prosdo.ru   1 ... 93 94 95 96 97


Ральф крепко обнял Лоис и страстно поцеловал ее.

— Я люблю тебя всем сердцем, — сказал он. — Помни об этом, Лоис.

— Я знаю, что любишь, — спокойно произнесла она. — И я люблю тебя. Вот почему я не могу позволить тебе сделать это.

Она обхватила его за шею руками, словно стальными прутьями, и он почувствовал, как ее груди твердо уперлись в него, когда она набрала в легкие столько воздуха, сколько могло в них вместиться.

— Убирайся прочь, ты, вшивый ублюдок! — заорала она. — Я не могу тебя видеть, но знаю, что ты здесь! Пошел прочь! Катись отсюда и оставь нас в покое!

Натали остановилась как вкопанная и удивленно вытаращила глазенки на Лоис. Розали застыла возле нее, навострив ушки.

— Не выходи на мостовую, Нат! — заорала ей Лоис. — Не вы…

И тут ее ладони, сцепленные на затылке Ральфа, повисли в воздухе; в ее руках, мертвой хваткой обнимавших его плечи, оказалась пустота.

Он исчез как дым.

Атропос обернулся на крик ужаса и увидел Ральфа и Лоис, стоявших на другой стороне Харрис-авеню. Что важнее, он увидел, что Ральф видит его. Глаза его вытаращились; губы раздвинулись в злобном оскале. Одна рука метнулась к лысой башке — та была вся испещрена старыми шрамами, остатками ран, нанесенных его собственным скальпелем, — в инстинктивном защитном жесте, который опоздал на пять лет.

[Пошел ты, Краткий! Эта маленькая сучка — моя!]

Ральф увидел Натали, неуверенно и с удивлением смотрящую на Лоис. Он услышал, как Лоис вопит ей, чтобы она не выходила на мостовую. Потом он услышал голос Лахесиса, раздавшийся где-то рядом.

[Поднимайтесь, Ральф! Как можно выше! Быстро!]


Он почувствовал щелчок в самой сердцевине мозга, на мгновение ощутил пустоту в желудке, и вдруг весь мир осветился и наполнился цветом. Он полуувидел-полуощутил, как руки Лоис дернулись и провисли, пройдя сквозь то место, где мгновение назад находилось его тело, а потом он понесся прочь от нее… нет, его потащило прочь от нее. Он чувствовал толчки какого-то мощного потока и понял — довольно смутно, — что если и существует такая штука, как Высшая Цель, то он влился в нее и скоро она сметет его вниз по течению.

Натали и Розали теперь стояли прямо перед домом, который Ральф когда-то делил с Биллом Макговерном — до того как продал его и переехал к Лоис. Нат неуверенно глянула на Лоис, а потом робко махнула ручкой.

— С ней все в порядке, Лоис, — видишь, она тут. — Она погладила голову Розали. — Я переведу ее, не волнуйся. — Потом, двинувшись к мостовой, она окликнула свою мать: — Я не могу отыскать свою бейсболку! Наверное, кто-то стащил ее!

Розали по-прежнему стояла на тротуаре. Нат нетерпеливо обернулась:

— Пошли, девочка!

Зеленая машина двигалась в направлении ребенка, но очень медленно. Поначалу казалось, она не представляет большой опасности для нее. Ральф тут же узнал водителя и ничуть не усомнился в своем восприятии и не заподозрил галлюцинации. В данный момент казалось очень правильным, что приближающимся седаном управлял бывший разносчик газет.

— Натали! — заорала Лоис. — Натали, нет!

Атропос рванулся вперед и шлепнул Розали № 2 по заду.

[Катись отсюда, псина! Пошла! Пока я не передумал!]

Атропос скорчил гримасу и окинул последним злобным взглядом Ральфа, когда Розали взвизгнула и выскочила на мостовую… прямо перед «фордом», за рулем которого сидел шестнадцатилетний Пит Салливан.


Натали не видела машины; она смотрела на Лоис — на ее раскрасневшееся, испуганное лицо. В конце концов до Нат дошло, что Лоис орет вовсе не про Рози, а про что-то совсем другое.

Пит заметил бегущую собачонку; не замечал он маленькую девочку. Он вильнул вбок, чтобы не сбить Розали, и в результате этого маневра «форд» устремился прямо на Натали. Ральф видел два испуганных лица за ветровым стеклом, когда тачка вильнула, и ему показалось, что миссис Салливан громко кричит.

Атропос прыгал и скакал, выплясывая непристойно-радостный танец.

[Агааа, Краткосрочный! Беловолосый козел! Говорил я тебе, что достану тебя!]

Медленным движением Элен выронила батон хлеба, который держала в руке.

— Натали, ОСТОРОООЖНЕЙ! — заорала она.

Ральф побежал. Снова возникло ясное ощущение движения с помощью одной лишь мысли. Подлетев к Нат с вытянутыми вперед руками и видя неясно вырисовывавшуюся прямо рядом с ней машину, разбрызгивавшую яркие солнечные стрелы сквозь свой темный «мешок смерти» прямо ему в глаза, он снова произвел щелчок у себя в мозгу, в последний раз опустившись в Краткосрочный мир. Он рухнул в сферу, звенящую от пронзительных воплей Элен и Лоис и скрежета шин «форда». Сквозь все это, словно какое-то ползучее растение, пробирался радостный крик Атропоса. Ральф мельком увидел широко раскрытые голубые глаза Нат, а потом толкнул ее изо всех сил в грудь и в живот, отшвырнув ее назад. Она приземлилась в канаву, ободрав копчик о край тротуара, но ничего не сломав. Откуда-то издалека Ральф услышал, как в изумленной ярости взвыл Атропос.

Потом две тонны «форда», все еще двигавшегося со скоростью двадцать миль в час, ударили Ральфа, и звуковая дорожка вырубилась. Его отбросило вверх и назад, и он медленно полетел по низкой дуге — как бы там ни было, для него полет ощущался медленным — с отпечатавшимся на его щеке, словно татуировка, узором капота «форда» и волочащейся за ним сломанной ногой. У него хватило времени увидеть свою тень, скользящую по тротуару под ним в виде буквы «X»; хватило времени увидеть брызги красных капель в воздухе прямо над ним и подумать, что Лоис, должно быть, пролила на него больше краски, чем ему показалось сначала. И хватило времени увидеть Натали, сидящую на обочине, плачущую, но целую и невредимую, и… почувствовать Атропоса на тротуаре, за ней, трясущего кулаками и приплясывающего от ярости.


Пожалуй, для немощного старика я чертовски неплохо справился, подумал Ральф, но думаю, что теперь мне пора хорошенько вздремнуть.

Потом он рухнул на землю со страшным смертельным треском и покатился; треснул череп, сломался хребет, острые осколки ребер проткнули легкие при разрыве грудной клетки, печень превратилась в желе, кишки разорвались.

И нигде не было больно.

Ни капельки.

Лоис никогда не могла забыть ни звук страшного удара, с которым Ральф вернулся на Харрис-авеню, ни кровавые брызги, которые он оставлял за собой, катясь по инерции дальше. Она хотела закричать, но не посмела; какой-то глубокий преданный голос сказал ей, что если она сделает это, то смесь шока, ужаса и летней жары свалит ее без сознания на тротуар, а когда она очнется, Ральф уже будет очень далеко.

Вместо того чтобы закричать, она побежала; на бегу она потеряла одну туфлю и краем глаза заметила, что Пит Салливан вылезает из «форда», остановившегося почти точно на том самом месте, где затормозила машина Джо Уайзера — тоже «форд», — когда Джо несколько лет назад сшиб Розали № 1. Еще она краем уха услышала, как Пит кричит.

Она подбежала к Ральфу и упала рядом с ним на колени, видя, что зеленый «форд» каким-то образом изменил его форму и что тело под знакомыми рабочими брюками и забрызганной краской рубахой основательно отличается от того тела, к которому она прижималась меньше минуты назад. Но глаза его были открыты и смотрели ясно и осмысленно.

— Ральф?

— Да. — Голос его оставался звучным и чистым, в нем не слышалось ни боли, ни смятения. — Да, Лоис, я слышу тебя.

Она хотела было просунуть под него руки, но заколебалась, подумав о том, как можно передвигать людей, которые здорово ранены, чтобы не сделать им еще хуже, а то и просто убить. Потом она снова взглянула на него, на кровь, вытекающую из обоих уголков его рта, и на то, как верхняя часть его тела, казалось, была отсоединена от нижней, и решила, что сделать ему хуже, чем уже сделано, невозможно. Она обняла его, придвинувшись ближе, придвинувшись к запахам беды: запаху крови и кисло-сладкому аромату адреналина в его дыхании.


— Ты сделал это на сей раз, да? — спросила Лоис. Она поцеловала его щеку, его вымокшие в крови брови, его окровавленный лоб, где кожа лохмотьями свисала с черепа. Она начала плакать. — Посмотри на себя! Рубаха порвана, штаны разорваны… Думаешь, одежда растет на деревьях?

— С ним все в порядке? — спросила Элен за ее спиной. Лоис не обернулась, но увидела тени на мостовой: Элен, обнимающая одной рукой плачущую дочурку за плечи, и Рози, стоящая возле правой ноги Элен. — Он спас жизнь Нат, а я даже не видела, откуда он появился. Пожалуйста, Лоис, скажи, что с ним все в поря…

Потом тени удлинились, когда Элен перешла на то место, откуда могла как следует разглядеть Ральфа; она прижала личико Натали к своей блузке и начала подвывать.

Лоис наклонилась ближе к Ральфу и погладила его щеки, желая сказать, что она хотела пойти с ним — да, хотела, но в самый последний момент он оторвался от нее слишком быстро. В последний момент он оставил ее позади.

— Люблю тебя, родная, — сказал Ральф. Он поднял руку и повторил ее жест. Он попытался было поднять и левую руку, но она лишь дернулась и осталась лежать на мостовой.

Лоис взяла его ладонь и поцеловала ее.

— Я тоже люблю тебя, Ральф. Всегда любила… так сильно.

— Я должен был это сделать. Ты понимаешь?

— Да. — Она не знала, понимает ли, не знала, поймет ли когда-нибудь… Но знала, что он умирает. — Да, я понимаю.

Он с хрипом выдохнул — снова к ней поднялся этот сладкий адреналиновый запах — и улыбнулся.

— Миссис Чэсс? Я хотел сказать, миссис Робертс? — проговорил, задыхаясь, Пит. — Мистер Робертс в порядке? Пожалуйста, скажите, что я не ранил его!


— Постой в сторонке, Пит, — сказала она, не оборачиваясь. — С Ральфом все нормально. Он только слегка порвал штаны и рубашку… Ведь правда, Ральф?

— Да, — сказал он, — еще бы. Тебе придется лишь отстегать меня за то…

Он запнулся и посмотрел налево. Там никого не было, но Ральф улыбнулся.

— Лахесис! — сказал он.

Он вытянул свою дрожащую окровавленную правую руку, и на глазах Лоис, Элен и Пита Салливаиа она дважды поднялась и дважды опустилась в пустом пространстве. Глаза Ральфа снова скосились, на этот раз направо. Медленно, очень медленно он двинул рукой в этом направлении. Когда он снова заговорил, голос его начал угасать:

— Привет, Клото. Теперь я помню: это… не… больно. Верно?

Ральф, казалось, прислушался, а потом улыбнулся.

— Ага, — прошептал он, — берите ее; теперь не важно.

Его рука снова поднялась и опустилась в воздухе, а потом упала ему на грудь. Его тускнеющие голубые глаза взглянули на Лоис.

— Послушай, — выговорил он с огромным усилием, но глаза сто сияли и не давали ее взгляду оторваться от них. — Каждый день просыпаться рядом с тобой было все равно как просыпаться молодым и видеть… все по-новому. — Он попытался снова дотронуться рукой до ее щеки и не смог. — Каждый день, Лоис.

— Для меня это было так же, Ральф, — как просыпаться молодой.

— Лоис?

— Что?

— То тиканье, — произнес он, глотнул, а потом произнес снова, выговаривая слова с огромным усилием: — То тиканье.

— Какое тиканье?

— Не важно, оно остановилось, — сказал он и чудесно улыбнулся.


Потом остановился и Ральф.

Клото и Лахесис стояли и смотрели, как Лоис плачет над мертвым человеком, лежавшим на мостовой. В одной руке Клото держал свои ножницы; он поднес другую руку на уровень своих глаз и удивленно уставился на нее.

Она поблескивала и мерцала аурой Ральфа.

Клото: [Он здесь… здесь, внутри… как замечательно!]

Лахесис поднял правую руку. Как и левая рука Клото, она выглядела так, словно кто-то натянул голубую рукавицу на окружавшую ее обычную зеленовато-золотую ауру.

Лахесис: [Да. Он был замечательным человеком.]

Клото: [Отдадим его ей?]

Лахесис: [А мы сможем?]

Клото: [Есть только один способ выяснить.]

Они подошли к Лоис. Каждый положил ладонь, которую пожимал Ральф, на лицо Лоис.

— Мамочка! — закричала Натали Дипно. От волнения к ней вернулись ее детские словечки. — Кто те маненькие человечки? Зачем они трогают Вуллис?

— Ш-ш-ш, родная, — сказала Элен и снова прижала головку Нат к своей груди. Не было никаких человечков, ни маленьких, ни других, рядом с Лоис Робертс; она стояла на коленях посреди мостовой совсем одна, рядом с человеком, который спас жизнь ее дочери.

Лоис вдруг подняла голову, глаза ее широко раскрылись от удивления, а горе отошло в сторону, когда потрясающее ощущение

(света, голубого света)

мира и спокойствия заполнило ее. На мгновение Харрис-авеню исчезла. Лоис оказалась в каком-то темном месте, полном сладкого аромата сена и коров; темном месте, расщепленном сотней ярких лучиков света. Ей никогда не забыть ни жуткой радости, которая ворвалась в нее в тот момент, ни твердого ощущения, что она видит образ Вселенной, которую Ральф хочет показать ей, — Вселенной, где за тьмой есть ослепительный свет… Разве она не видит его сквозь эти щели?


— Вы сможете когда-нибудь простить меня? — всхлипывал Пит. — Бог ты мой, сможете вы когда-нибудь простить меня?

— О да, думаю, что смогу, — спокойно сказала Лоис.

Она провела ладонью по лицу Ральфа, закрыв ему глаза, а потом положила его голову себе на колени и стала ждать приезда полиции. Для Лоис Ральф выглядел так, словно он заснул. И она увидела, что длинный белый шрам на его правой руке исчез.

сентября, 1990 — 10 ноября, 1993

Примечания

Девяносто градусов по шкале Фаренгейта — около тридцати двух градусов выше нуля по шкале Цельсия. — Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примеч. ред.

<< предыдущая страница   следующая страница >>