prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4

Значит поем. Утром, днем, вечером. Когда идем жрать, и когда возвращаемся. Наша хоровая капелла в восемнадцать рыл не ахти какой хорал. Скажем откровенно - дерьмовый мы хорал. Кто-то из наших окрестил коллектив художественной самодеятельности "хором евнухов".

Если наш капрал недоволен, тогда начинаются экзекуции. Бегаем, ходим на корточках, приседаем, отжимаемся. К сожалению довольно часто. Поэтому в столовую приходим почти всегда с опозданием. Когда бредем с заунывными напевами вдоль какого-нибудь корпуса, из окон почти всегда слышатся смех и малоприятные замечания. Но нам все это по фонарю, уже успели привыкнуть.

Как я уже писал, на пост будущих парашютистов нас выбрали 15 душ, но группа наша разрослась до 18 единиц малоуправляемой техники. Просто к нам направили еще три человека. Один капрал и один легионер первого класса два года отслужили в Джибути, и перевелись в этот полк. Капрал когда-то начинал свою службу в этом полку, а потом был два года в миссионе, в Африке. Срок тамошней службы закончился, и вот теперь он вернулся к парас. Но для продолжения службы, что вполне естественно и понятно, необходимо продлить первоначальный, пятилетний контракт. Он уже несколько лет назад получил свой значок парашютиста, но для продолжения службы снова должен пройти базовый курс обучения.

Легионер-словак после базового курса попал в Джибути, а уже потом попросил перевод в прежний полк. Третий чел, англичанин, был из предыдущего контингента новобранцев, но из за травмы вынужден повторить весь курс обучения сначала.

В первый же день вижу две знакомые морды в столовой. Присматриваюсь к именам на форме. Нет, имена другие, но морды ни с чем не спутать. С одним из кентов, венгром, под Сараево вместе мины собирали. Другая, ни с чем несравнимая ряха принадлежит моему бывшему солдату из Российских ВДВ. Да, мир тесен! И они узнают меня. Переметнулись парой слов, улыбаемся. Всегда приятно встретить знакомые физиономии. К сожалению, времени на обширные дебаты нету.


Последующие дни тоже проходят под эгидой приобщения в мировому песенному наследию. Нервы не к черту. Изрядно все надоело.

Заставили нас купить значки полка, дивизии и кокарду парашютиста. Расплачиваемся из своих скудных сбережений. Во время базового курса мы все еще принадлежали к 4. полку, как и у всех легионеров у нас на берете была граната с семью языками пламени в круге. Внутри кокарды, в маленьком кружке цифра полка.

Но наши береты будет украшать кокарда патрона всех парас - Святого Мишеля: крылатая рука с мечом. Во всей французской армии такую эмблему носят только парашютисты. Правда у регулярной армии берет парашютистов красный а на флоте синий.

По поводу Мишеля приятели подшучивают:

- Слышь, замолви словечко у своего тезки, Мишаня!

Во Франции у всех подразделений к повседневной форме носят берет. То есть в этой стране это не привилегия элитных подразделений. У каждого рода войск свой цвет. Стрелки - черный, морская пехота - темно синий, ВВС - голубой.

Ждем нашего нового сержанта, как мессию. Хотим как можно быстрее начать курс. Хочется как можно быстрее попасть в свои роты, и избавится от польского капрала-кретина.

После обеда все, на отдельном листке бумаги должны написать Код чести легионера. Его семь пунктов мы уже способны выдать даже если нас разбудить по середине ночи. В Кастеле его в нас буквально вбили. Однако всем нам надо записать все семь пунктов по- французски, идеальным, декоративным почерком. Одно дело что-то рассказать по- французски, совсем другое все это записать. Те, кто когда-то учили французский меня поймут. К довольно сложной орфографии относится и весьма своеобразное произношение написанного. Слышим одно, пишем другое, подразумеваем третье...

По началу не могу понять, на кой хрен нам упражняться во французском правописании и калиграфии (некоторые уже третий раз переписывают этот "диктант"). Луч света в темном царстве моей башки разогнал туман моих отупевших мыслей лишь после того, как я перевернул лист. Здесь надо было написать имя и адрес того человека, которого стоит информировать, если со мной вдруг что-то случится. Родственники или близкие погибшего легионера получают такие своеобразные "завещания". Затаив злобу пишу адрес тольяттинского военкомата...


Тут с дикими криками в зал врывается наш любимый капрал. Это он из туалета в таком настроении. Из за неисправности бачка, и из за постоянной спешки и беготни кто-то из наших не смог смыть за собой. По этой причине получаем дозу душевных излияний этого примитивного венца природы. Дитё Галактики, блин... Отжимаемся до потери пульса. Т.к. виновник даже после пятого предупреждения не желает объявиться, бежим в строю два круга, в быстром темпе. Это очень неприятное упражнение, энергия уходит из ног, теряем силы, сбивается дыхание.

Один парень, словак, спотыкается и падает. Не останавливаясь бежим через него и дальше. За нарушение строя ему бежать еще один круг. Опять задается вопрос по поводу засранца. Наконец кто-то выходит из строя. О добровольце знаем точно, что это не он. Облегченно вздыхаем, хотя добровольца я понять не могу. Я бы никогда не взял чужую вину на себя, особенно, если уверен, что этот "скандал" сделан специально. В конечном итоге нас оставляют в покое, но он получает незаслуженное наказание. Начинает граблями перебирать камушки вокруг плаца.

Здесь, на Кальви, тот же распорядок дня, как и во всем легионе. Три раза в день уборка помещений, кроме того, утром и днем собираем бычки и мусор вокруг зданий. Уборка начинается с приказа "уборка территории!" слышимого по всему гарнизону.

Эта работа - в части - вполне сносна, т.к. в нашей группе почти все одного "призыва". Следовательно, и груз работы распределен равномерно, т.к. все работают. Позже, когда попаду в маршевую роту, уверен, что ситуевина резко изменится.

Когда после курса молодого бойца из Кастеля прибивает "свежее мясо" по началу все должны пройти базовый курс десантной подготовки. Это и называется промоционом.

Через курс должны пройти и те, кто прибыл из других полков, влючая капралов и капрал-шефов. а и тем легионерам, кто ранее служил здесь, но на два года покинули его в одном из миссионов на заокеанских территориях.. Люди, входящие в последнюю категорию уже почти отслужили свои первые контрактные 5 лет, однако вынуждены подписать еще 5, чтобы продолжить службу в прежнем полку. Легион неохотно расстается со своими солдатами...


Каждый курс имеет свой номер. Каждые две-три недели стартует новый курс, но иногда время на ПДП(парашютно-десантная подготовка)может весьма и весьма растянутся. Все зависит от того, когда прибывает молодое пополнение. Постоянное пополнение просто необходимо. Тому масса причин, о которых позже.

Срок курса, в лучшем случае, две недели, но может растянуться и на более. Самая распространенная из причин - нет возможности осуществить практическую прыжковую подготовку. Кроме того, прыжки могут задержать из за погоды, или из за элементарной нехватки авиации.

Во время Бури в Пустыне курсанты четыре месяца дожидались возможности отпрыгать и получить наконец-то распределение. Тогда вся военно-транспортная авиация Франции была занята переброской войск, снабжением и разного рода перевозками в зоне боевых действий.

Есть и другие причины, по которым новобранцы вынуждены ждать. Даже если удалось закончить курс, и тебя посвятили в парас, еще не значит, что ты тепереча идешь в свою родную роту. Особенно, если твоя рота находится вне гарнизона. Пока дожидаешься ее возвращения тебя используют в качестве бесплатной рабочей силы на объектах "народного хозяйства" при базе.

Это тоже может занять некоторое время. Когда несколько рот было в Боснии, новоприбывшие промоции несколько месяцев дожидались прибытия своих рот. А чтоб не скучать - работа, уборка, работа в столовой и обслуживание господ офицеров в их столовой (который между собой иначе как "хлев", мы не называли. Об этом позже.)

Перед прыжками проходим теорию и курс наземной подготовки. После этого нужно осуществить минимум 5 прыжков. Только после этого можно называть себя легионером-парашютистом, и только после этого можно носить кокарду и красный шнур к аксельбанту.

Красный шнур обозначает цвет награды Боевого Креста, который в качестве коллективной награды получают подразделения французской армии за 5 боевых операций. Наш полк этот шнур уже в начале 70-ых получил, и с тех пор почти ежегодно воюет в одной из горячих точек планеты.


После курса наше стадо будет распределено по подразделениям. Это могут быть 1.2.3. и 4. маршевые ("боевые") роты, Рота Разведки и Огневой поддержки. Последняя в дальнейшем в тексте - СЕА.

У тех, кто прибывает из других полков есть все шансы попасть в Командно-Служебную Роту (ССS), или в 5.роту (рота Обслуживания). Сюда можно загреметь и из маршевых рот, но только после двух лет службы.

Это довольно милое и тихое местечко. В маршевых ротах обстановка повеселее: из за искусственно поддерживаемых стрессовых ситуаций и постоянных психических нагрузок уровень адреналина в крови и злости в глазах гораздо выше, чем во всем Легионе, короче говоря - мозги *бут не по детски.

Наконец-то прибыл наш сержант-бельгиец. Он уже 14 лет служит, из них несколько лет в CRAP-е.

Это взвод при нашем полку, специализирующийся на спец.операциях оперативного и стратегического плана. В составе этого взвода он участвовал в боях при Буре в Пустыне. После аварии с парашютом был вынужден покинуть это подразделение. Два года отслужил в Dжибути, участвовал в боевых действиях в Сомали, Судане, Чаде. Потом выполнял спец. операция в Руанде. Солдат опытный, профи до мозга костей - это сразу видно по его глазам и движениям. Все необходимые знания, как говорится, "у него в мизинце". Кроме того, профессиональный спортсмен: среди всего прочего зимой, в соло (без напарника!) покорил Килиманджаро в Африке. Спокоен, как дохлый слон, не многословный мужик, с хорошим чувством юмора и на удивление открытый, но пионерского расстояния по отношению ко всем придерживается неукоснительно. Преподает спокойно, грамотно, профессионально. Не чуждается заговорить с новобранцами на своих языках. Один раз он должен был выйти, и его замещал кретин-поляк. Тот орал, бил по башке "непонятливых" легионеров, которые были не способны понять его "профессиональное" преподавание мат. части. Когда вошел сержант устроил ему такой разгон, что мама-не горюй. Абсолютно справедливо объяснил уроду, что в теории ПДП спешки быть не должно, и что каждая ошибка и непонятые вещи могут привести к неоправданным жертвам, вроде мужик неплохой.


Хотя позже и о нем слышу несколько нелицеприятных историй: в Руанде, после какой-то ссоры, избил до полусмерти одного легионера-датчанина. Хотя и ему удалось потерять несколько зубов, когда в спец. команде начал критиковать своего коллегу, сержанта-венгра.

Надо отдать должное - бегать он умеет и может. Скорее всего, и в CRAP он попал лишь благодаря прекрасной физической форме, ведь одно из требований - чтобы попасть в то подразделение - почти нечеловеческая выносливость. В настоящий момент он числится при 1. роте, ведь спец. операции им ближе всего по профилю и определению.

Инструктором по ПДП можно стать лишь при наличие специальной аттестации. Что для легиона непривычно - на такую должность скрупулезно выбирают людей, с повышенным чувством ответственности и богатым опытом. Кого угодно на такую должность не поставят.

Многие из инструкторов на гражданке, или в свободное от работы время продолжают заниматься парашютным спортом. На это есть возможность и в самом полку - имеется свой, прекрасно оборудованный спортивный клуб. Основная масса инструкторов, кроме того - бывшие коммандос, что тоже не случайно.

Инструктор носит форму, отличную от нашей. На бельгийце комбинезон. Маленький погон и знаки различия тоже на непривычном месте и непривычной формы. Вместо трех полос срежант-шефа на нем три Л образные лычки.

Эти комбезы носят только инструктора и коммандос. Эту форму приняли на вооружение специально для тех, кто совершают прыжки с большой высоты с самостоятельным раскрытием парашюта на малых высотах (т.н. HALO). Обращение к нему тоже необычно. Мы его должны называть не по званию, а монитором, т.е. инструктор, управляющий. С легкой руки одного из моих коллег-новобранцев мы ему с ходу даем погоняло "широкоэкранный".

В первую же субботу идем бегать, но пока бод присмотром поляка-гения. Первый раз знакомимся с беговой трассой, которая огибает прыжковую зону. Трасса эта, примерно 4 километра, напоминает скорее сельскую дорогу. Большая ее часть покрыта камнями с кулак величиной. В общем - идеальное, удобное место для бега, как собственно и все дороги на Корсике. На протяжении всей трассы есть несколько подъемов. Не слишком крутых, но прочувствовать их можно. Чуть ли не задыхаемся, хоть и пробежали всего-то круг. Правда, к слову сказать, бежали в быстром темпе. Кругом тоже сложновато назвать сию трассу - на всем ее протяжении до фига всяких дурацких поворотов.


На следующий день на пробежку нас уже ведет бельгиец. Выбегаем из гарнизона, и начинаем ковылять вверх, в гору. Разница в высоте всего 60-80 метров. Пока. Так потихоньку ковыляя, поднимаемся все выше и выше неожиданно перед нами открывается панорама города и залив.

Картина прекрасная, но подъем потихоньку дает о себе знать, перед глазами появляются первые, оптимистические красные круги.

Пытаюсь крутить башкой по сторонам, но постоянно надо смотреть под ноги, чтоб не упасть и не разбить морду. Пробегаем рядом с садами, на окраине города. Везде лимоны и апельсиновые деревья. Мама моя! И это в январе месяце!!!.

После получасового бега добегаем до пляжа. Начинается игра на нервах: стараемся занять место среди бегущих на узкой кромке мокрого песка, между волнами моря и сыпучими дюнами.

в достаточно глубоком песке почти невозможно бежать. Создается впечатление, что бежишь на месте. У кромки воды мокрый песок достаточно твердый, но можно угодить и в набежавшую волну. Почти никому не удалось избежать этот кросс без мокрых кроссовок. Бег на берегу моря в американских фильмах выглядит романтично, загадочно и красиво (она бежит к нему, он бежит к ней... шлейф развевается). В реале обливаемся потом, глотаем песок, задыхаемся, выворачиваем лодыжки, матюгаемся и скалимся друг на друга как цепные псы. После этого продолжаем бег по камням россыпью. Затем делаем короткие, быстрые шпуры, огибая песчаные дюны. Легкие выворачивает на изнанку, мышцы болят, конечности дрожат.

Через час бега возвращаемся обратно на базу, рады, что вообще живы, пока мы бежали, сержант-бельгиец все время комментировал события. Пасть свою он закрыть не желал, а всего лишь проводил экскурсию, по ходу рассказывая юморные истории и все удивлялся, почему это нам не смешно? После бега идут разгрузочные упражнения на суставы, своеобразная растяжка и динамические упражнения для мышц ног. После этого идем под душ.

После обеда получаем свои парадки из химчистки. Занимаемся декоративным глажением - утюгом делаем полосочки на рубашке: три полосы от погона к карманам, по две полосы на рукава, поперечную полосу на спину и от ее центра три параллельные полосы вниз. Все это с соблюдением строгих размеров. Узнать бы кто это придумал - убил бы! После этого - естественно на уже выглаженную, чистенькую форму - пришиваем шевроны нашей дивизии. Эта декоративная швейня тоже доводит нас до состояния легкого сумасшествия. Вышитый знак оборудован маленькими петельками, для которых мы шьем небольшие ушки-зацепы.


После этого идем в музей полка. Эта экскурсия действительно была очень полезной, познавательной и интересной.

История полка ведет свое начало с формирования ее в 1948 году. Тогда в рамках Легиона был сформирован 2. десантный батальон (2.ВЕР), предтеча нашего полка. Воевал в Индокитае, на протяжении всей вьетнамской войны. После трагедии под Диен Биен Пху (Долина Кувшинов) следующий зал посвящен войне в Алжире. В войне с джебеле легион, как и в Индокитае, потерял очень много убитых и раненных. Именно эти две войны принесли известность парас-легионерам.




<< предыдущая страница   следующая страница >>