prosdo.ru
добавить свой файл
1
Максимов Георгий Петрович

Петр Алексеевич Кропотикин
Что можно сказать в маленькой статье о большом человеке? Почти ничего или очень не­много. Кропоткин же был большим человеком - гигантом мысли. И следы земного бытия этого гиганта неистребимы: их не уничтожит даже всесокрушающее время...
Жизнь и деятельность Петра Алексеевича Кропоткина были столь полны, разнообразны и многогранны, что охватить их в нашей малень­кой статье мы абсолютно не в состоянии.
В лице Кропоткина мы имеем счастливое и редкое сочетание революционера и ученого. Широким массам Кропоткин был известен как революционер. Революционная мировая извест­ность заслонила Кропоткина-ученого. Однако, интернациональный ученый мир знал его и счи­тался с ним, как с первоклассным ученым.
Если бы Кропоткин в критический момент своих душевных переживаний, когда перед ним остро встал вопрос: имеет ли он нравственное право посвятить себя науке, когда народ стра­дает? - решил бы его в интересах науки, а не народа, то, неесомненно, он стяжал бы себе славу одного из величайших ученых, которые делают в науке эпохи. Посвятив себя в рыцари революции, он, несмотря на кипучую революционно-политическую деятельность, находил время и для серьезных научных изысканий и работ, которые не только оставили весьма и весьма за­метные следы в ряде научных дисциплин, но и положили начало новой эпохи для одних и ре­волюционизировали другие.
Официальный ученый мир - это служивое сословие современной государственной и капиталистической системы; трусливый лакейский мир, больше дорожащий своим благополучием и политико-экономическому режиму и его государ­ственной и религиозной морали. Вот этот ученый мир, переполненный к тому же тщеславием и снобизмом, замалчивает, за редким исключе­нием, Кропоткина, потому что он был револю­ционер и анархист, и в то же самое время самым бессовестным образом грабит его.

Работы Кропоткина, приведшие к откры­тию и обоснованию закона взаимопомощи, име­ют не меньшее значение для биологии, социо­логии, истории и для ряда других научных дисциплин, чем закон борьбы за существования, делавший теорию Дарвина однобокой и полу­правдивой, из которой неизбежно и логически вытекали оправдание силы и сильного, оправда­ние угнетения, эксплоатации и диктатуры в со­циальной жизни, что противно чувству и тре­бованиям справедливости, равенства и свободы. Кропоткин доказал, что неразрывно с борьбой за существование в природе действует, и даже с большей силой, взаимопомощь, которая явля­ется основным фактором даже самой борьбы, за существование видов, семейств, племен и наро­дов между собой и внутри самих себя. Борьба за существование и взаимопомощь - два не­разрывных универсальных фактора, действую­щих с одинаковой силой как в растительном, так и в животном мире. Эти два фактора - основ­ные, но не единственные факторы эволюции, и их действие мы наблюдаем на протяжении всего пути прогресса: от протоплазмы до современ­ного человека с его сложнейшей психикой и сложнейшей организацией социальной жизни.

Эта «поправка» Кропоткина к дарвинско­му закону борьбы за существование ныне общепризнана научным миром, который, однако, упорно и сознательно не желает делать логически вытекающих из этой «поправки» глубоко-рево­люционных выводов и, конечно, умалчивает о Кропоткине.
Точно также, или почти точно также, об­стоит дело с Кропоткиным и в области геологии. Кропоткин, основываясь на собственных науч­ных изысканиях в Финляндии, выдвинул теорию ледникового периода, всеми признанная теперь, и теорию озерного периода; он выдвинул теорию строения Сибирских гор, которая тоже ныне все­ми признана, и теорию высыхания Евразии, признается все большим и большим числом геологов, под влиянием которого, по его мнению, началось великое переселение народов.
В область географии Кропоткин также внес огромный вклад. Он открыл истинное направле­ние азиатских горных хребтов, дал правильную орографию Азии, сделал ряд открытий в Восточ­ной Сибири и теоретически установил место­нахождение, открытой в последствии, Земли Франца Иосифа.

В области истории Кропоткин указал на огромную роль в историческом прогрессе народ­ных масс и их творчества. Своей работой «Ве­ликая Французская Революция» он показал чем должна быть история и как она должна пи­саться: совершенно новый взгляд и новый под­ход к истории, революционизующий свою исто­рическую науку. - Этот взгляд и этот подход до сих пор не признан официальной исто­рической наукой, и не может быть признан в интересах сохранения современного политико­-экономического режима.

В политической экономии Кропоткин также заложил новые основы и наметил новые пути. Политическая экономия, по его мнению, должна стать физиологией общества и посвятить себя изучению потребностей людей и «способов их удовлетворения с наименьшей непроизводитель­ною тратою сил». Он указывал на неизбежность и необходимость децентрализации промышленности и интеграции труда: «гармонический союз между земледельческой и промышленной дея­тельностью, между умственным и ручным тру­дом».


Если имя Кропоткина, как ученого, потуск­неет, от времени и дальнейшего прогресса нау­ки; если оно покроется пылью архивов и лишь время от времени будет извлекаться учеными для справок при изучении истории развития тех научных дисциплин, с которыми Кропоткин был связан; если его имя, как ученого, успешно затрется лакеями современной официальной на­уки, то его имя, как социального философа, как творца и обоснователя анархистической соци­альной философии, базирующейся на данных добытых наукой и пользующейся научным ме­тодом, будет гореть ярким пламенем из века в век. Здесь время и тление бессильны, здесь Кро­поткин создал себе бессмертие.

Влияние Кропоткина на революционное международное движение было и продолжает быть, огромно. Вез преувеличения можно сказать, что на земле осталось мало таких уголков, куда бы не проникло его учение. Не боясь преуве­личения, мы можем смело сказать, что все меж­дународное анархическое движение и в весь­ма значительной степени и революционно-синди­калистское движение развивались и продолжают развиваться под прямым или косвенным влия­нием идей Кропоткина.

Свою социальную философию свободы и коммунизма, центром которой является живая свободная личность, Кропоткин выработал не в тиши кабинета, а на поле социальной брани рабочего класса, в которой он принимал самое активное участие до гробовой доски.

Первые годы революционной деятельности Кропоткина протекли среди фабричных рабочих Санкт-Петербурга. Заграницей он примкнул к бакунинскому крылу Первого Интернационала, имевшего программу, которая ныне называется анархо-синдикалистской. Первые годы загра­ничной жизни Кропоткина протекали в энергич­ной деятельности внутри Рабочего Интернаци­онала. Затем, после тюрьмы, наступили годы, в которые, благодаря болезни сердца, научная деятельность преобладала над живой практикой революционного движения рабочего класса, с ко­торым он никогда не порывал и за развитием которого пристально следил, помогая ему своими писаниями.


Кропоткин придавал рабочему движению, особенно в его революционно-синдикалистской форме, огромное значение, ибо он считал, что только рабочий класс, организованный в свои революционные производственные союзы, может покончить счеты с современным угнетательским и эксплуататорским режимом и установить на его месте режим личной и коллективной сво­боды на основах экономического равенства, ком­мунизма, или как он говорил, на основах до­вольства для всех. Поэтому в последние годы своей жизни он вполне солидаризировался с анархо-синдикалистским направлением анар­хического коммунизма, которое он находил един­ственно здоровым и серьезным. «Не сможешь ли ты, или кто-нибудь из товарищей, писал он А.Шапиро, в ответ на обращение к нему моло­дежи, направить эту молодежь? Анархо-синдикалистское русло было бы, конечно, самым под­ходящим, если это серьезные люди». Это письмо было написано незадолго до смерти и потому может считаться духовным завещанием Кропот­кина.

Что же касается рабочего движения вооб­ще, то Кропоткин верил в него и с этой верой умер. Он не видел возможным переустройство современной жизни без непосредственного уча­стия рабочего класса, организованного в свои союзы и интернационально. В 1920 году в пись­ме к английским рабочим Кропоткин писал:

«Успех переустройства зависит, главным образом, от возможности объединения работы всех народов. Такая деятельность должна бу­дет связать трудящиеся классы всех народов; для этой цели необходимо воссоздать идею Ве­ликого Интернационала всех трудящихся всего мира: не в виде, однако, объединения, руково­димого одной какой-либо партией, как это слу­чилось со 2-м Интернационалом и ныне проис­ходит с 3-м Интернационалом. Эти последние, разумеется, имеют право на существование; не­обходимо все же, помимо их и включая их, соз­дать объединение всех рабочих организаций всего мира, ставящие целью освобождения все­мирного Труда от существующего капиталисти­ческого порабощения».

Эту свою веру в рабочий класс Кропоткин с еще большей энергией и определенностью вы­разил годом позже в письме к т.Атабекяну. В этом письме он с особой силой подчеркнул свои выводы из опыта долголетней революционной деятельности и свою веру:


«Я глубоко верю, писал он, в будущее. Я верю в то, что синдикальное движение, т. е. движение профессиональных союзов, которое на свой конгресс недавно собрало представителей от 20-ти миллионов рабочих, выступит великою силой в течении ближайших 50 лет, чтобы при­ступить к созданию коммунистического безгосударственного общества. И если бы я был во Франции, где в данную минуту центр профес­сионального движения, и чувствовал побольше сил, я бросился бы головой в это движение Пер­вого Интернационала, (не 2-го и не 3-го, кото­рые представляют узурпацию идеи Рабочего Интернационала в пользу одной партии: социал-демократической, которая на половину вовсе не представляет рабочих). Я глубоко верю в это».

В этой верой Кропоткин умер.
Многие, очень многие сейчас насмешливо улыбнутся этой вере Кропоткина. В самом деле, где эти 20-ть миллионов интернационально-ор­ганизованных рабочих? Где французские рабо­чие союзы? Они больше не существуют. Они сгнили вместе с режимом и с социалистической и коммунистической партиями, развращенными этим режимом и развратившими своим руковод­ством рабочие союзы. Они, и союзы, и партии, бесславно, позорно сдались сперва буржуазии, а потом петэневскому фашизму.

Могучие социалистические партии и рабо­чие союзы Германии и Австрии так увлеклись государственной деятельностью и политикан­ством, что разложились на корню и стали лег­кой добычей Гитлера и Долфуса.

Еще раньше также легко были уничтожены социалистические партии и рабочие союзы в Италии.
В России марксистский коммунизм стал выразителем нового господства, застрельщиком мировой реакции и открытым союзником нациз­ма и фашизма.

В Испании рабочее движение задушено Гитлером и Муссолини при прямом и косвенном содействии социалистических премьер-минист­ров, просто министров, сенаторов и депутатов.

Война бушует в Европе, национальная и расовая ненависть разжигается и доводится до изуверства. Устанавливается государственное рабство в странах нацизма-фашизма-комму­низма, устанавливается это рабство и в странах «демократии» в целях борьбы с этим рабством! По-марксистски: усилить государство в целях разрушения государства!

Картина тяжелая, безотрадная, полная ужа­сов... Какая же может быть тут вера в рабочие союзы, вера в них сейчас - все равно что вера в бога, вера в несуществующее...
Да, пессимизм и безнадежность сами собой напрашиваются в качестве вывода из оценки современного положения дел. Однако мир не мо­жет примирится, и не примирится, с рабством. Рано или поздно, скорее рано, чем поздно, он освободится и от нового рабства - государ­ственного. Поражение Гитлера - сигнал к ми­ровой революции и эту революцию будут совер­шать никто иной как рабочие и только рабо­чие, которые в стихийном движении против вра­га снова воздвигнут свои союзы и поставят их на место отжившего капитализма и убитого чу­довища - государственного социализма.
Каково бы положение ни было, Кропоткин прав в своей вере: без рабочих союзов и поми­мо их, переустройство социальной жизни на ос­новах свободы и экономического равенства не­возможно.
Погибшие в Европе рабочие союзы восста­новятся и учтут опыт социалистического руко­водства за последнюю четверть века, а учтя этот опыт, они пойдут по пути Первого Интернацио­нала и к цели, поставленной этим Интернацио­налом.
И это случится гораздо-гораздо раньше, чем пессимисты, отчаявшиеся и растерявшиеся «реалисты» думают. Мы уже накануне нового мира. Присмотритесь внимательно к стражам буржуазии и диктаторов и вы увидите как реален «утопизм» Кропоткина и как утопичен «реа­лизм» трезвых политиков.

"Дело труда - Пробуждение" №3, 1941. С.1-4