prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 46 47
Дэни Коллин Эйтан Коллин


Вне корпорации
Вне корпорации – 1

Дэни Коллин, Эйтан Коллин

«Вне корпорации»
Маме и папе, наделившим нас своей непоколебимой верой, укреплявшим нас своей нескончаемой поддержкой и вдохновлявшим своей неугасимой любовью. Без вас наша книга не увидела бы свет.

Любимой Деборе. Без ее терпения, ободрения и бесконечной поддержки книга не была бы написана. Любовь к тебе больше, чем звезд на небе и песка в море.

Дорогим детям Элайане, Йонатану и Гейвриэлу. Спасибо за то, что подарили лучшую работу в мире.
Глава 1

СМОТРИТЕ, ЧТО Я НАШЕЛ!

В области образования аналогичным методом будет «покупка» пая в будущем заработке данного индивида: ему авансируют средства, необходимые для финансирования его обучения, на том условии, что он согласится выплачивать кредитору оговоренную часть своего будущего заработка… Судя по всему, частные контракты такого рода не должны столкнуться с какими либо юридическими препятствиями, хотя, говоря экономическим языком, они эквивалентны покупке доли потенциального дохода индивида и, таким образом, частичному рабовладению.

Милтон Фридмен. Капитализм и свобода (1962)

Омад не скрывал довольной улыбки, хоть и перемазался с головы до ног, а исцарапан был так, словно об него кошка когти точила, – кожа висела лоскутами. Омад был профессиональным старателем и чуял драгоценные металлы даже в старых, заброшенных шахтах. Сегодня он спинным мозгом чувствовал: вот оно! Находка поможет ему осуществить свою мечту, причем в сравнительно молодом возрасте – ему ведь всего шестьдесят девять. Его акции сейчас идут по сто восемьдесят три кредита за штуку, еще одна ценная находка – и готово дело! На вырученные от GCI деньги он приобретет собственный контрольный пакет. И даже если его стоимость резко повысится – акции растут в цене пропорционально личному успеху, – на контрольный пакет ему все равно хватит. Главное, чтобы цена на него не взлетела выше двухсот кредитов за акцию и чтобы после экспедиции на его счет перевели не меньше двадцати тысяч кредитов. Да, Омаду оставалось всего сто акций до покупки контрольного пакета. Он уже чувствовал на губах сладкий вкус победы. Мысль о том, что он сможет сам выбирать, когда ему отдыхать и какими веществами травить организм, если захочется, настолько волновала его, что даже мешала работать. Омад с трудом отогнал радостные мысли и сосредоточился на конкретной задаче.


Омад находился на участке, принадлежавшем корпорации GCI, и готовился спуститься в шахту, которую не разрабатывали уже несколько веков. Он не заказал ни рудничной вагонетки, ни робота бурильщика. Чем меньше оборудования GCI он использует, тем меньшую долю корпорация сможет потребовать из его прибыли. Обычно так поступать не разрешалось, приходилось арендовать необходимое оборудование и ставить GCI в известность о своих планах, но сегодня дело другое. Сегодня он будет вести разведку один – пусть на работу уйдет больше времени и сил. Ради сверхприбыли можно пойти и на риск. Хотя, надо признаться, риск был велик.

В таких вот заброшенных шахтах иногда натыкаешься на настоящие ценности. За четыреста лет, прошедших после того, как шахту закрыли, технология добычи полезных ископаемых ушла далеко вперед. Что еще важнее, люди добились крупных достижений в трансмутации материалов. Одни металлы легче превратить в другие… В последние десятилетия возобновили работы во многих старых свинцовых рудниках, их когда то грошовые недра превращали в более ходкий товар. Рудник, который собирался исследовать Омад, запечатали в конце девятнадцатого века – скорее всего, из предосторожности. Рудник был выбран дочиста, держать его открытым просто больше не было смысла. Поэтому Омад не сомневался: какие бы сокровища ни ждали внизу, он найдет их первым.

Он медленно сканировал шахту. Как говорится, поспешишь – людей насмешишь, а также семь раз отмерь – один раз отрежь. Пусть разработки здесь давно не ведутся, даже в таком заброшенном месте остаются структурные следы различных химических воздействий. Утром он первым делом убедился в том, что своды не рухнут ему на голову. Не о чем беспокоиться. Гора вулканической породы простояла на этом месте целую вечность и простоит еще столько же. Закончив предварительное сканирование, Омад уже не сомневался в том, что обвал ему не грозит. Проверив страховку, он пошел навстречу сокровищам. Конечно, находку придется разделить с инвесторами и работодателями. Если его догадки верны, средства, которые вложили в него отдельные инвесторы и общество в целом, окупятся с лихвой. Так и должно быть. А его, Омада, чрезвычайно порадует пятьдесят один процент акций для самого себя – как и должно быть.


От приятных мыслей его отвлек открывшийся перед ним вид. Старая штольня находилась в ужасном состоянии. Проход перегораживали крупные валуны, пространство между ними заполнено сотнями более мелких осколков всех форм и размеров. Что же здесь произошло? Неужели все таки обвал? Омад заставил себя идти дальше. Только что он был убежден в том, что своды шахты прочные, простоят целую вечность – и вот вам пожалуйста! Наверное, оборудование подвело, решил он. А ведь дорогое! Правда, многолетний опыт говорил другое. Ему по большому счету и оборудования никакого не требовалось… Сканер лишь подтверждал или, реже, опровергал его догадки. Ну что ж, когда он вернется, закажет новое устройство.

Внутренний голос приказывал вернуться. Не слушая его – а может, наоборот, слушая, – Омад решил пройти чуть дальше.

Там, впереди, что то есть. Он не может ошибаться! К тому же на помощь пришел его извечный принцип: «Мало риска – мало прибыли». Омад нагнулся и внимательно осмотрел крошево под ногами. Так и есть – взрывчатка! Значит, своды обрушились не сами по себе…

Чем дальше брел Омад, тем больше находил подтверждений своей версии. Тот, кто зачем то устроил взрыв, оставил на месте преступления детонатор, примитивные взрыватели и, как ни странно, пособие «Взрывные работы в подземных выработках». Не найдя ни скелета, ни других останков, Омад сделал вывод, что злоумышленник оказался прилежным учеником. Сделал свое дело, а сам удалился. Пройдя еще несколько шагов, Омад нашел картонную коробку с надписью «Туинкиз».1 Омад поднял коробку и внимательно осмотрел ее. Рядом валялись обертки от содержимого коробки – явно какой то пищи. Все старинное, настоящее… Сбоку мелкими буквами был написан состав непонятного продукта и странные буквы «Год. до». Судя по дате, неизвестное вещество было изготовлено в самом начале двадцать первого века – в одиннадцатом месяце. Очень интересно! Омад собрал все обертки и положил в герметичный контейнер вместе с пособием по взрывным работам и капсюлями детонаторами. Интересно, очень интересно! Судя по валявшимся повсюду оберткам, прежде чем сделать свое черное дело, взрывник любитель успел слопать не меньше двадцати восьми штуковин под названием «Туинкиз», а потом он выбрался отсюда целым и невредимым. Наверное, «Туинкиз» – какая нибудь древняя энергоеда. Омад радостно щелкнул пальцами и зашагал дальше. Сухо, и сквозняков нет, поэтому в старой шахте все сохранилось почти в таком виде, как было до прихода взрывника любителя. Омад все больше радовался. Даже если ему не удастся набрести на залежи ценной руды, то, что он уже нашел, тоже очень дорого стоит! Обертки из под неизвестного энергопродукта и «Взрывные работы в подземных выработках» уйдут на аукционе антиквариата по заоблачным ценам. Да, даже если он больше ничего не обнаружит, сегодняшний день никак нельзя считать пропащим!

«Серебряные и золотые месторождения „Эльдорадо“ и „Франсиско“ полностью исчерпаны, однако остается вероятность, что на них, как и на шахте „Безлесная“, содержатся остаточные очаги свинцово цинковых руд. Но, учитывая современное состояние технологии горных работ, их добыча с экономической точки зрения не может быть оправданной».

Отчет муниципальной комиссии Колорадо по запасам полезных ископаемых относительно передачи прав владения на шахту «Эльдорадо», 19 июля 1978 года (один из двух сохранившихся источников, в которых упоминается шахта «Безлесная»)
Нила Харпер не жаловала сельскую глушь. Жить ей больше нравилось в крупных городах. Задрипанные городишки с населением меньше полутора миллиона человек казались ей противоестественными. Если бы раньше кто нибудь сказал Ниле, что из за любимой работы она окажется в настоящей глухомани, она бы, наверное, выбрала другую профессию. Правда, она – лишь миноритарный акционер самой себя и, значит, почти не имеет права голоса в вопросе выбора места работы.

«Все равно что тянуть жребий, – мрачно подумала Нила. – И в этом году мне досталась короткая соломинка…»

Внешне она производила приятное впечатление. Рост средний для женщины – метр восемьдесят. Ей тридцать семь лет, и здоровье у нее превосходное – что неудивительно в век наномедицины, почти все здоровы и все прекрасно выглядят. И все же она казалась красавицей даже на фоне остальных – и все благодаря натуральной на девяносто семь процентов внешности. С ней произвели совсем незначительные изменения – удалили волосы на теле и слегка подправили нос, искривленный после неудачного падения в детстве. Хотя телопластика для ее поколения стала делом обычным, Нила не сменила пол и не увеличила себе бюст в подарок на восемнадцатилетие. Так что пышные каштановые волосы, зеленые глаза, крошечные веснушки на носу и превосходная спортивная фигура достались ей от рождения. И насчет собственной внешности она не волновалась. Ее проблемы носили экономический характер.

Нила не сразу поняла, чем хочет заниматься. Поэтому в старших классах школы и в колледже она записывалась на базовые курсы по всем основным предметам, в чем не было ничего плохого. Кстати, она и успевала хорошо по всем предметам. Разносторонние знания во многом помогали ей в работе – хотя, к сожалению, не способствовали наполнению инвестиционного портфеля. В ее возрасте большинство ее сверстников владели тридцатью пятью процентами, а Ниле принадлежало всего каких то тридцать с половиной процентов себя самой. И не потому, что она просаживала кредиты на азартные игры или путешествия по экзотическим местам. Она много потратила на образование. Молодые люди, желающие в будущем получить хорошо оплачиваемую престижную работу, должны были, прежде всего, хорошо учиться. В старших классах и университетах они выбирали соответствующую специализацию. Добравшись до высшей и, следовательно, самой дорогой ступени своей профессиональной подготовки, они умело вели переговоры и брали кредиты под более низкую процентную ставку. Умные студенты договаривались с университетом соинвестором о семи девяти процентах своих акций против обычных двенадцати пятнадцати. Ходили даже слухи, что одной особо смышленой студентке удалось получить образование в университете Сан Франциско, лучшем высшем учебном заведении Тихоокеанского региона, всего за четыре процента! Но Нила не хотела работать в области, к которой не лежала ее душа, а чем она хочет заниматься, она поняла только после того, как поступила в колледж. Ее обстоятельность при выборе профессии ни о чем плохом не говорила, но ее раздумья обошлись ей довольно дорого. Зато уж и профессию она выбрала! Нила решила стать реаниматором психологом со специализацией в социальной интеграции. Поскольку реанимационная психология считалась профессией престижной, многие высшие учебные заведения предпочитали работать со студентами помоложе. Зачем возиться с тугодумами перестарками, если выгоднее заниматься с юнцами, которые быстрее начнут приносить прибыль?


Пришлось Ниле поступить не в лучший университет, а всего навсего в Гарвард, колледж средней руки, и отдать за свое обучение ужасно много – четырнадцать процентов. Если вычесть еще паи родителей, правительства и других заинтересованных сторон, у Нилы оставались жалкие для ее возраста тридцать с половиной процентов самой себя. Тощий портфель, помимо всего прочего, почти не позволял ей в начале творческого пути отстаивать свои интересы. Если бы она раньше поняла, чем хочет заниматься, или хотя бы получше торговалась, ее бы наверняка взяли на работу в прославленный реанимоцентр в Вегасе. Там, если верить слухам, имелись замороженные, ожидающие воскрешения (на профессиональном жаргоне ожиданты), чей возраст перевалил за двести лет! Судя по всему, их заморозили на заре инкорпорации. Возможно, кое кто из них даже помнит Большой Крах… Любой такой пациент – готовый материал для великолепной диссертации. Да, в Вегасе есть все: перспективные ожиданты, большие выплаты, возможность публикаций… Работая там, Нила вернее сделает карьеру и раньше приблизится к заветной цели – приобретению собственного контрольного пакета, то есть главному в жизни.

Став владелицей пятидесяти одного процента своих акций, она сумеет почти полностью распоряжаться собой. Огорчает лишь отсутствие страховки. Перевес в один процент – слишком мало. А если, не приведи господь, ей понадобится дополнительное финансирование?! Чем больше собственных акций она приобретет, тем спокойнее будет спать по ночам.

Сейчас ее контрольным пакетом владеет GCI (Гарвард передал свой пай корпорации – вот подонки!). Вот почему ее отправили в глушь, в Скалистые горы Северо Американского Союза. GCI считает, что здесь она принесет больше прибыли. И что с того, что она работает в одном из живописнейших уголков Земли? Здесь карьеры не сделаешь…

Нилу направили в самую маленькую реанимационную клинику на свете. Здесь воскрешали шахтеров или скотоводов, ставших жертвами несчастного случая. В среднем каждого из воскресантов выдерживали в жидком азоте по полгода – столько времени уходило на выращивание нужных органов или на восстановление памяти. По большому счету здесь обошлись бы и обычным реаниматологом травматологом. Не требовалась здешним воскресантам и какая то особенная социальная интеграция. В конце концов, они находились в отключке всего по полгода! Разумеется, какие то мелочи меняются и за такой короткий срок. В задачу Нилы вменялось тактично сообщать воскресантам, например, о смерти близких – временной или постоянной – или об уходе супруга. Профессия также требовала, чтобы Нила разбиралась в последних веяниях моды и в рейтингах спортивных команд, что ее очень раздражало. Если бы ей платили по одному кредиту всякий раз, как воскресший спрашивал: «Ну, как дела у „Бронко“?» – она бы давным давно перешла в разряд мажоритарных акционеров. Здесь, в глуши Колорадо, ей, скорее всего, никогда не придется воскрешать людей, которых она про себя называла «путешественниками во времени». Такие пациенты ждали своего часа в Вегасе. Судя по тому, как стремительно развиваются наука и техника, скоро их успешно реанимируют – не она, а другие. Когда Нила выберется из Боулдерского медицинского центра – точнее, если она когда нибудь отсюда выберется, – счастливчики, воскресившие «путешественников во времени», уже опишут свои открытия на радость просвещенному миру и смогут выйти в отставку лет в семьдесят, то есть невероятно молодыми… Ей же суждено и дальше воскрешать «краткосрочников». Наверное, она не покинет Боулдер до глубокой старости.

Завибрировал большой палец, Нила прижала рукофон к уху и скосила глаза на старинные настенные часы с фосфоресцирующими стрелками. Половина третьего ночи! Она поморщилась.

– Кто бы там у вас ни умер, мне все равно, – произнесла она, снова закрывая глаза. – Положите в заморозку, а мне перезвоните утром.

Голос на том конце линии ответил так четко, как будто говорящий лежал в кровати рядом с ней:

– Нила, извини, что разбудил, но ты на этой неделе дежурный реаниматор, а мы тут без тебя не справимся.

Нила вздохнула:

– Ну, Ватанабэ, если окажется, что ты преувеличил…

– Нила, я понятия не имею, что мне делать.

Услышав неподдельное замешательство собеседника, Нила села. Сотрудники службы экстренного спасения всегда знали, что делать. Ну а сейчас… явно случилось что то необычное. Нила проснулась окончательно.

– Хорошо, Бен. Вылетаю.

– Можешь не торопиться, через десять минут за тобой пришлют флаер.

– Бен, до центра я доберусь и сама, – в досаде возразила Нила.

– А тебе надо вовсе не в центр.

– Бен, я ведь не специалист по криогенной заморозке. Я имею дело с теми, кто уже оттаял, помнишь?

– Поверь мне, Нила, такого ты еще не видела!

Что то тихо щелкнуло – связь прервалась. Нила пошатнулась, но ей удалось не упасть. Еще полусонная, она стала соображать, что наденет. Остановилась на всепогодном комбинезоне. Он, конечно, немного неуклюжий, но в горах самое то. Кажется, ее ждет необычный день… При такой скучной, однообразной работе, как у нее, приятно немножко встряхнуться. А ради чего то необычного не жалко и встать пораньше.


Нила обрадовалась, поняв, что верно угадала про горы, и совсем не удивилась, увидев внизу вход в шахту, расчищенный от завала. Правда, еще не рассвело, вход в шахту она заметила только потому, что его очертили светолучом – потрясающим веществом, полностью соответствующим своему названию. У входа копошились человек двадцать спасателей. Кто то растаскивал камни, кто то разбрызгивал из баллона новую порцию светолуча на главный вход, ведущий в туннель. Увидев шагах в пятидесяти от входа в шахту свежесрубленные деревья, Нила поняла, что еще до спасателей здесь потрудились лесорубы.

«Наверное, в шахте застряла какая нибудь важная шишка», – подумала Нила. Постепенно все прояснялось. Ее вызвали на место происшествия в качестве эксперта свидетеля. Она вместе с остальными бюрократами низшего звена будет следить за тем, чтобы процедура воскрешения прошла как полагается.

После того как флаер приземлился рядом с грудой бревен, Нила поняла, чего здесь не хватает. Нет аппаратов скорой помощи… И вообще не видно ни одного медика, только спасатели да уборщики.

Она сразу увидела Бена Ватанабэ, который спешил ей навстречу. Официально кивнув, Нила спросила:

– Бен, в чем дело?

– Один старатель, который работает на GCI, обследовал заброшенные шахты и случайно наткнулся на эту… Про нее никто ничего не знал, в официальных базах данных о ней ни слова.

– Не может быть! – возразила Нила, тряхнув головой. – Раз шахта нигде не упоминается, значит, ей уже…

– Лет триста, а то и все четыреста, – кивнул Бен. – По крайней мере, так считает старатель – мы его уже допросили.

«Зачем им здесь реаниматор?» – недоумевала Нила, отказываясь верить в свою удачу. Нет, не надо… Лучше не надеяться! Сердце у нее забилось часто часто.


– И что же именно… нашел ваш старатель? – спросила она, еле сдерживая волнение.

Ватанабэ ухмыльнулся, прекрасно понимая состояние Нилы. Он решил еще немного ее помучить.

– Его зовут Омад… он старатель высшего разряда. По его словам, на косвенное упоминание о шахте он наткнулся в двух старых отчетах, связанных с другими месторождениями…

Они приближались к ярко освещенному входу. Пройдя несколько сот шагов, Нила увидела осевший свод. Помахала рукой двум знакомым спасателям. Риту, сотрудницу службы спасения, она месяца три назад воскресила. Рите повезло, ее временная смерть наступила при весьма щадящих обстоятельствах, и в заморозке она провела всего пару дней. В конце расчищенного туннеля Нила увидела углубление – пещеру метров десять в диаметре и метра три высотой. От того, что находилось посередине пещеры, Нила буквально замерла на месте. Перед ней стоял большой прямоугольный ящик размерами примерно три метра в длину, полтора в ширину и два в высоту. Ящик был сооружен из неизвестного черного сплава. На его крышке были вырезаны крупные красные буквы, отчего ящик казался каким то неземным. Больше всего он напомнил Ниле саркофаг. Она медленно обошла странный предмет со всех сторон, внимательно разглядывая его.

– Как в сказке, – прошептала она.

– Я тебя понимаю, – кивнул Бен. – И хотя я человек несуеверный, но признаюсь, эта штука, – он ткнул в ящик пальцем, – пугает меня до чертиков.

Нила внимательно вгляделась в саркофаг.

Она узнала надписи на английском, китайском и иврите и рядом выпуклые знаки, очень похожие на точки и тире. Надпись на крышке поражала своей простотой:

«ИНДИВИДУАЛЬНАЯ КРИОКАПСУЛА. ВНУТРИ НАХОДИТСЯ ЗАМОРОЖЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК».

Она отступила на шаг, глубоко вздохнула, едва не наступив на Бена.


– Обалдеть! – прошептала она.

Бен улыбнулся и кивнул.

– Бен, ну обалдеть же можно! – воскликнула Нила, боясь задать главный для себя вопрос. – Он… активен? – затаив дыхание, спросила она.

– Похоже на то, – по прежнему улыбаясь, ответил Бен. – Ну как, рада, что я тебя выдернул?

– М м м… да! Извини, Бен!

– Теперь понимаешь, зачем ты нам понадобилась? – Бен обвел рукой пещеру. – Стены пришлось просканировать – вдруг там ловушки?

– Ну и как?

– Мы обнаружили шесть полостей, расположенных на равном расстоянии от центральной пещеры… Причем все шесть экранированы!

– Значит, – Нила отвела взгляд от саркофага и обвела глазами пещеру, – вы не знаете, что внутри?

Бен замялся, опустил голову и принялся ковырять землю носком ботинка.

– Не совсем, – признался он. – Одну полость мы все же вскрыли.

– Что о?! – изумилась Нила. – Вы что, спятили? Судя по всему, что мы знаем, в полости вполне могли быть заложены мины ловушки… Или того хуже – вы бы уничтожили бесценные артефакты!

– За кого ты нас принимаешь? – обиделся Бен. – Мы вскрыли только одну полость, да и то, уверяю тебя, совершенно случайно.

Нила смерила Бена неодобрительным взглядом.

– Ни за что не угадаешь, что мы нашли внутри, – продолжал он, зная, что вскоре она все ему простит. – Слиток золота! Представляешь? Пойти на колоссальные расходы, преодолеть не знаю сколько трудностей – и все ради того, чтобы сохранить кучку золота? С таким же успехом могли бы и мусорную свалку тут устроить!

Нила покачала головой:

– Бен, как по твоему, давно ли золото перестали использовать в качестве денег?

– Не знаю, в истории я не силен… Лет пятьсот назад?

– Ты прав. В истории ты не силен, – усмехнулась Нила. – Меньше двухсот пятидесяти лет назад! Рискну предположить, что обитатель криокапсулы покоится здесь примерно столько, а то и дольше!

– Долгий срок для отключки, – заметил Бен.

– Вы врача вызвали?

– Первым же делом. Ни доктор, ни его цифродруг так и не поняли, что делать с нашей находкой. В общем, док полетел назад, к себе в лабораторию. Пытается придумать, как наладить безопасную нейросвязь.

– И потому ты решил вызвать меня?

– М м м… в общем, да. И потом, с тобой мы хорошо знакомы, а в университете я не знаю никого. Конечно, если бы ты отказалась, я бы позвонил ученым… Короче, вот вопрос на миллиард кредитов: можно его перемещать или нет?

Прежде чем Нила успела ответить, голос подала Рита, стоящая почти у самого входа в пещеру:

– Босс, я почти уверена, что можно!

– Откуда ты знаешь? – ответил Бен, глядя на Риту. – Тайком от меня стала профессором в неизвестной мне области науки?

Рита смело выдержала взгляд Бена, а потом, улыбаясь, ткнула пальцем в крышку саркофага со своей стороны:

– Да тут не нужно быть профессором, умник! Достаточно уметь читать!

Все подошли к Рите и прочитали:

«ДАННЫЙ АГРЕГАТ МОЖНО ПЕРЕМЕЩАТЬ, НЕ ПРИЧИНЯЯ ВРЕДА ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ НАХОДИТСЯ ВНУТРИ. ОЗНАКОМЬТЕСЬ С ИНСТРУКЦИЕЙ».


Все расхохотались. Надпись была простой до нелепости. Бен порозовел. Общее напряжение немного отпустило, пока Рита не нашла надпись, всем казалось, будто в пещере обитают привидения.

Один из спасателей, бородатый коротышка со светящейся татуировкой на носу, заметил:

– Это точно автономная капсула для криозаморозки.

– Знаю, я тоже грамотная, – ответила Нила. – Но такой криокапсулы я еще ни разу не видела! Она ни на что не похожа!

– Точно, не похожа, – ответил спасатель. – Думаю, такого еще никто не видел. И все же это криокапсула, и я готов поставить свои дивиденды, что внутри находится человек и ждет, когда его оживят. Не могу сказать, в какой он форме, но он точно там!

– Ладно, – вмешался Бен, – будем надеяться, что его страховая компания пережила эпоху Большого Краха и у него есть полис!

– Почему? – осведомился спасатель со светящейся татуировкой.

– Воскрешение и извлечение – операции недешевые, если его страховка не покроет расходы, в конце следующего квартала он не досчитается большого пая!

– Вряд ли, – осторожно заметила Нила, стараясь унять волнение.

– Почему? – не понял Бен. – Квартальные отчеты о дивидендах получают все, а он чем хуже?

– Бен, пораскинь мозгами. Если верить надписи и там внутри находится жизнеспособный человек, и если мы, конечно, хорошо сделаем свое дело, то он… будет самым старым воскресантом в Солнечной системе!

– Ну и что? – спросил Бен.

– А то, – ответила Нила, – что никакого квартального отчета он не получит…

– …потому что он не инкорпорирован! – закончила за Нилу Рита.

Все потрясенно молчали. Атмосфера «пещеры с привидениями» вернулась.
«У людей есть более важные дела, чем притворяться машинами».




следующая страница >>