prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 41 42
sf_mystic


Кристофер Мур

Изверги-кровососы

«Изверги-кровососы» не похож на обычные вампирские романы. Во-первых, потому что читать его — весело. Во-вторых, вы наконец узнаете о вампирах такие подробности, которых не знаете даже о близких родственниках. Мур настолько ярко описывает их быт и бытие, что невольно начинаешь подозревать его в личном знакомстве с персонажами. И наконец, речь пойдет об истории любви, а это интересно всегда и всем. Ну а если героя угораздило влюбиться в вампиршу, причем это в данном случае не фигура речи — в настоящую вампиршу, то интересно вдвойне. Так что рекомендуем роман Мура тем, кого одолела депрессия, кому хочется развеяться, от души посмеяться, ну и конечно, попереживать немного, не без того. Сам автор признается: «…сочинять книгу было очень весело. Надеюсь, так же весело будет и вам…».Fiends

.0 — создание файла (Изольда);

Кристофер Мур

ИЗВЕРГИ-КРОВОСОСЫ

Памяти моего отца — ДЖЕКА ДЭЙВИСА МУРА

УВЕДОМЛЕНИЕ АВТОРА

Все однажды началось с того, что один приятель помогал мне переезжать. Как у многих писателей, мебели у меня немного, зато книг — тонны. В общем, закончив кантовать четвертую коробку, подписанную «книжки про вампиров», приятель сказал:

— Знаешь, тебе самому книжку про вампиров надо написать. Теорию ты освоил.

Точнее не скажешь. Выяснилось, что за несколько лет до этого я сочинил и прочитал по радио историю про парня, который зовет на свидание девушку, а обнаружив, что она вампир, не вгоняет кол ей в сердце, а запихивает в морозильник — пока не решит, что с нею делать дальше. С этого я и начал — с рассказа о сравнительно обычном пареньке, который влюбляется в вампиршу. А потом я задумался и о самой вампирше.


Мне — как и, я уверен, вам — стало интересно: отчего это вампиры всегда такие ухоженные, но ни один, похоже, никогда не принимает ванну и не стирает белье? Как получается, что они вылезают из могил и сразу точно знают, что им делать? А если у вампира после смерти ровно те же сомнения, что были и при жизни, но он или она инструкций не получают и не знают, как о себе заботиться и чем кормиться? И почему вампирши обязательно брюнетки? Почему не рыжие?

Я решил, что кому-то пора заняться этими животрепещущими вопросами, потому и написал эту книгу. По ходу дела стало понятно, что сочинять ее очень весело. Надеюсь, так же весело будет и вам — с читательского конца.

БЛАГОДАРНОСТИ

Автор благодарит тех, кто помогал ему при изысканиях и в написании «Извергов-кровососов»:

— Марка Джозефа и Марка Эндерсона за помощь в изысканиях в Районе Залива;

— Рашелл Стамбал, Джин Броди, Лиз Зьемска и Ди Ди Лихтфусс за тщательные читки и здравые предложения;

— моих редакторов Майкла Корду и Чака Эдамза за чистые руки и самообладание;

— и моего агента Ника Эллисона за терпение, наставления, дружбу и трудолюбие.

Часть I

ПТЕНЧИК

ГЛАВА 1

Смерть

Закат окрасил пурпуром великую Пирамиду, пока Император с наслаждением испускал горячую струю на мусорный контейнер в переулке под нею. От залива взбирался низкий туман, змеился вокруг колонн и по бетонным львам, омывал башни, в которых управляли деньгами Запада. Финансовый район — еще час назад он бурлил реками мужчин в серой шерсти и женщин на каблуках; ныне же улицы, проложенные по затонувшим кораблям и отбросам золотой лихорадки, были безлюдны — и тихи, если не считать туманного горна, мычавшего за бухтой, как одинокая корова.


Император отряхнул скипетр от последних капель, передернулся, застегнул ширинку и оборотился к королевским гончим, преданно дожидавшимся его.

— Сирена поет сегодня особо печально, как полагаете?

Меньший пес, бостонский терьер, склонил голову и облизнулся.

— Фуфел, ты столь бесхитростен. Мой Город разлагается у тебя на глазах. Сам воздух в нем отравлен ядом, чада стреляют друг друга на улицах, а теперь еще и Чума эта, кошмарная эта зараза косит моих подданных тысячами — ты же мыслишь только о еде.

Император кивнул псу покрупнее — золотистому ретриверу.

— Вот Лазарю ведомо бремя нашей ответственности. Неужто потребно сгинуть, дабы обрести достоинство? Поди пойми.

Лазарь прижал уши и заворчал.

— Я оскорбил тебя, друг мой?

Фуфел зарычал и попятился от мусорного контейнера. Император обернулся: крышку медленно подымала бледная рука. Фуфел предупреждающе гавкнул. В контейнере воздвиглась фигура — волосы темны и взъерошены, в них запутался мусор, а кожа бела, как кость. Фигура выпрыгнула из контейнера и зашипела на песика, обнажив длинные белые клыки. Фуфел взвизгнул и спрятался за ногу Императора.

— Этого вполне довольно, — распорядился Император, нахохлившись, и заложил большие пальцы за лацканы ветхого пальто.

Вампир смахнул лист сгнившего латука с черной рубашки и ухмыльнулся.

— Я дозволю тебе жить, — произнес он, и голос его проскрежетал напильником по древнему проржавевшему железу. — Таково твое наказание.


Глаза Императора в ужасе распахнулись, но он не отступил. Вампир расхохотался, отвернулся и пошел прочь.

Когда вампир исчез в тумане, по загривку Императора пробежал холодок. Он сгорбился и подумал: «Только не это. Город мой умирает от чумы и отравы, а теперь еще и оно — эта вот тварь — бродит по улицам. Ответственность хватает за горло. Император или нет, но я всего лишь человек. Я слаб, как вода: мне спасать всю империю, а я прямо сейчас готов продать душу за ведерко зажаренной хрустящей курочки Полковника. Ах, но мои войска должны видеть меня сильным. Могло быть, наверное, и хуже. Я мог стать Императором Окленда».

— Выше головы, ребята, — рек Император своим гончим. — Если уж биться с этим чудовищем, нам потребуются силы. На Северном пляже есть булочная, коя вскорости будет избавляться от вчерашней выпечки. Идемте ж. — И он зашаркал по улице, размышляя: «Нерон тренькал на лире, пока его империя горела огнем; я же набью живот резиновым тестом».

Пока Император трюхал по Калифорния-стрит, стараясь уравновесить бессилие власти с видами на пончик в сахарной пудре, Джоди выходила из Пирамиды. Двадцать шесть, хорошенькая — той разновидности, которую мужчинам хочется укрыть потеплее фланелевой простынкой и чмокнуть в лобик, выходя из комнаты; симпатичная, но не красавица.

Минуя массивные бетонные контрфорсы Пирамиды, она поймала себя на том, что хромает от колготочного увечья. Вообще-то она не болела — эта стрелка, что бежала у нее по ноге сзади от пятки к колену, произведение грубого железного конторского ящика («Претензии, Э-Ю-Я»), который вдруг выскочил и укусил ее за лодыжку; но Джоди все равно прихрамывала — психологическая травма. Она думала: «Мой чулан с гардеробом начинает смахивать на инкубатор страусов. Пора уже либо повыбрасывать яйца „Ногайцев“,[1] либо загореть ногами и перестать носить нейлоновые колготки».


Но не загорит она никогда — по-настоящему просто не сможет. Она — зеленоглазая рыжая, с молочной кожей, от солнца она обгорает и вся идет веснушками.

В полуквартале от ее автобусной остановки подстегиваемый ветром туман победил, и Джоди пережила безоговорочную капитуляцию лака для волос. Аккуратные их волны по пояс растрепались и скрутились в неуправляемую рыжую накидку. «Здорово, — подумала Джоди, — опять вернусь домой, как Смерть, что слопала крекер. Курт очень обрадуется».

Она запахнула потуже куртку от промозглого холода, «дипломат» прижала спереди к себе, как школьница связку учебников, и похромала дальше. Впереди на тротуаре кто-то маячил у стеклянной двери маклерской конторы. Его силуэт в тумане очерчивался зеленым светом кинескопов изнутри. Она было решила перейти на другую сторону, чтоб не встречаться, да только через несколько шагов все равно придется возвращаться на остановку.

«Хватит уже засиживаться допоздна, — подумала она. — Оно того не стоит. План простой: в глаза не смотреть».

Проходя мимо мужчины, она разглядывала свои кроссовки (туфли на каблуке лежали в «дипломате»). Вот и все. Еще пару шагов…

Рука поймала ее за волосы и дернула, Джоди не удержалась на ногах, «дипломат» поскакал по тротуару, и она завизжала. Другая рука закрыла ей рот, и с улицы ее потащили в переулок. Джоди отбивалась и дрыгала ногами, но мужчина был слишком силен — прямо-таки незыблем. Ей в ноздри ударила вонь гнилого мяса, и ее замутило прямо посреди крика. Нападавший развернул ее к себе и дернул за волосы — голова откинулась назад так, что, подумала Джоди, шея сломается. Затем — острая боль на горле сбоку, и вся сила сопротивляться, похоже, улетучилась.

На другой стороне переулка она видела банку из-под газировки, старый номер «Уолл-Стрит джорнэл», к кирпичу прилип комок жвачки, знак «Парковка запрещена» — мельчайшие подробности, казалось, до странности замедлились и стали важны. Перед глазами все собралось в темный тоннель, будто закрылась диафрагма, и Джоди подумала: «Вот последнее, что я увижу». Голос у нее в голове был спокоен, смирен.


Когда все потемнело совсем, мужчина отвесил ей пощечину, она открыла глаза — и увидела перед собой узкое белое лицо. Он что-то ей говорил.

— Пей, — услышала она.

В рот ей сунули что-то теплое и мокрое. На вкус — теплое железо, соленое, и она вновь подавилась. Это его плечо. Он сует мне в рот свое плечо, а у меня выбиты зубы. Оттого и вкус крови.

— Пей!

Пальцы зажали ей нос. Она забилась, попробовала глотнуть воздуха, попыталась оторвать рот от его плеча, чтобы вдохнуть, втянула в себя воздух и чуть не поперхнулась кровью. Как вдруг поняла, что сосет ее, жадно пьет. Когда мужчина попытался отнять плечо, она в него вцепилась. Он вырвал руку у нее изо рта, развернул ее и снова укусил за шею. Через секунду Джоди поняла, что падает. Нападавший рвал на ней одежду, а сил защищаться у нее больше не было. Кожей грудей и живота она почувствовала что-то грубое, а потом он с нее слез.

— Тебе это пригодится, — сказал он, и голос его раздался у нее в голове, как эхо крика в ущелье. — А теперь можешь сдохнуть.

Джоди ощутила в себе нечто вроде благодарности. С его позволения она сдалась. Бой сердца у нее замедлился, задергался и замер.

ГЛАВА 2

Подогретая смерть

Она слышала, как в темноте над нею суетятся насекомые, обоняла горелую плоть и чувствовала, как на спину ей давит что-то очень тяжелое. Боже мой, он меня живьем похоронил.

Лицом Джоди вжималась в нечто жесткое и холодное — камень, думала она, пока не унюхала мазут асфальта. Ее обуяла паника, и она забилась, втягивая под себя руки. Оттолкнулась от асфальта — и левая рука вспыхнула болью. Поднималась она с грохотом и оглушительным лязгом. То опрокинулся мусорный контейнер, лежавший у нее на спине, и всякая дрянь из него рассыпалась по всему переулку. Она недоверчиво оглядела громадину. Весит тонну, не меньше.


«Страх и адреналин», — подумала она.

А потом глянула на свою левую руку и завизжала. Та была кошмарно обожжена, вся кожа на ней почернела и потрескалась. Джоди выскочила из переулка, чтобы ей кто-нибудь помог, но улица была пустынна. «Мне надо в больницу, полицию вызвать».

Она заметила телефон-автомат; от фонаря над ним подымалась красная труба жара. Она оглядела всю безлюдную улицу. Над каждым фонарем красными волнами поднимался жар. Над головой Джоди слышала жужжание троллейбусных проводов, под мостовой — неумолчный плеск канализации. В тумане воняло дохлой рыбой и дизельным топливом, несло гнилью с Оклендских отмелей по ту сторону залива, старой картошкой фри, сигаретными бычками, хлебными корками и плесневелой пастрами смердело из ближайшей урны, а из-под дверей маклерских контор и банков тянуло остаточным ароматом «Арамиса». Клочья тумана шелестели о здания влажным бархатом. Адреналин будто подстегнул в ней не только силу, но и все чувства до единого.

Джоди стряхнула это многообразие звуков и запахов и побежала к телефону, бережно придерживая обгорелую руку. А на бегу почувствовала, что под блузкой о кожу что-то трется. Правой рукой дернула шелк, блузка выпросталась из юбки. На тротуар вывалились пачки денег. Она остановилась и вперилась взглядом в банковские упаковки стодолларовых купюр у ног.

И подумала: «Да тут тысяч сто. На меня кто-то напал, подушил, покусал в шею, обжег мне всю руку, а потом набил блузку деньгами и завалил меня мусорным контейнером, и я теперь вижу тепло и слышу туман. Я выиграла в лотерею Сатаны».

Она вбежала обратно в переулок, оставив деньги на тротуаре. Здоровой рукой порылась в мусоре из контейнера, нащупала бумажный пакет. Затем опять выскочила на улицу и сгребла в него все деньги.


У автомата пришлось пожонглировать: снять трубку и набрать номер, при этом не выпуская из хватки денег и не задействуя больную руку. Джоди набрала 911 и, дожидаясь ответа, посмотрела на ожог. Выглядел он гораздо жутче, нежели ощущался. Она поработала кистью, и черная кожа потрескалась. «Ух, ну и болеть же должно. Да и противно было бы, — подумала она, — а мне отчего-то не противно. Не так уж мне и плохо вообще-то, с учетом всего. После ракетбола с Куртом болело сильнее. Странно».

В трубке щелкнуло, раздался женский голос:

— Здравствуйте, вы позвонили по номеру экстренных служб Сан-Франциско. Если в настоящее время вам грозит опасность, нажмите один; если опасность миновала, а вам по-прежнему нужна помощь, нажмите два.




следующая страница >>