prosdo.ru 1 2 ... 23 24
sf_fantasy Евгений Шепельский Имею топор — готов путешествовать

Что? Представиться? Ну, можно и представиться. Фатик Джарси, варвар с гор Джарси, герой. Героические дела? Идите вы! Давно не занимаюсь этой ерундой, и даже за большой гонорар вы не сдвинете меня с места. Я мирный торговец в одном приморском городе: продаю дешево, покупаю дорого, нажил кучу долгов и ворох проблем. Но прошлое не отпускает. Все началось с того, что хитрож... хитроумные эльфы, скупившие долговые расписки моей конторы, оставили меня буквально без штанов... Целью их интриги было принудить меня отправиться вместе с ними в поход, от которого зависела судьба порабощенной империи.

А теперь... Э-э, простите, надо бежать: под мышкой у меня эльфийка, а на ободранном хвосте — гильдии убийц, магов, охотников за головами и имперский смертоносец — головорез и чародей в одном флаконе. Если кто-нибудь из них заговорит с вами — я побежал во-он туда!

Ах да, еще я пропил фамильный топор!

Победа — любой ценой?
ru ru Инквизитор http://fantasy-worlds.org admin@fantasy-worlds.org http://fantasy-worlds.org http://fantasy-worlds.org | scan, read_check: roahn, conv: Инквизитор E1EF55DA-EC6E-4AC1-BF5A-DAC823C451C9 1
1.0 — создание файла (Инквизитор).

Имею топор — готов путешествовать
Издательский дом "Ленинград"
Санкт-Петербург 2013 978-5-516-00016-4
<br> Евгений Шепельский<br> <br> Имею топор — готов путешествовать<br>
Мурлычущей музе с чертиками в глазах

<p style="border:1px solid #0A0;padding:5px;">ПРОЛОГ<br>
Мужчина и женщина стояли на придорожном холме. Луна очерчивала их тонкие силуэты.

Город перед ними сверкал мириадами огней.

—Все трое в Хараште, — сказала женщина тихо.

—Наследник... Малефик... И жертвенный агнец... — изрек мужчина задумчиво.

Женщина вздрогнула.

—Заставить раскрыться одного, спасти другого, пожертвовать третьим... — прошептала она слова, похожие на заклятие. — Обмануть двоих ради высшей цели... Одного на трон, другого на смерть...

—В твоем голосе звучат сомнения, — сказал мужчина.

—Дело не в этом. Сегодня я видела его...

—Наследника?

—Жертву. Я решилась еще раз заглянуть в Плетение Нитей, и там...

Внезапно женщина прикрыла глаза, простерла руку вперед и глубоко вздохнула.

—Сеющий Пагубу наконец получил тревожные вести!

Мужчина чуть слышно выругался.

—Ты ощущаешь его?

—Как всплеск... Слабый всплеск багровой боли... Я не смогу указать место. Он умело закрыт, его могущество по-прежнему сильно. Но он получил вести, это несомненно!

—Получил и встревожился, — улыбнулся мужчина. — Колеса завертелись. Пути назад нет. Что с нашей гончей?

—Уже близко. Он торопится... Далеко оторвался от своих людей. Первое время в городе он будет действовать один.

—Очень хорошо... — проронил мужчина. — Что ж, во имя прошлого и будущего, во имя тех, кого еще можно спасти... Постой. Ответь — что ты увидела в Плетении Нитей?

—Шанс.

—У жертвы появился шанс остаться в живых? А у нас?

Женщина не ответила. Она отбросила со лба длинные волосы, обнажив острое ухо.

—Что ж, — сказал мужчина. — Коли так... Тем лучше. А теперь — нам остается делать дело. И лгать. Много лгать. Но ведь эльфы не лгут. — Он рассмеялся неприятным вибрирующим смехом.

Сходя с холма вслед за женщиной, мужчина зацепился носком сапога за корягу и расквасил нос.

<br> 1<br>
Кажется, в дверь конторы били сапогами.

—О-о-ой... — Удары отзывались в моей голове острой болью. — Кто? Кого принесло?

Я сбросил ноги со стола, встал, пошатываясь. Для надежности оперся о столешницу. До двери было шагов семь. Но как пройти их, как не упасть?.. Глаза застил туман, во рту... изо рта... Короче, своим дыханием я мог опьянить дракона.

—О-о-ой. Ох... — Гритт, до чего погано... Что же я вчера пил? Уракамбас, кольнуло воспоминание, отвратный гномий уракамбас! И не пил — хлебал со слезами на глазах. Олник все же уговорил «чуточку попробовать». Ну попробовал, а потом оно само пошло — отвратный горлодер с горьким привкусом, уракамбас как нельзя лучше соответствовал нашему с Олником настроению.

Вообще-то, гномий самогон людям яд. То есть поначалу он идет хорошо, ощущения — самые радостные, но где-то через час... Это даже не помутнение рассудка, а полная его потеря. Плачешь, смеешься, несешь всякий бред. Утром наступает расплата. Хреновое самочувствие — полбеды, главное — невозможно вспомнить, что ты делал вечером. Это зелье ухайдакает даже варвара с чугунной головой и богатырским здоровьем. Ну да, я тонко намекаю на себя. Простой обыватель, раз хлебнув этой дряни, вряд ли заправит на место глаза.

Что-то холодно стоять на полу. Неужели я... Ну да, так оно и было: я стоял босиком. Я оглянулся в поисках ботинок, с трудом поворачивая голову. Да-а, бардак в нашей конторе еще тот. Кто-то выпотрошил книжный шкаф вместе с картотекой клиентов, а какую-то книгу разорвал по листику и устелил ими пол. Присмотревшись, я узнал мелко нашинкованный гроссбух. Толковое сведение дебета с кредитом. Но кто... Олник или я? Хорошо хоть трельяж не разбили... Так, сперва ботинки. Может, я бросил их за один из шкафов или за тумбочки?

Я попытался добраться до шкафа, что был поблизости, но первый же шаг завернул мир в цветную спираль.

Нет, так я далеко не уйду. Проверю позже, когда немного уляжется. Я снова оперся о край стола, отдышался, повертел шеей, скосился вниз и ужаснулся увиденному.


Боги, когда я в последний раз мыл ноги? Особенно правую, это же позор!

Мне понадобилось несколько долгих, ужасно долгих мгновений, дабы понять, что вчера я опрокинул на себя чернильницу. На левую ногу чернил попало меньше, на правую — больше, ну а основная часть впиталась в штанины.

Несказанное облегчение.

Бум! Бум! Бум!

Сквозь пыльное окно просачивалось солнце, в приоткрытую форточку тянуло свежестью, уличной свежестью — смесью запахов мартовских котов и всяческих отбросов: в нашем районе Харашты так пахнет свежий воздух.

Ага, вот куда я дел ботинки! Выбросил в окно. Сначала один, затем другой. Вчера под окнами истошно взывал к даме сердца кот-полудурок. Этот паразит был начисто лишен голоса и очень настойчив. Правый ботинок его не успокоил, левый, увы, тоже. Теперь ищи-свищи, у обуви уже новый хозяин.

Бум! Бум! Бум!

А вот головой стучать не надо, дверь дубовая, мало ли что. Я решил высказать эту мысль вслух, но горло было словно забито песком.

Бум! Бум-бум!

Никого... кха-а-а... никого нет дома! Пока нет.

Я поискал взглядом кувшин, в котором обычно хранилась вода для поливки фикусов. Кувшин отыскался на полу — россыпь мелких черепков, явно потоптанных ногами. Фикусы, посаженные Олником от сглаза, тоже исчезли. Ох, что он теперь скажет? Боги, а какой пошляк красным лаком для ногтей намалевал на двери прегнусную бородавчатую задницу тролля и накарябал под ней: «Вся жизнь — дерьмо!»? Я с содроганием узнал собственный почерк. Потом содрогание уступило место ужасу, я даже подался вперед и чуть не загремел на четвереньки.

— Великая Торба![1]

Видите ли, вместо задницы с подписью на двери должен был красоваться мой топор, фамильная реликвия джарсийских варваров клана Мегарон. Славный топор, топор, с которым мой дедушка Трамп охотился на троллей, а затем, уже в годах, позировал самому Дамбару Хараштийскому. Красивая получилась статуя (Дамбар назвал ее загадочно: «Мощь простоты»), жаль, голова отбилась, когда ее свозили с гор на телеге.


Железные скобы, которые держали топор, разорвал какой-то мерзавец.

Бычья сила у парня! Так вот запросто разорвать скобы, которые даже я... Потрясенный внезапной догадкой, я осмотрел свои ладони. Содранная кожа была мне ответом.

Та-ак, кутеж определенно удался.

Ну и где топор? Нет-нет, я не мог выбросить его в форточку, я бы лучше сам выбросился. Бедная моя голова набита туманом и пульсирующей болью. Куда делся Олник? Может, он что-то помнит?

Бум-бум!

Я оглянулся, мельком увидел под столом остатки пиршества: косточки да огрызки, и пять бутылок из-под эля. Боги, значит, был еще и эль!

Двигаясь, будто зомби, разгребая руками густой воздух, я глянул за стол. Там был только сломанный стул (мое кресло пропало!) и обломки расписных горшков для фикусов. Фикусы мы, очевидно, выбросили в окно вместе с землей.

Я выругался: ни топора, ни напарника, ни кресла, ни фикусов. Здравствуй, прекрасный новый день!

Бум!

—Отпирайте немедленно!

Звонкий женский голосок. Чуть истеричный, но уху приятный, есть такие голоса — не теряют звучности и красоты, даже когда их хозяева не в духе.

—Отпирайте, не то я вам устрою!

Запирал ли я вчера дверь? Кажется, нет.

Бессмысленно было ее запирать, ведь формально мебель в конторе уже не принадлежала нам.

Я покосился на свое отражение в зеркале, увидел плечистого босоногого детину с красными глазами и очень недружелюбным выражением помятого лица. Гм, да. Бывало и хуже, вот только когда?

—Отпирайте!

—М-м-м... Это самое... Дорогая, дерните ручку на себя!

Дверь резко распахнулась. Словно вихрь, в комнату влетела высокая девица. Стройная, худощавая даже чрезмерно. Олник, не склонный к сантиментам, сказал бы, что она тощая как палка. Утиный нос, слишком большой рот с тонкими губами — она явно не была красавицей. Нет, все-таки была. Красота таилась в глазах, серых, как грозовое небо, и бездонных, как пропасть. Пышные, чуть волнистые волосы ниже плеч были цвета золота, в них играл солнечный луч... Боги: плеч, луч! Да я, никак, с похмелья заговорил языком поэтов-романтиков? Тьфу! Трижды тьфу! Я холодно напомнил себе, что такие волосы весьма ценятся в Галидорских горах: тамошние гоблины делают из них парики, которыми украшают верхушки каменных идолов. Волосы обычно добываются вместе с головой, и плевали гоблины на серые бездонные очи. Волосы — идолу, мясо — в котел, такие дела.


Девчонка явно собиралась скандалить, но мой вид, кажется, ее перепугал. Я спешно запахнул рубашку: нечего смущать ребенка ошибкой молодости, срамной татуировкой на груди. Увы, похмельную щетину я смог бы спрятать, разве что повязав под носом платок.

Она открыла и закрыла рот, потом собралась с духом и выпалила:

Что за манера запираться! Вы знаете, что...

Ни черта я не запирал. Дверь была открыта.

Она возмущенно засопела, пытаясь поджарить меня взглядом. Впрочем, крыть было нечем, ведь не додумалась же дернуть ручку на себя!

—Это вы - Фатик Джарси?

Я задумался.

—Минутку, минутку... Я, несомненно... Фатик, да. Меня зовут Фатик! Фатик Мегарон Джарси. А дедушку моего зовут Трамп Пустая Башка. Он меня сам воспитал! Я, представьте, совершенно не помню родите...

Я неосторожно качнулся в ее сторону, и она мгновенно сморщила носик:

—Вы — пропойца, поддавала! Ко рту свечку поднеси — вспыхнет!

—Нет, я несчастный работяга! Видите, даже спать остаюсь на работе. А Олник Гагабурк мой деловой партнер. У нас с ним контора на паях... — Я сглотнул горький ком. — Была.

Она вскинула голову:

—Знаю, пропили!

Я хотел возразить, указать на нашу тяжелую долю, на общий экономический упадок Харашты, на поборы со всех сторон, но смог вымолвить лишь жалкое:

—Простите за бардак.

—У вас... У вас здесь... — Она задумалась, подбирая нужное слово: — Свинарник!

—Честное слово, не хотели...

Я попытался сказать, что мы, в общем, нормальные ребята и в обычные дни не пьем, не пляшем на столах и не швыряем ботинками и фикусами в кошек. Что вчера мы отмечали безвременную кончину нашей конторы, а такое событие — оно не каждый день случается. Я даже сделал драматический жест и сказал первую фразу (нечто неразборчиво-похмельное, «хрфы... мныыыы... нааа»), но перед моими глазами вдруг возник прямоугольный бумажный лист, отягощенный малиновой сургучной печатью.


—Вам известно, что это?

Она прихватила лист двумя пальцами, как нашкодившего щенка. Я всмотрелся, с усердием вытянув шею.

Очевидно, постановление суда...

—Которое касается вас! И не смейте, не смейте его трогать! — Свернутый в трубку, лист убрался в плоскую сумочку на ее боку.

Я попытался изобразить смущенную улыбку:

—Ну вы знаете эти суды. Нас не ознакомили вовремя...

—Вас не было ни на одном заседании!

—Вольный город Харашта против конторы «Силь, Map и... ик!.. Иллион»? — Я виновато кивнул. — Ну какой же он вольный... Тут у нас олигархическая талассократия... Ик!.. Простите!

Ее ноздри затрепетали. Э-э, ну да... Мне следовало прибавить: «...за перегар». Простите за перегар, прекрасная незнакомка. В нашу следующую встречу я буду свеж и весел.

—Мы... э... как раз вовсю вкалывали в это время, пытались найти средства для погашения долгов. Мой партнер, например, хотел занять у собственного папы, а он живет далеко, в горах Зеренги. Мы послали гонца, но, как говорят, по дороге его загрызли волки. Ужасная трагедия.

—Избавьте меня от подобных рассказов! Вы должны были убраться еще вчера! Убраться насовсем и не устраивать тут...

Она гневно сверлила меня взглядом. Я сконфуженно переступил с ноги на ногу. Нет, положительно, в ней было нечто такое, этакое... Злиться на нее я не мог, и мне — поверьте — действительно стало стыдно за себя и окружающий нас беспорядок.

—Учтите: оргии у нас не было! Тризна по усопшей конторе, не более того... А какое сегодня число?

—Двенадцатое мая!

—О! Вы, очевидно, правы. Нас не должно здесь б-быть...

—Но вы-то здесь!

—Ну да, мы здесь. Я, вернее...

Черт, куда запропастился этот Олник? И где, во имя всех злобных богов преисподней, мой фамильный топор?

Я икнул, устыдился и прикрыл рот ладонью. Рубашка, конечно, тут же распахнулась. Девушка увидела татуировку и нервно отступила назад. На ее щеках выступил румянец — восхитительный румянец, должен сказать. По выражению ее лица я понял, что мои акции, и без того хлипкие, рухнули в самую глубокую пропасть, дно которой никогда не освещает солнце. Пожалуй, легче отпечатать новые, чем выуживать старые оттуда.


—Нет-нет, это не то, что вы... — Я запахнулся. — Никаких осложнений на голову! Сумасбродства молодости. Я же потомственный варвар, не забывайте! Лет двести тому мои предки обитали в пещерах, совершали набеги на цивилизованные страны, похищали и насиловали жен...

Глаза у нее стали большие. Шок и трепет! Что же я несу? Я ведь должен расположить ее к себе, чтобы нам дали спокойно уйти, не вчиняя новых исков, а вместо этого...

—Убедительно прошу меня извинить, ик!.. леди, простите, не знаю вашего имени! — Я сделал паузу, но она не посчитала нужным представиться. Я с трудом изобразил полупоклон, мимоходом оглядев ее полосатые штанишки в обтяжку, сапожки из мягкой кожи, длиннополую полотняную куртку с накладными карманами. Неброская одежда для Харашты. И вкус, несомненно, есть, но очень уж скромный. И — я только сейчас заметил — она не пользовалась косметикой, совсем. И золота не носила, и прочих украшений. Духи, однако, были — невесомое облачко.



следующая страница >>