prosdo.ru 1 2 ... 12 13


Уппалури Гопала Кришнамурти (1918-2007)

«Вам нужен ответ, и вы думаете, что то, что я скажу, будет тем самым ответом. Но это не так. Возможно, я нашёл собственный ответ, но это не ваш ответ. Вы должны выяснить для себя и у себя свой собственный путь функционирования в этом мире, это и будет ваш ответ».

У.Г. Кришнамурти

Цитаты и высказывания

У. Г. Кришнамурти

Тебе не нужно понимать! Зачем тебе «понимать», что ты всё время ругаешься со своей женой, что ты не можешь жить со своей женой, которую ты думаешь, что любишь? Я хочу знать – зачем?

«Как нужно жить?» Ты мёртв! Ты мёртвый человек, живущий в мёртвых идеях, мёртвых воспоминаниях.

Интеллект – это не инструмент для понимания чего-то живого.

Мы все живём надеждой и умираем с надеждой.

Слава богу, что нет никакой следующей жизни.

Продолжая меня слушать, вы тем самым добавляете ещё одно страдание к тем страданиям, которые у вас уже есть.

На самом деле, вы – христианин, независимо от того, что вы говорите. Вы просто ищете нового священника, новую библию, новую церковь.

Бог не относится к делу. (God is irrelevant.)

Ум изобрёл религию и динамит, чтобы защитить то, что он считает своими интересами.

Как только вы говорите: «И это всё?», – вы тем самым создали рынок, чтобы эти люди пришли и начали вас эксплуатировать.

Тот мир и покой, который вы ищете, уже присутствует внутри вас, в гармоничном функционировании тела.

Требование разнообразной пищи ничем не отличается от желания мужчины «повеселиться» с разными девушками.

Вы питаетесь идеями и носите названия (брендов одежды).

Если то «великое наследие Индии», о котором вы говорите, породило таких людей, как мы с вами, то оно не стоит того, чтобы о нём говорить.

Природа не использует образцов.

Лучшее, что вы можете сделать для меня и для человечества, это сжечь все ваши воспоминания обо мне вместе с этим телом, когда я умру.


Все вопросы порождаются ответами, которые у вас уже есть. Если нет ответов, то нет и вопросов.

Потеря сознания

У.Г.: Когда случается «смерть» — давайте назовём это так в кавычках — как и когда она приходит, ты не узнаешь. Это не является каждый раз одинаковым. Иногда есть сознание тела. Постепенно, одна часть за другой, тело исчезает. И «сознание» — в кавычках — сосредоточено только на одной точке. Этой точкой является место, где [верхний] зуб соприкасается с нижней губой. Это единственная точка, в которой ты находишься в этот момент. Это значит, что по-прежнему остаётся разделение: кто-то ощущает эту одну точку, где верхний зуб соприкасается. В другой раз, [это будет точка, где] нога соприкасается с этим. Никакой другой части тела нет для этого человека, это единственная точка. Иногда это, иногда то — каждый раз по-разному. Когда всё целиком исчезает, то то, что происходит в течении этого времени, ты никогда не сможешь узнать. Это не длится долго. Если это длится долю минуты, то ты «мёртв». Когда ты «возвращаешься», так сказать, то тело является окоченевшим, как труп. Поэтому оно должно медленно хромать, вернуться к движению. Это йога!

Понимаете, йога начинается со «смерти», а не заканчивается шавасаной. Вы принимаете шавасану после всего этого физического истязания тела и говорите себе, что это шавасана. Но [здесь] ты начинаешь с трупа, и затем возвращение тела к его нормальному функционированию – это йога, а не наоборот. И каждый раз это отличается. Очень странно, что движения тела… Этот мой друг, врач по имени Лебойе, наблюдал за мной всё время. Он сказал: «Я принимал роды, я помог тринадцати тысячам младенцев появиться на свет, У.Г., и движения твоего тела в точности похожи на движения новорожденного младенца.» Он очень известный [автор], опубликовавший много книг о естественных родах. Он помешанный. Я жил в их доме в Париже.Так вот, это и есть йога. Но стойка на голове, стойка на плечах – это просто акробатика. Движения тела так грациозны, так естественны. Это надо было записать на видео, было бы очень интересно. Валентина наблюдала за всем этим в то время, но она даже не потрудисать сфотографировать.


Собеседник: Но сейчас это не…

У.Г.: Это случается. Понимаете, никто не знает, когда это произойдёт. Неожиданно, это происходит. И в этот раз… Очень странно, сэр. Я поехал в Сидней, и после того, как все эти стюардессы меня беспокоили, я не хотел ни с кем встречаться. Я арендовал квартиру. Ты помнишь? Я не хотел ни с кем встречаться, я не хотел даже вылезать из кровати! Я был «мёртв» в течение двух дней. Это не физическая усталость. Я выхожу, и вешаю записку снаружи: «Не беспокойте меня.» В течении двух дней я вообще не ел! Ты рождаешься, ты умираешь, ты рождаешься, ты умираешь… Это продолжалось и продолжалось в течение трёх дней. Я не знал, что со мной произошло. И затем, постепенно… Я должен был пойти за едой. Я не хотел ни с кем встречаться. Эти люди названивали [из передачи] «Доброе утро, Австралия», но я так и не ответил. Ты тоже звонил пару раз?

Собеседник: Да, но тебя не было дома.

У.Г.: Я был дома, умирал. Это не блаженство, когда ты выходишь из этого [состояния], никакая ни «ананда». Ничего подобного, Чандрасекар.

Собеседник: А что с тобой произошло в Сан-Франциско? Ты был в отвратительном настроении.

У.Г.: Потому что эти люди меня всё время беспокоили. Неожиданно, я [почувствовал, что] не хочу ни с кем встречаться. Та запись на автоответчике, который я купил за 89 долларов… «Кто вы? Что вы хотите? Я не хочу с вами встречаться. Если вы прочли книгу, то этого достаточно. Книга не сделала своё дело.» И всё равно, люди продолжали меня беспокоить. Постоянно звонил телефон: «Я хочу прийти, я хочу прийти, я хочу с вами встретиться.»

Собеседник: Вы сказали, что «смерть» не обязательно приходит в одной и той же форме.

У.Г.: Нельзя пожелать этого и сказать: «Я собираюсь умереть.» И что происходит во время этого… Это не длится долго. Кажется, что это целая вечность, но если смотреть на часы (нет возможности заметить время), то это не займёт даже одну минуту. (…) [В Сиднее], я время от времени ходил в туалет, как зомби. Дефекации не было.


Чандрасекар: Ты ничего не ел.

У.Г.: Ничего. Поэтому, она прекратилась. Конечно, я иногда пил воду.

Чандрасекар: Ты не был голоден?

У.Г.: Я никогда не бываю голоден, Чандрасекар. Я не даю шанса [телу] ощутить голод. Я кормлю тело время от времени для того, чтобы были силы. Что касается жажды, то иногда она есть. (…) О том, что происходит во время этого [состояния "смерти"], ты никогда не сможешь ничего сказать. Дыхание замедляется и замедляется, но ты не узнаешь, когда ты сделаешь последний вздох. До определённого момента ты знаешь, что ты задыхаешься, но не дальше. И я не намерен устраивать какое-то представление кому-либо. Меня это вовсе не интересует.

Чандрасекар: Но ты сказал: «Если бы у меня была воля, то я бы никогда не вернулся.»

У.Г.: Нет, я сказал не это. Если бы у тебя была возможность сказать «я не хочу возвращаться», то вероятно в этот момент это было бы возможно. Сделать как надо. Не то, чтобы я не хотел возвращаться. У меня нет вообще никакого выбора. Я сказал то же самое не телевидении: «Какой у меня есть выбор? Я не пришёл в этот мир по собственному выбору, и я не хочу уходить, кроме как если что-то произойдёт, тело изнашивается…» Все люди достигают мокши прямо перед смертью, но тело не в состоянии возродиться и выжить после этого. Какую это сейчас имеет ценность, Чандрасекар? Вы всё время думаете в терминах ценности, [думаете о том], как это может помочь вам решить ваши мерзкие проблемы жизни с кем-то другим. Вот и все ваши проблемы — ничего больше — как приспособиться к этому миру. Но вы никогда не ставите под сомнение систему ценностей.

***

У.Г.: И поэтому в вашем страдании виноват этот духовный учитель. Мошенник, надувавший… Не говорите, почему он надувал! Он тоже себя одурачил. Какой-то мелкий, ничтожный опыт…

Собеседник: Он сам является жертвой, сэр.

У.Г.: И поэтому ты готов… Если ты не хочешь, то тебя это не волнует! Мир может быть полон мошенников, но тебя это не волнует. Ты даже не хочешь спасти эту суку или этого негодяя от таких мошенников. Нет. Он может жить в аду и подохнуть в аду, но ты и пальцем не пошевелишь. Если он не хочет, то что ты можешь сделать? Никакого сострадания. Это и есть сострадание: нет ничего, что этот негодяй может сделать. Ничего!


Собеседник: Есть ли кто-то, кто может?

У.Г.: Никто! Это не что-то, что ты можешь сделать, даже если захочешь.

О вере

У.Г.: Вчера кто-то рассказывал, как у этого парня выздоровел глаз после того, как врачи… Это вы говорили или кто-то другой? Этот Редди. Я не знаю. Но к сожалению я ничего не принимаю, если это не доказано статистически. Знаете, — я это уже говорил это много раз на телевидении — возьмём, например, Бога… Помимо вашей веры или вашей концепции Бога, если — я использую «если» в интересах дискуссии — если докажут с точностью, не допускающей и тени сомнения, что никакого Бога нет, то ни один религиозный человек не прекратит верить в Бога. Но если учёный обнаружит, что Бог есть, то он непременно поверит в это. Он поверит в Бога, если докажут… Не может быть и речи о том, чтобы доказать существование Бога, потому что его не существует. Вы можете сказать, что я атеист или что-то в этом роде. Человек создал Бога из страха, а не наоборот. Вы можете переживать всё, что вам угодно, создавать Бога, помещать его вовне, и прикасаться, ощущать, ходить с Богом, делать, что хотите, но Бога нет. Всё остальное – это разновидности [того же]. Бог – это высшее удовольствие. Мокша, освобождение, свобода, трансформация, «радикальная трансформация».

Собеседник: Иногда отсутствие Бога – это тоже высшее удовольствие.

У.Г.: Ладно, сэр. Это годится для школярской логики. Мы этим не занимаемся, мы не философы, развивающие свой интеллект, не метафизики; мы простые, обыкновенные люди, и мы хотим узнать правду об этих вещах самостоятельно, не полагаясь на кого-либо. Если мы будем полагаться на кого-то… Мне нужно учиться, если я хочу преподавать психологию! Другого способа нет — я должен пойти, выучить, и повторять это. И вы в свою очередь должны будете создать других психологов и вести всё это предприятие. Это ясно. Но как факт… Это никак не изменило вашу жизнь, сэр! Будьте честны хоть раз в жизни, раз в жизни. Вы не хотите быть честным со мной. Ваша вера во все эти вещи вообще ни черта для вас не значит. Вы можете читать эту веданту с утра до вечера, сидеть и безконца обсуждать, анализировать всё это, находить корни этих слов, но это ничего не значит. Это лишь оттачивает ваш интеллект, но вовсе не помогает вам. Это превратило вас в труса; вы испуганный человек. По крайней мере это-то вы можете сделать: быть честным с самим собой, быть беспощадным со всем, что вы переживаете. Что именно даёт вам все эти переживания — вы это можете выяснить самостоятельно; вам не нужна ничья помощь. [Выяснить], каким образом вы создаёте все эти вещи.


Это вам не помогло. Какая разница, существует ли реинкарнация, или нет. Я вам рассказывал (я потешаюсь надо всем этим), что я вырос в теософском обществе, и в период всей этой истории с Кришнамурти «Мировым Учителем», когда люди знакомились, это было поразительно! Знаете, когда вы первый раз кого-то встречаете в Америке, вы говорите: «Меня зовут У.Г., а вас как?» Знакомство. «Я была королевой Викторией в своей прошлой жизни, а вы кем?», – вот так люди приветствовали друг друга [в теософском обществе]. Это было нечто. (Смеётся) И я подумал: «Они забрали себе всех великих персонажей в истории человечества.» Они всегда так разговаривали. Поразительно. Однажды я спросил: «Если Ашока реинкарнировался как Олкотт, президент теософского общества, то как вы это назовёте: эволюцией или инволюцией?» (Смех.) А Блаватская была кем-то ещё — все эти истории. Если вам интересно, то можете прочитать про двенадцать прошлых жизней Дж. Кришнамурти. И почему всегда его лицо [изображается] c римским носом и в прошлых жизнях тоже? Это выше моего понимания. Я всегда должен выглядеть точно также, даже в своих прошлых жизнях.

Это удивительно — во что мы верим. Вам необходимо верить; вера – это всё, что там есть. Вы можете заменять одну веру на другую, или одну иллюзию на другую, но вы не хотите освободиться от веры, вы не хотите освободиться от иллюзий. И что это сделало..? Я не прошу вас признаваться мне. Я не хочу. Вы каждый день это делаете – просто запоминаете эти вещи. Увидьте и скажите мне. Вы не видите. «Ви́дение – это конец.» Посмотрите! Вы не смотрите. Как же вы можете смотреть? Скажите мне.

Собеседник: Вы хотите сказать, что это не тот инструмент?

У.Г.: Нет другого инструмента.

Собеседница: Вы считаете, что этот инструмент никогда не прикоснётся к жизни, о которой вы говорили.

У.Г.: Это невозможно. Даже если он прикоснётся к жизни, то вы ничего об этой жизни не узнаете ни сейчас, ни даже потом. Этих вопросов не будет — понять жизнь, смысл жизни, значение жизни. Мы находим, что в нашей жизни нет смысла. Или мы выдумываем какой-то смысл жизни, значение жизни. Девяностолетний старик — вы видели этот голландский документальный фильм — он был с Кришнамурти шестьдесят один год, очень близкий человек. Каждый день они вместе шли на прогулку, говорили и говорили. В этом году он хотел, чтобы я поехал с ним в автомобиле по тем же дорогам, чтобы сесть там и поговорить. Я сказал: «Нет. Если после восьмидесяти пяти лет вы не знаете смысла жизни, то когда же, чёрт побери, вы найдёте смысл жизни?»


Собеседник: Есть ли вообще какой-то смысл?

У.Г.: Если я скажу, что нет, то как это вам поможет или будет вас интересовать? Все остальные говорят, что смысл есть. Вы видите какой-то смысл? Вот и всё. Вы видите какой-то смысл в жизни? Если это всё, что есть — ходить на работу, принимать всех ваших пациентов день за днём, зарабатывать деньги – если это всё… Понимаете, вопрос возникает лишь потому, что мы не хотим смириться с тем, что всему, что мы изучили, что мы пережили и сделали в нашей жизни, приходит конец. И это всё? Если это всё, то в этом будет больше смысла и значения. Это не значит, что вы «собьётесь с пути». Я говорю, что если вы не пойманы в сфере правильного и неправильного, хорошего и плохого, то вы не сделаете что-то неправильно. Уверяю вас, гарантирую вам, что вы не сделаете что-то неправильно. Если неумышленно вы сделаете что-то неправильно, то вы заплатите за это. Что общество скажет, ту цену вы и заплатите за это. Иначе вы не можете ничего сделать. До тех пор, пока мы двигаемся между этими двумя: правильным и неправильным, хорошим и плохим, добром и злом, то вы всегда будете делать зло.

Собеседник (смеётся): Всегда делать зло?

У.Г.: Сделайте что-нибудь. Если есть красивая женщина, [то вы думаете]: «Что она сделает, если схвачу её?» Схватите и посмотрите, что произойдёт. Она даст вам пощёчину. Это и есть действие. Вы ничего не делаете! Это уже сделало своё дело, эта красота вас коснулась, но вы не действуете! «Сбейтесь с пути», и что произойдёт?

Собеседник (смеётся): Тебе дадут пощёчину, и всё.

У.Г.: И всё. Это и есть действие. Наслаждайтесь этим. Может быть она скажет: «Давай, дружок, пойдём и повеселимся.» Вы сидите здесь и обсуждаете, что там произойдёт. Получите пощёчину или пригласите её куда-нибудь и наслаждайтесь. Спасибо.

Собеседница: Один последний вопрос.

У.Г.: Нет-нет. (Смеётся.) Ладно, давайте.

Собеседница: Это состояние, в котором вы оказались… Оно затрагивает тотальность жизни?


У.Г.: Я ничего об этом не знаю. Правда. Вопроса о том, чтобы что-то узнать, больше нет. Вовсе нет. Вы никогда не узнаете этого — сейчас, или даже потом. Это не моё состояние!

Собеседница: Нет, то состояние (state), которое…

У.Г.: Единственный штат (state) – это штат Карнатака. Я не знаю ни о каком другом штате/состоянии. Завтра я поеду в Тамил-Наду, другой штат. Спасибо. Это он вызвал всё это. Я не рассержен. Иногда энергия… Что, сэр, почему вы развеселились (amused)? Не говорите мне. Спросите себя и будьте честны с самим собой. Вам уже осталось жить не так много лет.

Собеседник: Когда вы говорите, чтобы я был честен с собой…

У.Г.: Нет, извините, я беру назад это слово.

Собеседник: То следующий вопрос, который я должен задать, это должен ли я узнать, кто я.

У.Г.: Какого чёрта?



следующая страница >>