prosdo.ru 1
Воспоминания об отце.


Эпиграф: « И упало каменное слово

На мою ещё живую грудь.

Ничего, ведь я была готова.

Справлюсь с этим как-нибудь.

У меня сегодня много дел:

Надо память до конца убить,

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить.

А не то… Горячий шелест лета

Словно праздник за моим окном.

Я давно предчувствовала этот

Светлый день и опустелый дом.»

Предисловие.

Где-то в году 2006 директор Рославльского музея Майя Ивановна от имени рославльчан попросила меня собрать отцовские документы, чтобы оформить стенд памяти отца. Она сказала мне сходить в военкомат и получить его документы. В военкомате я объяснила всё, и мне сказали, что документы может получить по запросу только организация, так как он засекречен.

Майя Ивановна сама пошла в военкомат, но там ей сказали, что документы могут получить только родственники. Через некоторое время у Майи Ивановны умер муж, и ей было ни до чего.

Дома у нас многое сохранилось, и я пригласила Наталью Ивановну работника музея показать и решить, что делать дальше. Мы пили чай и разговаривали. Незаметно разговор пошёл о моей маме, а у меня сохранилось несколько маминых платьев, которые мне в самый раз. Я продемонстрировала на себе эти платья, и больше о папиных документах никто не вспоминал, дальше для музея осталась одна только тема «Отдай мамины платья!». А папины трусы и кальсоны Вам не надо?! А они тоже в наличии. Мне стало как-то обидно за папу!

В 2012 году мы с сестрой решили продавать родительскую квартиру в Рославле, и я решила довести дело до конца – получить в военкомате документы на папу. В военкомате мне сказали, что он засекречен, и я не могу получить его документы. Моему гневу не было предела! Засекретили, такой важный и необходимый стране человек, только пенсию забыли платить. Человек, имеющий двадцать правительственных наград, орденоносец, Герой Великой Отечественной войны перед смертью получал мизерную пенсию!!!


Под давлением общественности мне выдали в военкомате копию документов, после чего я отнесла копию документов в Совет Ветеранов г. Рославля, в Центральную Рославльскую библиотеку и в школу №7, где он работал много лет. В Совете Ветеранов портрет отца повесили среди портретов Героев Великой Отечественной войны. А в библиотеке попросили написать воспоминания о нём. За что я им очень благодарна, так как не знаю сколько бы времени я сама собиралась бы. Так начинаются мои воспоминания об отце.

Я родилась 22 декабря 1959г. в г. Рославле Смоленской области в семье преподавателей. Мать – Шулика Вера Петровна родилась 18 сентября 1924 г. в селе Погромец Волоконовского района Курской области, умерла 6 января 2003 г. в г. Рославле Смоленской области. Отец – Терениченко Николай Кузьмич родился 18 ноября 1919г. в селе Репьёвка Репьёвского района Воронежской области, умер 19 октября 2003г. в Санкт-Петербурге, но в этом я неуверенна. Возможно отца выкопали после похорон и послали на очередное задание. Это бывало не раз во время Великой Отечественной войны и не только с моим отцом, когда родственники получали похоронку, а человек выживал в невыносимых условиях.

Мать с 1945 по1950гг.) (Все документы родителей хранились в одном ящичке, в который мы – их дети, никогда не лазили, в генах не было -шариться по чужим карманам и совать нос не в свои дела. Сейчас нашла мамину зачётную книжку от 14.06.1944г. из Ц.З.О. Московского Государственного Педагогического института им. Ленина г. Москва и справку от декана ф-та языка и литературы Ц.З.О. МГПИ Решетовой от 15.06.1946г., выданную маме о сдаче некоторых дисциплин, потом она была переведена в Воронежский государственный университет. В зачётке были ведомость оценки знаний и поведения ученицы 6-«А» класса средней школы № 34 Южно-Уральской ж.д. Шулика Веры за 1936 – 1937гг., подпись родителей - Шулики, свидетельство об окончании 7 классов Валуйской городской средней школы № 1 города Валуек, Курской области от 3 августа 1939г. и справка Валуйского районного отдела Народного Образования Курской области от 4 сентября 1950г., выданная Шулика Вере Петровне в том, что она работала учителем немецкого языка в Солотынской ? семилетней школе с 22 июня 1943 года по 17 августа 1944г. и освобождена от работы согласно личного заявления в виду отъезда в Харьков на учёбу. Диплом нашёлся, слава богу! Годы учёбы в университете 1946-1949. Образование по диплому - русская литература (филолог).) и отец (обучался в университете с 1944 по 1949гг.) закончили Воронежский Государственный университет историко-филологический факультет, где они и познакомились. Мамины сестры: Рая, Зина и Маруся. Мама и тётя Рая были очень похожи. В детстве на летних каникулах нас возили к дедушке в Валуйки, и меня поражало похожесть тёти Раи на маму. Рассказывали, что папа сначала приударял за тётей Раей, но у неё было слишком много поклонников, и он стал встречаться с мамой. Но окончив Воронежский университет, в 1949г. он уехал по распределению в г. Рославль Смоленской губернии, не сделав маме предложения. С мамой они переписывались, и она ему написала, что ей сделали предложение. После этого он решил на ней жениться, и они зарегистрировались 24 июля 1950 в ЗАГСе Краснолесненского поселкового Совета Березовского района Воронежской области (наверное маму туда распределили после окончания университета), и папа увез её в Рославль. К тому времени папа перевёз в Рославль свою маму Марию Николаевну Терениченко и сестёр Екатерину и Любовь, которые тоже была педагогами. Тётя Люба преподавала математику и физику. Все стали жить большой дружной семьёй. Первый адрес нашей семьи: г. Рославль, ул. Мичурина, д.8, а потом они переехали на Пролетарскую улицу, д.100, кВ.1 в двухкомнатную квартиру на первом этаже двухэтажного дома напротив клуба шпагатной фабрики. Тётя Катя к этому времени уехала из Рославля с мужем.


11 июня 1951г. на свет появилась моя сестра Ольга, а 12 октября 1952г. – Аллочка. Как мне рассказывали, когда дети обижали Ольгу, и она не умела за себя постоять, её защищала Аллочка, она умела кусаться. Я появилась на свет аж в 1959 г., разница получилась большая с сёстрами. Мне рассказывали, что когда меня принесли из роддома, Аллочка сидела что-то шила. Меня распеленали, всем показали –утю-тю, опять запеленали, хватились, а иглы нет. Искали, искали, нигде нет. Наконец решили меня распеленать, а игла там со мной. Как-то Ольгу с Аллочкой попросили покачать меня в люльке. Так они так раскачали люльку, что я вылетела наружу. В кухне у нас был погреб для продуктов. Как-то мама со мной на руках пошла на кухню, не включив свет, а крышка погреба была открыта, и мы чудом туда не угодили. Мама говорила, что я была очень спокойным ребёнком в младенчестве и ей было легко со мной. Но сейчас я понимаю почему, потому что когда появлялись на свет мои сёстры, женщины работали почти до родов, за две недели до родов уходили в декрет и выходили на работу через две недели после родов. Конечно это было очень тяжело. А со мной мама сидела целый год дома. Уже в год я хорошо и чётко говорила. К нам пришли гости с мальчиком, и он не правильно произносил слова, а я его исправляла и думала, что он специально коверкает слова. Мне кажется, что я это помню. Чётко помню, как каждый день после работы папа приносил мне шоколадку, хоть он и хотел мальчика, но меня любил очень. Да и как не любить, я была самой маленькой.

Мы жили очень дружно и хорошо. К нам приезжали в гости и дедушка с бабушкой мамины родители и папины родственники. Я была совсем маленькой (может около 2-х лет), когда к нам приезжал дядя Коля (он после войны служил в Германии) с тётей Катей (папиной сестрой), и, когда мы их провожали на вокзале, я была на руках у папы, сильно расплакалась и просила, чтобы папа не уезжал. Нашему папе было неловко, и он уговаривал меня: «Папа здесь, доча!»,- но я не унималась. Я этот момент помню. Мне было тогда годика два. Дяди Коли вскоре не стало, наверно дети могут что-то чувствовать.


С соседями мы жили дружно и счастливо. Сейчас я понимаю, что это было за счастье – это было великое счастье победы в Великой Отечественной войне. Жизнь была сложной, была карточная система на продукты, надо было победить разруху после войны, пережить горе утрат родных и близких, но всё это накрывала волна счастья людей от победы над фашизмом и ужасами войны. Все чувствовали любовь и искреннее сочувствие друг к другу и даже к военнопленным. Вот истинная душа и натура русского человека, несомненно свой отпечаток накладывает широта просторов нашей Родины. Сегодня слышала хороший анекдот на эту тему – в России всё бескрайние поля и просторы, а вечером балет... Первый порыв русской души – перевоспитать лаской и любовью, но, к сожалению, это не всегда приносит желаемый результат, и воспитание кнутом и пряником бывает более действенно.

Соседей у нас было много и все были хорошие, но к сожалению не всех помню. Была тётя Надя Анисимова (по мужу Ковалёва) с семьёй: сын Влад и Дочь Вика, её сестра Зина. Тётя Надя была настоящей русской красавицей, она до сих пор сохранила черты былой красоты . В детстве меня поразило как тётя Надя укладывает волосы, теперь я знаю, эта причёска называется Бабетта, очень модная после войны, и тётя Надя до сих пор её носит и идиально укладывает, хотя уже немолодая. Когда я смотрю на тётю Надю в голову приходят слова песни в исполнении Зыкиной « Издалека долго, течёт река Волга, течёт река Волга конца и края нет…». Жизнь у неё была нелёгкой. Она была великой труженицей. Всю жизнь проработала на шпагатной фабрике, растила двоих детей. Недавно в автокатастрофе погиб её любимый внук совсем молодым, сын её дочери. Не прошло и года со дня смерти внука, как умер муж, а через два года погиб сын Влад, сбила машина.

В 2012 г. Тётя Надя мне рассказала, что во время оккупации Рославля фашистами ( август 1941 – сентябрь 1943) её мать Анисимова Ирина Ивановна 1914 года рождения с четырьмя детьми была здесь, отец был на фронте. С четырьмя детьми «мал мала меньше» эвакуироваться было трудно. Уже в конце июля 1941 года фашисты были в Рославле и сделали концлагерь Дулаг №130 для военнопленных. Лагерь смерти, где за 2 года было замучено 130 тысяч человек мирного населения и военнопленных. Могила на Вознесенском кладбище г. Рославля. Есть книга о Раславльском концлагере 1958 г. издания С. Голубкова «В фашистском концлагере». Мать тёти Нади вместе с другими рославльчанками носила еду военнопленным. Первое время лагерь был не сильно укреплён, и была возможность это делать. И она думала: « А вдруг мой муж в лагере, и может другая женщина поможет моему мужу, как я её.» Люди не сразу поняли, что это были за лагеря… Сейчас можно слышать от современных философов и церковных служителей, что испытания и «каждому своё..» ( Фашистский лозунг, который висел на воротах Бухенвальда). Но мне лично кажется, что эти люди с трудом представляют, что это за испытания, и зря уверены, что на их долю этих испытаний не выпадет никогда. И лично я понимаю, за что, и против чего для людей всего Мира сражался мой отец и все Герои павшие и живые в Великую Отечественную войну, и в том числе против таких испытаний для людей. Есть хорошая русская пословица: « Не надо наступать на одни и те же грабли», можно было бы эту пословицу сделать эпиграфом, но стихи А.А. Ахматовой не хуже.


Недавно через интернет тётя Надя узнала, что её отец на самом деле погиб в фашистском концлагере в г. Карове? в Германии…

Папа одним из первых купил телевизор, и у нас собирались соседи. Сидели везде и даже на полу, ели семечки и смотрели телевизор, комментируя, почти как в кинотеатре. Летом мы ходили купаться на речку Остёр около Льнозавода. Помню, как папа учил меня плавать. Он стоял на глубине и бросал меня в воду, пока не поплыву, и вдруг я поняла, что вода меня держит, и я поплыла. Я помню этот момент, мне было около 4 лет.

После войны долгие годы была традиция отмечать праздники вместе с соседями. Особенным праздником для людей был День Победы. Застолья устраивались под открытым небом во дворах. Пели застольные, танцевали, слушали музыку. Как это великолепно – петь за столом, без инструмента, без показухи, а душой! Вот где она - русская душа, вся в этом.

Кстати, почти во всех дворах были деревянные столы, за ними собирались мужики. Играли в шахматы, домино, карты. У папы был первый разряд по шахматам. Тоже была прекрасная традиция. Я долгое время жила в Ленинграде около парка Победы, и там есть открытые павильоны между озёр. Раньше там тоже собирались шахматисты, а сейчас пивной ларёк. Согласитесь, замена говорит сама за себя. Неужто, для современного времени недостойно играть в шахматы, или мозгами не вышли? Может пришло наконец время задуматься, что у нас сейчас в мозгах и с мозгами тоже?

У Ольги были тёмные волнистые волосы, и помню, как-то летом она красиво танцевала под музыку во дворе, и я с гордостью и восторгом смотрела на неё и думала: « Какая она у нас красивая!» А в это время дома мама лежала с приступом почек, но мы были дети и не понимали и не чувствовали всей боли.

Семья была большая, но все кроме бабушки были заняты: родители с тётушкой работали, сёстры учились, и я часто одна бегала вокруг дома, в детский сад меня не отдали, о чём я очень жалела. Мама считала, что дома я буду здоровее. И на самом деле, у меня не было многих детских болезней, чем болеют маленькие дети и заражаются друг от друга.


Зимой в нашей полосе бывают сильные морозы и много снега, я обожаю эту погоду с детства. Около нашего дома была дорога, пересекающая основное шоссе. Местность в Рославле холмистая, и эта дорога проходила с хорошим наклоном, и на санках можно было долго и с восторгом катиться вниз. Зимой дни короткие, и сёстры возвращались из школы, когда уже было темно. Я ждала их целый день и была очень рада их приходу, и мы ходили кататься на санках.

У меня была длинная котиковая шуба на вырост, и как-то с подружкой мы пошли на болото около шпагатной фабрики. Была оттепель и я провалилась под лёд, но меня что-то вытолкнуло. Сейчас я уверена, что это была щука. Помните « По щучьему веленью…». Сейчас я знаю ещё одно объяснение этому. Дело в том, что отец воевал под Ленинградом в блокаду, и его следы сохранились и на Синявинских болотах, и в Мясном бору. С тех пор болота наши друзья. Я выбралась вся мокрая – такой вот котик! И мы пошли сушиться к подружке, т.к. я боялась, что мама будет сильно переживать. А мать подружки всё хвалила меня, что жалею маму. Я не помню, чтобы я носила эту шубу ещё. Наверное мама её выбросила после этого.

Я была совершенно бесхитростной и не понимала о чём можно шептаться на ушко. Я как губка пыталась впитать всё из своего окружения, но в дошкольном возрасте влияние сестёр на меня преобладало. Я рано научилась писать и читать, когда мне было около 5 лет, наверно благодаря сёстрам.

В 1965 году тётя с бабушкой получили однокомнатную квартиру в 163 квартале, и я бегала к ним в гости. А через год мы впятером въехали в двухкомнатную. Мама не захотела ждать ещё год трёхкомнатной квартиры, так как в квартире были удобства: вода и туалет.