prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 41 42







ШАРВИЛИ
ЛЕЗГИНСКИЙ НАРОДНЫЙ ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС

МАХАЧКАЛА

2008 г.

ЛЕЗГИ ХАЛКЬДИН ИГИТВИЛИН ЭПОС
ШАРВИЛИ
К1ват1на туьк1уьрайбур
ЗАБИТ РИЗВАНОВ,

БАЙРАМ САЛИМОВ
Урус ч1алаз элкъуьрайди
РИЗВАН РИЗВАНОВ
Махачкала

2008 г.

ЛЕЗГИНСКИЙ НАРОДНЫЙ ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС
ШАРВИЛИ
Собрали и литературно обработали
ЗАБИТ РИЗВАНОВ,

БАЙРАМ САЛИМОВ
Перевел с лезгинского
РИЗВАН РИЗВАНОВ
Махачкала

2008 г.

ББК

УДК

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:
Абдулмуталибов Н.Ш., кандидат филологических наук; Ахмедов Д.Н., доктор исторических наук; Бадалов Ф.А., кандидат исторических наук; Байрамбеков М., доктор искусствоведческих наук; Вагабов М.В., доктор философских наук, (председатель); Гашаров Г.Г., кандидат филологических наук; Гюльмагомедов А.А., доктор филологических наук; Кельбеханов Р.А., доктор филологических наук; Кадимов Р., доктор филологических наук; Акимов К.Х., доктор филологических наук; Магомедов Г.М., доктор педагогических наук; Курбанов Х.Т., кандидат политологических наук; Мирзабегов А.А., кандидат филологических наук; Нагиев Ф.Р., кандидат филологических наук (ответственный секретарь); Рамазанова Д.Ш., кандидат исторических наук; Рашидов А., кандидат филологических наук; Ризванов М.Р., кандидат философских наук; Ханбабаев К.М., кандидат философских наук; Яралиев И.М., председатель Оргкомитета по подготовке и проведению праздника эпоса «Шарвили».

Шарвили. Лезгинский народный героический эпос. – Собрали и литературно обработали З.Ризванов и Б.Салимов./ Перевел с лезгинского Р.Ризванов. Иллюстрации С.Сейфатдинова. – Махачкала: Издательство «Лотос», 500 с.

Лезгинский народный героический эпос «Шарвили» представляет собой величальное повествование о народном заступнике и защитнике, истоки которого уходят в древнюю историю лезгин. Шарвили возвеличивает высшие духовные ориентиры в жизни народа, идею бескорыстного сына-патриота, самоотверженного героя, поскольку они не имеют замены.

Неподвластность любви к Родине историческому времени, следовательно, и самого его творца, носителя и хранителя делает образ Шарвили вневременным и постоянным. При всей фантастичности фольклорного образа Шарвили, он является реальным героем, приближенным к вкусам и представлениям народных масс.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.
ББК
©Ризванов З., Салимов Б. Сбор и литературная обработка. 2008

©Ризванов Р. Перевод на русский язык. 2008

©Сейфатдинов С. Иллюстрации. 2008

© Издательство «Лотос». 2008

ISBN

Издание осуществлено при всемерной поддержке Оргкомитета по подготовке и проведению праздника эпоса «Шарвили»,

а также широкой лезгинской общественности.

Под редакцией профессора Вагабова М.В.

и с предисловием профессора Агаева А.Г.

ЧЕРЕЗ ЭПИЧЕСКУЮ ГЕРОИКУ К РЕАЛЬНОМУ ГЕРОИЗМУ
Ожидаемым результатом увенчалась инициатива замечательных лезгинских поэтов и общественных деятелей Забита Дадашбалаевича Ризванова (1926-1992 гг.) и Байрама Наврузбековича Салимова по сбору, систематизации, литературной обработке и изданию крупного словесного художественного полотна. Это лезгинский народный героический эпос «Шарвили», увидевший свет на родном языке в издательстве «Юпитер» (Махачкала, 1999 г., 306 с.).

Жаль, Забит Ризванов, главный автор идеи создания и публикации литературно обработанного варианта эпоса не дожил до дня выхода его в свет. Благодарственного слова заслуживают его младший собрат Байрам Салимов, взявший на себя организаторскую работу, а также Ризван Ризванов, взявший на себя труд по завершению начатой работы, соблюдению принятых в таком деле правил и канонов, проявивший добрую инициативу по переводу на русский язык текста эпоса. Не только содержание, но и язык эпоса, а также его перевода, можно, сказать, великолепны. Впервые мы встречаемся с новым стилевым течением в поэтическом языке лезгин.


Не сомневаюсь в том, что «Шарвили» займет достойное место в мировой эпической литературе. Лакский фольклорист Халил Халилов еще в 1964 году, когда Забит Ризванов и Байрам Салимов представили на суд общественности текст эпоса, говорил: «Мне очень приятно было услышать, что у лезгин есть свой эпос «Шарвили». Я интересовался как фольклорист народным творчеством лезгин… У дагестанцев есть устно-переводческая традиция. Интересно было бы сопоставить варианты, есть ли у соседних народов какие-либо иные варианты «Шарвили».

Достоинство «Шарвили» состоит, конечно, не только в том, что он стирает одно из обширных «белых пятен» в истории культуры лезгинского народа. Главное – это его положительная роль в художественном самосознании культуры и истории Кавказской Албании, которая считается прародиной, пожалуй, всех современных народов Восточного Кавказа. В какой-то мере идея и проблематика «Шарвили» восходят к началу первого тысячелетия нашей эры. На пороге третьего тысячелетия все человечество проявляет громадный теоретический и практический интерес к событиям того периода.

Например, христианство, зародившееся именно тогда, не обошло историю наших предков. По имеющимся сведениям, почти полтысячелетия народы Кавказской Албании исповедовали эту религию: одни больше, другие – меньше, и это во многом отразилось на взаимоотношениях наших народов. В Матенадаране (Ереванский институт древних рукописей) и поныне хранится немало произведений армянских и албанских авторов середины первого тысячелетия, содержание которых до сих пор тоже остается «белым пятном» нашей истории и культуры.

В условиях, когда все это еще недоступно научному изучению, произведения словесные, подобные «Шарвили», дают нам знать художественно-образную, мифологическую и практическую формы восприятия нашими предками окружающего мира и повседневных событий, быта, семейного и житейского уклада, культуры человеческих отношений, любви и ненависти, дружбы и вражды в обществе.


Загадочно и то, что в народном сознании Шарвили выступает современником всех крупных событий в истории лезгинского народа. Он жил до и после принятия лезгинами и другими соседними народами мусульманской веры, до и после жарких схваток между арабами и хазарами за овладение Кавказом. Шарвили в образе Каменного Мальчика, воевавшего против орд Тамерлана, преграждал им путь в горы Дагестана. Затем Шарвили вступает в схватку с армией Надир-шаха. Даже в фольклоре Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., особенно в плачах, слышны отголоски призыва Шарвили.

Народ, за исключением одного-двух случаев, наделяет его физической неистребимостью и неисчерпаемой духовной энергией. А то, что представления об образе Шарвили создавались в разное время, в разных концах страны, в разных обстоятельствах и у людей, которые сообразно своим художественным дарованиям отдавали предпочтение тому или иному жанру, позволило эпическому герою обрести известность одновременно и разновременно в мифах, легендах, преданиях, песнях и плачах, сказках и сказаниях.

Это обстоятельство в наше время как в научной характеристике образа Шарвили и жанра, в котором он создан, так и отнесении произведений о нем к тому или иному типу фольклорного творчества привело к известной специалистам дискуссии о том, кто такой Шарвили – эпический или лирический герой? Он богатырь с недюжинной физической и интеллектуальной силой, непобедимый заступник семьи, родного очага, отчего дома, вечно живой и бессмертный их защитник, или он мирянин, вызывающий в плачах собственной матери неодолимую тоску и печаль?

Сообразуясь со своими представлениями и догадками, кто-то не допускает его в круг эпических героев нашей фольклорной словесности, а кто-то, напротив, не найдя в делах и поступках Шарвили ничего, кроме богатырских перелетов с горы на гору, крушения врагов, как мух, лишает его права смотреться не только в фантастике и героике, но и в лирике и в реалистике. Из аудитории, где читаются лекции и доклады, дискуссии переносятся на страницы книг, диссертаций и монографий. Доводы и доказательства того или иного решения вопроса о судьбе отношения лезгинского фольклора к эпике и лирике, в общем-то, найдены. В эволюции фольклорного художественного мышления лезгины превзошли этапы обрядовых песен и мифов, легенд и преданий и давно еще вступили в этап героического эпоса.


Из всех фольклорных жанров эпос более всего является живым прошлым народа в масштабах героической идеализации. Герой, героизм, героика, героизация, являющиеся новыми языковыми знаками, порождаются гражданским обществом, государственным устройством жителей, их социальной и политической дифференциацией. В таких обстоятельствах народы находятся в движении, сражениях, войнах и иных схватках и кровопролитиях сил добра и сил зла. Они рождают героев не только для себя, но и для других. Герой приносит избавление народу от вражды, угнетения, достигает справедливости. Почему-то народ воспевает и возвеличивает Шарвили. Да еще с напоминанием, что велик народ, который обеспечивает величие своей Родины, и не менее велик народ, который рождает героев-патриотов.

В данном произведении эпичность и героичность сплетаются воедино, не только утверждают новый человеческий образ, но и новые жанры, композиции, сюжеты, диалоги, монологи и другие средства создания героических характеров. Тому свидетельством мировая практика воссоздания героических эпосов, как-то: эстонского «Калевипоэг», армянского «Давид Сасунский», киргизского «Манас», грузинского «Сказание об Амирани» и др. Эстетика и мораль героического эпоса (эпического героя и характерных для создания образа художественных средств) осваивается и на Северном Кавказе осетинами (нартский эпос), аварцами в образе Хочбара, лакцами в поэме «Парту Патима», даргинцами в батыраевских песнях о герое, кумыками – в их йырах.

Своеобразность или, точнее, необычность «Шарвили» еще и в том, что в разных местностях Лезгистана он воспринимается народом по-разному. Он один и тот же, но и разный. В кубе и Шеки, где лезгины находятся под сильным культурным влиянием тюркских и иранских традиций, превосходят лирические мотивы о Шарвили, а Ахтах и целом в аулах Самурской долины на первый план выступает эпический фольклор легендарного героя. Фольклорист А.Ганиева в 50-80 гг. обнаружила у себя на родине более тридцати доподлинно эпических произведений о Шарвили, записала их, составила паспорт, издала в сборниках о лезгинском песенном творчестве (1970 г.) и второй раз в книге «В поисках легендарного героя» (1986 г.). А другой фольклорист-литературовед Ф.Вагабова в том же 1970 г. описала особенности богатырских сказок, легенд и баллад, преданий, песен и плачей о Шарвили. В 1973 г. литературовед Г.Гашаров издал сборник «Патриотические песни лезгин», среди которых большинство о Шарвили.


Перед исследователями Шарвили предстал в своей подлинности, цельности и величии. Он оказался хорошо известным фольклористу классическим образом эпического героя, воина-богатыря, защитника Отечества, выразителя народного и национального духа.

В общественном сознании ахтынцев широко и глубоко распространено мнение, что Шарвили – их земляк. Известен даже (по преданию) «дом Шарвили» с колючим деревом у входа на берегу реки Ахы-чай. И теперь глубокие ахтынские старцы знают, что стоит подойти к горе «К1елез хев», на вершине которой под камнем покоится богатырский меч Шарвили, и заслыша голоса любимых героем птиц, трижды окликнуть его, он тут же придет на помощь в трудный час.

Остановлюсь на содержании некоторых глав эпоса. Даглар и Цюквер, муж и жена, семь лет ждут рождения ребенка. Но он не рождается. В тоске и печали проходит время. Однажды к ним заглянул Кас-Буба, «чудес любитель, лекарь, воин и сказитель». Он знал о беде хозяев сакли. Желая помочь, он подарил им «яблоко большое, волшебное, краснощекое», посоветовал вдвоем съесть его и прежде, чем покинуть порог сакли, предложил: если от яблока родится дочь, дайте ей имя Сувар, а если сын – Шарвили. Родился сын, да необыкновенный. Он растет не по дням, а по часам. Через год он уже юношей стал. С горной рекой поспорил, затем скрутил рога могучего быка, на бегу поймал волка, пригнал в аул вместе с коровами и овцами лис, джейранов и барсов. Озадачил сын отца.

Даглар собрал семейный совет, пригласил соседей. Пришел и Кас-Буба с мудрыми назиданиями. По неписанным адатам, чтобы верно Родине служить, молодцу нужен меч, нужен и конь крылатый. Но какой бы меч ни доставлялся, Шарвили тут же переламывал его. Ему приводили из разных мест коней, но они не выдерживали тяжести Шарвили. Решили собрать оружие отовсюду, а кузнецу Дахару велели выковать из собранного оружия один грозный меч. С трудом отыскался в округе и волшебный конь.

Вскоре наступило время боевого крещения. Шарвили еще не успел проститься с юношескими привычками (танцами и песнопениями в кругу друзей). Но вот из города Кьвевар – «Двое Ворот» (т.е. Дербент) примчались перепуганные гонцы с известием о том, что город повергся нападению невиданного доселе звероподобного племени, и стали умолять о помощи. Шарвили стал собирать войско, на его зов откликнулись тысячи добровольцев – гаргары и кюринцы, цахуры и удины, крызы и хиналугцы. Полетели на врага пики и стрелы. Сам Шарвили сражался на коне впереди всех, одолел предводителя вражьего племени и избавил город от беды.


Однажды Шарвили приснился волшебный сон. Он видит черную землю и голубое небо, безводное пространство. Герой не понимает, как очутился в таком месте. Силы его были на исходе. И вот он слышит чудесную песню. Перед ним появляется невиданной красоты девушка, протягивает ему кувшин с прохладной водой, зовет его в свой дом. Оказалось, что семеро братьев этой девушки сражаются с Аждаханом (аждахой) и никак не могут победить его. Шарвили убивает Аждахана, а братья, в знак благодарности, отдают свою сестру за него замуж, чего желает и сама девушка.

Пока Шарвили находился вдали от Родины, там разворачиваются трагические события. Опять напал враг во главе с Хизри-Меликом, захватившим город Худат. Кас-Буба понял, что надо идти на поиски Шарвили. И вот он застает его в обществе молодой девушки. Начинает укорять его в том, что он не спешит защитить Родину, попавшую в беду. Шарвили мчится в Худат, вступает в битву с хитрым Хизри-Меликом, раскрывает его коварство и побеждает в честном бою.

Потом Шарвили женится, переживает трагическую смерть своих родителей и жены, мстит врагам, помогает людям в строительстве мостов и дорог, других трудоемких хозяйственных делах, женится вторично, чем вызывает осуждение соплеменников, вовь и вновь сражается с иноземными захватчиками, совершает путешествие в Страну Льдов, вызволяет из беды многих людей и, наконец, гибнет от коварства очередного врага. Но мертвого его никто не видел, поэтому люди считают, что он ушел в скалу, и он может выйти оттуда, если три раза окликнуть его в час трудных испытаний.

Удивительный финал. Есть сообщение о смерти Шарвили, но неистребимая жажда иметь бессмертного героя заставляет пренебречь реальностью. В художественном сознании народа Шарвили жив и остается таковым навсегда. Наверное, в этом есть опосредованное движение духа через эпическую героику к реальному героизму. На этом пути происходит нравственное очищение, облагораживание чувств. Не потому ли в своей фантастичности Шарвили все-таки является и реальным, приближенным к простым людям героем? Он не только их друг и заступник, но и их гордость. Героический эпос стал величественным словесным памятником Шарвили.


следующая страница >>