prosdo.ru 1 2 ... 7 8
Doors - Эй, парень, объяви нас как следует!en

Online Media Technologies Ltd.
26.07.2011ca8fe1d7-73d2-4485-b9c6-477c480856501.0


Doors:

"Эй, парень, объяви нас как следует!"

"Я вижу себя... огромной огненной кометой, летящей звездой.

Все останавливаются, показывают пальцем и шепчут в изумлении:

„Посмотрите на это!" А потом фьюить, и меня уже нет... и больше

они никогда не увидят ничего подобного... и никогда не смогут

меня забыть - никогда".

Джеймс Дуглас Моррисон

Джим Моррисон, вокалист квартета из Лос-Анжелеса, умер в Париже от сердечного приступа, находясь на вершине славы. Это произошло более двадцати лет назад, но и сейчас Джим Моррисон и группа "Дорз" - Рей Манзарек (клавишные), Робби Кригер (гитара) и Джон Денсмор (ударные) известны и любимы даже теми, кто родился уже после того, как Джима не стало. Ведь после смерти звезды ее известность возрастает вдвойне. Интерес к личности Джима Моррисона не ослабевает с годами. Его пластинки, фильмы о нем, книги пользуются неизменной популярностью. Джим Моррисон был богом чувств, скрытых эмоций, спонтанных порывов, танца, музыки. На сцене он был гениален, непредсказуем, многолик, как целый театр, то дьявол, то святой, то ангел, то демон. Он был не просто артистом, он был шаманом. Именно так называл его Рей Манзарек. Он говорит: "Моррисон это вожак, который увлекает за собой, а мы даем ему необходимую энергию, эту гипнотическую энергию - завораживающий чувственный ритм, змеиными кольцами охватывающий ваше тело, а Моррисон овладевает вашим разумом. И когда это удается. Джим исчезает, и появляется медиум. Публика приходит для того, чтобы поддаться этому гипнозу. А они пришли, чтобы поглазеть, а не для того, чтобы слушать. На концертах Джима нужно закрывать глаза и почувствовать, как он погружает вас в транс, а музыканты "Дорз" уводят туда, где вы еще никогда не были".


Джим Моррисон личность яркая, неординарная, противоречивая, вызывавшая вплоть до конца шестидесятых годов страх и неприязнь американского обывателя. Его воспитание в семье на первый взгляд может показаться весьма обыденным и укладывается в строгие рамки условности. Именно этим объясняется тот факт, что вплоть до середины 1969 года Джим говорил о своих родителях, как об умерших.

просто не хотел их впутывать, - объяснял он. - Думаю, я говорил это в шутку, ведь ничего не стоит разузнать подробности чьей-либо личной жизни, если очень постараться".

Его желание "не впутывать родителей" скорее можно объяснить несколько эгоистичным стремлением создать свой собственный имидж; ведь его отец, Джордж Стивен Моррисон, будущий контр-адмирал военно-морского флота США, бастиона истэблишмента, олицетворял собой как раз то, от чего Джим пытался убежать.

Джим родился 8 декабря 1943 года в Мельбурне, куда его отец, минер Тихоокеанского флота, получил назначение на работу по подготовке моряков. Почти сразу же после рождения сына отец возвращается на Тихий океан, чтобы принять участие в захвате островов - акции, которая привела американский флот к воротам Японии, а мир - к началу ядерного века. Первые три года своей жизни Джим провел с матерью Кларой и родителями отца Полом и Каролиной Моррисон в Клиаруотерз во Флориде. Этот период оказался одним из самых продолжительных периодов оседлости в жизни Моррисонов. Жизнь кадрового офицера вооруженных сил состоит из бесконечных переездов с одной базы на другую, и вся семья кочует, подобно цыганскому табору, пересекая страну из конца в конец. В таких условиях Джим и приобрел большинство, если не все, привычек и черт характера, которые не вызывали восторга окружающих. Пока Джим был маленьким, Моррисон-старший был нечастым гостем в семье и в короткие периоды общения, похоже, не пользовался у сына особым авторитетом. Поэтому Джим в детстве получил весьма смутное понятие дисциплины, и с годами его характер мало изменился в этом плане.


В середине 1946 года, когда отец вернулся с войны, Моррисоны отправились в долгое плавание на корабле. Шесть месяцев они провели в Вашингтоне и год в Нью-Мехико.

Именно здесь произошло то, что Джим назовет потом самым важным моментом в жизни. Моррисоны ехали на машине из Альбукерке в Санта Фе, и по дороге Джим увидел дорожную катастрофу. Вот как он сам рассказывал об этом: "В первый раз в жизни я увидел, что такое смерть... Я, мама, папа, бабушка и дедушка ехали на рассвете по пустыне в автомобиле. Вероятно, грузовик с индейцами столкнулся с другой машиной, потому что но всей дороге валялись окровавленные люди. Мы остановились... Мне было тогда года четыре или пять. и я не помню, был ли я до этого хоть раз в кино. и вдруг все ли окровавленные тела вокруг, они лежали но всей дороге, истекая кровью. Я был совсем ребенком, поэтому меня оставили в машине, а отец и дедушка пошли посмотреть... Я ничего не видел... только странные красные пятна и людей, лежащих вокруг, но я понял, что что-то происходит, потому что почувствовал, как вибрируют люди вокруг меня, ведь это были мои родители и все такое, и вдруг я догадался, что они понимают не больше меня. Вот тогда я впервые ощутил страх... И я был уверен, что в тот момент призраки всех этих умерших индейцев может быть, один или два - бегали вокруг, кривлялись и вошли в мою душу, а я был как губка, я просто сидел, готовый впитать их в себя... Это не сказки о призраках, для меня это действительно что-то значит".

Воспользовался ли Джим этой историей для оправдания своего шаманства, которое ему приписывали, судить трудно, однако вряд ли найдется много людей, которые могли бы с такой определенностью на столь раннем этапе проследить подобное психологическое воздействие.

В начале 1948 года служба старшего Моррисона заставила семью перебраться в Лос Альтос, на север Калифорнии, и там они прожили 4 года. А затем последовали бесконечные переезды. Сначала вся семья, в которой было уже трое детей, год прожила в Вашингтоне, затем, пока отец выполнял патриотический долг в Корее, мать с детьми два года провела в Калифорнии, в Клермонте около Лос-Анжелеса. По возвращении отца они переезжали то в Альбукерке, то в Сан-Франциско, пока в декабре 1958 года отец Джима не получил должность в Вашингтоне. Там Джим проучился три года в школе имени Джорджа Вашингтона. Здесь он стал центром внимания как школьников, так и учителей, постоянно выкидывая всякие фокусы, чтобы удивить или рассердить тех, кто его окружал. Его считали неуравновешенным, избалованным ребенком, который часто нарушает правила не только поведения, но и хорошего тона. Тем не менее, отметки Джима в школе были неизменно высокими, что приводило всех в недоумение.


В средней школе Джим всерьез заинтересовался поэзией и начал сам сочинять стихи. Вот как он вспоминает об этом: "Думаю, классе в 5-м или 6-м я написал стихотворение "Экипаж, запряженный пони". Это было мое первое стихотворение, как я вспоминаю, это была одна из стилизованных баллад, но она все никак не получалась. Мне всегда хотелось писать, но я все ждал, что рука возьмет ручку и сама начнет писать, а я ничего не буду делать... но этого так и не произошло".

Тогда же Джим завел дневник, куда он записывал не только события из жизни, но и наблюдения, случайные мысли и фантазии. Любой будущий Вебермен многое отдал бы за возможность полистать эти записи и побродить по закоулкам зарождающегося взрослого мира Джима Моррисона, это помогло бы пролить свет на последующие события его жизни. Однако такого шанса так и не представилось. И вот как это объяснил сам Джим в одном из своих интервью в конце шестидесятых годов: "Когда я окончил школу, я почему-то (а, может быть, я поступил мудро) выбросил все эти тетради. Я думаю, что мысли, владеющие мной сейчас, важнее, чем эти пропавшие тетради".

И еще: "... Если бы я их не выбросил, я никогда не написал бы ничего оригинального, потому что там в основном было то, о чем я слышал или читал, например, цитаты из книг..."

В тот же период у Джима возник серьезный интерес к блюзу. Этот интерес в сочетании с его поэтическими устремлениями через несколько лет и создаст базу, на которой будет работать группа "Дорз".

Занятия в школе совершенно не интересовали Джима, к тому же к собственной карьере он был совершенно безразличен, поэтому учиться дальше не хотел. Однако родители сообщили ему, что он зачислен в Санкт-Петербургский колледж во Флориде, и что жить он будет у бабушки с дедушкой в Клиаруотерз. Джим согласился, решив, что, по крайней мере, это обеспечит ему личную свободу. В ноябре 1961 года Моррисон уехал во Флориду, а вся семья - в Калифорнию.

В Санкт-Петербургском колледже Джим завоевал популярность лишь благодаря своему хулиганскому поведению. Здесь он задержался всего лишь на один год, затем перешел в Государственный университет во Флориде в городе Теллахасе, но уже в конце второго семестра он приехал к родителям в Калифорнию, чтобы объявить о своем решении перейти в УКЛА изучать кинематографию. Но родителей совершенно не обрадовал самостоятельный выбор сына. Моррисоны категорически отвергли эту идею, и Джиму пришлось вернуться в университет. Впоследствии он так прокомментировал решение родителей: "Самые любящие родители и родственники с улыбкой на лице совершают убийство. Они заставляют нас уничтожать себя как личность - вот такой хитрый способ убийства".


Однако Джим усердно занимается, сдает экзамены в УКЛА, и родители, поставленные перед свершившимся фактом, вынуждены согласиться на его перевод. Это произошло в январе 1964 года. Джим буквально ворвался в жизнь колледжа и умудрился оставить след даже в УКЛА с его либерализмом. Усовершенствованным вариантом прежних шалостей Джима стало его первое знакомство с наркотиками и увлечение алкоголем. Здесь он организовал небольшую группу, куда вошло еще четверо будущих продюсеров "Дорз". Но самую большую роль в этом сыграл Деннис Джакоб, которому Джим после дискуссии об Уильяме Блейке, Альдосе Хакслей и им подобных предложил создать дуэт под названием "Двери: открытые и закрытые", который явился моделью будущей группы "Дорз".

Джим вновь завел дневник и за время пребывания в УКЛА записал многое из того, что впоследствии стало книгой "Боги, наблюдения", где, еще не имея возможности ставить фильмы, он писал сценарии. Когда же наконец он снял фильм для выпускного экзамена (курс был столь очевидно либеральным, что не сдать экзамен было почти невозможно), результат оказался настолько плачевным, что даже те, кто его поддерживал, не смогли его отстоять. Оскорбленный таким пренебрежительным отношением к его усилиям, Джим повел себя самым типичным для него образом. Через несколько дней после просмотра его первого и последнего - фильма Джим ушел из УКЛА. Можно было бы сказать, что время, проведенное Джимом в УКЛА. прошло впустую, если бы не его знакомство с неким Реем Манзареком.

Райнольд Даниэл Манзарек родился в Чикаго 2 декабря 1939 года. С детских лет он занимался музыкой, позднее он увлекся джазом, блюзом, роком. В Чикагской консерватории изучал технику классической музыки. Как и Джим, Рей не сразу нашел свое призвание. Он окончил университет Де Пол, получил степень бакалавра по вопросам экономики, в УКЛА изучал право. Осознав, что юриспруденция не его стихия, он попытался стажироваться в Западном Банке Америки, но через три месяца вернулся в УКЛА на факультет кинематографии. "В школе, - говорил Рей, - меня всегда интересовало кино, поскольку в нем соединялся мой интерес к театру, зрелищам и музыке... с возможностью зарабатывать деньги". Однако Рей успел бросить УКЛА, записавшись из-за любовной неудачи в армию, досрочно демобилизоваться и опять вернуться в УКЛА прежде, чем туда прибыл Джим Моррисон.


Еще до их встречи Рей организовал студенческую группу "Рик энд Рейвенз", в которую вошли два его брата и еще трое его друзей. Именно Рею и его группе Джим Моррисон обязан своим первым появлением на сцене. Позднее Рей вспоминал: "Мы тогда по субботам и воскресеньям играли в „Турки Джойнт Вест" недалеко от Санта Моники. Тогда Джим впервые пел на сцене. Из школы кинематографистов пришла группа ребят; обычно там никого не было, вот я и позвал их всех на сцену, там было около двадцати ребят, они пели, прыгали, вопили: „У-ля-ля".

Возможно, эта первая встреча сыграла свою роль, а возможно, то, что их познакомил Джон де Белла, оператор первого фильма Джима, но Рей обратился к Джиму с просьбой. Рей и его группа должны были выступать на выпускном вечере, один из музыкантов неожиданно ушел из группы и, чтобы не нарушить условия контракта, им нужен был шестой человек. Джим не играл ни на одном инструменте, но они легко справились с этой проблемой, вручив ему неподключенную электрогитару. По окончании выступления Джим забрал свой гонорар и исчез. Дело в том, что он не был студентом УКЛА и подлежал призыву в армию. Поэтому он уехал в Калифорнию и жил там сначала в квартире вместе с Деннисом Джекобом, а потом один на крыше гаража.

Именно тогда он и пристрастился к наркотикам, с каждым днем увеличивая дозу препарата ЛСД, который продавался тогда в Калифорнии совершенно легально в любом количестве, тогда впервые и появились те песни, которые впоследствии будут звучать на пластинках "Дорз". Вот как рассказывал об этом сам Джим Моррисон: "Я ничем особенно не занимался. Пятнадцать лет я постоянно учился в школе или в колледже, и в первый раз в жизни я был абсолютно свободен.

Было прекрасное жаркое лето, и я просто услышал песни... Я попытался записать те первые пять песен. Я просто набросал фантастический рок-концерт, что звучал в моей голове. Сначала возникла музыка, потом я стал придумывать слова, потому что только так я и мог ее запомнить, а в конце концов я забывал мелодию и в голове оставались только слова... я чувствовал, что должен их напеть..."


Желание Джима очень скоро сбылось, когда он неожиданно встретился с Реем Манзареком.

"Прекрасным летним утром в середине августа я шел по пляжу, - рассказывал Рей, - и неожиданно встретил Джима Моррисона. Я сказал: ,,Привет, парень, я думал, ты уехал в Нью-Йорк". А он ответил:

"Собирался, но решил остаться здесь. Я жил у своего друга, на крыше, и писал песни". Я сказал: "Да ну! Почему бы тебе не спеть песню-другую?". И он спел "Moonlight Drive". Я спросил его, есть ли у него еще песни, и он ответил: „Да, у меня их много", и спел еще две-три. Я сказал: „Слушай, это самые лучшие песни в стиле рок-н-ролл, которые мне доводилось слышать" - а я занимался музыкой с семи лет. Почему бы нам не сделать что-нибудь?" Он сказал: „Это как раз то, о чем я думал. Давай создадим рок-группу". И я сказал: „Великолепная мысль. Создадим и заработаем миллион долларов"".

Так родилась идея создания группы "Дорз".

В "Уорлд Пасифик Студио", с которой у "Рик энд Рейвенз" был контракт и даже одна сорокопятка, канувшая в вечность, они записали три мягкие пластинки, куда вошли "Moonlight Drive", "My Eyes Have Seen You", "End of the Night", "Summer's Almost Gone", и "Go Insane" (или "A Little Game"), которую впоследствии Джим включил в свою поэму "Celebration of the Lizard".

Взяв каждый по пластинке. Рей и Джон стали обходить все студии в надежде заключить контракт. "Это было смешно, - вспоминает Рей, - в Лос-Анжелесе мы бродили по улицам, заходили в студии грамзаписи и говорили: „Вот шесть песен, у нас есть еще много, послушайте". И все, буквально все говорили: „Нет! Это невозможно! Это ужасно! Нет! Нет!.." Наконец один парень из "Коламбия" подписал с нами контракт".

Примерно в это же время Джим познакомился и сразу же увлекся Памелой Карсон, девятнадцатилетней девушкой из Калифорнии. Это стало началом связи, которой суждено было стать постоянной, насколько это возможно для Джима. Они расходились, опять сходились, но вновь ненадолго.


следующая страница >>