prosdo.ru
добавить свой файл
1
Скрытый пошлый рассказ. Герои: зрелая женщина чуть за сорок и сын ее лучшей подруги. Двадцати полных лет, сидел в своей комнате и раздражался от того, что его мама устроила дома мощную пьянку. Поводом к пьянству послужило то, что ее лучшая подруга ушла от своего мужа и подала заявление на развод. "Муж ее дибил, - решительно сплюнул про себя парень, - Она ведь в свои сорок три года выглядит настолько аппетитно, что я сам бы не отказался с ней зажечь." - студент даже не мог представить, на сколько его школьная фантазия с тетей Викой близка к свершению. Сама Виктория к своему четвертому десятку, за последние пару лет серьезно соскучилась по хорошему сексу. Тут еще и сын у подруги подрос, да и весьма неплох собой. Тетя Вика последнее время часто задерживала взгляд на ширинке парнишки, его, кстати, зовут Павел. Он же сам откровенно пялился на нее летом, когда они семьями ходили на речку. В купальнике-бикини она всегда вызывала стыдливое возбуждение, которое нельзя скрыть, стоя лишь в плавках. От чего получал неодобрительные взгляды ее мужа, и робкую улыбку викиной дочки. Павел все сидел за компом, пока сорокалетние женщины быстро и продуктивно напивались. Стемнело. Большая часть подруг ушла домой, через час на кухне остались только Виктория и мама. Паша пошел на балкон курить, женщины направились следом. Там мама сказала сыну, что тетя Вика будет спать на его кровати, а он ляжет на полу в ее спальне. Паша согласился. Матушка еще смогла осилить пару рюмок и отошла ко сну. Павел пришел на кухню чего-нибудь перекусить, но Виктория попросила его выпить с ней, чтобы составить компанию. Парень легко согласился. Несколько стопок подряд на пару с тетушкой и язык развязался сам. Она затянула разговор о том, что раньше было страшно уходить от пьющего мужа, боялась остаться одна ближе к закату лет. Но когда муж перепутал ее с дочерью, с которой они просто никак не похожи, разве что чертами лица. Ее терпение на том и кончилось... Про себя Павел отметил, что викина дочка Настя, всегда была легка на передок. Особенно после бутылки мартини с шампанским или в надутом состояние просто превращалась в нимфоманку. В школе это парня устраивало. Они даже переспали в седьмом классе лишь из-за того, что выкурили целый "корабль". Потом общая компания и чтобы Настя выглядела прилично, он стал ее парнем. Да и еще викина дочь хоть и была иной комплекции, как и цвета кожи (от отца она получила бледную кожу, зеленые глаза, светло-русые волосы, а от мамы длинный тонкий острый прямой нос, улыбку обнажающую зубы, ну и красоту). В целом она была очень красивой, о чем прекрасно она знала и чем пользовалась. Ко всему прочему голова у нее была на месте, пока пах, конечно же, спал. Но до мамы ей было далеко: Вика была настоящей персидской царицей - смуглая кожа, характерный нос, огромные черные глаза, аккуратной дугой выщипанные брови, улыбка-оскал во все тридцать два зуба, длинные (по пояс) волосы. Чуть выше среднего роста, хрупкого телосложения на пятьдесять килограмм, узкими плечами, грудью стремящейся от единички к двойке. Длинные тонкие руки с красивейшими кистями рук, никогда не знавших "крестьянской" работы. Тонкая талия, прелестной округлости попка, длинными ножками тридцать шестого размера. Пусть между бедер у нее и оставалось пространство, когда она стояла по стойке смирно. Павлу нравилась взрослая подруга мамы, он даже "фантазировал" на нее в школе, и сейчас, но редко... Павел откровенно рассматривал тетю, ее ярко накрашенные красной помадой губы и таким же сочным цветом ногти - приводили его в трепет. А она еще и откусывает кусочки обычной колбасы так, что бы не касаться губ, держа его двумя пальчиками. У Паши по спине пробежала возбужденная дрожь. Стоило Виктории прекратить причитать, над своим пугающим будущим одинокой сорокалетней женщины, как парнишка начал с энтузиазмом говорить о том, что она красива, умна, сексуальна; что выглядеть в ее возрасте так, что бы собирать взгляды мужчин от тринадцати до бесконечности лет - способна не каждая. - Одна вы не остаритесь, вы невероятно красивы! - Павел слишком громко сказал последнюю фразу, от чего Вика схватила его за руку и попросила по тише. Он же обратил внимание, что из под густо накрашенных век, на него смотрят очень пьяные глаза очень красивой женщины. Павел уже давным-давно понял, что это значит. Почему-то это его напугало и обрадовало. К тому он буквально только скачал порно со спящими, для расширения собственных горизонтов... - Что? - выдохнула Виктория, до Павла донесся сильный запах перегара, а ее рука потянулась за графином, - Выпьем еще парочку и спать? - улыбалась она, а он мечтал целовать ее пухлые губы и шею. - Конечно же, - так сияя энтузиазмом согласился он, разливая "беленькую" по стопкам. Три опрокинуто внутрь, и посошок в ожидании своего часа. Виктория уже не смогла бы не то, что дойти до кровати, а просто встать из-за стола. Павел был только частично пьян, ибо в его крови блуждали вчерашнии "ускорители", и он понимал, что тетушка уже готова. Вот они торжествено допивают последние граммы водки и Вика полностью отключается от мира и всех своих проблем. Павел слегка покачиваясь выходит на балкон. Достает стаф, снафит и вот он снова трезв и бодр. Он намеренно взял самую малость, что от алкоголя не болела голова. Подсознание же загадочно подсовывала ему картинки из японского о сексе со спящими. Каждая затяжка все сильнее распаляла воображение. Мурашки пробежались от затылка к паху, вызвав определенные и приятные ощущение эррекции... Вернувшись за стол, он погладил по щеке Вику, та никоим образом не отреагировала. Это стало хорошим знаком. Павел взял на руки красавицу Викторию. Он знал, что она старше его чуть ли не вдвое, она могла бы быть его матерью, но к счастью Вика была подругой - только самая привлекательная из всех, кто приходил пьянствовать в их дом. Сейчас он ощутил сразу два новых чувства: отцовский инстинкт заботы, за беспомощной девчонкой и непреодолимое желание взять эту женщину, доставить ей максимальное удовольствие, чтобы она проснулась от оргазма, но не противилась ему... Павел уложил ее поперек дивана, ее ноги согнуты в коленях и опущены вниз на пол. Руки запрокинулись вверх. Вика мирно сопела. Парень лег рядом с ней. Провел с самой максимальной нежностью, на которую был способен, его ладонь прикоснулась к бархатной шее, медленно поднимаясь в углу челюсти, к губам по яркой помаде, вверх по тонкому носу, по линиями бровей. Ото лба к тугому пучку густых черных волос, погладив за ушком, он аккуратно взял ее за шею сзади. Небольше усилие - тетя Вика повернула голову в его сторону. Он прикасается приблизившись своими губами к ее, чует терпкий запах алкоголя, еще одна волна мурашек через все тело, Павел целует так долго желанные губы. Виктория практически никак не реагирует на поцелуй. Только это заводит Павла еще сильней. Одной рукой поддерживая викину голову, второй он спустился к животу, ловкие пальцы пробежались по ровному животу едва касаясь кожи. У Виктории пробегает волна дрожи, которую он так ждал. Его язык покидает ее рот. Прощально облизывая губы со слегка размазавшейся помадой. Отпускает ее шею, целует и лижет прекрасное лицо, точно зная где можно съесть тональник, а где не стоит. Он прошелся по щекам, скулам, бровям, лбу и наконец-то добрался до мочки, с сережками "гроздиками". Она издала довольный сладкий стон. А рука под ее свитером добралась до лифчика - пальцами он ощутил кружево и шелк. Оставив мочку слева, он потянулся к правой. Не забыв поцеловать губы, подбородок и дальше по пути к "гвоздику". Другая рука уже забралась под бюстгалтер, и пальцы влюбленно играли с соском: большим и твердым. Виктория стала дышать чаще, а на лбу появилась легкая испарина. Это был хороший знак, потому как он мог обозначать лишь две вещи: возбуждение или тошноту. При последнем у нее появилась бы икота, а раз ее нет... Павел страстно сжал ее мочку, чувствуя, как в штанах разгорается ненасытное пламя похоти. Парнишка поднялся, сел на колени, покинув грудь, повел ладонями по всему ее телу... Виктория одета в обтягивающие джинсы, тонкий свитерок и то ли чулки, то ли колготки или носки в сеточку. И всё это насыщенного черного цвета. Павел приподнимает тетушку Вику за плечи и стягивает верх, обнажая ее смуглый впалый живот, с легким возвышением у пряжки ремря; бюстгалтер - белоснежного цвета. Он был прав, когда определил кружево и шелк: сам по себе лифчик из полупрозрачной ткани, с шелковой вышивкой роз. Его руки нежно и жадно, одновременно, поглаживая, тискали её грудь, он восхищался нежностью кожи столь зрелой женщины со столь идеальной фигурой, которую не каждая двадцатилетняя сможет добиться. Викторию хотелось с первого взгляда. - Ты прекрасна, - прошептал Павел тетушке на ухо, - Ты чудесна, - его язык прошелся по ракушки ушка, - Я сделаю так, чтобы ты хотела меня всегда, - Тебе это понравиться больше, чем все что делали с тобой раньше... Павел начал опускаться по шее ниже, к ямочкам ключиц, к едва выпирающим ребрам между у грудины. К с желанной плоти груди, его руки ловко сбросили бретельки с плеч, мякгкие чашечки чуть ли не сами обнажили темные широкие ореолы с белыми точкам, оставшимися после кормлерия Насти, и маленькими сосками. Павел опустил бюстгалтер еще ниже, где-то до области желудка. Положил руки на грудь. Аккуратно сжал. По спине в пах пробежала очередная сладкая волна мурашек, а тетушка задышала глубже и реже, мелкие волоски пуха между ее маленьких грудок - приподнялись вверх. Он провел по ним языком, от ямочки под грудиной до подбородка. После опустил викины руки вдоль тела, еще по движению языка по жиденькой черной шерстке на предплечьях, выше по бархатистой коже плеч, надплечья, и вниз к ее правой груди. Кончик языка пробегается по ореолу, по каждой белой точке, что оказались плотными и придали особую пикантность. Сам сосок отозвался сразу же, стоило его обхватить губами: он начал набухать, пульсировать в то время, как пашины губы, язык и чуть-чуть зубы танцевали свой мистический танец в паре с викиной грудью. Пока его рот ласкает правую грудь, иногда засасывая ее практически полностью, ведь Виктория обычная, хоть и дьявольски красивая женщина, так и ее грудь не избежала легкого обвисания, но это придает особую пикантность и желание обладать ей полностью, целовать, лизать, посасывать... Делать с ней все возможное и нет. И пока рот Павла вытворял эти виражи с одной грудью, вторую он мял и сжимал свободной рукой. Чуть сильнее прикусив сосок - Виктория вскрикнула и изогнулась в спине. Это напугало парня, он поднялся над ней, но открывшиеся на секунду глаза - были словно черные дыры, взгляд был направлен в пустоту. Это придало любовнику страсти: долгий жадный поцелуй в губы, на который она отвечала более активно, но так же с трудом. Его же язык слишком откровенно вылизывал ее обделенную вниманием грудь... Когда соски начали отекать и пульсировать от любого прикосновения сбивая тетушкино дыхание... Павел провел раскрытым ртом по ее животу, обнаружив легкую щетинку под пупком. Его руки ловко растегнули ремень, пуговицу под ним, молния самостоятельно опустилась вниз. Сильным движением Павел снял с попки Виктории джинсы, и прямо перед пашиным лицом засияли трусики из одного комплекта с бюстгалтером - белый прозрачный тон и вышивка шелком. Павел высунул язык, чтобы ощутить нежность и вкус тетушкиного белья. Тем временем его руки аккуратно стягивали с нее джинсы, обнажая гладкие бедра, которые покрывал поцелуями и просто терся щекой парень. Стянув джинсы ниже колен, он обратил внимание на то, что тетушка сегодня надела черные гольфы в сетку, что придает ей некую легко мысленность и развратность. Когда пояс опустился к щиколотке, Павел сел перед Викторией, приподнял ее за стопу и обнажил одну ножку, а затем так же вторую. Джинсы полетели в сторону, а парень наслаждаясь всеми всеми доступными чувствами наслаждался викиными ногами: целуя и облизывая; поглаживая и растирая нежную бархатистую кожу; он терся об бедра лицом и безумно целуя их... Небольшой foot-fetish прервали шаги за дверью. Павел замер, прекрасно понимая, что это его матушка, и она вряд ли одобрит происходящее... Но проследив звук, сын понял, что мама пошла в туалет, а дальнейшее, что он услышал был звук того, как женщину рвет... Павел терпеливо ждал, пока родная матушка выйдет из уборной и направится спать, и в тоже время поглаживал живот ее подруги одной рукой, а другой приподнял стопу и посасывал пальчики на ножке - по очередно каждый, все вместе. Когда, он расслышал, как матушка добралась до своей комнаты, он выключил "большой" свет, включил саунтрек из "Комнаты в Риме" и зажег лампу над кроватью, чтобы осветить желанную женщину. После этого он решил раздеться сам: футболка и носки оказались на стуле, джинсы и трусы там же. Если бы Виктория не спала, смогла бы увидеть молодого парня во всей красе, может быть и с парой лишних килограмм на животе, но тем не менее очень даже привлекательного (если бы Павел спросил какие мужчины нравятся его тете, то ему бы сказали, что такие как он: высокие широкоплечие блондины с небесными глазами и проблемами - но он не знал...). Сейчас вновь встав на колени между смуглых бедер тети Вики, он провел ладонями от шеи к бедрам, остановившись у трусиков, а снизу языком по внутрернней стороне бедра, к выпирающим косточкам в близи сакраметального лона. Его пальцы проскользили под тетушку, оказавшись под её попой. Любовно проникли под белье. Он приподнял Викторию, натянул сзади ткань, спереди схватился зубами и потянул вниз. Стягивая с лобка, приятного удивился длинной и прямой растительности - густой и жгуче черной копне волосков, что приятно щекотали нос. От них пахло желанием. Павел стянул трусики ниже колен. Сильно и властно раздвинул бедра, обнажив самую сакральную часть женского тела. Он медленно приближался лицом к интимным губам, вокруг которых, как и на лобке имелась растительность. Только они были не в стиле 80х - везде и всюду, никогда не знавших станка или воска женщин. Ее шерстка была аккуратно подстрижена в области губ и выровнена на лобке. Само строение желанной плоти было именно таким как любил парень: малые губы выглядывают наружу, создавая симпотичный гребешок; клитор выделялся словно башня над всем вокруг, сейчас полностью возбужденный; преддверие едва прикрывали малые губки, когда больших фактически не было, как и любого лишнего жирка. Растояние между анусом и преддверием украшал спаячный шов, по которому сейчас сползала одинокая и сочная капля сока. Павел трепетно перехватил на пол пути. Его рецепторы ощутили самый лучший вкус женской секреции страсти. Это не обычный солоновато-кисло-сладкий привукс, у Виктории присутствовало что-то еще. Словно... Паша не смог подобрать нужного слова, хотя знал, что очень близко... Пальцами правой руки он потягивал прядки над лоном, они игриво хрустели. Его язык гулял вокруг заскаленного предверия, носом проводя по короткой шерстке, что приятно покалывала щеки. Левой рукой он раздвигал и сдвигал складки кожи, чтобы стимулировать клитор и вызвать обильную секрецию (что успешно удавалось). Когда прозраный и вязкий секрет проложил широкую и скользкую дорожку к анусу, Павел, наконец-то прикоснулся к клитору самым кончиком языка, провел вниз к наружи от малых губ до "тропы", потом вверх кнутри от малых губ т.е. прямо по предверию, уретре и выше, проникая под кожаный капюшон головки клитора. К самой заветной точке женского тела. Движение языка вверх - Вика прогнулась. Павел почувствовал как сократились мышцы влагалища, извергнув струйку слизи. Круговые потовороты, вибрации, вылизывание в зверином стиле - вызывали спазмы внутри взрослой женщины. Виктория начала вся покрываться развратной испариной, местами - на животе и на груди, - появились крупные капли. Пару мгновений и они начали скатываться вниз, только от шеи скапливались в ямочках ключиц и под самой шеей. Те что выступили на груди не скатывались ниже линии бюстгалтера. Но с живота, бодро и с какой-то невероятной скоростью достигали глаз молодого любовника... Павел, как-то, словно бы, делал это уже тысячи раз - менял место ласки: от быстрых движений по чувствительному кончику клитора к к довольному посасыванию малых губ, чтобы убрать излишки секрета; оттуда к преверию и под уретру, где есть маленький ребристый отросток плоти, эти места вызывали лишь довольное мычание тетушки, к которому Павел уже пристрастился. "Если она в пьяном оффлайне стонет, чтобы с ней стало будь она трезва?" - такие мысли его мотивировали к продолжению нежного изнасилования тетушки Вики... Когда сок смешанный с потом стал стекать по подбородку парня, он без каких либо усилий проник в нее указательным пальцем одновременно сжимая грудь. Павел медленно вытащил перст, чтобы снова войти в сочное и раскаленное нутро Виктории... На пятый или шестой раз парень облизал указательный палец, по настоящему насладившись вкусом любимой тетушки. Облизал средний и безымянный, после не спеша, поворачивая против часовой стрелки ввел их в нее. Облизнул губы и приник к кончику клитора, имитируя языком волнистые движения огромной скорости, но сохраняя аккуратность, чтобы страстные движения не стали болезненными. Вместе со стимуляцией головки, пашины пальцы (в распальцовке металлической "козы") двигались по крутой амплитуде и со скоростью собственного языка, ради достижения единения, чтобы проникновение казалось максимальным - кончики пальцев дотянулись до шейки, спровоцировав громкий стон и рефлекторное сжатие бедер, но он сильнее тетушки, и после этого ускорил движения, как языка так и пальцев, начав к всему прочему шевелить незадействованными фалангами, для внедрения в игру еще и соленых чутких нежных губ. "Такое возбуждение приведет в себя кого угодно" - мелькнула мысль в пашиной голове, как Виктория простонала: "не останавливайся!". Сразу же скрестила голени на шее парнишки, а через минуту обеими руками придавила его голову. Павел надавил над лоном, где в начале было возвышение. Виктория закричала в полный голос. Мышцы влагалища чуть не сломали пальцы Паши. Виктория уже несколько лет не испытывала никакого оргазма, а уж такого наслаждения не испытывала никогда. Только Павел не думал останавливаться, его движения становились все сильнее и агрессивней, Вика испытала еще серию разрядок, слабее, но следующие одна за другой, как вдруг почувствовала непреодолимый позыв к мочеиспусканию. Тетушка пыталась оттолкнуть чересчур усердного любовника, но на своем же опыте поняла, что он сильнее, от чего решила, что Павел хочет этого и расслабилась... Он не видел, как из Вики забил золотистый фонтан, но отчетливо почувствовал вкус мочи. Тогда же пришло понимание того, чем еще отдавал ее секрет. Вика выгнулась дугой, она ощутила, как каждая ее клеточка кончает, но движения внутри нее не прекращались, от чего разрядки набирали обороты, становясь невыносимыми, но столь же желанными. Стоило ей полностью раслабится, как из нее фонтаном забил поток выпитого алкоголя. Отчего мощнощь оргазма сравнилась в ударом по голове - она снова погрузилась в беспамятное состояние, в котором есть только удовольствие: к примеру от того, что красавец-сын ее лучшей подруги пьет ее мочу с улыбкой, и продолжает самый лучший кунилингус в ее жизни... Когда в небо ударила мощная струя, Павел понял, что добился сквирта от Виктории. Он оторвался от набухшего клитора язык и слегка отстранил голову, что видеть, как тетушка его золотит. Из черных отеших и склизких половых губ била сильная и мощная струя бледно-желтого цвета, со вкусом, что не возможно передать тому, кто не пробовал. Для парня это было впервые, он всегда хотел попробовать, но не думал, что просквиртит тетю Вику. Пролюбовавшись потоком из самых недр женского тела, он прильнул ртом к источнику, чтобы не пропустить ни капли. Ну, и конечно же, чтобы сделать приятно тетушке. Павел еле-еле успевал глотать, жидкость извергавшуюся из Вики, но начавшийся внезапно поток, столь же внезапно ослаб. Став меньше он не прекратился, она просто истекала, потому что снова отрубилась. Правда, взгляд парня был прикован только к пушистой "киске" обожаемой тети. Паша не просто смотрел, как Виктория заливает его кровать, он играл пальцами с сильно отекшим клитором, что возвышался раза в два выше от изначального, а малые губки приняли черно-багровый оттеток. К тому же, это была не просто игра с киской, Паша ловил капли или высасывал мочу прямо из уретры, от чего Викторию слегка поддергивало, но выражение лица оставалось блаженным, а дыхание ровным. Всего тетушка струилась не дольше трех минут, но даже это три минуты стоили полуторачасовых ласк, от которых у Павла сводило челюсть, а во рту сохранился специфичный привкус мочи - не горький, не противный, а странный, как грибной трип - просто абсолютно новое чувство, а тут вкус... Павел бережно уложил её на кровать вдоль, надел обратно белье, оставив спать, со счастливой улыбкой на лице. Сам пошел на балкон: все так же голый и со стояком. Всматриваясь в ночное небо, Павел увидел викины глаза и похотливый огонек в зрачках. Слегка помастурбировав, докурив, вернулся к тетушке. Виктория лежала на левом боку в половину оборота, спиной и попкой к краю кровати. Правая нога согнута в бедре и колене, чем образовывала аппетитную белую линию ткани в области огненных врат райских услад. Паша сам про себя усмехнулся, ибо за эту ночь он второй раз воплощает фантазии в жизнь... Он сел на край постели, провел рукой по гольфам в сеточку и решил, что их можно снять. Когда под гольфами в сетку он обнаружил полусантиметровые волоски, которые жиденько, но колко покрыли икры и щиколотки Виктории, громко и умилительно выдохнул. Его поглаживания никак не отразились на лице тетушки. Для Паши это хороший знак, что его извращенная ночь продолжается. Его кисти гладили длинные худые ножки сорока двух летней Виктории, ступни были холодными, но любовник сделал потрясающий массаж с элементами foot-fetish'а. Облизав пальчики на ногах, подъем продолжился выше: по пушистым щиколоткам к икрам; от них к коленям, угловатым, словно у подростка; выше к худым, но мягким бедрам, а оттуда рывок с шикарной заднице Вики. Павел слегка повернул тетушку, что бы она легла на живот, повернувшись в нему ягодицами, без какого либо намека на целлюлит, но с возрастной сетью венозных прожилок, по которым парень водил то пальцами, то языком. Трусики были обычные, т.е. скрывающие эротическую полосу между мыщц. Только белая полупрозрачная ткань трусиков не могла скрыть срединной линии смуглой попки тетушки. Да, и сам Павел сдвинул все шелковые розочки к центру. Не прекращая лизать, покусывать, шлепать, посасывать ягодички, что грезились ему в самых тайных фантазиях в ванне и туалете. Сейчас же, спокойно положив голову на обожаемую плоть, он эстетично наслаждался идеальной формой, мягкостью и цветом. Соленый вкус пота на них, только больше заводил его, но член уже был на пределе и отек, от двух часового простоя... Молодой любовник, знал, что в таком состояние изольется, сразу же как войдет в Викторию. Этого ему не хотелось, а выход видел только один - "еще "скорости"!", он полез в карман джинс за пакетиком, выпотрошил все содержимое тетушке на спину, свернул сторублевую купюру в трубку: как следует разнюхался... По привычке правой ноздрей, до слез из правого глаза, до мурашек в затылке... Паша снова стянул трусики с бесчувственной тетушки, но только зубами и только с попки. Ему открылся прерасный вид на оголенную смуглую задницу Вики, что блестела от пота, а в ложбинке между мышц белела подсыхающая пенка с первого раза. Аппетитная форма ждала его лица и рук очень не долго. Павел крепко схватил ягодицы и раздвинул. Склонился и провел пять раз языком от самого предверия вдоль спайки, по анусу, что похож на черную звезду, и до конца к копчику и черному пушку на пояснице. Такое действие вызвало марш мурашек через все тетушкино тело. Особенно протащился Павел, потому, как они прошли по заднице и выше, подняв крохотные волоски над крестцом... Слегка поднапрягшись, любовник вернул тетушке изначальное положение в полоборота, спустил белую ткань к щиколоткам. Лег головой к попке, устроился по удобней и его язык начал стремительную атаку "звездочки". Он посасывал эту круглую мышцу и вонзался в ее центр самым кончиком сильного языка... Что ж, такое старание не осталось без благодарности и ответа: вся ее сакраментальная зона начала сокращаться. Преддверие заблестело секретом, клитор, был теперь прямо надо лбом парня - начал разбухать и расти, чтоб возвыситься над всеми остальными. Пашины пальцы только помогали бравому органу любви. Зажатый двумя пальцами, и медленно растираемый, он вызвал истомленный стон тетушки. Паша расценил это как сигнал к настоящему изнасилованию. Развернул Викторию к себе. Согнул ее ножки в бедрах и раздвинул их, что открыть чудесный вид на черноволосую киску тетушки. Слегка не сдержавшись, он ухватился на верхнюю растительность, слегка приподнял, от этого раскрылись темные губки, которые он страстно поцеловал... На тетушкином лице сияло лишь удовольствие и спокойствие, даже прижавшись к ее промежности смоим тазом, задранными верх ножками и здоровенным членом на клиторе - она продолжала безмятежно спать. Это привело парня в экстаз. Она полностью в его власти. Паша наклонился к лицу Вики, облизнул свои губы, затем ее. Осторожно проник языком в полость рта, прошелся по деснам и зубам. Когда он уже собирался покинуть ее рот, она робко раскрылась, вытянула свой острый длинный язычок на встречу пашиному, и в момент когда она сплелись, Павел вошел в нее. Нежно, медленно и глубоко. Его собственная головка потеряла всю чувствительность, но вытянувшись в рост, он обратил внимание на то, что тетушкина шерста приподнимается, когда он полностью погружается в нее. Павел надавил, от чего почувствовал с какой силой сокращается она внутри. Вика не спала с поцелуя, она не открывала глаз, она знала, что это Павел, сын ее подруги, у которой она так удачно осталась на ночь. Виктория несколько лет не чувствовала в себе живого члена, который бы пульсировал и самостоятельно двигался в ней - только пластик уже много лет, точно она не смогла вспомнить и не хотела. Вдруг паренек надавил Вики на лобок, завел руку над мочевым пузырем, уже совсем пустым и его рука внезапно завибрировала на полной мощности ее лучшей игруки. Она застонала и сорвалась: - Паша! - она сцепила руки у него за шеей, - Не останавливайся! Я... - тетушкин голос сорвался на хриплый стон, но блаженная улыбка абсолютной неги сияла на ее раскрасневшемся лице, она так же обнажила свой фирменный оскал. Павел толчком прижал бедра тетушки к ее животу и груди, фактически сложив ее пополам. Пяточки уперлись в его груди, но так, что бы он смог дотянутся до пальчиков ртом. Движения Павла все сильнее набирали темп. Он покидал тетушку оставляя лишь самый кончик головки на темных губках, как через мнгновения снова прижимал сквозь лоно разбухшую головку к задней стенки влагалища или упираясь в шейку. Виктория издавала звуки звериного наслаждения. Ее красивые красные когти впились в надплечья, а он не прекращал. А она хотела разрядиться и не могла больше терпеть. - Я! - на выходе с трудом говорила она, - Уже! Сейчас!!! - шепотом прокричала она, а Павел лишь по сильнее придавив мочевой пузырь вибрировал рукой и держал ее бедра прижатыми коленями к груди, что бы тетушка его не скинула. Виктория открыла глаза. Сразу же уткнувшись взглядом в развращенную синеву его глаз. И где-то там заметила искорку изнемождения. Он сам был на пределе, а она вот-вот снова одарит Павла дождем сквирта. Он же улыбнулся, словно прочитав ее мысли, от чего она полностью расслабилась и вновь бледно-желтая, почти полностью прозрачная струя ударила парня в живот, вытолкнув напором его член. Такого она не ожидала, Паша началбить по киске своим тяжелым пенисом, а каждый удар отзывался мощнейшим оргазмом... Павел водил и шлепал членом по всей киске особо не разбирая по чему именно, он был настолько близок к своей разрядке, что даже упустил момент еще раз испить из женского нутра. Даже, когда поток остановился, он гладил головкой клитор, а когда кончики их головок соприкосались, тетушка вздрагивала, желая получить его горячего семени себе на живот... Она крепко сжала его мошонку и он со стоном извергся Вики на живот, излив столько семени, что полностью покрыл ее живот и грудь, даже на шерстке остались следы Павла. Тетушка была в восторге от такого количества семени на своем теле. Правой рукой Виктория продолжала выдавливать на черные волосы лобка остатки семени, а левой собирала с кожи и жадно отправляла себе в рот. Они молчали пока она не стерла с себя всего Павла. Он же заинтригованно наблюдал за ее движениями, испытывая невыразимое морально-эстетическое удовольствие от такого зрелища, к тому уведенное впервые. Но инструментам из фильма про двух любовниц и одну ночь изменившую все, хоть и была в тему, но начинала давить на уши. - Включи "Сплина", - попросила тетушка, тем самым прервав затянувшуюся паузу. Паша наконец-то отпустил ее бедра, Вика выпрямилась и потянулась. Похмелья не было, в теле приятная томительная слабость, а кожу стягивает подсыхающая семенная жидкость. Двадцатилетний сын ее подруги сидел к ней спиной, она увидела следы собственных ногтей, прижалась к нему, чмокнула в царапины: - Спасибо тебе, - нежно и с настоящей ноткой благодарности сказала она. Игриво добавив, - Ты на что надеялся, когда начинал? - Хотелось сделать Вам приятно, чтобы Вы поняли, как красивы, - конфуженно пробормотал он, хотя знал, что именно такого ответа она и ждала... Дальше был совместный душ, смена постельного белья, сон для тетушки, и приятная опустошенность от ночи Павлу. Они оба понимали, что это не последняя совместная ночь для них.