prosdo.ru   1 ... 7 8 9 10

Сменовеховство самим названием своим демонстрировало отказ от позиции старых, дореволюционных «Вех» (1909) - знаменитого сборника статей бывших «легальных марксистов», перебросившихся от радикализма к мистицизму. Отмежевываясь от трагического исхода русской революции 1905-1907 гг., веховцы призывали интеллигенцию «покаяться», т.е. «пересмотреть, передумать и осудить свою прежнюю душевную жизнь», проникнуться «новым религиозным сознанием».

В тридцатые годы складывается и такое диаспорное течение, как христианский социализм. Оно имеет свои корни еще в народническом радикализме. Особенно усиливается влияние христианского социализма в конце XIX- начале XX в. В нем видят альтернативу атеистическому марксизму даже идеологи церковного обновленчества (Г.С.Петров, П.В.Семенов и др.). Но подлинного расцвета христианский социализм достигает в тридцатые годы, когда в СССР окончательно устанавливается сталинократия, развеявшая иллюзии «господства пролетариата». Для многих тогда возвращение социализма в «лоно христианства» представлялось единственным способом выхода из глубочайшего политического кризиса, в который завело Россию «болшевизанство». Во главе их стояли С.Н.Булгаков и Г.П.Федотов, едва ли не са­мые крупные политические мыслители русского зарубежья.

1. Идеология антикоммунизма. Как было сказано, идеология антикоммунизма и антисоветизма пронизывает все пореволюционное и раннеэмигрантское творчество Н.А.Бердяева (1874-1948) и С.Л.Франка (1877-1950).

Оба они считали социализм подавлением свободы духа, а потому без колебаний отвергали «пролетарско-революционное миросозерцание». Бесплодность марксизма, с их точ­ки зрения, обусловлена применением «абстрактных социологических принципов к конкретной исторической действительности», таких как идея земного благополучия и всеобщего равенства. Они - противники всяких радикальных действий, поскольку революция, на их взгляд, «бессильна изменить человеческую природу» и вызывает лишь «хаос, разрушение культуры.


Согласно воззрениям Бердяева и Франка, общественная жизнь по самому существу своему духовна, а не материальна. Это духовное выступает в форме «онтологического всеединства» Я и Ты, или, иначе, соборности. В соборности претворяется богоустановленный миропорядок, который держится на началах иерархии и послушания. Без «водительства» одних и послушания других не бывает никакого общества. Следовательно, социальное неравенство оправдано религиозно, и всякое «гуманистическое заступ­ничество» за человека, желание освободить его от страданий равнозначно неверию в Бога, равнозначно атеизму.

Для них идея личности неизмеримо важнее всякого социального идеала, детерминированного политическими и экономическими факторами. Ее раскрытие совершается только в «церкви Христовой», дарующей человеку истинную свободу. Она не сравнима ни с какими другими правами и свободами, составляющими политическое приобретение общества. Это касается и всеобщего избирательного права, и парламентарного строя и т.д. Духовная свобода имеет «священную основу» и не зависит от «притязаний мира». Бердяев ополчается против философии естественного права, называя ее поверхностной и жалкой. Его не устраивает ни правовое государство, ни самоопределение наций. Все это для него - антиисторические абстракции, выдуманные разными радикалами и революционерами-интеллигентами. «Существует сложная иерархия национальностей, - пишет он. - Бессмысленно и нелепо уравнивать права на самоопределение русской национальности и национальности армянской, грузинской или татарской... Вопрос о правах самоопределения национальностей не есть вопрос абстрактно-юридический, это прежде всего вопрос биологический, в конце концов мистико-биологический вопрос. Он упирается в иррациональную жизненную основу, которая не подлежит никакой юридической и моральной рационализации». Соответственно Бердяев выступает за наделение наций разными и притом неравными правами, иерархизируя их политические стремления.

2. Диаспорныйнеомонархизм: И.А.Ильин (1883-1954). При всей своей политической пестроте и многообразии русская довоенная эмиграция состояла в основном из сторон­ников монархической идеи. Подобно другим направлениям, они также были разобщены и расколоты на противоборствующие группировки. Ведущую роль играло старшее поколение монархистов - «крайне правые», которые откровенно насаждали «псевдо-монархический дух», т.е. «начала вредной централизации» и бюрократического бесправия. Их вождями были представители царствовавшей династии и церковные иерархи.


В своем понимании государства Ильин во многом следует логике Градовского: оно выражает стремление нации к «единой разумной жизни». Государство созидается не внешним только образом, в виде некой системы власти, опирающейся на принуждение, но прежде всего исходя из «духовного мира человека», реализующегося в развитии правосознания. Формально правосознание может принимать как монархический, так и республиканский уклон. В первом случае главенство принадлежит народному правосоз­нанию, воплощающему идею «духовно-правовой общины», или «духовной солидарности», во втором - правосознанию индивидуальному, вытекающему из сознания автономии и свободы личности. По мнению Ильина, для России подходит только монархическая форма государственного устройства, поскольку именно она сродни духу православно-церковной солидарности народа; республиканская же система ведет к нивелировке или даже прямому отрицанию вечных религиозно-органических основ народного правосознания.

3. Евразийство. В 20-е гг. русское зарубежье выдвинуло из своей среды еще одно идейное движение - евразийство. В нем приняли участие многие видные ученые - фи­лософы, лингвисты, этнографы, историки, богословы, правоведы. Всех их объединяла глубокая антипатия к Западу, к европеизму. В основе этого лежали многообразные мотивы: поражение белых армий, преданных западными правительствами, униженное эмигрантское положение, постоянная и неукротимая ностальгия по утраченной родине. Евразийцы сотворили новый идеологический миф, по своей сущности близкий к славянофильскому мессианизму, но опертый на иной компонент русской истории - не славянский, а азиатский. Они были в полном смысле слова государственниками, и это также отличало их от теоретиков славянофильства, отстаивавших общинно-земские начала. И не удивительно, что своим предшественником евразийцы считали не Аксакова, а Леонтьева.

а) Россия как новая Евразия. Формулировка евразийской доктрины принадлежит Н.С. Трубецкому (1890-1938), В ней европеизация рассматривается как существенное зло России. Прежде всего это обусловлено тем, что никакой единой европейской культуры не существует; то же, что выдается за европейскую культуру, на самом деле есть культура лишь определенной этнической группы романских и германских народов.


б) Идеократический этатизм. Большой вклад в разработку евразийства вносят такие профессиональные ученые, как правовед Н.Н.Алексеев (1879-1964), историк Г.В.Вер­надский (1887-1973), философ Л.П.Карсавин (1882-1952), экономист-географ П.Н.Савицкий(1895-1968), музыковед, литературный критик П.П.Сувчинский (1892-1985) и др. В своих многочисленных сочинениях и программных документах они последовательно проводят принципы идеок-ратии и этатизма.

Они убеждены, что коммунистическая идеология не привьется к православной России и встретит отпор со стороны самих масс. Но главное, на их взгляд, в другом: «опыт зла», т.е. революция, «изолировав большевистский континент» и выведя Россию из всех международных отношений, толкает ее снова («помимо воли новых правителей») на путь евразийского развития.

Возрожденная Россия-Евразия, согласно воззрениям евразийцев, должна стать «надклассовым государством». Они признают классовый момент вообще недостатком всех пре­жних и существующих ныне государственных систем.

в) Теория пассионарности: Л.Н.Гумилев (1908-1992). В советской России «последним евразийцем», по его собственным словам, был Гумилев, историк и географ, автор фундаментального трактата «Этногенез и биосфера Земли» (1989). В его концепции ключевую роль играют два понятия: «этноса» и «пассионарности». Этнос - это вообще всякая совокупность людей, характеризующаяся определенным стереотипом поведения. Сюда относятся и народ, и нация, и племя, и родовой союз и т.д. Все этносы разнятся между собой по языку, по происхождению и особенно по исторической судьбе. У каждого из них свое начало и свой конец; они рождаются, мужают, стареют и умирают. Но в то же время ни один этнос не изолирован друг от друга, «не живет одиноко». Между ними существуют многообразные контакты и отношения, обусловленные наличием соответствующей «комплиментарности», т.е. взаимной подсознательной симпатии.
48. Ганди

Европейцы (прежде всего, португальцы) в XV-XVI вв. начали осуществлять контроль над Индией, особенно за торговлей и торговыми путями. После этого началось строительство складов и факторий, разработка поселений. Затем началось активное вмешательство в политику Индии, в частности, в борьбу местных правителей. После португальцев интерес к Индии проявили и голландцы. Вслед за португальцами в этом районе появились голландцы. Они начали использовать индийские ресурсы пряностей. В связи с этим возникло понятие «Голландская Индия». За голландцами до Индии добрались французы и англичане. Таким образом, происходила колонизация Индии и районов Азии. Началась эпоха колонизации.


Индии эта эпоха принесла сначала недолгий расцвет, а затем – быстрый упадок.

Но Индия боролась за независимость, поэтому важным этапом в истории Индии является борьба за независимость, связанная с различными освободительными движениями и лидерами этих движений.

Говоря о борьбе за независимость Индии, необходимо назвать также имя Махатмы Ганди. Для своих современников Ганди был не просто человеком, а их совестью, и даже святым.

Ганди был очень хорошим политиком, но не только в качестве политика он выступал в борьбе за независимость. Он был духовным лидером Индийского национального конгресса, хотя и не являлся его официальным руководителем. Ганди нельзя сравнить ни с одним из руководителей, потому что он всегда был именно душой движения за независимость и часто являлся

представителем своего народа в переговорах с Англией.

С приобретением независимости перед Индией встала проблема государственного устройства и регулирования. Проблема федеративного строительства в Индии сегодня все больше приобретает международный характер и находит сравнительные характеристики с признанными европейскими и североамериканскими моделями федеративного устройства.

Ряд трудов посвящены формированию политических институтов Республики Индии, реформам первых десятилетий независимости и основным итогам политических преобразований в индийском обществе.

Популярным становится подводить итоги достижениям независимости и рассматривать ключевые события индийской истории через призму предопределенности выбранного Индией политического пути развития.

Поэтому цель данной работы: показать период колониального режима в Индии и конечный результат политики завоевания, а также роль этого периода в последующем становлении независимой Индии и особенности постколониального государства.

<< предыдущая страница