prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 60 61
Виктор Кривопусков


МЯТЕЖНЫЙ КАРАБАХ
ОТ АВТОРА
Над моей привычкой упрямо записывать предстоящие дела и их результаты в блокноте коллеги обычно посмеивались. Спрашивали, какая у меня сверхзадача: сберечь записи до старости, чтобы потом издать многотомное собрание воспоминаний? Или что-то другое? Интересовались, веду ли учет приглянувшихся девушек и на всех ли стадиях знакомства? Я отшучивался и продолжал скрупулезно заполнять блокнот планами на день и на неделю, дополняя их многочисленными беглыми заметками о результатах встреч и деловых совещаний, просьбами и поручениями друзей. Более того, со временем я перестал механически выкидывать такого рода записи. И, оказалось, поступил на редкость мудро, ибо стопки исписанных листков сохранили для меня многие периоды жизни так достоверно, словно я вел настоящие дневники, с подробностями и деталями.
Позже, занимаясь научной деятельностью, я стал заводить и «обобщающие папки». Я вкладывал туда заинтересовавшие меня острые газетные статьи и другие публикации, затрагивавшие важные, на мой взгляд, проблемы. Со временем незаменимым помощником стал персональный компьютер. Собранное, углубляло и обогащало мои лаконичные записи.
Среди старых блокнотов есть один, к которому я испытываю особенные чувства. Он сохранил впечатления от трагических событий на Кавказе, воспоминания о войне, резко переменившей судьбы множества людей. В нем зафиксировано то, как события современной истории неожиданно и сильно ворвались в мою жизнь. Этот блокнот — «Карабахский». Стороннему человеку он бы показался неряшливым и не во всем понятным. Записи в нем хаотичны и торопливы. Много незаконченных фраз, сокращенных фамилий, названий городов и селений, загадочных цифр.

Но когда я сам открываю наугад страницу, мне не только все ясно, передо мной оживают знакомые, полюбившиеся мне люди, жители Карабаха, ставшие тогда жертвами террора, обожженные и оскорбленные несправедливой войной, в которую мы все невольно оказались втянутыми. Вспоминаются острейшие конфликты, напряженные ситуации, постоянно чреватые возможной гибелью множества мирных людей, в том числе — детей и стариков. И я снова до боли в сердце начинаю переживать, вроде уже забытое, так, словно оно происходило вчера.

С тех пор прошло более десятка лет. Все чаще и настойчивее стала появляться мысль расшифровать карабахские записи, чтобы не стерлись из памяти события, факты, имена, удивительное мужество людей, их терпение и благородство, проявившиеся в нелегкие времена. Времена, по моему глубокому убеждению, достойные того, чтобы остаться в памяти истории. Так появилась книга «Мятежный Карабах».
Я должен познакомить читателя с сотрудниками МВД СССР, офицерами и рядовыми внутренних войск, которые по долгу службы были командированы в Карабах, совсем немного, а иногда и просто ничего не зная об этой автономной области, ее истории и трагических событиях, которые там разворачивались. Разобраться в происходящем было очень непросто. А ориентироваться и принимать решения следовало самостоятельно и скоро, иной раз не только по Уставу и командирскому приказу. Ибо ценой промедления становилась чья-то жизнь. Часто — многие жизни. Думать надо было быстро, полагаясь нередко на приказы совести и интуицию. Этому нас не учили. Более того, это запрещено в любой армии. Но людей на наших глазах убивали и грабили. А ведь мы были направлены в Карабах для того, чтобы действовать там, как полноправные представители Советского Союза — великой страны, ее армии, милиции, власти, наконец.
Офицеры и солдаты внутренних войск, сотрудники МВД СССР, выполняя свой долг и нелегкую миссию в Карабахе, сами ежедневно подвергались смертельной опасности. Их действиями в Районе чрезвычайного положения обеспечивался не только определенный правопорядок, но, что самое важное, массового кровопролития в Карабахе они не допустили.
Однако нельзя не признать, что, несмотря на огромные усилия личного состава внутренних войск и сотрудников МВД СССР, им не удалось в полной мере обеспечить в НКАО соблюдение законных прав граждан на безопасность, на допустимые в рамках чрезвычайного положения политические волеизъявления и социально-экономическую деятельность.

Многим из нас скоро стало ясно, что нашими руками хотят творить дела неправедные. А здесь весьма активно действовали те, кто был заинтересован в том, чтобы мы не понимали, в чем нас вынудили участвовать. Позже это непонимание больно аукнется, приведет к развалу Советского Союза. Известно, что любое противостояние добра и зла, закона и беззакония редко встречается в чистом виде. Примеры преступлений можно встретить у каждой из противоборствующих сторон. Но при этом нельзя позволять корыстолюбивым политиканам запутывать происходящее так, чтобы правду и ложь невозможно было различить. К сожалению, всегда находится немало влиятельных людей, создающих именно на лжи свою карьеру и преуспеяние. Наша задача тогда была — не попасть под их влияние, соблюсти закон и справедливость. Для чего требовалось получать самую разностороннюю информацию и, всерьез раздумывая над ней, осознавать происходящее в регионе, в стране.

Мои карабахские записки — это рассказ о конкретных событиях, об их участниках, мало кому известных. В ряде случаев персонажи книги, сталкиваясь друг с другом, ничего не знали о дальнейшей судьбе новых знакомых. Особенно это относится к участникам Карабахского движения и тем более—подполья. Многие из них находились по вполне понятным причинам в условиях и обстановке сугубо секретной. В одних случаях я знал, в других — догадывался, что они участники подполья. Люди эти действовали как в областном центре, так и во всех районах, вплоть до отдаленных сел. Однако я конкретно общался всего лишь с некоторыми из них. Поэтому в моих записках упоминаются имена совсем немногих. Но это все — реальные события и реальные люди с их реальными поступками. Мужественные. Самоотверженные. На мой взгляд, они достойны того,

чтобы о них знали соотечественники и широкий читатель. Тем более, что события в Нагорном Карабахе и в XXI веке продолжают привлекать к себе внимание мирового сообщества.
Не мне судить, справедливо это или нет, но дневник содержит записи в основном об одной стороне межнационального конфликта — армянской. В этом нет отражения моих личных симпатий. Такова была истинная картина жизни, представшая передо мной. Так тогда реализовывалась государственная политика СССР в отношении армянского населения НКАО. Я стремился изложить события честно, не конъюнктурно. Хочу верить, что читатель почувствует это.

И еще. Работа над этой книгой началась после «американской трагедии» 11 сентября 2001 года. Тогда эта трагедия показалась пределом террористического безумия. А ведь и до нее происходили террористические акты в России: Буденовск, Волгодонск, Каспййск, дома в Москове на Каширском шоссе и улице Гурьянова. И, чуть позже, вновь Москва, Россия, весь мир оплакивали жертвы чеченских и других террористов в театральном центре на Дубровке, на стадионе Тушино, в метро и у станций московского метро, авиарейсов над Тулой и Ростовской областью, при захвате Бесланской школы №1, подрывах электрички на Мадридском вокзале, гостиниц в Турции, Египте, Лондонском метро... Число жертв — это тысячи безвинно погибших людей разных национальностей и вероисповеданий, разных стран и континентов...

Каждый раз, читая свои дневниковые записи, я невольно задумываюсь над тем, что, если бы тогда, в конце 80-х — начале 90-х годов XX века советское руководство, главы великих держав, мировое сообщество дали бы необходимую политическую и юридическую оценку убийствам армян, погромам и насилиям в Сумгаите, Кировабаде, Баку, в Нагорном Карабахе, в Азербайджане в целом, то может быть, человечество сумело бы избежать нынешнего разгула мирового терроризма.
АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
Мои встречи с читателями и героями книги «Мятежного Карабаха», Интернет-письма, телефонные звонки, пришедшие от соотечественников, а также из Азербайджана, Армении, других стран СНГ, США и Франции, заставили меня вернуться к моему карабахскому дневнику и подготовить второе издания. Мои читатели разделились, как бы, на две группы. Одни — и до моей книги многое знали о том, что происходило в Карабахе, знакомы с его историей. Другие, а их значительно больше — не знали почти ничего. Да это и не мудрено. Теперь-то, известно, что информационная блокада вокруг Карабаха и дезинформация о событиях в нем были обычным делом для политики Горбачева и руководства советского Азербайджана.
Пришлось более пристрастно перечитать страницы дневника, выявить «молчавшие», поработать со своими архивными папками, обратиться к другим авторитетным источникам. Прошлое предстает мне теперь еще более обогащенным данными о глубине трагических событиях в Карабахе, в том числе и последовавших за теми, в которых был участником или чему был очевидцем. Оно пополнилось достоверными свидетельствами товарищей по службе, аналитическими статьями ученых и публицистов, документами, тогда недоступных, и опытом человечества, хоронящего невинные жертвы фанатизма и жестокости.

Практически все читатели, по их признанию, впервые из моих записок узнали немало новых и важных сведений о Карабахе того времени. О некоторых из них просят рассказать подробно. Очевидно, они искренне хотят разобраться и понять, что надо сделать для того, чтобы подобные народные трагедии не повторялись, остановить терроризм в любых проявлениях, чтобы в будущем не допустить к политике людей, которые могут в угоду своим личным амбициям предать интересы собственных народов, толкнуть их на взаимное истребление.

Во втором издании книги «Мятежный Карабах» появились новые главы и иллюстрации. Смею надеяться, что они помогут читателю лучше разобраться в карабахских событиях, а также в сложных переплетениях межнациональных отношений народов в Российской империи, Советском Союзе, в нынешней Российской Федерации, в том, какую опасную роль сыграли в нашей жизни межнациональные конфликты, как опасно недооценивать, тем более способствовать их раздуванию.
ПЕРВАЯ ГОРЯЧАЯ ТОЧКА СССР

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ПОДПОЛЬЕ

БОРЬБА С ТЕРРОРИЗМОМ

Светлой памяти моих родителей:

отца Владимира Антоновича,

храброго участника трех войн,

матери Ксении Дмитриевны,

заслуженной труженицы тыла

Великой Отечественной войны,

сумевшим сохранить в себе,

передать детям, внукам и правнукам

человеколюбие, ценности чести и долга.
ПЕРВАЯ ДНЕВНИКОВАЯ ЗАПИСЬ О КАРАБАХЕ
Первая запись о Карабахе в моем рабочем дневнике сделана 11 октября 1990 года. В этот день я был на оперативном совещании у заместителя министра внутренних дел генерал-лейтенанта милиции Стасиса Генриковича Лисаускаса. Приказом МВД СССР № 368 от 2 октября я был включен в Следственно-оперативную группу (СОГ МВД СССР), направляемую в Нагорно-Карабахскую автономную область Азербайджанской ССР на три месяца для оказания практической помощи в предотвращении и расследовании преступлений, совершаемых на межнациональной почве. Группа формировалась из опытных сотрудников различных управлений и подразделений союзного министерства, в нее вошли и сотрудники МВД Казахстана, Киргизии и Туркмении. Вместе с группой летел в Карабах взвод рижского ОМОНа.

Руководителем Следственно-оперативной группы МВД СССР был назначен полковник милиции Виктор Семенович Гудков, старший оперуполномоченный по особо важным делам Главного управления уголовного розыска МВД СССР. Вылет в Карабах был уже определен: 15 октября 1990 года из аэропорта «Чкаловский».

Первые страницы дневниковых записей связаны с подготовкой к той нашей долгой командировке. Перечень вопросов большой. Немало дел надо завершить до отлета в Карабах, но главное — поручения нового руководителя Следственно-оперативной группы МВД СССР в Нагорно-Карабахской автономной области полковника Гудкова.
В Управлении профилактической службы МВД СССР я занимался вопросами прогнозирования и профилактики преступлений на межнациональной почве на Северном Кавказе, в Закавказье и Средней Азии. Попросту говоря, мне вменялось следить за событиями в горячих точках, в зоне моего внимания были Карабах, Южная Осетия, Абхазия, Душанбе и т.д. Особо пристально я должен был исследовать то, как влияет религиозная ситуация, в первую очередь — ислам, на состояние криминогенной обстановки в стране.
Понятно, что первые задания от полковника Гудкова я получил, в связи с подготовкой для группы необходимых аналитических сведений о Нагорном Карабахе, народах, населяющих его, о политической и оперативной обстановке в НКАО и Азербайджанской ССР в целом. Я принялся собирать материал.
До отлета нам предстояло получить личное табельное оружие и новую форму. Аппарат МВД формировался тогда из двух служб — собственно милиции и внутренних войск. Форма у каждой службы своя. Во вновь созданной группе часть сотрудников имела милицейские звания, а часть — звания офицеров внутренней службы. Отправляясь в Карабах, мы получили единую форму: летнюю и зимнюю омоновскую одежду. Тогда она еще только вводилась. Новое обмундирование, действительно, позволяло населению сразу выделять нас среди сотрудников милиции и офицеров-войсковиков, и это обеспечивало определенную безопасность. Оружие же в те времена полагалось иметь далеко не всем сотрудникам милиции, да и из тех, кому это было разрешено, редко, кто носил его постоянно.
Так начался длительный и чрезвычайно важный этап в моей жизни, о котором читатель узнает со страниц этой книги.

АШОТ ГЕВОРКЯН НЕ ДАЕТ АДРЕС СВОИХ СТЕПАНАКЕРТСКИХ


РОДСТВЕННИКОВ
В дневнике сохранился список тех, с кем надо было успеть повидаться до отъезда в НКАО. Даже с самыми близкими друзьями в этот напряженный период подготовки к отлету я мог встречаться только по вечерам. Но и не встретиться нельзя: исчезаю на целых три месяца. К тому жегорячие точки внутри страны стали в этот период не такие уж и безопасные. Конечно, Карабах — это не Афганистан, однако и далеко не курортное место, как мы привыкли воспринимать Закавказье.
Соблюдая добрую традицию, выработанную комсомольской практикой, перед каждой командировкой я старался связаться, а лучше встретиться с уроженцем или знатоком тех мест, расспросить про местные нравы, особенности истории и т.д. Из Карабаха был мой друг Левой Айрапетян, коллега по аппарату ЦК ВЛКСМ, в недавнем прошлом руководитель одной из крупнейшей в СССР Всесоюзной ударной комсомольской стройки по освоению нефтегазовых месторождений Крайнего Севера. Помню, как в наших совместных командировках в Новгородскую область, на Сахалин и Японию Левой рассказывал мне, что он родом из Карабаха, а главное — из села Банк, что рядом со знаменитым храмом Гандзасар. Однако разговор с ним о Карабахе в этот раз состоялся только по телефону. Он улетал в Тюмень.
В последний вечер перед вылетом в Степанакерт в популярном тогда кафе «Радуга» на Таганке собрался узкий круг моих старых друзей. Среди них братья Ашот и Самвел Геворкяны. С Ашотом я дружил около десяти лет, он был хирургом, кандидатом медицинских наук и работал в онкологическом центре на Каширском шоссе. Самвел приехал к младшему брату в гости. От братьев Геворкян я надеялся «добрать» информации о Нагорном Карабахе.

Летом 1988 года вместе с семьей я провел большую часть отпуска на родине Ашота, в городе Октемберяне. Тогда-то с ним, а иногда и вместе с Самвелом мы немало поколесили по Армении. Родители Ашота, тетя Лида и дядя Арташес, обладали особым сердечным гостеприимством и потому, наверное, их дом был полон людей: многочисленные родственники, друзья, соседи, а нередко совсем незнакомые люди, нуждающиеся в помощи и советах Ашота, уже известного московского доктора-онколога. Все они находили место за длинным хлебосольным столом под раскидистым абрикосовым деревом во дворе. Как же было замечательно участвовать в этих бесконечных встречах и знакомствах, среди тостов и страстных дискуссий!..
Атмосфера 1988 года в Армении была горячая— митинговая. Многое в самом раскаленном варианте приносилось прямо с Театральной площади Еревана, где ежедневно шли митинги, собирающие десятки тысяч армян, специально съехавшихся, как мне казалось, со всего света. И главной темой, конечно же, был Нагорный Карабах, вернее, проблема его воссоединения с Арменией.



следующая страница >>