prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 20 21

Сайт Dark Romance: http://darkromance.ru/


Лиза Дероше

В объятиях демона


В объятиях демона — 1



OCR: Margosha; Spellcheck: Margosha

Лиза Дероше «В объятиях демона»: Эксмо, Домино; Москва, Санкт-Петербург 2012

Оригинальное название: Lisa DesRochers «Personal Demons», 2010

ISBN: 978-5-699-56886-4

Перевод: Ю. Белолапотко
Аннотация
Старшеклассница Фрэнни Кавано еще ни разу не влюблялась по-настоящему - пока в школе не появился новичок, загадочный красавец по имени Люк Кейн. При этом Френни даже не подозревает о том, что Люк не просто так возник в ее жизни и сама она не совсем обычная девушка. У нее есть таланты, да столь сверхъестественные, что могущественный владыка ада Люцифер решил предъявить права на ее душу. Люку нужно лишь добиться, чтобы она согрешила. Чары его очень сильны, и задача кажется легкой, но у рая, оказывается, совсем другие планы, и в игру высших сил вступает ангел Габриэль...
Лиза Дероше


В объятиях демона

Мишель и Николь, вдохновившим меня

стать хорошим человеком
О род людской, чтобы взлетать рожденный,

тебя к земле и ветерки гнетут.

Данте Алигьери. Чистилище.

Перевод М. Лозинского
ГЛАВА 1


ПЕРВОРОДНЫЙ ГРЕХ

ЛЮК

Если и есть ад на земле, то находится он в старших классах средней школы. И если кто и может утверждать подобное, так это я. Сделав глубокий вдох — скорее по привычке, демонам ведь не нужно дышать, — я смотрю на нависшее небо в надежде, что это хороший знак, и открываю тяжелую дверь. В тускло освещенных коридорах царит тишина, пять минут назад раздался первый звонок. Здесь только я, металлоискатель и ссутуленный охранник в мятой синей форме. Он с трудом поднимается с треснутого пластикового стула, оглядывает меня с ног до головы и хмурится.


— Вы опоздали. Пропуск, — хрипит он так, будто выкуривает по три пачки в день.

Я меряю мужчину пристальным взглядом. Уверен, что мог бы запросто стереть его в порошок, и не сдерживаю улыбки, когда вижу капельки пота на мертвецки бледном лбу. Рад убедиться, что не потерял сноровки, хотя мне эта работенка уже порядком поднадоела. Пять тысячелетий — и все одно и то же! Правда, на сей раз крах миссии приведет к моему полному уничтожению и раскаленной яме — весьма эффективная мотивация.

— Новенький, — говорю я.

— Положите сумку на стол.

Я пожимаю плечами и показываю руки. Сумки нет.

— Тогда ремень. Из-за заклепок сработает металлоискатель.

Я снимаю ремень и кидаю старику, проходя через рамку.

— Сначала идите в администрацию, — резко говорит охранник, возвращая ремень.

— Без проблем, — бросаю я на ходу.

Возвращаю ремень на место и толкаю дверь в кабинет. Она громко ударяет по потрескавшейся стене, и на меня удивленно таращится секретарша — древняя старуха.

— Что вы желаете?

В администрации так же уныло и тускло, как и в коридорах, разнообразят интерьер лишь яркие стакеры с заметками, покрывающие каждый дюйм заштукатуренной стены в неком подобии психоделических обоев. Именная табличка гласит, что секретаря зовут Мэриан Сигрейв. Могу поклясться, что слышу скрип суставов, когда она поднимается со стула. У нее морщин даже больше, чем у шарпея, и, как почти у всех старушек, короткие завитые волосы с фиолетовым отливом. Пухлое тело облачено в старомодную форму: бирюзовые синтетические брюки и аккуратно заправленную в них блузу с цветочным рисунком. Я неторопливой походкой приближаюсь к стойке и облокачиваюсь.

— Люк Кейн. Новенький, — произношу я, сверкая очаровательной улыбкой — она всегда застигает смертных врасплох.

Через секунду женщина вновь обретает дар речи.

— Э... Добро пожаловать в Хейден Хай, Люк. Сейчас я выдам вам расписание.


Старушка начинает стучать по клавишам, с жужжанием оживает принтер. Он выплевывает мое расписание — то же, что и за последние сто лет, с момента появления современной образовательной системы. Я изо всех сил стараюсь изобразить интерес, когда секретарь протягивает мне листок.

— Вот, возьмите, здесь также номер шкафчика и код. Нужно получить у всех учителей листки допуска и принести сюда в конце дня. Вы опоздали на классный час, так что отправляйтесь сразу на первый урок. Посмотрим... английский с мистером Снайдером. Кабинет шестьсот шестнадцать. Это в здании номер шесть, выйдете за дверь и направо.

— Понятно, — с улыбкой произношу я. С администрацией нужно поддерживать хорошие отношения, это может пригодиться.

Я выхожу за дверь, и тут раздается звонок. Коридоры наполняются суетой, а меня захлестывают волны ароматов от этого моря человеческих подростков. Острый цитрусовый запах страха, чесночный оттенок ненависти, анисовый — зависти и имбирный — вожделения. Замечательные перспективы!

Работаю я в Приобретениях, но мое дело обычно не отмечать людей, а лишь сеять в их душах семена сомнения и наставлять на путь зла. Я начинаю с малого. С прегрешений, так сказать. Этого, конечно, недостаточно, чтобы отметить душу для ада, но хватает, чтобы направить человека к нам. Мне даже не приходится использовать силу... хотя я бы не испытывал угрызений совести, если бы даже использовал. Подобные эмоции совсем не свойственны демонам. На мой взгляд, честнее, если люди грешат по собственной воле. Правда, честность меня тоже мало волнует. Дело в том, что иначе все слишком просто.

На самом деле есть четкие правила. Пока души не отмечены, мы не можем заставлять смертных делать что-то им несвойственное или манипулировать их поступками. В большинстве случаев все, что я могу сотворить силой, — это омрачить мысли и слегка стереть грань между добром и злом. Говорящие, будто их бес попутал, просто лукавят.

Я бреду вдоль коридора, впитывая ароматы подростковых грехов — они такие густые, что я буквально пробую их на вкус. Все шесть чувств гудят от предвкушения. Эта миссия особенная. Я здесь за определенной душой. Как только я направляюсь к зданию номер шесть, меня окатывает волной раскаленной энергии — хороший знак. Я не тороплюсь, медленно проходя сквозь толпу и оценивая перспективы. До класса я добираюсь последним и захожу внутрь по звонку.


Кабинет шестьсот шестнадцать освещен не сильнее, чем остальная школа, но, по крайней мере, интерьер здесь повеселее. Стены украшены плакатами со сценами из пьес Шекспира — лишь трагедий, отмечаю я. Парты в рядах составлены по две, пустых мест почти нет. Я иду по центральному ряду к столу мистера Снайдера и протягиваю расписание. Он поворачивает ко мне узкое лицо, на кончике длинного прямого носа устроились очки.

— Люк Кейн. Мне нужно отметиться... или что-то вроде того, — говорю я.

— Кейн... Кейн... — Он проводит рукой по редеющим волосам с проседью и внимательно просматривает список класса, находя мое имя, — Вот и вы, — Передает мне желтый листок допуска, толстую тетрадь, экземпляр книги «Гроздья гнева»1 и снова переводит взгляд на список. — Отлично, вы сядете между мистером Батлером и мисс Кавано.

Учитель встает, поправляет очки и проводит рукой по заломам на белой рубашке и брюках хаки.

— Итак, класс, — громко говорит он. — Меняемся местами. Все, начиная с мисс Кавано, пересядут на одно место вправо. У каждого будет новый партнер по эссе до конца семестра.

Большинство учеников ворчат, но делают так, как им велят. Я сажусь на место, указанное мистером Снайдером, между мистером Батлером — высоким, худощавым очкастым пареньком с прыщами и очевидно низкой самооценкой — и мисс Кавано, чьи сапфирово-синие глаза тотчас же впиваются в меня. А здесь с самооценкой никаких проблем. Кожу слегка покалывает, когда я возвращаю девушке испытывающий взгляд. Миниатюрная, с волнистыми пшеничными волосами, завязанными в конский хвост, мраморной кожей и огнем внутри. Замечательные перспективы. Наши парты стоят рядом, так что, похоже, у меня будет в избытке времени, чтобы... прощупать ее.
ФРЭННИ

Вообще-то я не имею обыкновения терять голову при виде красивых парней, но, пресвятая богородица, сейчас просто не могу отвести глаз от того, кто минуту назад вошел в кабинет английского. Высокий, темноволосый, кажется, опасный тип. Да... неплохо, когда с утра что-то радует глаз и будоражит воображение — хорошее начало дня. И еще подарок! Похоже, мы станем партнерами по эссе, потому что маниакально одержимый мистер Снайдер велел мне пересесть и освободить новенькому место. Слава богу, наши фамилии идут друг за другом по алфавиту2.


Я медленно скольжу взглядом по черной футболке и джинсам, не говоря уже о теле под ними, — просто класс! Парень неторопливо приближается и садится слева от меня. С грациозностью прыткого черного кота он устраивает свое крепкое тело за партой. Могу поклясться, что температура в классе сразу же подскакивает градусов на десять. В тусклом свете комнаты поблескивают три металлические «штанги»3, вдетые над правой бровью незнакомца. Из-под черных длинных шелковистых прядей на меня пристально смотрят невероятно черные глаза.

Несколько секунд мистер Снайдер в молчании выписывает круги перед классом.

— Откройте тетради и «Гроздья гнева», — подает он голос. — Поскольку мистер Стейнбек так и не смог за семьдесят одну страницу двадцать шестой главы найти подходящего места для паузы, мы с вами, если вспомните, условно сделали таковую на странице пятьсот двадцать девять. Сегодня мы дочитаем главу до конца и выделим основные мысли Стейнбека.

Загадочный незнакомец наконец отводит от меня взгляд, а у меня остается ощущение, словно в душе моей покопались — но не в плохом смысле, если такое возможно. Мне кажется, будто он залез ко мне внутрь, проверяя там что-то, и вроде как ему понравилось увиденное.

— Мисс Кавано, может, присоединитесь к нам?

Голос мистера Снайдера — точно ведро холодной воды на голову — очень кстати, ведь внутри я просто пылаю.

— Э... что?

— Отличные отзывы во вчерашнем «Бостон глоуб»4. Думаю, они прекрасно уловили суть вашей программы. Мне особенно понравилась фотография, — говорит он с улыбкой. — Начните, пожалуйста, читать. Страница пятьсот тридцать.

Я осматриваюсь, все уже открыли книги, даже загадочный незнакомец. Моя же — по-прежнему в сумке. Я обычно не краснею, но сейчас щеки вспыхивают. Достаю книгу из сумки, открываю и начинаю читать. Губы выговаривают описанную Стейнбеком сцену смерти проповедника Кейси от рук незнакомца, размахивающего палкой от кирки, на глазах у Тома. Сознание только мимолетно улавливает смысл, ведь я полностью поглощена загадочным незнакомцем, сидящим совсем рядом и пялящимся на меня. Я запинаюсь, когда он придвигается ближе, и тут же улавливаю запах корицы. Мм...


На помощь приходит мистер Снайдер.

— Спасибо, мисс Кавано.

Он внимательно осматривает класс.

«Выбери загадочного незнакомца».

Учитель улыбается мне, затем переводит взгляд на моего соседа.

— Мистер Кейн, будьте добры продолжить.

Загадочный незнакомец по-прежнему смотрит на меня, в уголках его губ появляется лукавая улыбка.

— Конечно, — говорит он голосом теплым, тягучим и сладким, словно мед. И приступает к чтению, не сводя с меня глаз и не смотря в книгу.

— «Том стоял, глядя на проповедника. Полоска света выхватила из темноты грузные ноги и новенькую белую палку. Том кинулся молча. Он завладел палкой. Удар пришелся по плечу... Промах. Он сам это почувствовал. Но во второй раз палка со всей силой опустилась на голову, и когда человек упал, на него обрушилось еще три удара»5.

Незнакомец как будто наслаждается жестокой сценой. Смакует ее. Мистер Снайдер закрывает глаза, словно медитируя. Он дает загадочному незнакомцу дочитать до конца главы — это больше, чем за весь год прочитал кто-либо из нас. Я обвожу взглядом классную комнату и замечаю, что все — даже хулиган и нахал Маршал Джонсон — зачарованно слушают.

— Мистер Снайдер, мне продолжить до двадцать седьмой главы? — спрашивает загадочный незнакомец, и мистер Снайдер тут же выходит из транса.

— А... нет. Спасибо, мистер Кейн. Этого достаточно. Великолепное чтение. Итак, класс, вам предстоит сделать анализ по основным проблемам, поднятым мистером Стейнбеком во второй части двадцать шестой главы, к следующему уроку завтра утром. И до конца урока можете начать работать.

Загадочный незнакомец поворачивается ко мне, закрывает книгу, и я на мгновение оказываюсь в плену его взгляда.

— Итак, мисс Кавано, есть ли у тебя имя?

— Фрэнни. А у тебя?

— Люк.

— Рада познакомиться. Отличный фокус.

— Ты о чем? — Его глаза вспыхивают, а на лице появляется озорная улыбка.


— О чтении без книги.

Парень откидывается на стуле, и улыбка слегка меркнет.

— Ты ошиблась.

— Вообще-то нет. Ты даже не заглянул в книгу до второго предложения и не переворачивал страниц. Зачем ты заучил Стейнбека?

— Я не заучивал.

Он такой врун, но как только я хочу уличить его в этом, он меняет тему.

— Что за статья в «Глоуб»?

— Ничего особенного. Мы отправляем письма детям в Пакистан. Что-то вроде друзей по переписке. По большей части это способ понять друг друга лучше... нашу культуру и все такое прочее.

На его лице появляется циничное выражение.

— Да уж.

— Тебе подкинуть имя? — Я роюсь в сумке и достаю папку. — У меня есть парочка.

— Я подумаю. Кажется, мы партнеры по эссе, что бы это ни значило.

— Похоже на то.

Несмотря на выходку с чтением без книги, я жаловаться не собираюсь. Он на порядок или даже на двадцать лучше Аарона Дейли, заявившегося с насморком и теперь шмыгающего носом рядом с Дженной Дейвис, а не со мной.

— Мы должны обсудить отрывок и проанализировать главные проблемы. Мистер Снайдер обожает дискуссии, — закатываю я глаза. Конечно, это для показухи, ведь я даже не прочь приступить к жарким дискуссиям с загадочным незнакомцем.

— Ну и... что ты думаешь о трудной ситуации Тома?

В тетради, наверху пустой страницы я пишу заголовок «Фрэнни и Льюк — анализ главы 26-2».

Изогнув бровь, он берет из моих пальцев ручку, перечеркивает «Льюк» и пишет сверху «Люк».
ЛЮК
Она пишет в тетрадке «Фрэнни и Льюк — анализ главы 26-2», и почему-то меня задевает, что она сделала ошибку в моем имени. Я исправляю до того, как ответить на вопрос.

— Думаю, что он сделал выбор и теперь на своей шкуре ощутит все последствия.

И одно из них — вечность в пламени преисподней.

Девушка с недоверием смотрит на меня.

— И что, все так просто? Никаких смягчающих обстоятельств? Второго шанса?


— Не-а. Не верю во второй шанс.

В подземном царстве о нем невысокого мнения.

Откинувшись на стуле и скрестив руки на груди, девушка внимательно изучает меня.

— И ошибок ты никогда не совершал? О чем потом бы сожалел?

— Нет.

— У всех есть в жизни моменты, которые они хотели бы исправить.

Я наклоняюсь к ней и вглядываюсь в сапфировые глаза.

— Фрэнни, что бы желала исправить ты?

Она вздрагивает при звуке своего имени, и я понимаю, что переборщил. Без особой необходимости и всякого умысла я применил немного силы. Но реакция мне нравится.

Когда Фрэнни отвечает, в голосе ее слышатся нотки боли, а в воздухе я улавливаю слабый аромат розы — грусть. Я пристальнее всматриваюсь в девушку, силясь найти причину.

— Много чего, — отвечает она, не отводя глаз.

Не хочу, чтобы она печалилась, вдруг понимаю я. Напротив, чертовски желаю сделать ее счастливой. Всего лишь небольшой толчок и...

Остановись! Дьявол, откуда эти мысли? Я даже не могу дать название чувству, сопровождавшему их. У демонов нет чувств. По крайней мере, таких. Это же не миссия милосердия, в конце концов! Я здесь по вполне определенной причине, а мисс Кавано подает большие надежды. Очень большие. Я начинаю верить, что она избранная. Когда раздается звонок, я с изумлением понимаю, что это она пришпилила меня взглядом, хотя должно быть наоборот. Будет интересно.

Девушка моргает, словно выходя из сонного состояния, и смотрит в пустую тетрадь.

— Ох... мы, кажется, недалеко продвинулись.

— Я бы так не сказал, — Я показываю тетрадь.

Она смотрит на десять пунктов списка под заголовком «Фрэнни Кавано и Люк Кейн, темы Стейнбека — глава 26-2» и хмурится.

— Угу... отлично выглядит.

Снова сказано с недоверием. Она наверняка горячая штучка. А немного огня не помешает. Буду как дома.

— Уже нашел свой шкафчик в этом крысином лабиринте? — спрашивает она, забрасывая книги в сумку и поднимаясь.


— Даже не искал.

Я беру тетрадку и «Гроздья гнева» — все, что у меня с собой есть.

— Дальше будет сложнее, и если ты, конечно, не собираешь таскать с собой все вещи, я помогу тебе найти его.

Мы направляемся к двери, и я достаю из заднего кармана листок с номером шкафчика и кодом к нему.

— Номер... хм, — улыбаюсь я. Мир смертных иногда такой забавный.

— Какой?

— Три шестерки, — говорю я, и она смотрит на меня с озорством.

— Ах. Это вон там, — Она указывает на другую сторону коридора, — Прямо рядом с моим.

И хотя я знаю, что судьба — полнейшая чушь, лишь предлог для смертных, чтобы сделать выбор, на который иначе они никогда бы не отважились, — это и впрямь знак. Я внимательнее присматриваюсь к девушке. Если она избранная, а это становится все очевиднее, я просто обязан отметить ее душу для ада, пока меня не опередил какой-нибудь мерзопакостный ангел. А значит, действовать нужно сейчас. Возможно, ее было так трудно найти, поскольку она под их Покровом. Если они защищают Фрэнни, значит, и наблюдают за ней. И скоро узнают, что я нашел ее. Я осматриваю переполненный коридор. Так много перспектив, но ни одного ангела — пока, по крайней мере.

Фрэнни идет к шкафчику, я же мгновение стою на месте, любуясь ею. Затем следую за ней. Она и впрямь миниатюрная — около пяти футов двух дюймов6. Почти на фут ниже моей человеческой формы. Но на маленькую девочку она не похожа. Соблазнительные округлости там, где и должны быть.

Я усмехаюсь сам над собою. Конечно, вожделение — один из семи смертных грехов, но не благодаря ему я тот, кем стал, и за семь тысячелетий моего существования я не так часто испытывал похоть, хотя миллионы раз использовал в своих целях. Так что и впрямь будет весело.

Я шагаю по коридору и догоняю Фрэнни у шкафчиков. Несколько раз кручу замок на своем, после чего дверца открывается.

— Как ты это сделал? — спрашивает она, словно знает, что я использовал силу.


— Ты о чем?

— Этот шкафчик был у меня в начале года, и я поменяла его из-за сломанного замка.

— Хм. Наверное, его уже починили.

Следует быть осторожнее. Эта смертная чрезвычайно наблюдательна. В классе я допустил оплошность, читая без книги, — что она и заметила, ведь смотрела тоже не в книгу. Да еще и шкафчик — если я попробую настоящий код, то она окажется права: он действительно сломан.

Фрэнни скептически смотрит на меня.

— Ага, наверное, вот только здесь никогда ничего не чинят. Добро пожаловать в Хейдес7 Хай.

Какого черта?!

— Как? Хейдес Хай?

— Ага, уловил? Хейден Хай — Хейдес Хай. Всего одна буква — но как точно описывает здешнюю адскую бездну.

— Хм.

— Что, не согласен?

Она обводит кругом рукой — потрескавшаяся штукатурка, полопавшаяся краска, сгоревшие лампочки, вздувшийся серый линолеум и помятые металлические шкафчики.

— Тогда, кажется, я выбрал самое подходящее для себя место.

Я усмехаюсь. Разве нездорово, что моя подопечная ходит в школу, прозванную адом? Это слишком роскошно.

Она отворачивается к своему шкафчику, но на ее губах играет улыбка.

— Если «подходящее» для тебя место — паршивый, богом забытый рыбацкий городок, тогда ты совсем безнадежен.

Я не удерживаюсь и смеюсь — и вдруг вздрагиваю, уловив идущий от Фрэнни запах имбиря. Мм... кажется, это она безнадежна.

— Как получилось, что ты меняешь школу за месяц до выпуска?

Я мысленно улыбаюсь.

— Бизнес.

— Отцовский? — допрашивает она.

— В каком-то смысле.

Она смотрит на меня и хмурится, пытаясь уловить значение слов. Затем захлопывает дверцу шкафчика.

— Так... какой у тебя следующий урок?

Я достаю из заднего кармана расписание и разворачиваю.

— Вроде математика, кабинет триста семнадцать.

— О-о-о! Это к миссис Фелч. Очень сочувствую.


— Почему? Что не так с миссис Фелч?

В это время раздается звонок.

Во-первых, — поежившись, произносит Фрэнни, — если по звонку ты не на месте, то останешься после уроков — мне очень жаль, а во-вторых, она кусается.

— Хм, проверим.

Я захлопываю дверцу, поворачиваюсь в направлении здания номер три и даже не скрываю улыбки, чувствуя, как Фрэнни взглядом прожигает мне спину весь путь по коридору. Отличное начало.




следующая страница >>