prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 41 42
Пьер Трико, член остеопатического регистра Франции, Д.О.

«Тканевой подход в остеопатии».
Модель тела, наделенного сознанием.

«Быть - это значит проникнуть через оболочку, чтобы погрузиться в реальность».
Эрик Фромм, «Иметь или быть».


Оглавление. Предисловие.

Глава 1 - Ученики Колумба.

Глава 2 - Комплексус.

Глава 3 - Учителя и образцы.

Глава 4 - Прямой контакт с жизнью: пальпация.

Глава 5 - Быть.

Глава 6 - Организовать.

Глава 7 - Выжить.

Глава 8 - Общаться.

Глава 9 - Синтез.

Глава 10 - Modus operandi (способ действия). Глава 11 - Основные техники.

Глава 12 - Техники на черепе и позвоночном столбе. Глава 13 - Техники на висцеральной сфере и грудной клетке. Глава 14 - Техники на поясах конечностей и конечностях. Глава 15 - Дети.

Глава 16 - Быть остеопатом. Остеопат должен почувствовать себя пациентом.

Глава 17 - Перцепция бытия.

Глава 18 - Диалог с тканями.

Глава 19 - Лечение в 4 руки.

Выводы. Still-point.

Эпилог.

Библиография.

Словарь.

Таблица вопросов и ответов. Фотографии.

Предисловие.
Я долго колебался, прежде чем написать эту книгу. Прежде всего, мне понадобилось время, чтобы ощутить себя достаточно зрелым, способным ясно выразить свои идеи.
«Кто ясно мыслит, ясно излагает,

И слово у того легко с пера слетает». (Boileau, 1674, Книга 1).
Для понимания этого нужно время. Написание книги - это самая настоящая алхимия, требующая усидчивости, наблюдательности, терпения, настойчивости, т.е. тех качеств, которые в нужной степени присущи мне не были, и которые мне пришлось развивать попутно.

Остеопатия - это жизнь.

Изучать остеопатию, значит изучать жизнь. Поскольку жизнь изучают только в процессе жизни, я изучал остеопатию одновременно с постижением жизни: вначале я жил, не задумываясь над жизнью, как бы бессознательно, потом проживал её осознанно. Но жизненный путь - это не шоссе с четкой разметкой, прохождение этого пути не всегда бывает комфортабельным. И в этом смысле я близок к настроениям Эндрю Тейлора Стилла: «Колумбу пришлось пуститься в долгое плавание и пройти через многочисленные бури, потому что он не обладал опытом других путешественников, который мог бы послужить ему путеводной нитью». (Still 1998, 24).


На этом пути у меня было много проб и ошибок, я пускался в многочисленные авантюры, подвергая истину испытаниям и, в конце концов, следующее заявление Роллина Беккера стало мне близким: «Постижение остеопатической науки не происходит по проторенным дорогам; это путь приобретения опыта, путь развития. Моя практическая работа заводила меня во все возможные и невозможные тупики. Приходилось заставлять себя вернуться, чтобы выйти на правильную дорогу, чтобы, в конце концов, осознать, что опять попал в очередной тупик. Я допустил все возможные ошибки, и я наверняка сделаю их ещё множество, пока не научусь не ошибаться. Сам доктор Сатерленд, обладавший до последних мгновений своей жизни ясным умом,, изучал остеопатическую науку, разрабатывая лучшие средства, чтобы преуспеть в этом изучении. Это прекрасное путешествие». (Brooks. Издание 1997г. 219).
Рейчел Брукс (Rachel Brooks), М.Д., американский врач, изучавший остеопатию после Роллина Беккера и Анны Валес. Она собрала и издала все тексты Роллина Беккера в двух томах: Life in Motion (1997), The Stillness of Life (2000).

На своем пути очень скоро я понял, что не только я один встречаюсь с трудностями. Многие из моих коллег рассказывали мне о том же самом. Мое настоящее развитие началось только тогда, когда я понял, в чём состоит суть вопроса: это жизнь. И если включить остеопатию в общий жизненный процесс, это и будет лучшим средством понять её, т.е. понять жизнь. Соблазнительная программа! Амбициозная программа! Трудная программа! На мои вопросы я получал ответы чаще всего в форме «сделай так, чтобы...» или «нужно, чтобы ты...». Но чаще всего мне говорили «ни в коем случае не делай ...». Рецепты, догмы, запреты, всё, кроме самой жизни. Итак, прежде чем говорить об остеопатии, я буду говорить о жизни или, точнее, о том, как я её понимаю, с осознанием границ моего понимания, но так же о необходимости понимания жизни, что проверено почти 30-ю годами моей личной практической работы и 15 годами преподавательской деятельности.


Передача информации.
В своей книге Manhood of Humanity Альфред Корцибский, основатель общей семантики, говорит о специфической характеристике человека, которая отличает его от других видов животных, о потенциальной способности каждого поколения людей начинать с того, на чем остановилось предыдущее поколение. Благодаря этому, нашим потомкам не придется ещё раз изобретать колесо, учиться пользоваться огнем, компьютером и т.п. Он пишет: «Функциональный анализ, освобожденный от прежних зоологических и мифологических представлений, показал, что человеческие существа, обладающие более развитой нервной системой, отличаются способностью, как отдельного индивидуума, так и целого поколения, начинать с того, на чем остановилось предыдущее поколение. Я назвал эту существенную способность термином time-binding (связь времен). Это возможно только при наличии такого способа жизни, который использует символы, посредством которых осуществляется связь времен. Такая способность основывается на интеллекте, требует участия интеллекта в способах коммуникации. На этом фундаментальном человеческом уровне взаимозависимости связь времен неизбежно ведет к возникновению чувства ответственности и долга по отношению к другим и к будущему, а, следовательно, к появлению этики, морали, к социальным или культурно-социальным реакциям». (Korzibski, 1950г.). Не передать, это, значит, прервать цепь времен, помешать или замедлить процесс эволюции.
Проблемы передачи.
Итак, передача информации кажется мне основополагающим процессом. Но мой преподавательский опыт показывает, что это не так легко. Искажение и потеря информации - вот главная проблема. Любой передачи информации сопутствует её искажение по вине того, кто её передает, а тек же того, кто её принимает. Это простая констатация, но за ней кроется явление. Осознав его, мы все вместе должны попытаться свести его к минимуму.

В менее развитых цивилизациях большая часть передачи знаний происходит устным путем. Итак, мы могли бы подумать, что так будет продолжаться и дальше. Но это означало бы непризнание того факта, что сегодня передача знаний возможна не только через единственный способ передачи, т.е. через язык, но и через разные другие очень сложные средства.


Исходя из этого утверждения, следует поразмышлять и внедрить способы передачи, позволяющие свести к минимуму все побочные следствие передачи информации, ведущие к её потери. Мне кажется, что, несмотря на свое несовершенство, передача информации путем письменности продолжает оставаться наилучшей системой: для того, кто хочет передать, письмо дает достаточное время, чтобы выразить, построить, упорядочить, корректировать, прежде чем выпустить в свет. Тому, кто получает информацию, письменность дает стабильный источник, к которому он обращается во всех обстоятельствах, например, в случаях сомнения. И, наконец, письменное послание уменьшает искажение, присущее передачи информации: информация, передаваемая из уст в уста, искажается при каждой передачи; ссылка на единственный источник приводит к индивидуальному искажению для каждого человека, который обращается к этому источнику устной информации.
Передача без косности.
Но и у письменного пути передачи есть недостатки: косность. Письменность становится предметом, на который мы ссылаемся, к которому мы обращаемся. Очень быстро он попадает в зависимость от ригидного, не способного рассуждать ума, жаждущего догм.

Намерение, которое побуждает меня к акту написания, далеко от любой застывшей идеи. Моё намерение заключается в том, чтобы дать образец, ориентир, которому можно доверять и который сможет, по крайней мере, я на это надеюсь, послужить другим, чтобы проложить дорогу, которая станет их собственной дорогой. Мне самому пришлось страдать от догматичности, царящей в этих областях, поэтому я ни в коей мере не желаю инициировать рождение новой остеопатической догмы. Сам Стилл бичует косность и направляет нас по эволюционному пути. «Как только мы принимаем какую-либо образовательную систему, нам становится трудно избавиться от неё из-за привычки врачей, ставших преподавателями, передавать своим ученикам то, что сами получили от своих учителей и наставников. По каким-то причинам они усвоили предыдущие образовательные системы без какого-либо труда. К тому же молодому преподавателю легче учить тому, что он сам уже выучил, чем преподавать то, что должно, по его мнению, преподаваться. Прежде чем он сможет изменить или предложить изменение в прежних методах обучения, молодой специалист чувствует необходимость в приобретении некоторого жизненного опыта. Он боится потерять свое место и свою зарплату или боится того, что на него навесят ярлык критиканства. Чтобы не терять свой заработок, он принимает решение хранить молчание в первый год, но годы идут, а он все молчит и, в конце концов, это становится его второй натурой. С возрастом, по мере того, как его шевелюра седеет, уменьшаются его амбиции и через несколько лет перед вами лысый человек без надежд на будущее. Он знает свой предмет наизусть, знает, как невинно компилировать прежние теории. Эта система работает из поколения в поколение, не рождая никакой новой мысли. Мне нужны волонтеры для совершения медицинской революции. Мы должны победить, до того как облысеем, иначе нам не добиться успеха». (Still, 1902г, 24).

Общая семантика - это общая теория оценки, разработанная Альфредом Корцибским (Alfred Korzibski). Эта теория привела к формулированию новой системы, общая семантика которой является способом действия. Труд Корцибского выявляет тесную связь между структурой наших форм представления (речь) и историей человеческих культур. Он утверждает следующее. Подобно инженерам, которые используют язык для построения их конструкций (математический язык), те, кто строит политические, экономические, социальные и другие нестабильные человеческие структуры, тоже используют языки (то-есть формы презентации), структура которых не похожа на факты науки и жизни, такие как мы их знаем сегодня. Следовательно, результаты непредсказуемы, что является причиной катастроф. Общая семантика изучает эти связи и предлагает решения, свободные от метафизических, мифологических и околонаучных догм, которые запрещают и продолжают запрещать возможность обнаружения фундаментальных погрешностей в разработке поиска решений человеческих проблем.

Пальпация.

Сказанное выше относится к теоретическому, концептуальному, философскому знанию. Большая же часть остеопатического знания не теоретическая, а практическая, познать которую можно только во время работы. Это утверждение особенно верно для пальпации, которая является главным инструментом остеопата. Вот что говорит об этом Роллин Беккер: «Пальпация - это настоящее искусство, которое мы преподаем сами себе. Можно передать идеи, принципы, некоторые находки, но только от вас зависит то, как вы примените эти идеи к физиологии вашего собственного тела и используете их для того, чтобы понять физиологию тела пациента». (Brooks, издание 1997, 219). Пальпация ускользает от языкового объяснения. Даже если нам удастся словами выразить то, что мы чувствуем, очень сложно вникнуть в тонкости информации, которую дает тренированная пальпация: «Сиюминутный, чувственный опыт превосходит область мыслей и языка; все сказанное не может быть абсолютно верным». (Капра, 1979, 43). Кроме того, даже если с помощью языка мы сможем описать то, что мы почувствовали, нам никогда не удастся описать, что именно мы сделали, чтобы почувствовать. Возможно, именно поэтому эта тема долго оставалась неосвещенной при преподавании остеопатии. Хотя, следовало бы преподавать какую-либо теорию пальпации.


Я тоже испытывал трудности, связанные с пальпацией. Этот факт заставил меня искать практические решения и разработать пример для подражания, который я подтвердил в ходе моей преподавательской деятельности. Я не могу утверждать, что моя теория верна (это слово нужно использовать с большой осторожностью), но она функциональна и полезна для многих врачей. Мне кажется важным рассказать вам о ней, т.е. передать эту информацию.
Единство.
Ещё одной причиной, которая заставляет меня писать, является та разница, которая существует между тем, что преподают и тем, что происходит в кабинетах при практической работе. Сколько остеопатов-преподавателей рискнули бы честно рассказать о том, как они работают в своих кабинетах? Очевидно, что при преподавании необходимо ссылаться на признанное знание, использовать научный подход, соблюдать точность и пунктуальность... Но остеопаты сами раздираемы противоречием: с одной стороны их знания должны быть достоверными в глазах медицинского и научного мира, с другой стороны они занимаются той медициной, которая не признана в современном мире. Поэтому часто остеопатам приходится отворачиваться от главного и преподавать остеопатию в отрыве от её корней: от философии Стилла.

Мы, остеопаты, посвящаем много времени и тратим огромную энергию, чтобы защитить достоверность своего метода. Мы стараемся интегрироваться в медицинский и научный мир, теряя при этом свое единство и взаимосвязь. Мы расколоты. Мы не живем в единстве с теми концепциями, которые защищаем. Это очень опасно, т.к. из-за разрыва связи мы теряем саму возможность созидать: «Любая сложная система, будь то машина, компьютер или человек, должна жить во взаимосвязи с самой собой. Её составляющие части должны работать вместе. Каждая деталь должна поддерживать работу другой детали. Только так можно добиться лучшего результата. Если элементы машины начинают работать в противоположных направлениях, то такая машина теряет синхронность и может сломаться. Это же происходит и с человеческими существами. Мы можем научиться совершать эффективные поступки, но если эти поступки не удовлетворяют наших потребностей и глубоких желаний, если эти поступки мешают другим важным частям того, что мы есть, мы попадаем во власть внутреннего конфликта и теряем единство, которое так важно для достижения цели». (Robbins, 1989, 327). Эта фраза написана не остеопатом, но она мне кажется абсолютно остеопатической!


Стилл, Литтлджон, Сатерленд, ключевые фигуры остеопатии, были личностями, находящимися в единстве с самим собой. Они донесли до нас свои разработки, несмотря на оппозицию, осуждение и неприятие современников. Именно потому, что они предпочли сохранить свое единство, несмотря на пропасть, которая образовалась между ними и их современниками, эти люди стали первооткрывателями!

Остеопатия; целостность.
В своей книге «Рождение остеопатии», Карол Троубридж показывает, что остеопатия -это соединение принципов, которые Стилл почерпнул из медицины, френологии, месмеризме, костоправстве, эволюционизме, спиритуализме и других дисциплин. Стилл вдохнул эти принципы в новое тело остеопатии. Несмотря на то, что эта наука состоит из разных элементов, остеопатия стала особым существом, целостным, находящимся во взаимосвязи с самим с собой. Её составляющие тесно связаны и больше не представляют разрозненных частей. Объединив медицину, френологию, месмеризм и костоправство, Стилл пришел к тому, что перестал считать их составными частями остеопатии. Вот что он говорит об остеопатии: «Многие думают, что остеопатия - это система «посланий», другие полагают, что речь идет о «чудесном исцелении». Для меня же в ней нет никакого «чуда», я хочу, чтобы в её основе лежала правда. Некоторые считают, что это своего рода магнетическое шаманство. Остеопатия не имеет к этому никакого отношения: она основана на научных принципах». (Still, 1998, 252).

А так же: «Если вы считаете меня членом секты христианских саентологов из-за того, что я отказываюсь от использования лекарств, то пойдите домой, примите дозу разума и избавьтесь от таких суждений». (Still, 1998, 213-214).

Христианская Саентология (Christian Science, Саентологическая Церковь Христа ) - церковь и религиозное учение, основанное Марией Бекер Едди. Оно утверждает, что объективная реальность существования поддерживается высшей любовью. Учение делает акцент на терапию, основанную на духовных методах.


Иногда трудно понять, что такое целостность. Иногда можно подумать, что Стилл совершает предательство: он не последователен и забывает о том, кем был. Но я так не думаю. Для меня речь идет о целостности: «Для ловли рыбы используют сеть. Но когда рыба поймана, про сети забывают. Для ловли зайцев используют капканы. Но когда заяц пойман, про капканы забывают. Слова существуют для передачи идей. Но когда идея передана, люди забывают слова». (Тальбо, 1984, 93). Это утверждение поможет нам четче понять смысл некоторых цитат: «Мы думаем, что в нашем терапевтическом доме хватает места только для остеопатии. Если другие методы придут к нам, то большая часть остеопатии будет выброшена на улицу» .(Стилл, 2001, 23).

«Единство остеопатии - это, несомненно, главный элемент, который позволил ей прожить эти несколько столетий, несмотря на суровую оппозицию, несмотря на растраты, жертвами которых она не раз становилась, несмотря на самих остеопатов. Это единство является великолепной точкой опоры (фулькрумом) в любых испытаниях. На протяжении истории многие системы помогали человеку жить и лечиться. Ни одна не сохранилась, потому что ни одна система не была цельной и единой, ни одна не сохранила верность основным принципам жизни, не смогла сохранить целостность системы. Это должно послужить нам уроком. Пока мы сохраняем это единство, эту целостность, мы будем процветать. Выживание как отдельных индивидуумов, так и группы, зависит сегодня от той верности, с которой мы будем соблюдать эту целостность». (Tricot, 1998, 39).

Уже Стилл говорил: «Не бойтесь врагов, которые будут набрасываться на любой успех, которого мы достигнем. Их удары - всего лишь замаскированное благословение. Наша самая большая и единственная опасность кроется в ошибках тех, кто называет себя нашими друзьями». (Hildert, 1942, 211).
Трудно объяснить.

Именно целостность вызывает у непосвящённых трудности понимания остеопатии, когда им пытаются объяснить, в чём состоит её суть. Свидетельство доктора Смита, о котором Стилл говорит в своей автобиографии, очень интересно. После того как Стилл вылечил его, Смит попросил объяснить, что же такое остеопатия: «То, что он говорил мне, казалось настолько далеким от всего, что я учил в медицинских школах, настолько абсурдным, что я потребовал доказательств. Доказательством стало состояние шестнадцати пациентов после лечения... Я хочу вам сказать, что остеопатию не может изучать трезвый и ясный ум. Если какой-нибудь врач приедет в Кирксвиль, то всё услышанное им будет противоречить тому, что он учил в медицинской школе. Единственным его выводом будет уверенность, что остеопатия - это обман, огромная ловушка, созданная для того, чтобы месяц за месяцем выкачивать доллары из больных и немощных. Но если исследователь подойдет к проблеме так, будто он о ней ничего не знает (а мой четырехлетний остеопатический опыт позволяет мне говорить, что врачи мало что об этом знают), и не станет принимать ничего, как должное, не будет принимать ни одного довода за и против остеопатии, но сконцентрируется на опросе десятка пациентов, воспринимая их как разумных людей, а не как истериков или обманщиков, и если исследователь честен, то он должен будет придти к выводу, к которому пришел и я, что существуют ещё такие вещи в искусстве врачевания, которые неизвестны медицинской профессии». (Schnucker, 1991, 75).

Трудности передачи.
По тем же причинам остеопатическое знание трудно передать. Это основная проблема, с которой столкнулся Стилл в конце своей жизни. Ещё в 1891 году, когда он только собирался открыть свою школу, он послал своего сына Шарля к судье Елисону, чтобы тот установил статус этой организации. Судья отказался, сказав: «Не стройте иллюзий. У вашего отца есть дар. Но когда он умрет, система исчезнет вместе с ним». (Trowbridge, 1999, 141). Стилл сделал всё что мог, учитывая сознание людей, окружавших его, и его собственное. Сегодня факел в наших руках. Далеко не всё было передано. Наше дело -продолжать. И мы встретимся с теми же трудностями: передать «неделимое всё». А мы не можем сделать иначе, кроме как разрезав его на кусочки. Это разделение усугубляется умножением знаний о нашем мире и жизни, произошедшим за последние 100 лет. Преподавать остеопатию сегодня - это немыслимо! Расчленение остеопатии, даже если того требует процесс обучения, идет в разрез со стилловскими принципами. Мы рискуем растворить остеопатию, потерять её целостность, которая и составляет её силу. Ситуация, сложившаяся с остеопатией в Америке, показывает нам, как не следует поступать.
В 1997 году Н.Гевитц (N.Gevitz) признавал, что из 36000 лицензированных остеопатов только 3000 работают в остеопатии (остальные занимаются классической медициной). Причем только 500 человек из 3000 занимаются краниальной остеопатией. (Гевитц, 1997, 168-170).

Таким образом, мы должны быть особенно внимательными к тому, чтобы отыскать истоки остеопатии, связать себя с ними и удерживать эту «нить Ариадны», которая соединяет нас с главными основами остеопатии и жизни. Это единственный способ связать воедино все данные, чтобы обрести целостность, единство, необходимое для нашего выживания.
Жажда признания.

Одной из основных причин потери единства и целостности является жажда признания: социального, медицинского, научного и др. Эта жажда заставляет нас считать более важными какие-то другие критерии, а не наши фундаментальные критерии, выбирать другие точки опоры, а не наши: те, которые должны укреплять наше единство. Если же мы посмотрим, как действовали первые остеопаты, мы увидим, что они вели себя совсем по-другому. Они не боялись заявлять о том, кто они есть на самом деле и что они думают, и никогда не шли на компромисс с тем, что они считали важнейшим. Так ли мы поступаем теперь? Это и называется целостностью. Заметьте, я говорю целостность, а не интегризм. Мы же поступаем совсем иначе. Желая жить полной остеопатической жизнью, мы стремимся не давать повода для критики. А это ведет только к серьезным внутренним конфликтам. В этом случае, положение остеопатии во Франции я бы сравнил с положением подростка, который с одной стороны хочет добиться признания родителей, а с другой - жить так, как ему самому хочется. В такой ситуации он выбирает варианты крайнего поведения: либо бунт, либо подчинение. Ни один из этих вариантов поведения не позволяет ему реально существовать, потому что ни один из них не является правильным. Речь идет о реактивном поведении. Этот конфликт разрешится только тогда, когда подросток созреет и поймет, что он существует реально и независимо от признания других людей, что он должен жить полной жизнью так, как ему этого хочется. Только тогда он станет взрослым. К сожалению, не многие люди действительно взрослеют. Я сам столкнулся с этой проблемой. Долгое время я удерживался от того, чтобы высказать то, что видел: остеопатическое движение старается завоевать доверие, основываясь исключительно на научном подходе к практической деятельности. Имею ли я право представить свою теорию, которая совершенно не научная, а философская и духовная? Я смог принять решение только тогда, когда задумался над следующим вопросом: если бы Стилл и Сатерленд были учеными, подчинявшимися ныне действующим стандартам, смогли бы они развить остеопатию? Я в этом совсем не уверен. По сравнению с нынешними стандартами, они жили в мире «наоборот»: прежде чем создать модели, которые позволили бы им объяснить то, что они чувствовали или наблюдали и изучить их, они изучали непосредственно саму жизнь. Сегодня их путь, с университетской и научной точки зрения, недопустим: они отталкивались от опыта, ища теоретическое знание, чтобы объяснить свои открытия. Сегодня наука действует наоборот: сначала знание, потом опыт.

Глобальность.
Подход Стилла, исследования Литлджона и взгляд Сатерленда носят иной характер: они смотрят на вещи глобально. Сегодняшняя наука разбивает всё на мелкие части, чтобы лучше взвесить, измерить, классифицировать. Часто этот приводит к полной потере глобальности . Каждый день мы видим катастрофические последствия этого подхода: гибель видов живых существ, в том числе людей, и планеты в целом. Таким образом, работа остеопата является полным анахронизмом по сравнению с тем, на что ориентирован и опирается современный мир. Не удивительно, что мы сталкиваемся с жизненными трудностями.

Рассмотрение явлений в свете концепции глобальности порождает следующий вопрос: где заканчивается глобальность? Стилл и Сатерленд имели очень широкую точку зрения на этот счет, рассматривая человека как часть обширного упорядоченного комплекса: Сущего. Они обладали космическим универсальным видением. К сожалению, те модели, которые они использовали для объяснения своих идей, нам больше не подходят. Мы часто путаем примеры с тем, что они стараются выразить, выплёскивая ребенка вместе с водой. Мы не ищем сущности вещей.

Нужно так же отметить, что философия Стилла, глубоко холлистическая и этическая, ведёт к глубокому уважению человека, жизни и Сущего в целом. Остеопатии 100 лет. За это время изменилось ли что-то главное в живом человеке? Я уверен, что нет. Стилл это хорошо знал: «Наша наука молода, но законы, которые управляют ею, такие же старые, как и мир». (Truhlar, 1950). Единственное, что изменилось - это интерпретации и объяснения, которые мы даем, примеры, которые мы приводим на основании совершенных научных открытий. Таким образом, остеопатический подход остается таким же справедливым и возможным к применению, что и 100 лет назад. Т.е. нет никаких причин отказаться от наших основных принципов.
Сердце и разум.

Стилл, Литлджон, Сатерленд и многие другие великие остеопаты, которые передали нам свои знания, были в равной степени людьми как разума, так и сердца. Именно к нашим сердцам они и обращаются. В нашу эпоху ценится наука и рационализм. Мы часто забываем о сердце, о сродстве душ, об этом вечном двигателе жизни. Но мы работаем для жизни и для живых. Это характеризует остеопатический подход и отличает его от классического медицинского подхода.


Стилл побуждает нас к тому, чтобы оставаться такими, какие мы есть: «Наша школа объявила себя передовой. Мы пытаемся следовать правилу: «Не обмани». Да будем же жить так, как мы провозглашаем!» (Still, 1902, 25). А ещё он велит нам рисковать, рассказывая без оглядки и стыда о том, чем мы живём.
И, наконец, выбор.
Итак, по вышеизложенным причинам, я решил выразить то, как я понимаю остеопатию и как живу остеопатией. Я принимаю фразу Хъюго Мильна: «Я отбросил свои колебания и признал мою интуицию и мою «не научную» манеру лечить, которую упрекают в невоспроизводимости...(...) Единственная книга, которую, по моему мнению, полезно было бы написать, это та, где описывается как краниальная работа, на её самых высших уровнях, пересекается со знанием, перцепцией и интенцией. Если моя работа не будет оценена, если её признают шаманством нового века, то пусть будет так. Я знаю, что правда не в науке, она в поэзии: именно так на самом деле происходит всё на этом свете. Как писал Альберт Эйнштейн в письме Гертруде Варшауэр: «Во времена Фарадея не существовало такой недальновидной специализации, которая бы рассматривала поэзию через очки с толстенными стеклами и тем самым уничтожала бы её». (Milne, 1985,3).




следующая страница >>