prosdo.ru
добавить свой файл
1 ... 43 44 45 46 47
* * *


Песков вошел в привычный ритм жизни.

Он спал, ел, проводил совещания и переговоры, выезжал на объекты. Он сам для себя решил – неудача не повод сдаваться. Да, он сделал холостой выстрел, ошибся, но можно же перезарядить или даже сменить оружие. Времени, правда, уже не осталось, но будут еще другие возможности – свет клином не сошелся на этом тендере. На рынке розничной торговли намечается строительный бум, так что все только начинается. Он не проиграл, нет – он взял передышку. Очень короткую…

После пресс-конференции по итогам тендера Песков хотел улизнуть незамеченным, но не успел – на выходе его под руку мягко взяла Грачева. Взяла, прижалась всем телом и спросила:

– Принимаешь поздравления? С победой тебя. Тебя и «Стройком». Заказ ваш! От всей души поздравляю.

Грачева остановилась и, подхватив вспотевшую ладонь Пескова, крепко пожала ее обеими руками, широко улыбаясь.

– Я понимаю твой сарказм… – Игорь выдернул руку, это стоило ему немалых усилий – привыкла Рита ракетку крепко держать. И все остальное тоже.

– Какой сарказм?! Бог с тобой!

– Это все-таки пока предварительный результат, – зашептал Песков. – Еще ничего не подписано, договор еще не имеет юридической силы.

– Слушай, меня вот что интересует, – громко перебила его Рита. – Ты, кажется, обещал вывести Барышева из игры…

– Тише… Ты что?! – Песков оглянулся, их парочка явно привлекала заинтересованные взгляды, и не только коллег, но и журналистов. – Ты с ума сошла?

– Перестань! Никто не слышит, – Рита ослепительно улыбнулась на камеру. – Так вот, теперь, после покушения на него, я задаюсь вопросом, не это ли ты имел в виду?

А то она сразу не знала, что он имел в виду…

– Нет, ты точно сошла с ума! – Игорь тоже улыбнулся в камеру. Пропадать, так с музыкой. – Прекрати, Рита, это нелепо!

Если у него сейчас возьмут интервью, он заявит, что Грачева обвиняет его в покушении на Барышева… Посмотрим, какое у нее будет лицо.


– Как тебе могло в голову такое прийти?!

– Знаешь, пришло почему-то… И натолкнуло на нехорошие мысли. Мысли о безопасности. Собственной безопасности.

Песков усмехнулся. Посмотрел в ее бесстыжие стальные глаза, которые смеялись над ним.

– А вот это разумно, – процедил он. – Мысли о собственной безопасности никогда никого покидать не должны.

К нему потянулись многочисленные микрофоны, и именно она – железная Грачева – улизнула от них. А Песков улыбнулся и громко сказал:

– Госпожа Грачева обвиняет руководство «Стройкома» в том, что тендер выигран грязными методами…
Кошелев сдал заказчика. Сразу. Паша ему даже вопрос не успел задать, как задержанный сказал:

– Записывайте. В Барышева я стрелял по поручению Игоря Пескова. Он мой бывший одноклассник…

Больше Кошелев не сказал ни слова, хотя Паша, как мог, вытягивал из него подробности. Но и этого оказалось более чем достаточно.

Теперь оставалось сделать последний шаг. И главное – не допустить ошибки…

– Да чего мудрить? Брать надо. – У Крайнова руки чесались побыстрее провести операцию по захвату.

– Брать надо, – вздохнул Паша. – И возьмем. Только тут еще «экономисты» с Петровки свой интерес соблюдают.

– А Песков возьмет да и смоется!

– Да вроде не с чего ему пока… – Паша встал и в задумчивости прошелся по кабинету. – Еще не спугнули. А как спугнут, он завертится, тут мы его и повяжем.

– Смотри, Паша! Петровка своего не упустит! Обставят они нас.

Да, обидно будет все лавры отдать Петровке, но все равно, главное – не сделать ошибки.

– Не волнуйся, – улыбнулся Паша. – У меня все на контроле. Наш будет Песков.

Крайнов покачал головой – он не любил осторожничать.
Дышать было больно, но терпимо.

Сергей впервые сел в кровати… Голова закружилась, но он даже попробовал встать. И встал бы, если бы Ольга не закричала, что ему на нее наплевать. Барышев полчаса объяснял ей, что не наплевать, что чем раньше он встанет, тем лучше, но Ольга пообещала приковать его наручниками к кровати, ведь она не может круглосуточно его караулить… Сергею пришлось поклясться, что он не будет вставать, делать резких движений, думать о неприятном и вообще – думать, а также читать, дышать, смотреть и проявлять другие признаки жизни.


– Буду овощем, – поклялся он, и Ольгу, кажется, это успокоило.

– Я поеду, – поцеловала она его, – а то Леонид Сергеевич сегодня улетает. Самолет такой неудобный – ночью.

– Да, отец подвиг совершил. Столько времени с внуками провел, забросив свою драгоценную клинику. И институт еще.

– Он тебя очень любит, – улыбнулась Ольга.

– Конечно, любит. Я у него единственный любимый сын. А вот у тебя я единственный любимый муж, а ты меня не любишь. И огорчаешь.

– Не люблю, не люблю. Если ты про то, что я тебе работать не разрешаю, то не люблю.

– Как ты не понимаешь? Мне врачи разрешили понемногу заниматься делами. Они просто поняли, что это ускорит выздоровление. Это, в конце концов, медицинские рекомендации!

– Странные какие-то рекомендации… – Ольга поправила у него под спиной подушку и посмотрела так, будто решала – как бы еще ограничить его связь с внешним миром.

– Ты не можешь об этом судить! У тебя нет специального медицинского образования! Оль… – Барышев посмотрел на нее умоляюще – хотя он не умел никого ни о чем умолять. – Ну, Оль… «Стройком» получил огромный заказ, ну надо же мне хоть как-то быть в курсе дел!

– Ну, хорошо, хорошо! – сдалась она. – Успокойся! Через пару дней съезжу в «Стройком» и привезу тебе твои драгоценные документы.

– Не через пару дней, а завтра! Или… или у меня будет осложнение.

Ольга вздохнула, поцеловала его и ушла – он так и не понял, поддалась она на шантаж или нет…
Анна Степановна шла из магазина домой и думала – вот ведь как сложилось, мечтала своего внука нянчить, а придется чужого. Совсем чужого… Неизвестно еще, какая там кровь. А вдруг негр родится?

От этой ужасной мысли Анна Степановна даже сумку выронила. Что соседям сказать, если родится темнокожий ребенок? Трясущимися руками она подняла сумку и пошла дальше, успокаивая себя, что негритенок – это уж совсем крайний случай, а если даже и так, то ее благородство приобретет в глазах общественности прямо-таки немыслимые масштабы. Можно даже в телевизор попасть с такой историей – простой русский милиционер усыновил темнокожего ребенка… А его мама стала любящей бабушкой…


Возле подъезда сидели Кузьминична и Андреевна. Они с интересом посмотрели на бледную Анну Степановну, в любопытных взглядах читался немой вопрос – случилось чего?

«Не дождетесь», – подумала она и победно бухнула сумку на лавочку.

– Все, справку ей выдали. Проверили, между прочим. Все про нее узнали. Ничего дурного за ней не водится.

На лицах соседок появилось явное разочарование.

– Ну, что ж, скоро свадьбу справлять, что ли? – поддела Андреевна.

– Поторопились бы, а то тянуть станете, невеста возьмет и родит! – съехидничала Кузьминична.

– А это уж наше дело. Нам никто не указ. Когда нужно, тогда и справим!

Анна Степановна взяла сумку и гордо удалилась в подъезд.

Вот прославится она как лучшая в мире бабушка, пусть тогда языки чешут. За автографами еще придут…
Надежда сидела перед телевизором и, пришивая к Пашиной рубашке пуговицу, слушала выпуск новостей.

«Спросить, что ли, у нее про негра-то? Нет, неудобно. Уж как будет, так будет…»

– Я селедки купила, – сказала Анна Степановна. – Хорошая селедка, жирная, атлантическая.

Надя кивнула и откусила нитку.

– Хочется небось солененького-то?

– Да нет… – Надя отсутствующим взглядом уставилась в телевизор.

Да где это видано, чтобы русской бабе беременной соленого не хотелось? Нет, точно что-то не то с ребеночком… Не нашего он роду и племени, потому и беременность протекает без привычных симптомов.

– Гляди-ка! Я когда Пашу носила, от одного духа селедочного аж тряслась. – Анна Степановна села напротив Нади, пытаясь заглянуть ей в глаза. – А то давай почищу!

– Нет, спасибо.

– Ну, смотри… – Анна Степановна подумала, как бы еще так спросить, чтобы не про отца ребенка, но… все же про него. – Тебе когда паспорт-то выпишут?

– Паша хлопочет, чтобы побыстрей. Может, даже завтра. – Надя помолчала, потом добавила: – Вы не волнуйтесь, Анна Степановна. Я, как только паспорт получу, сразу же от вас съеду.


Анна Степановна прислушалась к себе. Ой, хочется, хочется-то как, чтобы Надька взяла бы да и съехала со всеми своими проблемами и темным прошлым. И черт бы с ними – и с благородством, и со славой лучшей бабушки в мире.

– Ну, вот что! – Анна Степановна встала, прошлась по комнате – перекрестилась на икону, взглянула на портрет Сталина, словно ища поддержки у отца всех времен и народов. – Повременить хотела, но уж скажу. Согласная я!

– Это вы о чем? – Надя удивленно посмотрела на Сталина, будто мать Павла о нем говорила.

– Я тебе начистоту скажу, врать не стану. Сомневалась я, сильно сомневалась… Это дело такое… Не калоши покупаешь… Калоши, они ж тоже денег стоят…

– Какие калоши, Анна Степановна?

– Да тут дело, можно сказать, всей жизни. И сын… он, опять же, у меня… один, сын-то! Да как еще достался! Одна растила. Отец его еще в восьмидесятом помер, Царство ему Небесное… – Анна Степановна всхлипнула, утерев выступившие слезы концом ситцевого платка. – Так что сомневалась я. Ночи напролет все думала, думала…

– Анна Степановна…

– Согласная я. Женитесь.

– Что?!

Надя отшвырнула Пашину рубашку с пришитой пуговицей и встала.

– Не ожидала? Конечно, не всякая мать на такое пойдет. Чтоб с чужим ребенком-то… Ну, а я вот согласная, – повторила она.

– Ой… – Надежда вдруг рассмеялась. – Ой, Анна Степановна!

– Ладно, чего уж там… – Анна Степановна уже не могла сдерживать слез, потоком хлынувших из глаз. – Благодарить меня не надо. Хотя… конечно, есть за что. Ладно. Живите дружно, уступай мужу-то… Помни, какую он тебя взял…

Что произошло в следующую секунду, она не поняла.

Надя бросила взгляд на экран и вдруг перестала ее слушать.

– …и в семью тебя приняли, и не посмотрели на твое интересное положение, – еще договаривала Анна Степановна, но Надя схватила пульт и включила звук на полную мощность, заглушая ее последние слова. – Муж тебе достался – золото. И не пьет, и не курит, и зарплату всю до копеечки…


– Арестован в связи с недавним покушением на известного бизнесмена, главу одной из крупнейших строительных компаний России «Стройком», – гремел голос диктора, а Надя уставилась в телевизор с таким ужасом, будто смерть ее там показывали.

– Батюшки! Ты чего? – испугалась Самойлова.

– Свидетели покушения опознали в задержанном наемного убийцу. При обыске в квартире задержанного было найдено и орудие преступления. Преступление может быть раскрыто в ближайшее время, так как следствие располагает сведениями о заказчике…

Надя заметалась по комнате, и Анна Степановна испугалась еще больше.

– Да ты что, ополоумела на радостях? – Она схватила пульт, выключила звук. – Что стряслось-то?

– Счас, счас… Анна Степановна, родненькая, счас… Там убийца… в «Стройкоме»… Ой! – Надя посмотрела на маму Павла, будто не видя ее, вдруг рванула в прихожую, сбила по пути стул, задела рукой телефон на полке – он тоже свалился – и ногами стала судорожно ловить свои босоножки.

– Да скажешь ты или нет?! – Задохнувшись, Анна Степановна догнала ее, но входная дверь уже захлопнулась у нее перед носом.

– Батюшки… – Она схватилась за сердце. – Точно свихнулась!

Придерживаясь за стенку, чтобы не упасть, Анна Степановна нагнулась за телефоном – кусок от него откололся, но аппарат работал.

Сердце отплясывало такой гопак, что Анна Степановна не сразу смогла набрать Пашин номер.

– Алле! Алле! Самойлова мне позовите! Скажите, мать спрашивает… – Она села прямо на пол, открыла тумбочку и стала искать корвалол. – Алле, Паша? Ты кого в дом привел? Припадочная она, Надька твоя, вот что! Я с ней по-хорошему, по-душевному. О свадьбе разговор завела… – Пузырек с корвалолом оказался пустой…

– О какой еще свадьбе?! – заорал Паша. – Мам, ты чего это? Что ты там навыдумывала?!

– Я не выдумывала, я, как есть, говорю… – Валерьянки в тумбочке тоже не оказалось, и валидола не было, и пустырника… Только бутылочка маленькая стояла с водкой на дне. Анна Степановна ее для растираний держала. – И нечего матери указывать! – закричала она. – Ты слушай мать-то! Она в телевизоре кого-то увидела, вскинулась и черт-те что понесла! Про убийц каких-то! Узнала она кого-то! Закричала «Стройком», «Стройком» и умчалась сломя голову… Паш, да что ж это делается-то, а?!


Сын, ничего не ответив, бросил трубку, и было в этом оскорбительного еще больше, чем в сумасшедшем бегстве Нади.

– Что ж это делается-то…

Она тут на темнокожих внуков согласна, а они… Анна Степановна натерла водкой виски и, немного подумав, залпом выпила содержимое бутылки.
Звонок матери нарушил все его планы.

Надя знает кого-то в «Стройкоме»? Узнала убийцу?

– Ну и дела! – швырнув на рычаг трубку, Паша резко обернулся к Крайнову. – Давай-ка СОБР вызывай, Саня. Будем заказчика брать.

– Да ты что! – возмутился Крайнов. – Рано! Ведь только живца запустили, он же еще не заглотнул, Паш! А экономисты?!

– Переживут экономисты. Погнали, Саня!

Паша открыл сейф, надел кобуру, проверил обойму пистолета и выскочил из кабинета.

– Паш! Ну ты даешь… – Крайнов тоже достал оружие и побежал за ним. – Да что случилось-то?!

– Чрезвычайные обстоятельства, – на бегу крикнул лейтенант Самойлов.

…Только бы не опоздать!
Песков расслабленно лежал на диване и курил толстую сигару, когда по телевизору сообщили, что покушавшийся на главу «Стройкома» задержан и следствие располагает данными о заказчике.

Игорь докурил сигару до конца, прежде чем осознал, что ситуация зашла в тупик. Дальше только пропасть под названием тюрьма. Вернее, смерть. Тюрьма и смерть для него синонимы.

Он встал, подошел к окну, ощутив приступ тошноты и головокружения.

Конечно, он наделал кучу ошибок.

Связался с наркоманом. Потом – наркомана вовремя не убрал, а после – не смылся из города, из страны, не растворился среди населения планеты Земля, сменив фамилию, имя и внешность. А главное – он расслабился.

Последняя ошибка была самой страшной и непростительной.

Песков побрился, надел свой лучший костюм и чистую рубашку. Как солдат перед смертью.

Как там – грудью на амбразуру?

Да, либо грудью на амбразуру, либо небо в клеточку на всю жизнь…


У него появился план, как действовать дальше. В «Стройкоме», в сейфе, есть наличные деньги – несколько миллионов евро. Если успеть их забрать, для него все дороги открыты. Аэропорт, другая страна, другое имя, другая национальность. Ищите, господа, ваше право.

И почему он не сделал этого раньше?

На хрена ему пьедестал с дешевой медалью?

Он бросил в дорожную сумку кое-что из вещей, забрал из верхнего ящика стола пистолет. Проверил обойму. Перекрестился. И…

Вышел из квартиры, не закрыв за собой дверь.

Больше он сюда не вернется.

В любом случае…
Каблук сломался, и пришлось бежать босиком, отшвырнув босоножки.

Сбивая прохожих, Надя неслась по улице до тех пор, пока не сообразила, что может поймать такси, – в кармане лежали двести рублей и какая-то мелочь, оставшиеся после вчерашнего похода в магазин.

– «Стройком», – выпалила она пожилому водителю, обнаружив, что напрочь забыла адрес.

Но таксист оказался толковым, он и без адреса повез Надежду в «Стройком», медленно пробираясь по пробкам.

– А быстрее нельзя? – Надя еле сдержала слезы – если бы она продолжала бежать, это было бы гораздо быстрее.

Ну и что, что до «Стройкома» не один километр. Она бы осилила…

Таксист насмешливо покосился на растрепанную пассажирку.

– Понимаете, в криминальной хронике показали наемного убийцу, и я его узнала… Получается, я знаю заказчика… Я видела, как они встречались. Надо предупредить! А то он опять Сергея закажет или… или сам его убьет!

Таксист посмотрел на Надю – теперь без насмешки, – вывернул на тротуар и погнал, клаксоном разгоняя прохожих…
Дело было к выходным, и пробки стояли намертво.

Паша молился, ругался, но ничего не помогало – ни милицейская сирена, ни вопли по громкоговорителю «уступите дорогу!». Дороги просто не было, уступай, не уступай.

– Эх, вертолет бы, – вздохнул водитель.

– Если бы да кабы… – проворчал Паша. – Давай, по тротуару шуруй! Сирену врубай и шуруй! Дорога каждая секунда! Давай!

В отличие от таксиста охранник в «Стройкоме» оказался невменяемым идиотом.

– Господи! – вопила Надежда сорвавшимся уже голосом. – Да пойми ты! Пойми, мне надо очень, понимаешь?! Я убийцу узнала!

– Пропуск на вас заказан? – бесстрастно бубнил бугай с квадратной челюстью и оловянными глазами. – Нет? Без пропуска нельзя.

– Да был бы пропуск, стала бы я с тобой, дундуком, разговаривать? Я к Барышеву, он меня знает! Ты позвони ему.

Наде очень хотелось плюнуть в эту тупую морду, но она сдержалась.

– А чего к Барышеву, давай уж сразу к папе римскому, может, и он тебя знает, а Барышева нет, – ухмыльнулся бугай и открыл турникет для какого-то солидного дядьки. Улучив момент, Надя попыталась за ним проскользнуть, но стальная труба турникета больно ударила по ногам.

– А ну-ка давайте, гражданка, освободите помещение! – гаркнул бугай и, схватив Надю за плечи, вытолкал ее за дверь. – Дуй отсюда, а то сейчас наряд вызову. В отделении ночевать будешь!

– Дубина стоеросовая! – огрызнулась Надежда. – Ну погоди! Пожалеешь еще!

Она огляделась и заметила, как в подземный паркинг «Стройкома» въезжает черный «Рейндж-Ровер».

«Дубина», – обругала она на этот раз саму себя.

Пока охранник, отвернувшись, открывал турникет, Надя проскользнула в ворота паркинга.

В гулком подземелье она растерялась. Здесь было много машин, мало воздуха и ни одного человека, к которому можно было бы обратиться за помощью.

Водитель «Рейндж-Ровера» так быстро скрылся за стальной дверью, ведущей в «Стройком», что Надя не успела его даже окликнуть. Подбежав к двери, она обнаружила, что та открывается только электронным ключом.

Больше ни входа, ни выхода. Только эта дверь да ворота, которые раздвигались автоматически, когда подъезжала машина.

А вдруг сюда неделю никто не приедет?! И неделю никто не выедет… Надя почувствовала, как от страха кружится голова.

– Пустите! – Она кулаками заколотила в дверь, потом добежала до ворот и начала бить в них ногами. – Выпустите меня!


Здесь можно было орать до скончания века.

А можно пинать машины, чтобы они хором взвыли сигнализацией. Охранники тогда точно откроют ворота.

А еще тут должны быть камеры, и если в них состроить рожу, то Надю вытащат из этого подземелья и отправят ночевать в отделение.

И что делать?

Что делать, когда нужно срочно схватить убийцу, но вот-вот свалишься в обморок от страха и дурноты…

– Эй! Кто-нибудь! – позвала Надя.

– …нибудь… – ответило ненавистное эхо, но не успело оно замолчать, как ворота открылись и…

Словно большой корабль, в них заплыл серебристый «Лексус».

Надя глазам своим не поверила, но номер был Ольгин, да что там номер – за рулем сидела ее подруга.

Надя перестала дышать, боясь спугнуть это видение…

Не заметив ее, Ольга вышла из машины, звякнула сигнализацией и направилась к заветной стальной двери.

Сейчас уйдет…

А если ее окликнуть – вдруг не узнает?

Или узнает, но сделает вид, что они незнакомы…

Господи, да что же это она?

Про Ольгу – «не узнает»? Про Ольгу – «сделает вид»?

– Оля! – Надя бросилась к ней, едва машины не смела на своем пути. – Оля!!!

Та обернулась в двери, едва не закрыла ее перед носом у Надежды, но удержала, тоже рванувшись вперед, и поймала Надьку в объятия, вскрикнула, засмеялась, расцеловав в обе щеки, и затрясла ее, словно душу пыталась вытрясти.

– Надя! Надька!!! Господи! Да где же ты была все это время?! Мы же с ума посходили! Где ты была?! Мы тебя искали, искали!

Надя заревела навзрыд.

– Я… я тебе звонила…

– Когда? – Ольга прижала ее к себе. – Куда ты звонила?!

– Звонила, – всхлипнула Надя. – И приходила.

– Не может быть! Ведь у меня всегда есть кто-нибудь дома. Няня, дети. – Ольга руками вытерла ей слезы и свои вытерла, она, оказывается, тоже ревела, да еще похлеще. – Почему ты ничего не велела мне передать? Почему ты не сказала?


– Сказала…

– Кому?

– Не знаю. Молодая такая, вертлявая…

– Няня? Ты с ней говорила? Она мне ничего не передавала. У меня новая няня, Нина Евгеньевна уволилась. Ой, Надька! Господи! – Ольга обняла ее, прижалась щекой к щеке. – Сколько же мне тебе рассказать надо! Все! Едем домой! – Она потянула Надю к машине, но спохватилась: – Черт! Погоди… Я только поднимусь, возьму документы для Сережи. Подожди меня в машине. Или нет. Нет! Пойдем со мной, а то ты вдруг возьмешь и снова исчезнешь. – Ольга засмеялась и потянула ее за железную дверь. – Я только зайду к Пескову, возьму документы и…

Она осеклась, наткнувшись на Надин взгляд.

– Что? Что ты на меня так смотришь?

– Пескова? Он здесь сейчас?

– Должен быть… Да что с тобой?!

– А ну пошли! – Надя взяла Ольгу за руку и повела наверх по крутой лестнице. – Пошли! Нужен мне Песков, нужен! Кой-чего спросить у него хочу.

Пока они поднимались, Надя рассказала о том, что с ней случилось и как она видела первого зама с наемным убийцей в парке.

– Оттого-то я и под машину попала! – закончила она свой рассказ, видя, как в ужасе округляются у Ольги глаза.

– Я сразу, сразу почувствовала! – прошептала та. – С первого взгляда! Я его боялась. Понимаешь, боялась!

– А чего бояться-то! – обняв подругу за плечи, фыркнула Надя. – Счас мы его, гадину, возьмем за яблочко! Прижмем, не отвертится!

Ольга с сомнением посмотрела на Надю – что-то не очень ей верилось, будто Пескова можно вот так просто прижать, но Надя уже тянула ее к кабинету с табличкой «Первый заместитель Игорь Евгеньевич Песков».
Песков перекладывал деньги из сейфа в кейс, когда дверь распахнулась и в кабинет не вошла, а вломилась барышевская жена со своей полоумной рыжей подругой.

Подруга была в босоножках, в каком-то измятом костюме, и это почему-то навело Пескова на мысль, что она пьяная и сейчас начнет приставать с глупостями типа «а не пообедать ли нам вместе…».


Игорь быстро захлопнул сейф, закрыл кейс и широко улыбнулся.

– Ольга Михайловна! Рад вас видеть! И вашу очаровательную подругу. Надежда, кажется, я правильно запомнил? С чем пожаловали? Что-то случилось? – Он изобразил озабоченность на лице. – Что-то с Сергеем?

Рыжая подруга вместо того, чтобы позвать его в ресторан, вдруг вполне трезво и зло выкрикнула, глядя ему в глаза и надвигаясь, словно скандальная жена:

– Ах ты, сволочь! Ах ты, гадина! Что с Сергеем, тебе интересно?! Живой он, понял?! Живой! Не вышло у тебя! Не сплясало!!! Гад! Думал, никто не видел, как ты с убийцей сговаривался?! Думал, все шито-крыто будет? А я вот видела! Видела!!! – Последние слова она кричала ему прямо в лицо. И даже кулачком перед носом махала.

Пескову неожиданно стало смешно. Он ждал захвата, вооруженных собровцев, а тут – две курицы пришли его разоблачать.

Усмехнувшись, он оттолкнул рыжую, посмотрел в глаза Ольге Михайловне и…

Сунул руку в карман, чтобы достать пистолет.

Больше никто не заставит его проиграть.

Особенно две глупые взбалмошные бабы.
Дорога была каждая секунда, но на пути неожиданно встали охранники «Стройкома». Они заблокировали дверь и долдонили по очереди – долго и невозмутимо:

– А в чем дело?

– А руководство в курсе?

– Наше в курсе! – в сотый раз орал Паша, с трудом сдерживаясь, чтобы не дать отмашку собровцам уложить этих идиотов носом в пол и вынести дверь…

– Ребята, вы вчера родились, что ли? – попробовал по-хорошему Крайнов, но охранники только переглянулись и ухмыльнулись.

– Предупреждаю, – Паша выхватил пистолет, – препятствие действиям представителей органов внутренних дел…

– На статью тянет, понял?! – заорал Крайнов.

Наверное, разбуженный этим криком, из подсобки вывалился заспанный начальник охраны, удивленно посмотрел на всех и строго спросил:

– Так, что тут происходит? Документы предъявите.


Паша чуть не взвыл от отчаяния – драгоценные секунды утекали, Надина жизнь была в опасности, или уже… все, потому что он опоздал…

– Вы этот балаган кончайте, – сунул он под нос начальнику пистолет. – Документы мы уже предъявляли.

– Я сейчас ребят попрошу «документы предъявить». По-моему, они этого хотят. – Крайнов кивнул собровцам, те подтянулись к двери и вскинули автоматы.

– Проходите, – вежливо ответил начальник, разве что в пояс не поклонился, и разблокировал двери.
Пистолета в кармане не оказалось.

Песков забыл – чтобы тот не выпал из кармана, он переложил его в дорожную сумку, а сумку бросил в приемной после того, как отправил секретаршу домой… Он и к оружию-то еще не привык, потому что купил его всего два дня назад…

Пистолета в кармане не оказалось, и более идиотскую ситуацию трудно было представить.

Опять – ошибка на ошибке. Промах на промахе.

Рыжая продолжала на него наступать и даже стукнула кулаком в грудь.

– Сидят, голубки, на лавочке! Воркуют! – закричала она. – Я все видела!

– О чем вы говорите? – улыбнулся Игорь и опять заглянул Ольге Михайловне в глаза. – Да она бредит!

Жена Барышева смотрела на него с ненавистью, которую трудно было в ней заподозрить…

– Я твою рожу подлую хорошо разглядела! И этого дружка твоего, который в Сергея стрелял! Его-то уже поймали, а тебя мы вот сейчас скрутим и сдадим куда надо! – Рыжая бросилась на него, вцепилась в руку и даже, кажется, укусила, потому что запястье пронзила острая боль.

Если сейчас расшвырять этих баб, то он еще успеет уйти. Песков дернулся, но Надежда оказалась неожиданно сильной, она висела на нем всем своим немаленьким весом, пытаясь заломить ему руку. Подскочила Ольга и с размаху нанесла довольно умелый удар в челюсть. Перед глазами поплыли радужные круги.

Да лучше сдохнуть, чем его бабы скрутят!

Песков в бешенстве дернулся, ударил ногой Ольгу в живот, та отлетела в угол, ударилась головой и потеряла сознание. Надежда, как бультерьер с мертвой хваткой, не отставала. Она зубами вцепилась ему в предплечье, Песков заорал от боли.


– Кухарки! Быдло несчастное! Всю вашу породу ненавижу! Все кругом заполонили! Дышать нечем!

Он потянулся к бронзовому орлу на столе – глупой статуэтке, которую подарили ему на какой-то праздник. Если раскроить им эту рыжую голову, то путь к свободе будет открыт…

Он дотянулся до статуэтки, схватил ее, замахнулся. Где-то далеко закричала барышевская жена. Пусть кричит, им все равно обеим конец.

И тогда у него будут деньги, свобода, новая жизнь…
Паша успел в последний момент.

Еще доля секунды – и бронзовый орел опустился бы на голову Нади.

Самойлов налетел на Пескова сзади, заломил руку и дал ему два коротких удара под дых. Песков завалился на бок и завыл.

Слабак оказался злодей – даже не попытался отбиться. СОБРу, собственно, и работы никакой не осталось. Ребята с автоматами выстроились вдоль стены и под масками наверняка улыбались.

– В чем дело? Какое вы имеете право? – ныл Песков, корчась в углу.

– Имеем, имеем, – успокоил его Паша.

– У вас есть санкция? Я требую адвоката! – Песков, держась за живот, сел и покосился на кейс, стоявший возле сейфа.

– Ты смотри! Грамотный! – восхитился Крайнов и открыл кейс. Там плотными рядами были утрамбованы пачки евро. Саня присвистнул.

– Гражданин Песков, вы арестованы по подозрению в организации покушения на главу компании «Стройком» Барышева, – объявил Паша.

– А еще в планомерном и злостном хищении денежных средств со счетов компании. Ну, это вам на Петровке лучше объяснят, гражданин Песков, – лучезарно улыбнулся Крайнов.

Тот зажмурился, отвернулся к стене и заскулил, как собака.

Надя помогла подруге подняться.

– Жива? – спросила она, ощупав Ольге затылок. – Сотрясение, ерунда. Когда Пашка меня на машине сбил, у меня вообще полголовы осталось. И ничего…

Она подвела Ольгу к Самойлову и гордо сказала:

– А это – Паша. Видишь, какой! Прям герой!

Самойлов очень смутился, когда Ольга пожала ему руку, а Надя поцеловала в щеку.

А собровцы точно улыбались под своими масками…




<< предыдущая страница   следующая страница >>