prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 8 9

* * *

Петя с угрюмым видом проходил к двери своего подъезда мимо сидящих возле него на лавочках старушек, которые при его появлении сразу замолчали. Они сидели здесь целыми днями, и зимой и летом, обсуждая какие-то сериалы и жильцов подъезда, которых знали уже давно всех поименно. Некоторых даже с самого детства, как Петю, который жил здесь еще с родителями. Но сейчас он прошел мимо них, не поздоровавшись. Слишком загружен был своими мыслями, большие неприятности свалились ему на голову в последнее время. Отправка его в отпуск вполне могла означать конец работе и карьере. Еще и сбережения, накопленные за годы работы, таяли с каждым днем перед новым годом. И это был еще наверняка не конец. И из ближайшего выпуска новостей он вполне может узнать, что потерял еще. Банки, конечно, уже обладали информацией с валютных торгов и уже наверняка изменили свои курсы. Но большинство людей, в том числе и Петя, узнавали о своих потерях из новостей по телевизору. И в предчувствии еще и этой неприятности Петя угрюмо прошел мимо старушек, так же молча открыл дверь магнитным ключом и вошел в подъезд. Старушки, провожающие его огромными глазами из-за очков, сразу начали его обсуждать:

— Что-то случилось, видать… — тут же, как только закрылась дверь, предположила Прасковья Федоровна.

— Да-а, что-то он сегодня какой-то… — согласно покивала головой баба Клава.

— Первый раз сегодня не поздоровался, раньше никогда такого не было… — добавила тетя Маруся, никак не желающая признавать себя бабушкой и просящая всех жильцов называть ее тетей.

— Может, с Юлей поссорился? Или она изменила ему? — в своей обычной любопытствующей манере выдвинула свою версию Прасковья Федоровна.

— Да не… Петька бы ее сразу выгнал… — не согласилась баба Клава, но тетя Маруся тут же добавила, перебивая ее:


— Так может, он ее и выгнал…

— Да не… Она еще никуда не выходила сегодня из дома даже… Как вчера пришла вечером, так и не выходила еще… — махнула рукой баба Клава.

Ее окна были сразу возле подъезда на первом этаже, и, когда лил дождь или был слишком сильный мороз, не желая выходить на лавочку, она всегда сидела у окна и знала все движения. Обе бабули, послушав ее, подняли головы и посмотрели на второй этаж, на окна квартиры Пети. Увидев на балконе сохнущее белье, Прасковья Федоровна сразу сказала:

— Точно, белье сохнет… Что же там случилось у них?

* * *

Открывая дверь вернувшемуся с работы мужу, Юля не сразу заметила, что он не в себе. Обычно он и так приходил примерно в это время, только чуть позже, на обед в будние дни. Благо, что работа была совсем рядом. И, ничего не заметив в его настроении, она равнодушно спросила:

— Ты чего так рано?

Петя молча, с немного разозленным выражением лица кинул шапку на вешалку и начал раздеваться, отвернувшись от жены. Ему было неловко, что вот-вот могут наступить тяжелые в финансовом плане времена и ему придется во многом отказывать своей уже разбалованной жене. Юля только снисходительно улыбнулась. Она-то знала, какой ключик подходит к ее мужу. Подойдя к нему сзади, она стала гладить его по спине.

— Пе-етенька, ну что ты такой раздраженный у меня? — томно произнесла она. — Все каникулы такой ласковый был… Нежный… А щас что, все? Новый год закончился, что ли? Ну пойдем в спальню, Петь… Я тебе сейчас подниму… Настроение…

— Ой, Юль… Не хочу… — немного нервно ответил Петя, снимая обувь. — Я уже натрахался с утра, как бобик.

Юля сразу быстро убрала от него руки и настороженно, даже ревниво спросила:


— Какой бобик?

— Ну… к-какой… — нервно усмехнувшись, ответил Петя, — который был в гостях у Барбоса…

— Охххх… — Юля облегченно вздохнула, зная, как величают на работе начальника ее мужа. Но тут же постаралась сделать серьезное лицо и спросила: — Ну и что? Опять зарплату понизили?

— В отпуск отправили, неоплачиваемый… — уже не сдержавшись, со злостью прошипел Петя.

Он не хотел показывать перед женой свою зависимость от начальства, но высказаться кому-то не терпелось, а кроме жены никого не было. Он пошел на кухню и раздраженно продолжал:

— Пол-отдела оставили, а меня отправили. Нет, ну ты прикинь?! Копылова оставили, Трубача оставили, Исаака оставили, а меня, лучшего менеджера, в отпуск отправили…

Юля шла за ним и слушала его равнодушно. Она уже привыкла, что муж всегда находит способ зарабатывать деньги и обеспечивать ее потребности. Эту обязанность она считала именно мужской, поэтому ее не очень волновало, где и как будет выкручиваться муж. Но из солидарности она сказала, хоть и получилось опять равнодушно:

— Вот тебе и начался год. Хороший подарок тебе сделали. Могли бы и перед новым годом сказать, че ждать было.

— Перед новым годом они б не стали, праздник портить людям, — по-прежнему нервно возразил Петя, присаживаясь за стол. — Даже рубль тогда, помнишь, тридцать первого, на одну копейку всего упал, как подарок народу.

Юля доставала еду из холодильника и напомнила ему о сбережениях, которые у них есть. Для нее денежный вопрос был важен только тогда, когда они решали, что ей купить.

— Ну ладно, Петь. У нас же накоплено немного, хватит пока.

Но это не успокоило Петю, а только еще больше разозлило, заставив вспомнить о еще одной проблеме.


— Да что там накоплено?! — рявкнул он со злостью. — Наши накопления тают. Рубль каждый день падает. Сколько время, кстати? Включи телевизор, скоро новости будут. Каникулы кончились, щас он опять падать будет, наверное…

— Ну так мы можем доллары купить, — равнодушно предложила Юля.

Петя, который уже начал есть, аж чуть не поперхнулся от этих слов и, откашлявшись, посмотрел на жену влажными глазами.

— Ага. Ты забыла, как пять месяцев назад мы избавлялись от этих долларов, когда он падал до двадцати трех? Сколько денег потеряли…

В этот раз Юля хоть и была далека от того, сколько они потеряли и как это зарабатывается, но решила по-своему поддержать мужа:

— Ну ничего-ничего, Петь. Продержимся как-нибудь. А потом ты что-нибудь придумаешь. Ты же у меня такой умный. Они еще пожалеют, что отправили тебя.

Петя внимательно посмотрел на нее и, выпрямив спину, гордо поднял голову.

— Верно, — сказал он, даже выпятив грудь и перестав есть. — Они еще пожалеют. Они еще обо мне услышат. Я им докажу, что лучше всех тех, кого они оставили на работе. Ну ничего-о… — не беря в рот еду, чтобы она не мешала говорить, он просто ковырял ложкой салат и гордо продолжал: — Я еще найду себе место и получше, они еще узнают… Они еще пожале-еют… Я еще покажу себя. Верно?

Юля подсела к нему и, поглаживая ему спину, продолжала его заряжать:

— Ну конечно, дорогой, — вкрадчиво говорила она. — Так что, может, это и к лучшему. Теперь ты точно займешься настоящим делом. Ты же давно хотел иметь свой собственный бизнес?! Ну вот… Они сами подтолкнули тебя к этому.

Петя перестал ковырять салат и, вытирая руки салфеткой, злорадно заулыбался.


— Точно-точно… — уверенно сказал он и посмотрел на жену. — Щас Толику позвоню, вместе мы что-нибудь придумаем. Он уже тоже хочет что-то новое замутить… Дай-ка мне трубку…

— Вот-вот… — подтвердила Юля, подав ему трубку домашнего радиотелефона. — И Федьку как раз там к себе пристроите, чтоб деньги зарабатывал… А то от него Катька опять ушла к этому Роберту.

— Вот корова… — процедил Петя сквозь зубы и спросил: — А Роберт че, жену свою бросил, что ли?

— Да прям… — усмехнулась Юля. — Так же на съемной квартире и гасится с ней… Федька говорит, обиделась, что шубу ей на новый год не подарил… А то ей одной мало, старая, видите ли, уже… Один год только относила…

— Да ты че?! — оторвавшись от телефона, изумленно посмотрел на нее Петя, но потом опять продолжил набирать и сказал:

— Ни хрена себе… Да зачем она ему такая вообще нужна?! Ты-то хоть скажи ему…

— Да говорила я ему уже… — Юля нервно махнула рукой, показывая на стену. — Говорит, любит… Опять плачет вон сидит… Боится выходить…

Петя удивленно посмотрел на нее и, поднявшись, с трубкой у уха направился в комнату.

— Он че, здесь, что ли? — только и спросил он на ходу.

— Ну конечно… Плакаться пришел… — вслед ему недовольно проворчала Юля.

Петя вошел в комнату и увидел сидящего на диване с поджатыми по-детски ногами брата. Лицо его было мокрым от недавно пролитых слез, и он виновато смотрел на Петю снизу вверх. В этот момент на телефоне Пети ответили, и он сказал в трубку, продолжая смотреть на Федю:

— Ало… Толик, можешь подъехать ко мне? Разговор есть…

* * *

Роберт, как и все крупные предприниматели и банкиры, знал информацию о торгах на бирже не из новостей по телевизору. И мигом просчитав, на сколько сегодня уменьшились его финансовые возможности, он решил отказать своей любовнице, Фединой жене, в ее просьбе о новой шубе. Как всегда, она выдавала свои желания, только проснувшись, уже ближе к обеду. И после приятно проведенной ночи Роберт не мог ей отказывать. Но сегодня все обстояло иначе. Катя проснулась уже тогда, когда была ясна ситуация с валютой. И он пытался как-то мягче сгладить свой отказ, когда они уже ехали по улице в его машине.


— Ну пойми, Кать… — говорил Роберт убеждающее, — нет у меня сейчас возможности давать тебе столько денег… Да и вообще денег… Не важно сколько… Мне зарплату людям нечем платить, сокращать приходится людей…

— Ну я же не прошу у тебя дать мне денег, — с умным видом возразила Катя, жуя жвачку. — Я прошу купить мне шубу… Я уже полтора года в одной и той же хожу…

— Ну не на что мне тебе шубу купить… Так понятней будет? — немного раздраженно ответил Роберт, взглянув на водителя, присутствие которого явно его смущало. Мозги этой блондинки раньше всегда только забавляли его, но сейчас был не тот случай.

— Охрану, я смотрю, у тебя есть на что нанимать… А мне, значит, подарок сделать не можешь… — продолжала упрекать Катя.

— Да я же вот только на новый год кольцо тебе подарил. А ты говоришь, не могу… — удивленно произнес Роберт, но Катя, как всегда, нашла правильный ответ.

— Ну и что… Так то новый год был… А просто так нельзя сделать любимой девушке подарок?

— Да не могу я, ты пойми… — начал нервничать Роберт. — Ну как…

— Охране платить можешь, значит, и девушке должен подарки делать… — перебила его Катя, не желая даже слушать его отговорки.

Роберт попытался еще что-то сказать, но Катя опять ему не дала говорить и продолжала тараторить.

— Хорошо. Раз не можешь делать мне подарки, тогда давай мне денег каждую неделю, сколько охранникам своим даешь… Я тогда сама себе буду делать подарки…

От этих слов Роберт вскипел и, уже не обращая внимания на водителя, заговорил сильно повышенным тоном.

— Да ты хоть понимаешь разницу?! Без охраны я никуда! Я без них даже жить не смогу, в прямом смысле!


— А без меня, значит, сможешь?! Да?! Ну и живи тогда со своими охранниками… — как обидевшаяся первоклашка сказала Катя и демонстративно отвернулась от него. — Пусть они сами тебе… — она осеклась и, посмотрев на водителя, добавила, — спинку чешут…

Тяжело вздохнув и хлопнув себя ладонями по коленям, Роберт нервно сказал водителю:

— Так, все! Я не могу больше! Павел, останови машину!

Катя повернулась и изумленно посмотрела на Роберта, явно думая, что он хочет ее высадить. Он получал от всестороннего общения с ней такое удовольствие, что она давно не сомневалась, что он в нее влюблен. И его злой вид сейчас был более чем неожиданным. Но как только машина остановилась, Роберт вышел на улицу сам и нервно сказал водителю:

— Отвези ее домой, я с охраной доеду!

Он захлопнул дверь и пошел садиться в следующую машину. Катя фыркнула, провожая его взглядом, и со злостью отвернулась от него.

* * *

Петя сидел рядом с хныкающим братом на диване. Федя был младше его на пять лет, и привычка жаловаться старшему брату сохранилась у него еще с детства. Он всегда советовался с ним по всем вопросам. Но когда-то Федя влюбился в свою очаровательную одноклассницу и женился на ней без согласования с Петей, и теперь старший брат всегда попрекал его этим, когда он приходил жаловаться на свою супругу и на свою жизнь. Хотя, когда Катя выходила замуж за его брата, она нравилась как человек и самому Пете, может быть, и потому, что они тогда еще были студентами. Но раз уж Федя не посоветовался с ним, женившись на этой девушке, то Петя всегда упирал на это и говорил, что совесть его чиста. Сейчас младший брат выглядел совсем подавленным, и Петя старался на него не кричать.

— Ну не могу я… Понимаешь, брат? Не могу… — дрожащим голосом всхлипывал Федя.


— Не понимаю! — жестикулируя телефонной трубкой в руке возражал Петя. — Хоть убей меня, не понимаю… Че ты в ней такого нашел?! Ведь как шлюха ведет себя… Нагуляется там с этим… А потом возвращается обратно к тебе и еще и рассказывает… Ты че, брат? В тебе гордость хоть есть мужская?

— Ну люблю я если… — продолжал оправдываться Федя. — Понимаешь? Пробовал уже разлюбить… Представлял, как она там этому Роберту… Все ее загоны вспоминал… Ниче не получается… Она ж еще и красивая такая, падла… Такая милая…

— Ты не то представляешь, Федя… — возразил Петя. — Надо не так… Если хочешь разлюбить, представь, что у нее запор, что она сидит на унитазе и тужится-тужится, и у нее на лбу вены выступают от напряжения… Ну, помнишь, как в детстве?

Федя перестал хныкать и посмотрел на брата. В детстве это была такая шутка, но сейчас Петя выглядел настолько серьезным, что Федя опустил голову и закрыл глаза. Перед его глазами материализовалась Катя, сидящая на унитазе с перекошенным от боли и напряжения лицом. Она тужилась-тужилась, как сказал Петя, но при этом оставалась все такой же милой и красивой, что Федя опять заплакал от немощи что-то сделать.

— Не могу! — горестно качал он головой и говорил сквозь плачь: — Она даже так красивая, падла… Даже еще лучше… Она… Она божественная…

Петя раздраженно встал с дивана и заходил по комнате.

— Да кончай ты уже загонять от баб, Федя! Какая божественность?! — нервно заговорил он, размахивая трубкой. — Они обычные люди, как и мы! От них так же воняет, как от нас, когда они не помоются! Даже еще больше в некоторых местах! У них так же со рта воняет!

— У нее не воняет! — подобно капризному ребенку возразил Федя.

— Это потому что она жвачку все время жует! — тут же парировал Петя. — А ты попробовал бы проснуться раньше нее и понюхать!


Федя промолчал, но всхлипывать стал меньше и задумался. Петя заметил это и с напором продолжал перечислять все «человеческие достоинства».

— Они так же в носу ковыряются, когда никто не видит! У них такая же отрыжка, просто они это скрывают! Они так же какают, они так же пукают, у них такие же козюли в носу, как у нас! Они такие же точно люди, как мы! За что ты ее так боготворишь, я ниче понять не могу?!

Федя перестал хныкать и, робко подняв голову, с надеждой посмотрел на брата.

— Они правда пукают? — вытирая слезы, спросил он.

Петя остановился напротив него и изумленно развел руки в стороны.

— Конечно! — с видом знатока ответил он. — Просто мы этого не замечаем, потому что они скрывают это…

Федя задумчиво посмотрел в окно, вытерев слезы окончательно… Заметив, что его слова подействовали, Петя опять с напором продолжил:

— Ты просто спишь как сурок и ни хрена не замечаешь! Да я тебе говорю, у них даже ноги воняют, когда вспотеют!

В этот момент Петя заметил в телевизоре ведущего деловых новостей на НТВ Полетаева и, резко взяв со столика пульт, стал прибавлять громкость.

— О, ну-ка, ну-ка… — сразу же отвлекшись от брата, Петя начал говорить с ведущим в телевизоре. — Пришел, супчик? Десять дней целых тебя не видел и еще бы тысячу не видел. Ну что скажешь? Не дай бог рубль опять падать будет…

Петя даже замахнулся на Полетаева кулаком. Услышав громкий голос ведущего деловых новостей, в комнату вошла Юля. Она остановилась у порога с шумовкой в руке и кухонным полотенцем на плече. С издевкой копируя Полетаева, она произнесла:

— Сегодня Центробанк вновь опустил рубль в бивалютной корзине…


— Не каркай… — с укором посмотрев на нее, сказал Петя. — А вдруг?

— Да тут хоть каркай, хоть не каркай… — усмехнулась Юля. — Каждый день одни и те же слова говорит…

— Ну не может же наш рубль все время падать… — возразил Петя, больше подбадривая этим себя самого. — Обещали же…

Но в это время ведущий деловых новостей перешел к курсам валют и произнес уже приевшуюся за последние несколько месяцев знаменитую фразу.

— Центробанк сегодня вновь ослабил курс рубля в бивалютной корзине… — уже довольно будничным голосом говорил привычные слова Полетаев.

— Ну суки… — выдохнул Петя и бессильно опустился на журнальный столик. Но в этот момент ведущий называет сумму, на которую опустился рубль сегодня, и Петя в бешенстве вскакивает.

— Чоооооооо?! — Заорал он и с ошарашенным лицом уставился в экран, не веря своим глазам. От увиденных цифр он еще больше перекосился и, зарычав и завертевшись волчком, схватил с журнального столика тяжелую вазу с конфетами и запустил ее в лицо ведущего на экране. Новый плоский телевизор мигнул и погас, продолжая говорить ненавистным голосом Полетаева. В самом центре экрана, где еще недавно было его лицо, получилась небольшая провальная вмятина, от которой шло еще несколько трещин. Услышав, что телевизор не замолчал, Петя резко посмотрел по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее. От двери к нему уже бежала перепуганная Юля и вскочил с дивана Федя. Не найдя ничего метательного, Петя тут же схватил журнальный столик и с размаху хотел вогнать его в телевизор. Но в этот момент и его и столик схватили подоспевшие Юля с Федей.

— Ты что?!!! С ума сошел?!!! — в испуге кричала Юля, стараясь забрать у него стол.

Петя продолжал с ненавистью смотреть в темный говорящий экран и вырывать столик.


— Пусти!!! Я убью его!!! — в гневе кричал он.

— Кого его?!! — так же громко, но испуганно спрашивала Юля.

— Вот его! — кивал Петя на телевизор своим перекошенным лицом.

Кряхтя от напряжения, Юля кричала, стараясь оттянуть стол подальше от уже разбитого экрана.

— Телевизор?!! Да ты уже убил его!!! Прекрати!!! Нет его уже, все!!! Столько денег за него отдали…

— Как нет?!!! — рычал Петя, тоже изрядно напрягаясь в перетягивании стола против двух соперников. — Вон он, разговаривает еще!!! Убью, сука, козла!!!

Силы Пети от злости прибавлялись и прибавлялись, и он уже начинал сам вырывать стол, когда Юля в отчаянии закричала.

— Да прекрати же ты! Ну?! — вопила она и повернула озлобленное лицо к Феде, который, по ее мнению, трудился не в полную силу. — Федь, ну крепче держи!!! Щас он тут все разнесет!

— Да держу я, держу!!! — еле проговорил Федя, пыхтя от напряжения.

Петя при этой борьбе не отрывал злобного взгляда от телевизора, который хоть и не показывал, но продолжал говорить голосом Полетаева.

— Я убью этого очкарика!!! — свирепствовал он, глядя в темный экран.

— Да убьешь, убьешь!!! Потом только!!! Телевизор тут при чем?!!! — отчаянно продолжала сопротивляться Юля.

В этот момент на журнальном столике зазвонил болтающийся в разные стороны сотовый Пети и, разглядев на нем надпись вызывающего «ТОЛИК», Юля закричала.

— Вон Толик звонит!!! Успокойся!!! Ну?!! Он приехал уже, наверное!!!

Посмотрев на сотовый и увидев надпись, Петя сразу отпустил столик, который резко дернулся в сторону соперников, и телефон покатился от него. Поймав его практически на лету, когда он уже падал, Петя нажал кнопку ответа и сказал, тяжело дыша:


— Да, Толик… Ты подъехал уже? Подъезжаешь? Ну набирай на домофоне… Я дома.

Юля с Федей начали быстро выставлять столик на место и собирать рассыпавшиеся конфеты. Петя поднял с пола не разбившуюся тяжелую вазу. Юля сразу с опаской посмотрела на него, но он только поставил ее обратно на столик и начал приглаживать растрепанные волосы, глядя в темный экран телевизора на свое отражение.




<< предыдущая страница   следующая страница >>