prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 26 27

Джозеф Зинкер



В поисках

хорошей формы

Гештальт-терапия с супружескими парами и семьями


Перевод с английского А.Я Логвинской

Под редакцией М.И. Берковской



Независимая фирма “Класс”

Москва

2000
НА ФОНЕ ПУШКИНА СНИМАЕТСЯ СЕМЕЙСТВО...”
Вот оно — мгновение “хорошей формы”, полноты и совершенства, контакта, значимости и безопасности! Толика иронии вполне понятна: обычно хорошая форма дается не столь просто. Тем не менее, эта метафора вполне раскрывает правду жизни. Хорошие мгновения нашей жизни в каком-то смысле устроены именно так: они коммуникативно завершены, осмысленны, безопасны. Когда они не очень хороши, это прежде всего значит, что в них чего-то недостает (а вовсе не что-то избыточно, как нередко считается). Или, если посмотреть с другой стороны, мы про них что-то не осознаем. Под осознанием понимается полнота вúдения, она же полнота контакта.

Таким образом, “хорошая форма” — это эстетическое переживание завершенного контакта. Приближение к ней — захватывающее путешествие, которое часто проявляется в том, что мы начинаем вдруг видеть “другую сторону медали” и понимать, какое она имеет отношение ко всей медали в целом. Как заявил честертоновский персонаж по имени Хорн Фишер, один из его сыщиков-любителей: “Думается мне, что роль, которую он здесь не сыграл, еще любопытнее”.

Эта книга посвящена “поиску хорошей формы” как методологии семейной гештальт-терапии. Своими главными учителями ее автор считает Фрица Перлза и Карла Витакера, а свой подход к терапии — разновидностью искусства. Как в семейных взаимодействиях, так и в самой терапии, стремятся прежде всего к улучшению контакта. Симптом — своего рода “ограничитель”, сигнализирующий о неполноценном контакте. Нарушение контакта рассматривается как результат нарушения цикла взаимодействия — торможения или прерывания его на каких-то этапах. Задача терапевта — увидеть и привнести в сферу семейного осознания “хорошую форму” данной семьи. Как уже отмечалось выше, эта хорошая форма отнюдь не рассматривается как нечто абсолютное, — скорее это целостное вúдение ситуации в границах симптома. Соответственно, хорошая форма также не есть нечто “объективное” — это результат совместного творчества семьи и терапевта. Осознавание семьей своей хорошей формы меняет ситуацию. Когда осознавание достигнуто, семья может получить новый опыт взаимодействий в процессе терапевтического эксперимента.


В книге подробно изложена теория, связывающая всю эту философию с психотерапевтической практикой: устройство цикла взаимодействия, возможные виды его нарушений, путь ведения терапевтического приема, структура терапевтических интервенций.

В отличие от системного семейного терапевта, предпочитающего лично беседовать с семьей, семейный гештальт-терапевт предлагает членам семьи поговорить друг с другом в его присутствии о том, что их волнует. Он наблюдает за семейным взаимодействием, отмечая не только какие-то выраженные проявления, но и — что порой значительно труднее заметить — “выраженные отсутствия”, такие, например, как отсутствие взаимодействий в какой-либо семейной подсистеме. Его интересует при этом не содержание разговоров, а сам процесс контакта: кто с кем наиболее интенсивно взаимодействует, кто при этом слушает или не слушает, кто включается, кто с кем совсем не контактирует, когда убывает и прибывает энергия, где происходит торможение и так далее. Исходя из полученной таким образом информации, он создает психический образ “хорошей формы” семьи, на основании которого строит свои терапевтические интервенции. На первом этапе они должны служить осознаванию семьей своих положительных качеств — потенциала отыгрываемых ролей; на втором — осознаванию неотыгрываемых ролей, “упакованных” в симптоме; наконец, на третьем — получению семьей нового опыта коммуникации.

Со многими психотерапевтическими подходами происходило так, что в результате их применения к определенным проблемным сферам они теряли свою идентичность и превращались в нечто другое. Отчасти отсюда происходит нынешнее невероятное многообразие терапевтических теорий, методов, техник. В этом процессе много позитивного. Однако “несыгранная роль”, как всегда, приобретает тем более высокую значимость, чем интенсивней процессы, которые она должна дополнить. В данном случае речь идет о целостности, единстве взгляда, позитивном терапевтическом мировоззрении.

Это то, чем обладает предлагаемая вашему вниманию книга. Кроме вполне конкретного подхода, методологии, она выражает целостный взгляд — ясный и отчетливый, но в то же время не рассыпающийся на отдельные фрагменты; позволяющий формировать представление о конкретных проблемных сферах, но во всех этих преломлениях остающийся одним и тем же. В частности, очень интересны разделы, посвященные темам лжи и правды в человеческих отношениях, терапии горя и утраты.


Книга завершается обзором ценностей гештальт-подхода, по сути — отчетом о состоянии терапевта. И это действительно завершение: “Наша теория побудила нас завершить гештальт и тем самым разрешить некоторые свои задачи”.

Остается пожелать читателю — будь то терапевт-профессионал, вдумчивый дилетант или иной неведомый искатель хорошей формы — практической пользы и эстетического удовольствия от контакта с этой книгой.

... Мы будем счастливы – благодаренье снимку…”
Татьяна Драбкина




следующая страница >>