prosdo.ru 1
Кроткая (ФМД)

Чисто рашкинское произведение. Ни в каком другом месте оно не могло возникнуть. Вся эта бравада лавочника «о возвышенности молодёжи» и о её «дешёвом, первом впечатлении бытия – о благородстве молодости», всё это возможно лишь здесь – в этом ублюдочным, проклятом месте – где каждый каждому или раб или вор или убийца… И не было бы этого произведения и этих умных умозаключений если бы не нищета – то есть блядство и убогость и жестокость славянского зверья. ФМД великий – об этом никто не спорит. И весь его потенциал ушёл на то, на что должен уходить потенциал великого – на исследование преобладающего в месте для опыта (рождения то бишь). Нищета единственная причина – ему ,увы (как и многим другим) пришлось изучать лишь эту сторону. Следствия нищеты и прочей гадости, которая присуща исключительно славянскому сброду – это то что он исследует в своих бессмертных творениях, впрочем в наилучших доходя до крайне прелестного экстатического исступления, и описания того что дОлжно, пусть для этого и требуется пройти все эти 40 или сколько их там мытарств. Нищета, хочется особо повториться – следствие прогнившего нутра этих людей – русских-украинцев, т.е. славян (хотя о других не знаю, говорю лишь об этих, хотя ,конечно славяне не только они). Выдерни её – и не было бы ФМД и его «величия». Но, безусловно, он был бы более велик ещё, но и не только велик, а ещё и широк при надлежащих условиях. Т.к. нищета – сужает – она как холод – сужает, сковывает и т.п., уменьшает. И простора для философствований мало. Т.е., много – это бесспорно, но всё о низости, всё о желудке – это если рассуждать честно и трезво. И никакое высшее, ничего подобного из бедности не выходит. Посему в бедности нельзя ничего исследовать – надо умереть, но ни в коем случае не подстраиваться под нищету, и наипаче уж НЕ СТАРЕТЬ!!! Что б потом, не дай Бог не вспёрднуть о «горячей молодости и её дешёвом великодушии». Не было бы такого понятия, не относись в рашке ко всему новому – сиречь к молодости, как к тому, что спихнёт набитое чрево с насиженного места… увы, но мы здесь…

Ещё бы вот что надо сказать. Руководствуясь безграмотностью и абсолютной темнотой, т.к. называемые потные реоты (пот(ц)реоты) любят возвеличивать сего и без их немого веселья, великого и высшей степени достойного мужа, но при этом умаляя, и ставя в низость остальных, особо «не русских» ваятелей слов. И верно, те, кого принято чтить в остальном мире – не считая праведного и «летящего впереди планеты всей» совка, мало знают о том что такое «жрать землю», «пить уксус», «быть соплёй» и, одним словом молиться на пресловутый «кусок хлеба». Взять того же Марселя Пруста или Кафку – по выражению критиков – одних из наиболее мрачных писателей, исследовавших глубину психо и т.п., но конечно же не так как досточтимый Фёдор Михайлович, заметят особо русские, а значит узколобые, критики. Туда же следует добавить ещё многих – особо тех чьи творения вспыхнули во время первой мировой и т.п. – ну ясно о ком речь. И всё равно несмотря ни на какие «улитки, ласкающие ламартинский камень», всё не то. А о Прусте то вообще смешно русского критика, будет. Ибо он сокрушается о том что «маменька на ночь не приласкали дитю», «веточка загнулась, крестьянка не дала». Однако на то он и русский критик, что бы Достоевского любить лишь потому что в совке это был «великий, но очень скучный читатель», любить и уважать оного, будучи осведомлён лишь о том что идиот-учитель рассказал на уроке литературы о «Преступление и наказание», собственно и всё. Безусловно, Мир, исследуемый в не таких зверских условиях, пусть даже те же и Кафка, и Тракль и Майринк и все-все-все, кого принято называть королями ужасов и каки не были обласканы боженькой, представляется более широким и слоёным. Даже в художественном смысле, ибо начиная очередное произведение ФМД понимаешь что обязательно будут он и она, и она от него будет зависеть и будет несчастлива и все вокруг будут изощрённо исполосованы содомитами, которые живут в их собственных карманах души, но при логическом размышлении всё сводится опять-таки к нищете. Но весь фокус ФМД состоит в том, что он не путает причину и следствие, ergo исследует не нищету, а её причину, то бишь зверей наводнивших такие прекрасные, живописные места.