prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 23 24 25 26 27 28
Люди спрашивают меня: «Вы постигли Бога? Вы осознали Себя?» Я не осознал Себя, я не постиг Бога, отвечаю я.

— Бхай Сахиб, — рассмеялась я, это ложь.
— Почему ложь? Если я нигде, как я могу что-то постичь? Чтобы осознать что-то, должен быть кто-то, кто осознает. Если я ничто, если я нигде, как могу я постичь что-то?
Меня поразила пронзительность ответа и то, каким философски правильным он был.
— Я часто говорю моей семье: «Вы нигде». Это приятно говорить; это помогает людям. Мой отец любил говорить мне то же самое: «Ты ничего не знаешь; ты нигде».
Возвращаясь домой, размышляла, насколько это тонкое обучение: мимолетные замечания; предложение там или здесь; иногда говорится небрежно и легко забывается...
На физическом плане или с мирской позиции, как Гуруджи любит выражаться, суфийское обучение, главным образом, есть проверка на прочность. Сколько можешь вынести во имя Любви? Как много и как долго можешь терпеть?

14 февраля Вчера утром, когда пришла, он был уже снаружи и перебирал свои мала. Когда он в официальном суфийском одеянии, весь в белом и перебирает мала, это значит, что он будет передавать кому-то «сидение» (сосредоточение). Другими словами, он «при исполнении».
Что за прекрасное зрелище видеть святого молящимся! Как только его изящные сильные пальцы перебирают одну бусину за другой, начинаю мысленно повторять Ла-ли-ллиллах.
Он взглянул. — Я не передавал тебе никакой практики. Если я научу тебя Ла-ли-ллиллах правильно, весь мир будет твоим. Это имеет силу, когда передается живой душой. Силой можно злоупотребить, что тогда? С женщинами мы посылаем вибрацию любви, это все. Это не значит, что женщины никогда не нуждаются в каких-то практиках; это согласовывается с необходимостью каждого человеческого существа.
Прошлой ночью шел дождь, а этим утром темно, и все предвещает бурю. Кроваво-красное солнце взошло среди угрожающе серых облаков. Моя комната наполнилась красным светом. Это было совсем сверхъестественным. Пойду туда сейчас сидеть на сквозняке в дверном проеме, будет холодно и неудобно.

Как только вошла в ворота сада, брат гуру сказал, что ему нехорошо. Вскоре после того как ушла прошлым вечером, у него был сердечный приступ или слабость; как обычно, никто не знал точно, что это было. Вирендра попросил нас войти внутрь. Звук пения доносился из комнаты. Бхай Сахиб лежал на тачат. У его ног, на полу, в асане стоял на коленях молодой мунжчина, который пел так прекрасно о Бандхара. Он пел теперь, и его голос был таким нежным, таким преданным, что мои глаза наполнились слезами. Он смотрел на Гуруджи. Незнакомое лицо. Бледное. С большими ноздрями, как будто жаждущее воздуха... То же лицо, когда он был так болен несколько лет

назад. Его глаза, затуманенные в самадхи, были полны слез.
Регунас Прасад вошел и проверил его пульс. Позже мне сказали, что он едва прощупывался. Он на мгновение открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

15 февраля Это был сердечный приступ. Он очень слаб, мы можем потерять его в любой момент, сказал доктор. Не верю в это: Святой его уровня ЗНАЕТ, когда уйдет, и устраивает свои дела соответственно... Возможно, это Воля Бога, что мое обучение не должно быть окончено. Кто знает? И теперь у меня этот страх в костях...
Ночью такая мука, что выла, как раненая собака на луну...

17 февраля Этим утром на рассвете вышла на террасу. Небо зловещее, темно-красное на востоке, как подземный огонь вулкана за горизонтом, на глубоко-лиловом западе полно звезд. Молодой полумесяц светил необычно ярко на темно-красном фоне, и недалеко от него необычно большая звезда сияла, как бриллиант. Венера, планета Любви? Свежий ветер дул с запада. Скоро этот же ветер из пустынь Пакистана превратится в Лу. С блаженством вдыхала воздух. О, это великолепное благоухание индийских равнин по утрам, на рассвете! Радостная свежесть воздуха, аромат сжигаемого навоза, который используют как топливо.
Прошлым вечером он вышел, выглядел усталым и слабым.
— У моего отца сердечные приступы продолжались одиннадцать лет, но перед последним он сказал мне: «Если у меня снова будет эта боль, я умру». Но я не поверил этому. Я подумал: он такой Великий Человек, он еще не уйдет.
— Я умру, если вы уйдете, не могу представить жизнь без вас. Потеряю волю к жизни.
— Тогда молись, чтобы я остался. Ходи и молись, и практикуй Ла-ил-ллиллах, когда сидишь одна в саду и когда гуляешь, так, чтобы никто не мог заметить, что ты делаешь.
Позже спросила его: — Когда должна спросить что-то, чувствую внутри себя барьер и понимаю, что не должна спрашивать.
— Эго — это препятствие, эго, которое желает. Если у тебя отсутствует эго, если эго ослаблено, ты сможешь спросить.

Не буду задавать больше вопросов. Отречение — это принятие всего, без исключения. Я ПРИНИМАЮ. Буду идти до конца горькой дороги. Буду сидеть, бесконечно сидеть и ничего не спрашивать больше. И теперь, оттого что принимаю это добровольно, сознание не доставит мне больше тревог и беспокойства. Не с этой стороны во всяком случае. Принятие всего означает также принятие преднамеренной вероломности и жестокости, с которыми он до сих пор широко обращается со мной.

Итак, этим утром была одна с ним и не спрашивала ничего. Он смотрел дружелюбно, как если бы воодушевляя меня на вопрос. Но я молчала.
Рассказывая о своем отце, он сказал:
— Мой дядя был восходящим солнцем; мой отец был дневным солнцем; он был сияющим, точно как лучистое полуденное солнце. Кто будет заходящим солнцем? Только Бог знает.
— Подразумеваете ли вы, что это будет конец Системы?, — спросила я, думая, что под заходящим солнцем он подразумевает себя самого.
— О, нет! — он рассмеялся. — Как может такое быть? Никогда! Если нет солнца, есть луна!
Я похолодела. Такой ясный намек... По выражению моего лица он должен был догадаться, что поняла смысл. Он быстро взглянул на меня и затем посмотрел в окно.
— Солнце и луна затмеваются; звезды не затмеваются никогда.
— Как это понять?
— Святые могут быть преданы забвению, — пояснил он. — Они подвержены страданию; могут потерять уважение людей.
Затем он ушел.

31
Середина марта Последние одиннадцать дней пыталась контролировать немного свое сознание. Поняла, что это невозможно сделать.
Вспышка улыбки, как луч внезапного солнечного сияния, промелькнула на его усталом лице.
— Хо-о-о-р-о-о-ш-о-о, — сказал он весело, растягивая «о».
— Но я нахожу, что сталкиваюсь с двумя главными трудностями; первая — это память.
— Как это происходит? — спросил он.
— Когда сижу в вашем саду, многое происходит, что напоминает мне о прошлых страданиях. Происходит ужасное, они возникают и стоят передо мной, как призраки. Боялась, что подобное может случиться, и писала вам об этом из Лондона. Произошло, как и опасалась. А затем поднялось возмущение. Теперь, избавляясь от возмущения, должна помнить, что оно было, и что это Воля Бога. Другое препятствие — это то, что живу в окружении подозрении. Как понять, какие сомнения мои, а какие — отражение чьих-то еще?
Тень сострадания появилась в его глазах, он перебирал свои мала.

— Мысли приходят и уходят, — сказал он мягко.

Он вышел, а я не заметила, пока он не прошел мимо меня, направляясь к своему стулу. Встала и приветствовала его поспешно. — Странно, что не заметила вас.
Тень улыбки вместо ответа. Соединение с Мастером, очевидно, завершается постепенно и в молчании.
Все утро он был здесь молясь. А затем в самадхи. Он взглянул на мой лоб два или три раза, когда открыл глаза. Все было спокойно. Даже сад был спокоен; даже движение на улице и занятые домашним хозяйством. В первый раз заметила, что близость к Мастеру имеет то же свойство, что и близость к Богу; только Бог, или скажу — Истина, намного дальше.

15 марта
Он вышел и выглядел лучше. Он долго говорил на
хинди, но время от времени дружески кивал мне. Он, должно быть заметил, что была несколько подавлена, думая о жаре на месяцы впереди. Уже было жарко.
— Как ты? — спросил он, взглянув на меня добро. Ответила: хорошо и рада, что ему лучше.
— Лучше, да. Трудные времена впереди. Пожалуйста, не сиди все время снаружи, входи в любое время. Ты можешь сидеть в комнате. Входи внутрь, даже не спрашивая: нет никого здесь, чтобы указывать тебе. Я сам иногда не вхожу в эту комнату часами.
— Спасибо, — ответила я. И затем с улыбкой добавила: — Это великая перемена; вы знаете, что я имею в виду. — Указала на прошлое, когда никогда не могла входить внутрь жара или нет... Его глаза выразили улыбкой: да, я знаю, и он кивнул.
— Вчера, когда ты ушла, Бхалла и друтие отзывались очень высоко о тебе. Они говорили: «Она приходит каждый день, сидит здесь много часов. Не знает, почему и зачем она приходит, но она сидит. Но мы знаем, что приходим сюда только говорить, мы не хотим жертвовать, мы не делаем усилий»... И когда люди говорят подобным образом, я чувствую смущение, — продолжил он.
— Но почему вы должны чувствовать себя пристыженным?
— Был бы я более великим человеком, я взял бы тебя», — и он сделал жест, указывающий на бесконечный

горизонт. — Бог знает куда я мог бы взять тебя, но я не могу этого сделать.

— Господи! Вы не можете сделать это из-за моих ограничений. Я все еще полна эго.
Все время, пока он говорил, смотрел мне прямо в глаза. В мозгу вспыхнуло, что разговор был проверкой; он хотел увидеть, возмущусь ли, что он не ведет меня выше.
— Бхай Сахиб, когда эго уйдет?
— Когда меньшее соединится с Большим. Но что-то всегда останется. Я говорил тебе об этом прежде. Даже у Великих Людей что-то всегда остается, так что люди скажут: «Посмотри сюда; как много недостатков!» Пока мы в физических телах, что-то должно оставаться. Если мы абсолютно совершенны, мы не можем оставаться в этом мире. И никогда не думай о том, что люди скажут; вообще никогда не думай, что говорят о ком-то; разрешите нам исполнять свой долг, жить согласно нашему пониманию и разрешите продолжать нести ответственность за себя.
Когда отдыхала после ланча, ветер уже походил на горячее дыхание индийских равнин. Это предвестник Лу. Жаркое, невыносимо жаркое дыхание индийских равнин. Видела их однажды из самолета, растянувшиеся на тысячи миль, цвета охры и бесконечные. Крошечные деревни и редкие деревья разбросаны и теряются среди сухого простора. Что за жизнь лишений, должно быть. Как могут они жить? Бугенвилия на террасе в цвету. Малиновая и алая. Долго разглядывала ее, чувствуя обжигающий ветер на лице. Знаю, что в будущем это всегда будет означать Индию для меня: жара равнин, ароматы, все воспоминания нахлынут с невыносимым томлением и страстью.

17 марта Прошлым вечером он обменялся со мной несколькими дружескими словами. А затем сидела в темнеющем саду, слушая разговор на хинди и смотря на внезапные вспышки его глаз в свете уличных фонарей. Ощущение близости было совершенным. Недавно, когда видела сон о нем, мы сидели одни, или рядом друг с другом, или он рассказывал мне что-то. Не уверена, означает ли это, что объединение начинается? Прошлым вечером мне было очень одиноко. Было что-то подобное... дурному предчувствию. Я не уверена...

Этим утром он сидел на корточках у водопроводной трубы, а Сингх чистил велосипед. Я только тихо стояла там.

Когда Сингх удалился, унося велосипед, он поднялся и сказал: — Я отдал велосипед ему. Когда человек в тревоге, кто ему поможет? Даже животные помогают друг другу. Будем ли меньше животных?
Он прогуливался туда-сюда, беседуя о посадке и орошении — простых, повседневных вещах. Было нечто такое, чего никогда не испытывала до такой степени, как сегодня. Сад был полит. Приятный запах увлажненной земли был в воздухе. Люди приходили и уходили. Вынесли стулья. Собралась обычная толпа. Начался разговор на хинди... Случайные предложения на английском, мне во благо, доносились до меня в жарком ночном воздухе:
«Светила заходят, но когда садится солнце, луна сияет как солнце...»
«Необходимо всегда отвечать на письма без колебаний. Стараться всегда рассеивать сомнения в людях. Когда сомнения уходят, это дает прогресс...»
«До тех пор, пока время не пришло, никто ничего не принимает. Но когда время настало, необходим только небольшой намек, чтобы человеческое существо согласилось...»
«Отрекшемуся необходимое обеспечит Бог».
Начало апреля Он был так до6р когДа болела почечным колитом в конце марта, даже навещал меня, когда лежала в постели.
Но затем было и другое. Ум тревожил меня. Он продолжал нападать на меня. Противоречил мне. Сказала ему, что не так много величия в том, чтобы быть таким грубым, и я не могу говорить с ним; обычная история бунта. И так он сказал мне, что он не мой гуру, взял полотенце, вышел вон и закрыл дверь.
Ушла. А дома плакала. Какой трудный путь! Грубое обращение; невозможность говорить с ним, когда хочу, и он не мой гуру. Затем вспомнилась цитата из буддийской рукописи: * i
«У меня нет дома, у меня нет отца, у меня нет матери, у меня нет гуру, я не ученик — все отобрали у меня...»
Ничего не осталось в конце... Сейчас Пасха. Забыла об этом... И ночью под звездами взывала к Нему в одиночестве и желании. Дерево ним рядом так благоухало. Сильный сладкий аромат нежно доносился с дуновением бриза.

Сказала ему: — Наши отношения с Богом иногда полностью отличаются от того, какими мы обычно их представляем. Мы думаем, что отношения Бога и человека это двойственность. Это не так. Нахожу, что наши отношения с Богом это что-то совсем другое. Это погружение без слов, даже без мыслей, в нечто. Нечто такое огромное, такое бесконечное, погружение в Бесконечную Любовь, физическое тело и все исчезает в этом.

Физическое тело подвержено страданиям, оно натягивается, как струна, в процессе полного уничтожения. Это наше переживание Бога, и это не бывает иначе.
— То, что ты сказала, абсолютно правильно, — кивнул он серьезно.
Середина апреля Ему нехорошо. Он совершенно не обращает на меня внимания. Перед тем как другие пришли, спросила его, как он себя чувствует. Он казался безжизненным и мрачным. Ответил, что ему нехорошо.
Неудивительно, вы не сможете никогда поправиться. Вы говорите слишком много. Любой доктор скажет вам, что сердечный больной не должен говорить много, а вы разговариваете часами. И зачем? И с кем? С людьми, которые здесь только для болтовни! Он не ответил, но отвернулся с отвращением.
Прелестны ночи на убывающей луне, полны сильного благоухания. Взываю к Нему день и ночь...
— Между тобой и тем, что ты делаешь, твоей практикой, существует вуаль, барьер, причина которых — прилив идей, которые приносят смущение в твое сознание. Прилив приходит, прилив уйдет... Но ты не можешь ждать... Восстать против Проводника — значит, порвать связь... Провода здесь, лампочки там, но тока нет.
Когда ешь сладкое, например, что происходит? Когда ты проглатываешь его, вкус уходит, но память остается. Так же с желаниями ума и тела. Даже если желания нет более, память все еще здесь и ум может беспокоить. Каждое человеческое существо полно желаний ума и тела. Обучение, которое я даю тебе, такого свойства, что в этой жизни ты полностью оставишь свое тело и ум...
Это возникло из-за моего сообщения о том, как доставляет беспокойство другим, когда люди не моются. Не стирают свои дхоти, не моют тела; они отвратительно пахнут. Подобный человек только что ушел.
— Да, это справедливо. Это очень беспокойно. Но есть люди, которые одеты красиво и чисто; но они полны внутренней грязи. Жадности, тщеславия, похоти и другого предостаточно... Они приходят и сидят здесь, и что я могу сказать о том, кто грязнее?
Почувствовала себя униженной.

— Да, — повторил он добро, — у тебя есть только это — физические запахи, я знаю, это очень неприятно. Я не могу стоять рядом с сигаретным дымом или с запахом спиртного, но если я возненавижу их, бросят ли они это? Нет, никогда. Я не буду ненавидеть никого, ибо если я ненавижу, то как смогу помочь ему улучшить себя?

Если люди приходят за помощью, помощь должна быть дана. Но я не стремлюсь ни за кем. Если ищешь Абсолютную Истину, не можешь следовать за людьми. Они должны приходить и погружаться сами. Божественное Провидение приведет их ко мне... Гнев, настоящая ярость отсекают нас от Реальности, иногда на месяцы. Годами я не бывал по-настоящему разгневанным. Но иногда я сержусь и смотрю на себя, увлекся я или нет... Вне человеческих сил контролировать гнев. Но после ярости взгляни на нее, откуда она пришла и куда ушла, почему и как она возникла и что делает с тобой. Ты сможешь многое узнать. - Когда ум погружен, ничто не может в него проникнуть. Ничто не может отвлечь его...




<< предыдущая страница   следующая страница >>