prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 6 7 8 9

* * *

По телевизору шла реклама Гоши, где он призывал всех сбросить газ. Юля как раз разговаривала с мамой по телефону и, увидев этот ролик, вся засветилась от счастья.

— Нет, мама… Пока еще не могу сказать, — говорила она веселым голосом в трубку, с восхищением смотря на Гошу. — Ну потерпи, немного совсем осталось… Скажи лучше, что тебе на день рождения подарить…

Реклама Гоши закончилась и началась реклама «Эспумизана». Юля сразу отвернулась от телевизора и, переворачивая календарь на двадцатое января, весело сказала в трубку:

— Да, теперь можешь просить, что захочешь…

* * *

В офис бывшего начальника Пети вошел один из сотрудников, пришедших тогда на совещание вместе с Петей. Он молча, но с недоуменным видом положил на стол газеты, на первых полосах которых было изображение Пети и надпись крупными буквами: «„ПЕТРОГАЗ" МОЖЕТ СОСТАВИТЬ БОЛЬШУЮ КОНКУРЕНЦИЮ „ГАЗПРОМу"». Начальник с ошарашенным видом аж поднялся со своего кресла и взглянул на подчиненного, который лишь непонимающе покачал головой и виновато развел руки в стороны. Начальник стал читать текст одной газеты огромными от удивления глазами.

* * *

Олег уже нанял на работу одного из своих друзей и сидел с ним на главном газосборнике, как они называли бывшую насосную станцию. Это был его очень толстый и неповоротливый друг, и теперь рядом с персональным газосборником Олега уже висел еще один именной газосборник с надписью «АНДРЕИ». Они сидели за столом напротив друг друга и перед ними лежали игральные карты. Олег, сидя на стуле, пел в стиле рэп последнее четверостишие куплета об их новом бизнесе и «ПЕТРОГАЗе». При этом он двигал телом и татуированными руками под рэп, изображая своего кумира. По телевизору шел теннис с участием Шараповой, где девушки при каждом ударе кричали. Но Олега их крики совершенно не смущали. Он допел куплет и спросил друга, ненадолго сняв очки и протирая их:


— Ну как? Тимати отдыхает?

— По-любому, — восхищенно ответил Андрей, но тут же резко подскочил и подбежал к своему персональному ящику.

Пукнув в него, он нагнулся и посмотрел на датчик давления этого ящика. Потом перешел к ящику Олега и посмотрел на его датчик. Сравнив данные и немного помрачнев, он сел обратно за стол и взял тарелку с гороховой кашей.

— Да, похоже, я проспорю, — невесело сказал он, начав есть кашу.

— Так а я че тебе говорил?! — весело согласился Олег. — Бесполезно со мной тягаться! Давай бери карты!

Андрей отставил тарелку, взял со стола карты и сделал ход.

— Так а че, если я проиграю, мне премии не будет? — продолжая жевать, осторожно спросил он.

— Да успокойся. Все тебе будет, — весело ответил Олег, кидая карту на его ход. — Лишь бы норму выполнил… А то, что проиграешь, это изначально было ясно… Это я так с тобой поспорил, чтобы ты не очень зазнавался, что больше меня сможешь!

Ответив еще на один ход Андрея, Олег резко положил карты на стол и сам подскочил к своему ящику и прислонился к нему задом. Андрей, восхищенно покачав головой, начал опять есть кашу.

— Как это у тебя так получается? — удивленно спросил он. — Гороха меньше меня ешь в три раза…

— Секрет фирмы! — гордо ответил Олег и, встав с ящика, посмотрел на его датчик.

Продолжая жевать кашу, Андрей взглянул на кричащих теннисисток и спросил:

— Слушай, а че они кричат все время?

— Не все время, а только во время удара, — спокойно ответил Олег, подойдя и осматривая датчики общей цистерны. — Чтобы не слышно было, как они пукают.


— Да ладно! — удивился Андрей. — Они че, от напряжения, что ли?

— От напряжения только штангисты. Они тоже, кстати, кричат, чтоб звуки заглушить, — ответил Олег, отходя от общего газосборника и показывая в замедленном действии теннисную подачу. — А в теннисе просто во время удара кожа натягивается в сторону плеч, вот так… — Он показал второй рукой, что кожа с ягодиц натягивается к плечам. — Мышцы на попе раскрываются, и если есть газы, они вырываются.

— Да ладно, — опять не поверил Андрей и, встав, начал сам пробовать, недоверчиво смотря на друга. — Че-то я не чувствую, как там раскрывается.

— А ты попробуй вот так побегать, как они, — усмехнулся Олег, кивая на телевизор. — И бить вот так же резко. У тебя так хрен когда получится…

— Это верно, — с сожалением согласился Андрей, садясь обратно за стол и беря карты. — Но мне все равно не верится…

— Да я тебе говорю, — убедительно сказал Олег, тоже садясь за стол. — Ты думаешь, почему им за каждый гол пятнадцать очков дают? В футболе, хоккее и остальных по одному, а им сразу пятнадцать? Потому что спорт такой… — он кивнул на кричащую Шарапову, — пукоопасный… Не каждый так согласится играть при зрителях…

Андрей с расширенными от удивления глазами покачал головой и сказал, тоже кивнув на телевизор:

— Так надо у них там тоже ящики тогда поставить.

— Точно! — вскинув руку, радостно согласился Олег. — Надо Петьке сказать, чтоб дал команду…

В это время зазвонил его сотовый телефон. Олег посмотрел на дисплей, нажал на соединение и радостно сказал в трубку:

— Да-да, Петь, тут тема есть реальная, кстати, где ящики надо поставить, — с довольным видом хотел он сказать свое рацпредложение, но Петя спросил задал ему другой вопрос, и Олегу пришлось на него отвечать. — Что? Да, поднялось уже давление. Я думаю, еще немного, и можно будет пробовать прокачку. Щас как раз уже ящики скоро должны подвезти, Катя щас звонила… — Он опять прервался, слушая Петю, и лицо его постепенно менялось из радостного в тревожное. — Что? Да ладно!!! Щас включу, посмотрю… Ладно, ладно, Петь. Мы поторопимся! Сделаем все, что сможем!!!


Олег бросил трубку и, схватив пульт, переключил телеканал. Там шли новости о том, что газ в Европу пошел и «ГАЗПРОМ» наращивает поставки.

— Ты понял, да?! — взволнованно сказал Олег, кивая на телевизор. — Они про нас прознали… Конкуренты хотят не пустить нас на рынок. — Он схватил вторую чашку с гороховой кашей и, начав торопливо есть, решительно сказал Андрею. — Ешь кашу, надо поторапливаться…

Андрей тоже быстро схватил тарелку.

* * *

Петя положил трубку на стоявшую рядом с его кроватью тумбочку из палаты и с озабоченным лицом поднял свое тело на кровати. Его штаны уже были спущены, и медсестра стала подкладывать под него утку. Он не обращал на нее внимания и с озабоченным лицом смотрел телевизор, где шли новости о том, что «ГАЗПРОМ» в состоянии обеспечить газом всех, если ему не будут препятствовать. Все, кто был в офисе, включая секретаршу, тоже напряженно смотрели в экран. В это время из коридора вошел еще более озабоченный Толик.

— Петя, у нас проблемы, — сказал он сокрушенно.

— Да я вижу, — недовольно ответил Петя, кивнув на телевизор. — Поставки увеличили… Конкуренцию почувствовали… Позвонил уже Олегу, надо поторапливаться с запуском.

— Не все знаешь… — грустно покачал головой Толик и, подойдя, взял пульт от телевизора. — Нас хотят закрыть уже… В Думе вопрос поставили о нецелесообразности нашего проекта… из этических соображений…

Он переключил телевизор на другой канал, где тоже шли новости и корреспондент на фоне здания Госдумы говорил будничным тоном:

— Сегодня в Государственной Думе решался вопрос о закрытии компании «ПЕТРОГАЗ». И хоть споры по этому вопросу были жаркие, депутаты все же вынесли свое решение.


Когда он говорил «споры были жаркие», картинка в экране телевизора сменилась панорамой заседателей, жарко спорящих между собой возле трибуны, и кто-то даже плеснул сверху водой из стакана в своего оппонента. Потом сразу начались новости о наращивании поставок. Петя и Толик ошарашенно переглянулись. Все остальные тоже озабоченно смотрели друг на друга и на начальство.

— Все, уже закрыли, — болезненно выдыхая, сказал Толик и присел к Пете на кровать, чтобы не упасть. — Хана нам…

Петя оттолкнул медсестру, которая поправляла сползающую под ним утку, и в отчаянии закричал, махая одной рукой, потому что второй держался за кровать, чтобы не упасть с утки:

— Ну нам же месяц дали! Как они могут нас закрыть?! Где эти твои… Которые нас утвердили?!

Вскинув в надежде голову и сразу поднявшись, Толик схватил телефон быстро пошел к выходу.

— Щас я им позвоню! — громко сказал он на ходу. — У меня в машине номер!

* * *

На улице милиционеры разгоняли людей, стоявших в очередь к ящикам. Одного из прохожих силой срывали прямо с воронки на ящике, к которой тот уже прислонил свой зад и с напряженным лицом ждал разрядки.

— Ну слезай, говорят, кому сказано?! — стаскивая его за руку, кричал милиционер.

Его напарник более спокойным, но твердым голосом убеждал остальных людей:

— Расходимся, граждане! Расходимся! — говорил он, жестикулируя руками. — Предприятие это закрыто, ящики эти убирать будем везде…

Третий милиционер пытался уже убрать стоявший последним гозосборник, но Катя изо всех сил держала ящик одной рукой и другой набирала номер на сотовом.

— Ну что вы делаете?! Кто вам позволил?! — упираясь и пыхтя от напряжения, кричала она. — У нас разрешение!!! Это собственность компании «ПЕТРОГАЗ»!!!


В этот момент ее телефон ответил, и она закричала в отчаянии уже в него, не отпуская ящик:

— Толик, ну где ты есть?! Что происходит вообще?! Почему нас выгоняют?!

Роберт как раз проезжал мимо в медленно двигающейся пробке и, сидя на заднем сидении, с недоумением смотрел в газету. Там была изображена Катя, сидящая на ящике и призывающая «сбросить газ».

— Во, смотри, пукалыциков этих закрывают, — раздался спереди насмешливый голос водителя, который показывал пальцем охраннику на суету возле ящиков.

— Точно, ха-ха, — засмеялся охранник. — Газовых магнатов закрыть что ли решили? Ха-ха… — он присмотрелся повнимательней, вывернув голову уже назад, и удивлённо спросил у водителя. — Слушай, а чё это за тёлку они выгоняют? Где-то я её видел…

Роберт, уже увидевший все движения на тротуаре и Катю, резко и нервно произнёс:

— Ну-ка на дорогу смотрите! Оба! Рты раззявили!

Охранник с водителем сразу повернули головы и стали смотреть прямо, всё же тихонько похихикивая. Роберт взглянул сзади на обоих, пытаясь понять, узнали они Катю или нет. Потом повернул голову назад и, с какой-то жалостью в глазах посмотрев на всё ещё сопротивляющуюся милиции Катю, недовольно покачал головой и цокнул языком.

Чуть поодаль за ними, возле уже повешенного баннера с изображением Гоши, тыкающего пальцем в прохожих с надписью «СБРОСЬ ГАЗ!», стояли другие милиционеры и приказным тоном говорили рабочим, укрепляющим баннер:

— Снимай, снимайте… Я ж говорю, постановление уже вынесли о запрете. Снимайте.

Один из рабочих, продолжая неуверенно закреплять рекламный щит и недоуменно посматривая сверху то на милиционеров, то на суету возле ящиков и сопротивляющуюся Катю, то на снимающих все это издалека корреспондентов какой-то телекомпании, неуверенно сказал:


— А нам начальство ничего не говорило…

— Вам что, неясно сказано?! — грубо заговорил снизу второй милиционер, с грозным видом подойдя поближе к столбу. — Или в камеру захотели, на пятнадцать суток? Давайте снимайте, без разговоров!

Рабочие сразу прекратили закреплять щит с испуганным видом.

* * *

Смотря по телевизору прямой эфир новостей, где Катю и ящики пытались выставить с улицы, бывший начальник Пети с победным видом резко согнул руку в локте.

— Иессс!!! — со злорадством выкрикнул он и ехидно засмеялся: — Хе-хе-хе-хе…

Он встал и с явно облегченным видом возбужденно заходил по кабинету, обмахивая свое лицо собственными ладонями и выдыхая с таким видом, как будто ему сказали, что объявленного землетрясения не будет. Нет у меня в подчинении никого успешнее меня, твердил он, как будто убеждая в этом больше себя самого. Остановившись, он аж нервно затопал на месте ногами, как капризнячающая девчонка. Не-е-ет…

* * *

Толик медленно шел по коридору травматологического отделения. Он был совсем огорченный и задумчиво считал что-то на карманном калькуляторе. На подходе к комнате отдыха ему навстречу попалась секретарша, которая одевалась на ходу.

— О, Анатолий Юрьевич, — проговорила она виновато, стараясь не смотреть ему в глаза, — рассчитайте меня, пожалуйста, Петр Алексеич сказал к вам подойти.

Толик тоскливым взглядом посмотрел за ее спину на комнату отдыха, в которой уже не было ни одного сотрудника «ПЕТРОГАЗа» и которую уже разбирали под присмотром врачей. Кто-то растаскивал столы, взятые из кабинетов начальства. Кто-то снимал вывеску «ПЕТРОГАЗ». Медсестры срывали со стены плакат с изображением Кати, пукающей в ящик, и надписью «СБРОСЬ ГАЗ!». Толик полез во внутренний карман пальто и, вынув несколько тысячных купюр, протянул их девушке. Она молча кивнула головой и, смущенно опустив голову, ушла. Толик пошел к сидящему на кровати Пете, который все еще сидел на утке и с угрюмым видом смотрел в телевизор. Там Лужков говорил с экрана телевизора о том, что «город не допустит, чтобы во всем мире думали, что здесь живут какие-то ненормальные люди». Петя резко вытащил из-под себя утку и швырнул ее в телевизор. Утка пролетела мимо и ударилась в стену рядом с перепугавшимся рабочим, снимавшим вывеску «ПЕТРОГАЗа». Но кусочек дерьма из утки попал прямо на нос Лужкова.


— Так, ну-ка прекратите сейчас же! — командным голосом заорал Станислав Сергеевич, командующий всеми работами. — И выключите вообще телевизор! Тихий час в больнице после обеда, привыкайте!

Петя выключил телевизор с пульта и грустно опустил голову. Толик положил руку ему на плечо.

— Ну успокойся, Петь… — пытался подбодрить он его. — Все уже кончено…

Станислав Сергеевич, выйдя на середину бывшего офиса, продолжал командным и даже грубым голосом давать указания:

— Так, где санитарки?! — громко говорил он и, обернувшись на подбежавших девушек, показал пальцем на Петю: — Ну-ка везите больного обратно в палату! Снимите с него костюм и спать уложите, тихий час! Так, а вы, молодой человек, покиньте отделение! Посещения у нас после тихого часа! И на будущее имейте в виду, что больных у нас посещают в халате и в бахилах!

— Да-да, сейчас… — согласно закивал головой Толик с покорным видом. — Вещи помогу ему перенести и уйду…

Санитарки покатили кровать вместе с Петей в палату. Толик положил калькулятор в карман, взял тумбочку и потихоньку пошел рядом.

— Че делать будем, Толь? — грустно спросил Петя, так и сидя на кровати со спущенными штанами, лишь прикрывшись немного простыней. — Столько бабок уже истратили… Как теперь кредит возвращать?

— Не знаю… — покачал головой Толик и, подумав немного, предложил: — Может, доллары купим? Свои еще добавим, тоже купим… Доллар каждый день растет. Может, отобьем еще свое…

— Я ж тебе говорил, — отрицательно покачал головой Петя, — если я доллары куплю, то завтра он падать может начать…

— Да он растет каждый день, — уверенно не согласился с ним Толик. — И по прогнозам аналитиков он до тридцати пяти вырастет. И к тому же не ты будешь покупать, а я…


Уже подкатив кровать к палате, санитарки открыли дверь. Подслушивающие больные тут же рассыпались насколько возможно быстро по кроватям и накрылись простынями. Они сочувствующе смотрели на Петю и Толика, вид у которых был подавленным. Санитарки закатили кровать и начали устанавливать ее на прежнее место.

— А на сколько доллар сегодня поднялся? — не поднимая головы, неуверенно спросил Петя.

— Да сегодня на рубль почти… — ответил Толик. — Был тридцать два пятьдесят семь, стал тридцать три сорок два и до тридцати пяти рост будет.

Петя почесал голову в нерешительности. Санитарки уже установили кровать, и Толик тоже поставил тумбочку рядом.

— Ну все, молодой человек, вам надо уходить, — равнодушно сказала ему санитарка.

— Да-да, ухожу, — кивнул ей Толик и опять повернулся к Пете. — Ну что, Петь? Берем баксы? Надо хоть немного отбить, а то попадем с этим кредитом…

— А сколько с него осталось, кстати? — наконец подняв голову, спросил Петя.

— Да я уже все подсчитал… — сказал Толик, доставая и показывая калькулятор. — Если щас на все, что остались, плюс еще наши с тобой, все в баксы переводим, то когда он до тридцати пяти подскочит, мы хотя бы кредит вернем. Тут уже не до своих… Ну что, берем?

Одна из санитарок начала потихоньку выталкивать Толика из палаты. Петя задумчиво смотрел в пол и нервно чесал затылок.

— Ну что, Петь? — нетерпеливо спросил Толик уже почти у двери. — Надо брать, другого выхода нет.

Петя громко выдохнул и сказал:

— Да, бери. Заедь ко мне домой, я щас Юльке позвоню, она даст тебе все деньги.

Толик успел кивнуть головой до того, как санитарка вытолкнула его за дверь. Петя горестно покачал головой и закрыл глаза, так и оставшись сидеть на кровати.


* * *

Юля ходила по квартире с телефонной трубкой, разговаривая по телефону, запахнула халат и перевернула календарь на двадцать первое января. По телевизору шли новости о каких-то спортивных встречах.

— Ну не переживай так, Петь, — успокаивающе говорила она. — Ну, ты же у меня сильный… И умный… Ты придумаешь еще что-нибудь… Ну, возьми себя в руки… Сейчас доллар вырастет до тридцати пяти, и выкрутимся… Вон как раз щас начнутся деловые новости… Смотришь?

* * *

— Смотрю, смотрю… — грустным голосом ответил Петя.

Он сидел в инвалидном кресле соседа по палате в комнате отдыха, полностью принявшей свой изначальный вид, и смотрел те же новости. Его руки и голос дрожали от волнения. Он взглянул на равнодушно прошедших в свою палату одноглазого и еще одного инвалида и тоскливо заговорил в трубку:

— Ты знаешь, я тут подумал, как хорошо быть простым человеком. Эти новости только я один здесь смотрю. Всем остальным не за что переживать. У них накоплений никогда не было. Живут себе и живут и счастливы… Нет-нет, я ни на что не намекаю… Ну ладно, давай… Позвоню позже…

Он выключил телефон и убрал в карман пижамы. Из открытой двери его палаты раздался крик инвалида:

— Петя, ну когда коляску отдашь? Я уже в туалет хочу!

— Сейчас, сейчас, Игорь! — с большим волнением попросил Петя. — Потерпи еще минуту! Сейчас курсы скажут, и верну!

* * *

Толик в своей квартире, тоже нервничая, в халате с чашкой чая в одной руке и молотком в другой подошел к работающему телевизору и сел прямо возле него на журнальный столик. В это время как раз объявили о начале деловых новостей и передаче слова Полетаеву.


— Ну не дай бог сёдня бакс вырастет меньше чем на полтинник, — грозно сказал Толик и даже замахнулся на ведущего молотком, — я т-тебе, очкарик…

Он положил молоток рядом с собой на стол и стал пить чай, намереваясь выслушать сначала, как обычно, цены на нефть и ситуации на биржах. Но в этот момент ведущий сразу огорошил его тем, что рубль всех удивил и впервые за несколько месяцев укрепился. Толик выронил кружку и уставился на телевизор ошарашенными глазами и открыв рот.

* * *

Петя с таким же ошарашенным видом приподнялся с кресла и так же, открыв рот, с сильной злостью бешено прорычал:

— Чеоооооо?!!!

* * *

По телевизору Полетаев сказал, на сколько именно упал доллар, на семьдесят копеек. Толик закричал и в гневе схватил молоток.

— Аааааааааа!!!!!!!!! — тоже в порыве злости заорал он, замахнувшись на ведущего.

* * *

— Аааааааа!!!!! — с таким же бешеным криком Петя подскочил с кресла и, очень быстро ковыляя на гипсе, подлетел к телевизору, который уже говорил о том, что евро тоже потерял больше рубля. Петя схватил этот телевизор обеими руками и с тем же ревом бросил его в окно. От злости силы его удесятерились, и, разбив стекла, телевизор со страшным звоном вылетел на улицу вместе с рассыпавшимся стеклом и полетел вниз, сопровождаемый Петиным криком.

Эпилог

На следующий день доллар опять начал расти, и через несколько недель дорос аж до тридцати шести с лишним рублей. Так что Толику и Пете удалось вернуть кредит банку и даже вернуть часть своих собственных вложений. Это позволило Толику и Пете вскоре начать НОВОЕ ДЕЛО».

К выходу готовится «Газовый кризис 2. НОВОЕ ДЕЛО».


<< предыдущая страница