлер испуганно вздрогнула.Она приехала в Венецию с Лоуренсом по просьбе дедушки. Мысль о том, что ей придется быть свидетельницей смерти Мими, не вызывала у девушки удовольствия, но, как и сама Мими, Шайлер не могла до конца поверить, что это и вправду случится.– Ты знаешь про суд крови, – сказал Джек.Шайлер кивнула.– Да. Дедушка сказал, что это единственный способ установить, что же на самом деле произошло тем вечером. Единственный способ заставить Совет отменить свое решение.Шайлер не сказала, что Лоуренс поведал ей еще кое какие детали о суде крови. Во время их вампирских уроков дедушка вкратце изложил ей историю ее матери и сообщил, что Габриэлла была единственным вампиром, способным его проводить: как одна из самых высокопоставленных венаторов, Габриэлла могла отличить память крови от лжи.– Ты – дочь Аллегры, и ты могла унаследовать эту способность, – сказал тогда Лоуренс. – Возможно, ты сумеешь снять обвинение с Мими Форс.– Дедушка! – взмолилась Шайлер. – Я не... Я не могу...– Выслушай меня внимательно. Суд крови означает, что тебе придется выпить крови Мими, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло тем вечером. Лишь неразвращенная обладала силой, позволяющей по памяти крови отделить подлинные воспоминания от лжи. Но это сопряжено с большим риском: если пить кровь другого вампира, существует вероятность, что ты поддашься тому же искушению, что одолело Серебряную кровь, убьешь Мими и сама будешь обречена превратиться в мерзость. И лишь тебе решать, готова ли ты пойти на такой риск.– А если я решу не рисковать? – спросила Шайлер.– Тогда приговор будет приведен в исполнение.Мысль о том, что жизнь Мими находится в ее руках, действовала на Шайлер угнетающе. Рисковать собственной жизнью, чтобы спасти врага?! Как она может добровольно вызваться на такое дело? Шайлер отправилась в больницу к матери, надеясь обрести подсказку.Аллегра спокойно спала в своей постели.– Я не знаю, как мне быть. Если я этого не сделаю, Мими умрет. Но если сделаю, тогда уже я могу превратиться в чудовище... Мама, скажи, что мне делать? Помоги мне!Однако Аллегра, как обычно, не издала ни вздоха.И вот теперь на Шайлер внимательно смотрел Джек. Что он имел в виду, поднимая этот вопрос сейчас? Разве ему не следовало бы находиться рядом с Мими и помогать ей смириться с неизбежностью? Джек оглянулся на Лоуренса; тот пристально смотрел на них. Юноша снова перевел взгляд на Шайлер.– Ты – дочь своей матери. Только ты можешь провести суд крови.Шайлер отступила на шаг.Лоуренс кашлянул, но прикусил язык.– Лоуренс, ты же сам говорил, что Шайлер дарованы такие силы, какими не обладает никто из нас! Шайлер, пожалуйста! Умоляю тебя! – произнес Джек. На глазах его блестели слезы. – Ты ее единственный шанс. Они же уничтожат ее!И внезапно Шайлер осознала, что стоит на кону. Совет не собирался шутить. Это не было игрой, затеянной ради забавы. Они провели расследование и объявили приговор. Наказание, что было увековечено в Книге законов. Они пересекли океан и прибыли в Венецию, в древнюю тюрьму, чтобы привести приговор в исполнение.Мими собираются сжечь.Шайлер искоса взглянула на Джека.«Твоя сестра пыталась уничтожить меня! Она хотела, чтобы я умерла! Чтобы меня забрала Серебряная кровь! Как я могу...»Но она знала, как должна поступить. Это был тот самый знак, которого она ждала все это время. Девушка пристально взглянула в полные тревоги зеленые глаза Джека.– Ладно, – сказала она, глубоко вздохнув. – Я это сделаю.


<< предыдущая страница   следующая страница >>