prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4
Французский иностранный легион - записки


С аэродрома Истре, что неподалеку от Марселя С-160-ый Трансаль взлетел, унося в своем чреве нас на место нашей службы. Наша маленькая компания воодушевленно укладывала свои вещмешки, начиная перелет. Примерно через два часа полета мы прилетели на Корсику. Я впервые покидал пределы Старого Континента. Нет, я конечно, все еще в Европе, но у французов этот остров уже является заокеанской территорией.

Выгребаем из самолетов, все еще в тех шинелях, которые в такую холодрыгу по уставу положены на континенте. Но в этих климатических условиях эта фигня - довольно теплая одежа. Здесь, на Корсике, расположенной примерно на той же широте, что и Рим нас встречает по весеннему жаркая погода. К чести шинели стоит сказать, что это весьма полезная штуковина. Она способна впитать в себя около 15 литров воды, но тело солдата продолжает находиться в тепле, не ощущая ничего из этой проклятой мокроты.

Естественно все суетятся, бегают, орут - безмозглое столпотворение в которое еще и капралы подливают масла. Но это вполне естественно: если хаос и тугоумие называют порядком : будьте спокойны - вы в армии.

К этому стоит добавить, что наше знание языка - мягко говоря - оставляет желать лучшего, независимо от того, что французский в нас вбивали(дословно) четыре месяца подряд. естественно, что по этой же причине мы многое из того, что нам говорят не понимаем. А если быть еще точнее - даже очень важные для нас вещи не всегда доходят до нашего сознания.

Ждем автобус, который перевезет нас в северо-западную часть острова (мы находимся на восточном побережье). Место дислокации нашего полка Кальви. А мы приземлились в Солензаре, одном из аэродромов армейской авиации.

Пока ждем, в небе над аэродромом я замечаю силуэт Миража-2000. На бетонку приземляется без контрольного круга, под большим углом. Здорово! За ним следует учебный самолет типа Зефир. Последний легко спутать с чешским Дельфином Л-29, настолько похожи эти две машины.

Но вот пришел гонец, и сбивчивым голосом изрек весть. Ночевать буем тута.


Позже узнаем, что наш автобус задержала толпа митингующих крестьян, где-то в центре острова. Землепашцы разбили и спалили новенький, двухдневный автобус. Про себя удивляюсь, почему легион позволяет каким-то работникам от сохи уничтожать собственность армии? Ведь если верить нашим отцам-капралам: мы самые крутые парни в мире!

Сержант-шеф, сопровождающий нас, прибыл из полка. Он забирал нас в Истре, после того, как мы после четырехмесячного курса молодого бойца покинули Кастелеонодари. Нашу судьбу - кто и в каком полку будет служить - решали в Обане. Я, как один из 10 лучших, закончивших курс, написал заявление с просьбой направить меня к парашютистам, считая это делом чести (т.к. в России и Венгрии уже отгорбатился в местных ВДВ). Свершилось чудо - мои чаяния (как ни странно) совпали с нуждами легиона (что случается крайне редко). В отделе кадров уже лежал список новобранцев, необходимых парашютному полку (в нем было и мое имя). Кроме меня еще 14 человек были направлены на Корсику.

Сержант-шеф построил нас, и заявляет, что для новоприбывших существует старый обычай. Те, кто прибывают на Корсику, выкидывают в море значки своего прежнего полка (т.к. в основной своей массе раньше народ перевозили кораблями). Мы прилетели, следовательно, дань традиции должны отдать здесь и сейчас. По мне было бы интересней, если бы свои значки мы бы выкинули из открытых дверей самолета. Стильно! Но не думаю, что пилоты разделили бы мою точку зрения.

Снимаем значки с формы. По приказу выкидываем их подальше в кусты. Летят значки 4. полка Иностранного Легиона и значки 3. роты новобранцев. Жалко, хотел их оставить, для истории, хотя с другой стороны - правда это только символично - мы освобождаемся от кошмарного груза последних четырех месяцев, проведенных в Кастеле. Может когда-то кто-то найдет эти значки в кустах.

Нас быстро размещают на базе, расположенной возле летного поля. Неожиданно для себя ощущаем легкость свободы, т.к. нас оставили без надзора! За последние четыре месяца у нас и 10 минут свободного времени не было: даже жрать и срать приходилось по приказу. Так что понятие свободного времени для нас нечто новое и незнакомое. А все, что незнакомо у новичка-легионера вызывает настороженность. На весь оставшийся вечер лишь ужин является обязательной программой.


Получше приглядевшись к базе замечаем разительную разницу между ВВС и Армией. Естественно язычок весов явно тянет в пользу ВВС, как и во всем мире. Прогуливаясь по базе, видим, что солдаты в свободное от работы и службы время ходят в гражданском.

В память о героическом, как нам сказали, прошлом выставлены снятые с вооружения Ватюр, Оураган и Мираж-3. Как и в других точках Земного старое железо призвано напоминать о связи времен.

На самой базе не замечаю никаких действующих сил ВВС. Вероятно, аэродром функционирует лишь как перевалочная база.

После ужина нам разрешают пойти в кантин (буфет-магазин). Для нас это тоже все еще необычно (в Кастеле каждое разрешение на посещение кантина было как манна небесная). Из столовой выходим в приподнятом настроении, без надзора. Будучи будущими легионерами-парашютистами готовы лопнуть от чувства собственной значимости - весь мир в наших руках!

Одно из близлежащих зданий выглядит примерно так, как по нашим понятиям должен выглядеть кантин. Заваливаемся, и довольно поглядываем друг на друга. Обстановочка шикарная, везде кожаные кресла, за стойкой бара навалом хорошего выпивона (барменша тоже средней страшности).

Посетители сидят, глазеют на нас. Кавалькада форм, значков, погон. Есть тут и летчики, и жандармы, и хрен его поймет еще кто. Как ни странно, но нам даже не бросается в глаза, что мы видим исключительно офицеров и прапоров (ажутант). Один мой приятель из русских со словами:

- Подвинься, браток! - изгоняет полковника в синей форме с насиженного места. Усаживаемся и с довольной мордой посасываем пиво. В баре немая сцена.

Неожиданно с грохотом открывается дверь и влетает наш орущий сержант:

- ВОН! Строится перед зданием!

На улице доводит до нашего сведенья, что в это здание младшим чинам, включая сержантов, вход заказан. Запретный плод, тесезеть.

Да, и это неплохо начинается, думаю про себя. Не успели прилететь, а по мозгам уже получили.


Топаем на другой конец базы, где находится кантин рядового состава. Здесь те же дикие взгляды, французские солдаты в гражданской одежде с десяти сантиметровыми шевелюрами режутся в бильярд. А мы все в парадке и длина волос максимум 10 миллиметров. Как те самые бильярдные шары.

Моих товарищей подпирающих стойку бара ждет очередной сюрприз: на территории базы рядовому составу продажа спиртного запрещена! Мы, естественно, премного удивлены, но делать нечего. Некоторые из моих друзей не в силах совладать с собой от возмущения. Придется свыкнуться с мыслью, что это не база легиона. В подпорченном настроении бредем спать. Завтра нас ждут великие дела.

На следующий день опять загружаемся в Трансалль. Естественно сначала ведем неравную борьбу с нашими вещмешками. У каждого человека их как минимум два. В них надо умудрится упаковать весь наш скарб: начиная с зубных щеток, заканчивая формой и второй парой обуви. Вещмешки напоминают матросские мешки, или чэлы для парашютов (вероятно форма позаимствована именно оттуда). Этот хлам называется ТАР сумкой.

Полет для нас приносит несколько сюрпризов: летим на малой высоте, в 2-300 метрах над морем, придерживаясь береговой линии облетаем Корсику. Половина нашей компании кайфует, половина блюет.

Резкие повороты, и тряска от турбулентных воздушных потоков основательно подвергли испытаниям и мой желудок. Тошнота начинает проходить, как только имею возможность посмотреть в иллюминатор. Наслаждаюсь диким танцем гор и моря. Естественно, они стоят на месте и мы двигаемся, но зрелище говорит об обратном. Здорово. Я уже, признаться, отвык от таких полетов. Все эти военно-транспортные птички колбасит на таких высотах не по-детски. Сзади кто-то с грохотом падает с сиденья. Все ржут. Заходим на посадку.

Некоторое время спустя тряска резко прекращается - напоминающий американские горки полет подходит к концу. Слышу, как выпускают закрылки, мягко, под малым углом спускаемся на бетонку. Небольшой щелчок шасси об бетон. Еще не успели остановиться, а уже открывают рампу, на которой закреплены наши мешки. Наслаждаемся свежим воздухом и вытягивая аки жирафы свои облезлые шеи.


Осматриваю окрестности и наслаждаюсь зрелищем, которое потом еще долгие годы будет снится по ночам. Огромные синеющие горы, шапки снегов на вершинах - это первое, что бросается в глаза, после прибытия на место новой службы. Именно они доминируют над окрестностями и с трех сторон подступают к аэродрому. Я бы с большим удовольствием поглазел бы на это зрелище, но капралы уже дерут свои глотки.

- На выход! Выгружаемся!

Хватаем свои двадцатикилограммовые мешки, бежим в припрыжку, спотыкаемся, мешаем друг-другу, матюкаемся в пол голоса. Отовсюду слышится сдавленное ,,курва,, - первое интернациональное слово, которое моментально запоминается новобранцу легионеру. По ходу замечаю, что спешка не только дуростью капралов мотивированна. На краю бетонного поля уже выстроились экипированные, готовые к прыжку парашютисты. Мы же, обливаясь потом, загружаемся в ожидающий нас автобус. Выруливаем, и он везет нас в гарнизон. Через десять минут из автобуса видим сверкающее, искрящееся море. Добравшись до цели читаю на воротах:

Camp Raffalli, 2. REP.

Въезжаем на объект. Проезжаем идеально убранный плац, подкатываем к зданию, где размещаются новобранцы. Со скоростью света выгружаемся, по ходу дела выслушиваем отеческие замечания сержанта-итальянца.

По его мнению - это лучший полк, поэтому и вести себя мы должны соответствующе. Правда во время бойкого повествования он забывает свое мнение подкрепить каким-либо сравнением, поэтому не совсем ясно, что он имел в виду: легион, французскую армию или весь мир. Мысленно посылаю его... скажем в Пиззу.

Затем нам устраивают экскурсию по базе. Это тоже старая традиция. К счастью вещмешки оставляем перед корпусом, хотя в Кастеле пугали, что тащить их придется (это чтобы особо не скучать). А я, дурачек-то, именно поэтому старался распихать свои манатки по двум мешкам. Наивная душа.

Показывают корпуса - где какая рота, столовую, спортивные объекты, корпус подготовки парашютистов и многое другое.


В довершении всего подводят нас к недавно выставленному макету Ц-160. Здесь мы для разнообразия отжимаемся до потери пульса. Естественно в парадках. Не дай бог слетит кепи с головы - п**дячек огребет сей индивид немеряно.

По ходу дела над базой начинают выпрыгивать те парашютисты, которых мы видели на аэродроме. Прыжковая зона начинается сразу за оградой объекта. Думы темные и нехорошие одолевают меня: забор, деревья, здания - все-все может стать причиной серьезных проблем, если, ни дай бог, случится какая-то ошибка при десантировании и прыжковых расчетах.

Особо скверным для нас является еще один наблюдаемый феномен: приземляющиеся в каких-то ста метрах от нас парас уж слишком быстро достигли земли. Скорость спуска намного выше, чем у всех тех парашютов, с которыми я когда-либо имел дело! а еще и судя по внешним признакам управлять ими практически невозможно. В боевой обстановке, естественно, это огромный плюс - солдат-парашютист намного меньше времени является пассивной мишенью. Но я буквально чувствую, с какой силой припечатывает к матушке-Земле сила гравитации, слегка замедленная этим лоскутом, гордо обзываемым парашютом.

Наш итальянец тут же начинает экскурс в тонкости десантирования:

- При приземлении ноги ВСЕГДА должны быть вместе! Компри? (Понятно?) В прыжковой зоне передвигаться лишь бегом! Компри?

Да компри, компри, думаю про себя, не первый год замужем.

Корпус, в котором нас разместили, удобствами особо не блещет. Всех нас разместили в одном помещении, на кроватях-этажерках начинаем разбирать свой хлам.

После обеда прибыл польский капрал-шеф, чтобы принять руководство над нами. Он же и объяснил, что вместо макаронника у нас будет инструктор-бельгиец. Он нас будет готовить по полной программе парашютной подготовки. Только после прыжковой практики направят по маршевым ротам, на места нашей дальнейшей службы.

Сержант-шеф с нами будет лишь в рабочее время, а вот капрал-шеф будет повышать наш моральный облик и профессиональную занятость в течении 24 часов. Понятно, опять будем "трудовыми резервами". Опять скучать не придется, итить.


До прибытия бельгийца надо ждать еще несколько дней, следовательно, наша основная подготовка опять сводится к маршированию, бесполезной уборке территории и корпуса, песнопениям и аперитифам перед приемом пищи. Последнее - это отжимание, подтягивание и упражнения на пресс перед обедом и ужином.

От песнопений мы уже настрадались в Кастеле. Из за незнания языка очень тяжело даются непонятные уху нормального человека тексты. (Мне проще: спасибо родителям и школе - французским владею неплохо. Но об этом стараюсь особо не распространятся. Лучше многое слышать, чем много говорить. Один из основных постулатов разведки.) Возможно, именно изучение языка и преследуется этими хоровыми капеллами. Кроме того - как нам объяснили мудрые капралы - совместное пение служит воспитанию товарищества, коллективизма и взаимовыручки (?). Сплошное камарадри.

У меня имеется другая версия всего происходящего. Этими песнопениями очень даже неплохо можно мозги промывать. Еще в Кастеле, во время четырехмесячного курса предподготовки, я научился отключать процесс мышления. Шел себе в строю, песни пел, даже не зная какой куплет исполняется (чисто на автопилоте), не замечал ничего из окружения. Текст песни, как на пластинке или в баре-караоке, в моей башке шел сам по себе, а другая часть мозга была занята другими делами. Мои мысли витали абсолютно в другой точке мира. Естественно о том, о чем я тогда думал, никому не скажу, но три икса и Оскар на порно-фестивале был бы гарантирован.

То же самое было и сейчас.

Учим марш полка, а кроме того две песни из репертуара 1. компани, куда мы попадем после ПДП. По крайней мере я так думаю, раз и сержант-шеф и капрал-шеф оттуда.

В данный момент думается, что попадем в 1. компани (хотя в Кастеле говорили, что будем в 3.). Значит не все так просто.

Одну из песен поем по-немецки. Ее предыстория начинается в конце 40-ых, начале 50-ых годов 20 века. После 2 Мировой мясорубки почти весь легион состоял из немцев. Здесь возможно несколько причин. Ветераны, прошедшие через всю войну, больше ничего не умели делать, только воевать. Следовательно, вступили в легион, к великой радости французов, которые никогда не отличались хорошими боевыми качествами, да и солдаты они не ахти. А другую причину я вижу в том, что эти люди не видели реальных перспектив для жизни в уничтоженной, разрушенной, побежденной и униженной стране.


Возможно, многим пришлось спасаться и от правосудия. Многие военные преступники нашли убежище именно в легионе. Ведь после войны, без разбора, страны-победительницы всех членов СС объявили военными преступниками, даже не задумавшись о том, что многие из них были всего лишь фронтовыми частями. Да и просто решили отомстить Ваффен-СС за те прекрасные боевые качества, благодаря которым наводили ужас на своих противников. Многие из этих немцев-легионеров никогда не вернулись домой: их поглотил ад алжирской и индокитайской войны.

Очень большая часть песен легиона - немецкие солдатские песни, которые переписаны на французский лад. Французы, слыша песни пришельцев адоптировали их к условиям легиона. Я лично опознал и "Старую Мельницу" и "Был у меня товарищ" и "Лили Марлен". Некоторые капралы-интеллектуалы премного удивились бы, если бы я им спел первоначальный текст "Марс Кепи Блан". Это немецкая "Панцерлид".

Значит поем. Нашему немецкому товарищу гораздо легче запоминается текст песни. Улыбается, юберменш. Никак дедушка научил. Наши франкоязычные (франкофоны) ломают язык с недовольной миной. Ничего, красавцы, прочувствуете на своей шкуре, каково глупо зубрить песню, не зная языка, да еще и по указке, под зорким надзором капрала.




следующая страница >>