prosdo.ru 1 2 ... 8 9
ДОЛОЙ ПЬЯНСТВО


 

СБОРНИК СТАТЕЙ священника Г. ПЕТРОВА

 

 

 Издание Украинской Православной церкви. Киев-1991 г.

 

  

 

Долгие годы в духовном сне пребывало наше Отечество, замерли высшие запросы духа, перестали люди искать истину в ее полноте, забыты были христианские добродетели Причин тому много, одна из них — в духовной неправде, которая, постепенно созревая, развилась в обществе. И способствовала этому крепкому сну в немалой степени одна злая сила, издавна подтачивающая организм народа, имя ей — пьянство.

Православная Церковь всегда боролась с пьянством ибо опьяненный видом своим порочит образ и подобие Божие, данные ему творцом. «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют. (Кор. 6, 9—10). Но чем же особенно опасно пьянство? Прежде всего тем, что трансформируясь из обыденного, привычного действия в пагубную всепоглощающую страсть, оно ведет к полному самоуничтожению личности, разрушению сотворенного Вседержителем. А в конечном счете — к безусловному вырождению и гибели нации. Поэтому отрезвление народа считаем одной из насущних задач Церкви.

Книга, которую вы держите в руках, издавалась почти сто лет назад, в 1903 году. Страшно осознавать, что век спустя мы опять должны бить во все колокола, поднимая народ на борьбу против разлагающего действия алкоголя на душу и тело соотечественников. Сколько горя и слез несет спиртное в семьи наши, сколько добрых дел не сделано, сколько хороших книг не прочитано... Как помочь одурманенному лихим зельем человеку вновь дышать полной грудью, приобщаясь к истинному, подлинному, высокому — и в вере, и в культуре, и в науке? Автор сборника статей священник Г. Петров дает свои ответы. И они по многим позициям вполне созвучны сегодняшнему дню. Наблюдения и описанный им опыт практической работы поможет не только пастырям Церкви, но и всем тем, кому небезразличны судьбы. Отечества, кто стоит за духовное возрождение народа. Тем более, что книга, написанная доходчивым и образным языком, несомненно имеет определенную историческую и литературную ценность. Интересны, на наш взгляд, и точные, сохранившие актуальность и по ныне социологические наблюдения автора, размышления его об ответственности интеллигенции, деятелей культуры и науки за духовное обнищание нации, за дурной пример пьянства и разгильдяйства, подаваемый простому  труженику.


«... Итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света. Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти» (Рим. 13, 12—13). Всем миром будем стремиться к тому, чтобы победить то зло, что приносит водка в жизнь Отечества и конкретного человека. Об этом думы автора и наши помыслы.

 

Филарет,

Митрополит Киевский и всея Украины

 

 

 
КЛИЧ ДРУЗЬЯМ ТРЕЗВОСТИ

 

«Кто есть жив человек, отзовися».

 

Вторую тысячу лет существует уже русский народ; много за это время он пережил всякого рода невзгод и напастей. Жгли его и грабили дикие степные народы: печенеги, половцы, турки, берендеи; двести лет душили под своим игом азиаты — монголы; кровавыми слезами Русь обливалась от внутренних раздоров: усобицы князей, страшные казни Иоанна Грозного, тяжелые смуты самозванщины губили силы страны. Частые пожары превращали в груды развалин людные города, испепеляли каждогодно сотни сел и деревень; голод и мор опустошали, обезлюживали целые области. И все это осилил, превозмог русский народ; стряхнул с своих могучих плеч врагов — поработителей, стал сильным, свободным, разросся, заселил степи, заполонил громадные города. Пред одним только богатырем склонил свою буйную голову, опустил свои могучие руки, отдался в полон и платит ему несчетные дани и подати. Богатырь этот — зелено вино.

 

По русскому славному царству,

На кляче разбитой верхом,

Один богатырь разъезжает

И взад, и вперед, и кругом.

 

Покрыт он дырявой рогожей,

Мочалы вокруг сапогов,

На брови надвинута шапка,

За пазухой пенника штоф.

 

Ко мне, горемычные люди,

Ко мне, молодцы, поскорей!

Ко мне, молодицы и девки, —

Отведайте водки моей!..


 
И кто его водки отведал,

От ней не отстанет никак,

И всадник его провожает

Услужливо в ближний кабак.

 

Стучат и расходятся чарки,

Рекою бушует вино,

В кабак до последней рубахи

Добро мужика снесено...

 

Дерутся и режутся братья,

И мать дочерей продает,

Плач, песни, и вой, и проклятья, —

Питейное дело растет!
«Богатырь» А. Толстой.

 

Питейное дело растет, а с ним вместе растет и народное горе. Какие страшные деньги пропиваются народом; сколько чрез пьянство губится здоровья, сколько чрез вино проливается крови, горьких слез, — нет тому ни меры, ни счету. Если бы на месте каждого кабака (да что каждого, хотя бы одного из десяти) у нас стояла школа, если бы у нас в народе расходилось столько дешевых, дельных, разумных копеечных книжек, сколько расходится штофов и полуштофов, — каким бы просвещенным был наш серый, деревенский люд! Богат наш мужик умом от природы; наделил его Господь щедро разумом, только спит этот разум глубоким сном и ждет не дождется, скоро ли над Русью займется новая пора, скоро ли школа и добрая разумная книга забредут в глухие поселки и деревни и разгонят умственную тьму, научат мужика и думать, и чувствовать, и жить — по-человечьи, по правде Божьей, по любви Христовой,

Если бы все деньги, что пропиваются на вине, употребить на дело, не жила бы наша деревня в тесных, душных избушках, — везде стояли бы светлые, просторные дома; не пахал бы мужик убогой ковырялкой — вековой сохой, взрывал бы он грудь матери сырой земли плугом глубоким; не пух бы народ губерниями с голоду, не бродил бы тысячами под окнами с сумой; для хворых были бы везде больницы, для сирых детей приюты, для бездомных стариков и старух богадельни. Да мало ли чего доброго, и доброго так необходимого, можно бы было сделать у нас на Руси... если бы не проклятое если.

Удивительно одно: всем очевидно страшное зло, причиняемое народу пьянством, и сравнительно с величиною бедствия ничего почти не делается для устранения зла. Когда ту или другую область страны охватывает какое-нибудь стихийное бедствие: появляется эпидемия — чума или холера, неурожай и голод охватывают обширный край, во всех слоях общества происходит оживление: собираются пожертвования, организуются отряды сестер и братьев милосердия, устраиваются столовые, врачебные пункты, посылаются летучие отряды врачей, — и бедствие голода или заразной болезни быстро ослабевает, вредные последствия его в значительной степени уменьшаются, благодаря дружной, спешной и энергичной помощи со стороны. Пьянство же — беда народная, не областная и не временная, а общерусская, повсеместная и вековая, постоянная; и посмотрите, что делается у нас для борьбы с этим злом: на стотридцатимиллионную Русь жалкая тысяча каких-то малюсеньких чайных, несколько десятков скромных, никому неизвестных обществ трезвости, да 5—10 худосочных журнальчиков, взывающих, подобно гласу, вопиющему в пустыне, к равнодушным читателям об отрезвлении народа. Пора пробудиться от позорной, преступной спячки, пора собраться с силами и во всеоружии знания, горячей любви к народу выступить на энергичную борьбу с застарелым, глубоко и широко пустившим корни народным недугом. Ждать, когда народ сам отрезвится, невозможно. Пока взойдет солнце, роса очи выест. Темного надо просветить, спящего разбудить, слабого укрепить. Кто есть жив человек, отзовися! Кто искренно радеет о народном благе, кто сердцем болеет о народных скорбях и недугах, приди ближнему на помощь, будь милосердным самарянином, удели часть своего времени, труда, сил и способностей на великое святое дело отрезвления народа. Пастырь, в церкви, с кафедры и в домах при требах, говори о стыде и позоре опьянения для человека. Человек — ведь живой образ и подобие Божие; какое оскорбление и кощунственное издевательство — из образа Божия делать подобие скота! Учитель в школе, внушай ученикам с раннего детства, какой опасный враг человека — водка. И цифрами, и примерами из жизни, и научными данными медицины — школьнику еще на учебной скамье следует внушить глубокое отвращение к спиртным «напиткам». На смену пьющим надо воспитать новые, непьющие поколения. Учитель, научи! Земский начальник, сельский староста, волостной старшина, все вы, почетные и разумные деревенские отцы и деды, гоните пьянство с мирских сходов, не позволяйте горланам с широкою пастью, безпутным пьянчугам решать мирские дела за два — три ведра водки. Голос народа — голос Божий, и на миру место правде Божьей, разумным речам, доброму совету, а не бутылям с вином. Как дьявол в виде змия проник в рай, так и вино — этот зеленый змий проник у нас во всякое святое Божье дело. Совершается ли таинство над христианами (крещение, брак) — вино и водка; справляются ли именины (чествуется день святого, имя которого носим) — вино и водка; празднуется ли годовщина учебных заведений — вино и водка; полковой или ротный праздник, чей-нибудь юбилей, торжественный съезд ученых, художников, писателей и артистов, мирская сходка, собрание друзей, поминки, разлука, встреча — везде и всегда все те же неизбежные вино и водка. Свыклись мы с ними, сроднились. Страшная сила в вине и водке,— сила привычки, вековых обычаев, сила нашей распущенности, дряблости воли. Но нет той темной силы, которая бы устояла перед силой святого, доброго, правого дела. Нашлись бы только люди, которые серьезно, настойчиво взялись в своем скромном уголке за распространение трезвости, не боясь ни неизбежных трудностей и препятствий, ни глупых насмешек, издевательств бессмысленных людей, и они сами поразились бы тем успехом, благими результатами, какие достигнуты будут их слабыми силами. Сила Божия и в немощных проявляется, лишь бы мы всем сердцем взялись за Божье дело. Всякий работник, взявшийся за Божье дело с любовью к нему, может, не смущаясь, встречать всевозможные препятствия и невзгоды на своем пути: в конце концов, его труд всегда увенчается успехом. Ему в том порукой слова Спасителя: «Царство Божие подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его» (Мф. XIII, 31—32). Если бы вот так-то все добрые, трезвые люди сеяли вокруг себя хоть отдельные крупицы, горчичные зерна трезвости, какие бы рощи благодатные шумели у нас среди голой пустыни, сколько бы десятков, а то и сотен тысяч обществ трезвости было у нас на Руси, сколько бы при них возникло просветительных братств, основалось школ, читален;каким бы широким потоком полилось в народ отрезвление, просвещение его, как бы разумная книга, а во главе ее — Евангелие, вытеснила быстро бутылку с русской земли, и как бы не узнаваема стала вся наша жизнь! Кто есть жив человек, отзовися!


 

 

СТРАШНЫЕ ЦИФРЫ

 

Учи не сказом, а показом.

 

Во время последней всероссийской выставки в Нижнем-Новгороде, в медицинском отделе выставлено было, между прочим, десятка два сделанных из воска человеческих голов и туловищ, на которых были воспроизведены страшные последствия для человека так называемой в народе дурной болезни. Все посетители выставки, зашедшие в этот отдел, подолгу останавливались перед ужасными, обезображенными слепками и отходили с серьезным, сосредоточенным выражением лица. Видно было, большинство впервые только воочию убедилось, какой страшный бич для человека дурная болезнь и что вид этих многочисленных страшных язв произвел на них глубокое, потрясающее впечатление.

Подле меня стоял какой-то почтенный генерал; он внимательно осмотрел все восковые фигуры и, наконец, не обращаясь лично ни к кому, сказал:

— Вот бы всю подрастающую молодежь сюда привести, или еще лучше — иметь такие шкапы по учебным заведениям, где воспитываются юноши и подростки. Наверное, это многих бы юношей удержало от грязи, заставило их беречь чистоту души и тела.

Приведенные слова глубоко справедливы: мы все слишком толстокожи, огрубели душой, привыкли к обычным безобразиям жизни и в отдельности не замечаем их или же не придаем им значения; нужно очень уж сильное впечатление, чтобы заставить нас задуматься. Нам надо представить зло во всем его омерзительном безобразии, во всем вопиющем ужасе; тогда только содрогнемся и, может быть, сделаем что-нибудь для устранения зла, представленного в такой яркой ужасающей очевидности. Таково точно наше отношение и к пьянству: мы все осуждаем пьянство, говорим о вреде его, но осязательно, наглядно всех страшных последствий его для человечества, в частности для нашей родины, не представляем; мы не сознаем ясно, какой это губительный бич для человека — пьянство, и потому не бьем тревогу, не спешим бороться с ним всеми нашими силами, довольствуемся немногими при случае хорошими словами. А слов тут недостаточно: зло застарелое, и пагубный вред его сказывается на всех сторонах человеческой жизни, — ни огонь, ни война, ни голод не сгубили столько людей, не внесли такого раззора, не убили в зародыше столько талантов, дарований и способностей, сколько сделало этого вино. Ученые люди в разных странах давно уже занимаются подсчетом тех бедствий, какие причиняет собою пьянство, и если собрать все их выводы, цифровые данные, то получается мрачная, удручающая картина.


Пьянство каждогодно уносит в могилу раньше времени десятки тысяч жизней; заполняет тюрьмы, больницы, и сумасшедшие дома тысячами лишних преступников, больных и потерявших рассудок, в необъятном океане мирового пьянства гибнут тысячи миллионов рублей, несметное количество ржи, картофеля, ячменя и других хлебных запасов, топится бесплодно без возврата значительная доля народного труда.

По точным сведениям, — в Англии за 27 лет (1847—1874 гг.) умерло от пьянства и его последствий 23 тысячи людей, в Америке в одном только главном городе Соединенных Штатов, в Нью-Йорке, за 38 лет умерло от пьянства около двухсот тысяч человек (Энциклопед. словарь Брокгауза, т. I, стр. 454.); в среднем — по пяти тысяч человек в год, и это в одном только Нью-Йорке; а пять тысяч человек — это ведь население целого уездного города у нас. В России пока еще таких точных сведений, как за границей, не имеется, и, однако, несмотря на неполноту необходимых цифр, с уверенностью можно сказать, что число людей, погибающих от пьянства, у нас очень велико. По сведениям, собранным г. Смедовичем за время с 1879 года по 1884 г., ежегодное число смертных случаев от опоя равняется пяти тысячам шестистам. Если сюда прибавить число людей, погибающих не прямо от опоя, а чрез пьянство, преждевременно разрушивших здоровье, то цифра эта упятерится, если не удесятерится, — а это за сто лет даст больше миллиона пьянством загубленных жизней, т. е., говоря другими словами, Россия каждое столетие приносит в жертву пьянству число жизней, равное населению Петербурга или Москвы. Представьте, если бы от какой-нибудь причины: от заразы, от гнилой воды, или иного чего, нашим столицам суждено было раз в сотню лет вымирать поголовно в течение одного года. Ведь это ужас бы навевало на всю страну, заставляло бы принимать всяческие меры, чтоб бедствие более не повторялось, а к страшному злу, причиняемому зеленым змием, все относятся с преступным равнодушием.

 

В Петербурге Нева иногда выходит из берегов и затопляет низкие берега близ взморья; несколько улиц гавани на Васильевском Острове на время оказываются под водой. Тогда бедным затопленным гаванцам щедро оказывается всяческая помощь, а в печати и в обществе горячо обсуждаются меры, какими возможно было бы впредь предупредить затопление гавани. Это прекрасно; но вот тут не широкая Нева, а целое море, океан винный — затопляет не улицы, не города, а всю страну, всю нашу и без того многострадальную Русь — матушку, что мы делаем для борьбы с винным потоком?!


Маленькая, сравнительно с Россией, ничтожная страна, Голландия, на значительном пространстве расположена на таком низком берегу моря, что во время прилива всегда затопляло бы половину страны. В ограждение этих наводнений в Голландии уже с давних пор устроены вдоль всего низкого берега моря плотины. Плотины эти тянутся на две тысячи слишком верст: средняя высота от 10 до 12 аршин, а толщина от 20 до 40 саженей. Для наблюдения за прочностью и исправностью плотин содержится целая армия инженеров, техников и сторожей. На содержание и устроение плотин голландцы не щадят никаких средств: они сами говорят, что если сложить все, что затрачено страною за долгие века на борьбу с морем, то можно было бы соорудить такие же плотины не из земли, а из меди. Зато трудолюбивый голландец за своими плотинами не боится моря, а постепенно год за годом отвоевывает еще от него громадные участки плодородной почвы, где разводит богатейшие пастбища для скота.

Отчего у нас не сооружаются соответствующие плотины для защиты населения от наводнения сел, деревень и городов пьянством? Отчего мы не выдвигаем из своей среды сотни, тысячи людей, одаренных и силой слова и научным знанием, воодушевленных великою святою идеей отрезвления народа? За последние годы в летнее время по всей России, в самые глухие углы, для борьбы с народною слепотою, с болезнями глаз, посылаються из больших университетских городов летучие отряды врачей — специалистов, под наблюдением известных профессоров. Отчего не делать то же для борьбы не с телесною, а с еще более ужасною слепотою духовною: с возрастающим развращением народа через пьянство? В Норвегии всемирно известный писатель Бьернстьерне—Бьернсон часто разъезжает по всей стране и своим убеждением, красноречивым словом призывает слушателей к трезвости. Его слушают студенты высших учебных заведений, фабричные рабочие и сельские жители; слушают отцы и матери, слушают и подростки — школьники, и доброе семя обильно дает добрые плоды. В Дании поставили памятник человеку, который первым стал осушать болота и негодную почву превращать в плодородные поля. Неужели отрезвление народа и возвращение тысяч загубленных пьянством людей в ряды честных, здоровых, трезвых тружеников — дело менее почтенное, чем осушение болот? Отчего же у нас нет летучих отрядов для борьбы с пьянством? Отчего не являются апостолы трезвости, которые и по городам и по селам устраивали бы соответствующие чтения, отрезвляли охмелевшие в народе ум и совесть? Ведь это дело такое, что при серьезной постановке создало бы великую честь любому писателю, и ученому профессору, и пастырю-проповеднику.


В учительских и духовных семинариях, кроме главных предметов, необходимых для прямой будущей деятельности питомцев, обучают многим еще побочным предметам: рисованию, музыке, ремеслам, сельскому хозяйству и начальной медицине. Отчего бы не обратить серьезным образом внимание будущих народных пастырей и учителей на дело отрезвления народа, не подготовить их к этому надлежаще, не пытаться особенно привить им идеи трезвости? Когда лет шесть-семь тому назад Россию посетила незваная гостья — холера, тогда в народе старались широко распространить правильные понятия о ней: как она передается, отчего усиливается, чем с нею бороться. Ну, а пьянство? Оно ведь не изредка, а постоянно губит народ, и неужели только потому, что оно постоянное зло, так его и не надо беречься? О нем не надо кричать? Не надо всеми мерами предупреждать?

В Петербурге года два тому назад была устроена противопожарная выставка: на ней было все, что говорило об ужасах красного петуха, и все, чем возможно бороться с огнем. Выставленные предметы затем были помещены на большой барке и ее в течение лета и осени возили по Неве, Ладожскому озеру и далее для обозрения прибрежными жителями. Эту мысль следовало бы усвоить и друзьям трезвости: необходимо было бы иметь таблицы, на которых было бы указано, сколько где людей болеет, умирает, сходит с ума, попадает в тюрьмы от пьянства; как действует спирт на внутренности человека: все это показывать, сопровождая пояснениям искренним, одушевленным призывом к трезвости, — показывать в школах, на чтениях в аудиториях,  развешивать на видных людных местах.

На все это нужны, скажут, преданные делу трезвости люди. Верно. Так ведь люди-то мы. Вот и возьмемся дружно за работу. И в храме, ив школе, и в аудиториях, и в частных беседах, в книгах, в печатном слове, и в устных речах, а главное, собственным примером будем проповедывать, распространять кругом нас трезвость.

Нужны, кроме людей, скажут еще, и денежные средства. Да! И средства большие. Но ведь нашла же миленькая Голландия средства, чтобы оградить себя плотинами от моря. Неужели же громадная и богатая дарами природы Россия не найдет средств оградить себя плотинами от моря пьянства? Ведь находятся страшные деньги на то же пьянство. По государственной росписи, питейный доход в России дает ежегодно более двухсот пятидесяти миллионов рублей. Это столько через пьянство уходит на уплату акциза, а сколько еще идет в широкие карманы водочных заводчиков, трактирщиков и кабатчиков? По последним имеющимся у нас под руками сведениям (за 1889 г.) в России выкуривается в год свыше 30 миллионов ведер чистого спирта; по торговой цене (без акциза) это составляет около 75 миллионов рублей; а виноградные вина? А пиво? Виноградного вина ежегодно добывается в России около 30 миллионов ведер; пива столько же. Чего это все стоит? Сколько на добывание уходит хлеба? Сколько сотен тысяч людей заняты приготовлением народной отравы? Какие громадные площади плодородных земель служат не житнице народной, а водочным заводам?


Если все эти затраты перевести на деньги, то получатся такие суммы, что, употребляй мы хотя бы сотую долю их на просвещение России, наша родина в 5—10 лет изменилась бы к лучшему до неузнаваемости. Нет, не в недостатке средств борьбы с пьянством дело, не в отсутствии ясности ужасов зла, а в нашем постыдном равнодушии ко всему, что не касается прямо нас самих и наших мелких, часто дрянненьких делишек. По Евангелию, сбываются над нами слова пророчества Исайи, которое говорит: «Слухом услышите, и не уразумеете; и глазами смотреть будете, и не увидите; ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят... и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Мф. XIII. 14—15).

Пора пробудиться, пора раскрыть глаза! Страшные цифры, словно зловещий колокол набата, разносят роковую весть о тяжком недуге народном. Народ, как нищий Лазарь в евангельской  притче,  лежит в  рубище,  гноен, и ждет, кто окажет милость и сострадание к нему, — перевяжет и уврачует ему струпья? Неужели мы всю жизнь так и будем ходить мимо него, не уделим ему хоть крошек наших забот и попечений об отрезвлении его, об обращении наших меньших братии на пути разумной, трезвой, трудовой и доброй жизни?

 

 



следующая страница >>