prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 33 34
А-а... – протянула Летиция. – Лучше бы он не ходил. Там ни души нету.


Он сказал, что вы его пригласили.

Может, и пригласила. Только в пятницу. А сегодня вторник.

Среда, – сказал я.

Ой! Кошмар. Значит, я в третий раз позабыла, что меня звали на ленч.

Впрочем, это ее не особенно беспокоило.

А где Гризельда?

Я думаю, вы найдете ее в мастерской в саду, она позирует Лоуренсу Реддингу.

У нас тут из-за него такая склока разгорелась, – сказала Летиция. – Сами знаете, какой у меня папочка. Жуткий папочка.

Какая скло... то есть о чем вы говорите? – спросил я.

Да все из-за того, что он меня пишет. А папочка узнал. Интересно, почему это я не имею права позировать в купальном костюме? На пляже в нем быть можно, а на портрете нельзя?

Летиция помолчала, потом снова заговорила:

Чепуха какая-то – отец, видите ли, отказывает молодому человеку от дома. Мы с Лоуренсом прямо обалдели. Я буду ходить сюда, к вам в мастерскую, можно?

Нельзя, дорогая моя, – сказал я. – Если ваш отец запретил – нельзя.

Ox, боже ты мой, – вздохнула Летиция. – Вы все как сговорились, сил моих нет! Издергана. До предела. Если бы у меня были деньги, я бы сбежала, а без денег куда денешься? Если бы папочка, как порядочный человек, приказал долго жить, у меня бы все устроилось.

Летиция, такие слова говорить не следует.

А что? Если он не хочет, чтобы я ждала его смерти, пусть не жадничает, как последний скряга. Неудивительно, что мама от него ушла. Знаете, я много лет думала, что она умерла. А тот молодой человек, к которому она ушла, – он что, был симпатичный?


Это случилось до того, как ваш отец приехал сюда.

Интересно, как у нее все сложилось? Я уверена, что Анна вот-вот закрутит с кем-нибудь роман. Анна меня ненавидит – нет, обращается нормально, но ненавидит. Стареет, и ей это не по вкусу. В таком возрасте и срываешься с цепи, сами знаете.

Хотел бы я знать: неужели Летиция собирается до вечера сидеть у меня в кабинете?

Вам мои граммофонные пластинки не попадались? – спросила она.

Нет.

Вот тоска! Я их где-то забыла. И собака куда-то сбежала. Часики тоже, наручные, – только они все равно не ходят. Ох, спать хочется! Не пойму отчего – я встала только в одиннадцать. Жизнь так изматывает, правда? Господи! Надо идти. В три часа мне покажут раскоп, который сделал доктор Стоун.

Я взглянул на часы и заметил, что уже без двадцати пяти четыре.

Ой! Не может быть! Кошмар. Ждут ли они меня или уже ушли? Надо пойти посмотреть...

Она встала и побрела из комнаты, бросив через плечо:

Вы скажете Деннису, ладно?

Я механически ответил «да», а когда понял, что не имею представления, что именно надо сказать Деннису, было уже поздно. Но, поразмыслив, я решил, что это, вероятно, не имело никакого значения. Я задумался о докторе Стоуне – это был знаменитый археолог, недавно он остановился в гостинице «Голубой Кабан» и начал раскопки на участке, входящем во владения полковника Протеро. Они с полковником уже несколько раз спорили не на шутку. Забавно, что он пригласил Летицию посмотреть на раскопки.


А ведь Летиция Протеро довольно остра на язычок. Интересно, поладит ли она с секретаршей археолога, мисс Крэм. Мисс Крэм – пышущая здоровьем особа двадцати пяти лет, шумная, румяная, переполнена до краев молодой жизненной энергией, и рот у нее полон зубов – кажется, их там даже больше положенного.

В деревне мнения разделились: одни считают, что она такая же, как все, другие – что эта молодая особа строгих правил, которая намерена при первой же возможности сделаться миссис Стоун. Она полная противоположность Летиции.

Насколько я понимал, жизнь в Старой Усадьбе действительно текла не очень счастливо. Полковник Протеро женился второй раз лет пять тому назад. Вторая миссис Протеро отличалась замечательной, хотя несколько необычной красотой. Я и раньше догадывался, что у нее не очень хорошие отношения с падчерицей.

Меня прервали еще раз. На этот раз пришел мой помощник, Хоуз. Он хотел узнать подробности моего разговора с Протеро. Я сказал, что полковник посетовал на его «католические пристрастия»[7], но что цель его визита была иная. Со своей стороны, я тоже выразил протест и недвусмысленно дал ему понять, что придется следовать моим указаниям. В общем, Хоуз принял мои замечания вполне мирно.

Когда он ушел, я стал переживать оттого, что не могу относиться к нему теплее. Я глубоко убежден, что истинному христианину не подобает испытывать такие безотчетные симпатии и антипатии к своим ближним.

Я вздохнул, заметив, что стрелки часов на письменном столе показывают без четверти пять, что на самом деле означало половину пятого, и прошел в гостиную.

Четыре мои прихожанки сидели там, держа в руках чашки с чаем. Гризельда восседала за чайным столом, стараясь держаться как можно естественнее в этом обществе, но сегодня это ей удавалось хуже, чем обычно.


Я всем по очереди пожал руки и сел между мисс Марпл и мисс Уэзерби.

Мисс Марпл – седовласая старая дама с необыкновенной приятностью в манерах, а мисс Уэзерби – неиссякаемый источник злословия. Мисс Марпл, безусловно, гораздо опаснее.

Мы тут как раз говорили о докторе Стоуне и мисс Крэм, – сладким как мед голоском сказала Гризельда.

У меня в голове промелькнули дурацкие стишки, которые сочинил Деннис: «Мисс Крэм даст фору всем».

Меня обуревало невесть откуда накатившее желание произнести эту строчку вслух и посмотреть, что будет, но, к счастью, я совладал с собой.

Мисс Уэзерби выразительно сказала:

Порядочные девушки так не поступают, – и неодобрительно поджала тонкие губы.

Как не поступают? – спросил я.

Не идут в секретарши к холостому мужчине, – сказала мисс Уэзерби замогильным голосом.

О, дорогая моя, – сказала мисс Марпл. – По-моему, женатые куда хуже. Вспомните бедняжку Молли Картер.

Конечно, женатые мужчины, вырвавшись из дома, ведут себя из рук вон плохо, – согласилась мисс Уэзерби.

И даже когда живут дома, с женой, – негромко заметила мисс Марпл. – Помнится...

Я поспешил прервать эти небезопасные воспоминания.

Помилуйте, – сказал я. – В наше время девушка вольна поступить на службу, как и мужчина.

И выехать за город? И остановиться в той же гостинице? – сурово произнесла миссис Прайс Ридли.


Мисс Уэзерби шепнула мисс Марпл:

Спальни на одном этаже...

Мисс Хартнелл, дама закаленная и жизнерадостная – бедняки боятся ее как огня, – заявила громогласно и энергично:

Бедняга не успеет оглянуться, как его опутают по рукам и ногам. Он же простодушнее нерожденного дитяти, это сразу видно.

Удивительно, куда нас иногда заводят привычные выражения! Ни одна из присутствующих дам и помыслить не могла о том, чтобы вслух упомянуть о каком-нибудь младенце, покуда он не заагукает в колыбельке, выставленный всем на обозрение.

Позорище – иначе не скажешь, – продолжала мисс Хартнелл с присущей ей «тактичностью». – Он же на добрых двадцать пять лет старше ее!

Три женских голоса наперебой, словно стараясь заглушить эту неловкую фразу, заговорили хором и невпопад о пикнике для мальчиков из хора, о неприятном случае на последнем митинге матерей, о сквозняках в церкви. Мисс Марпл смотрела на Гризельду ласково сияющими глазами.

А может, мисс Крэм просто нравится интересная работа? – сказала моя жена. – И доктор Стоун для нее всего лишь руководитель.

Ответом было полное молчание. Все четыре дамы были явно с ней не согласны. Тишину нарушила мисс Марпл; погладив Гризельду по руке, она сказала:

Душечка, вы так молоды. Молодость так неопытна и доверчива!

Гризельда возмущенно отпарировала, что она вовсе не так уж неопытна и доверчива.

Естественно, – продолжала мисс Марпл, пропустив возражения мимо ушей, – вы всегда думаете обо всех только самое хорошее.


А вы действительно считаете, что она хочет выскочить замуж за этого лысого зануду?

Насколько я понимаю, в средствах он не стеснен, – сказала мисс Марпл. – Разве что характер у него вспыльчивый. Вчера он повздорил с полковником Протеро.

Все дамы навострили уши.

Полковник Протеро назвал его неучем.

Полковник Протеро мог сказать такую чепуху, это в его духе, – заметила миссис Прайс Ридли.

Совершенно в его духе, только я не уверена, что это такая уж чепуха, – сказала мисс Марпл. – Помните ту женщину – вроде бы из общества социального обеспечения, – собрала пожертвования по подписке и как в воду канула. Оказалось, что она не имела к этому обществу никакого отношения. Мы все привыкли верить людям на слово – слишком уж мы доверчивы.

Вот уж не подумал бы, что мисс Марпл страдает доверчивостью.

Там был еще какой-то шум из-за молодого человека, художника – мистера Реддинга, не так ли? – спросила мисс Уэзерби.

Мисс Марпл кивнула:

Полковник Протеро отказал ему от дома. Кажется, он писал Летицию в купальном костюме.

А я с самого начала видела, что между ними что-то есть, – сказала миссис Прайс Ридли. – Молодой человек слишком увивался вокруг нее. Жаль, что у девушки нет родной матери. Мачеха никогда ее не заменит.

Я бы этого не сказала, – вмешалась мисс Хартнелл. – Миссис Протеро старается как может.

Девушки всегда себе на уме, – посетовала миссис Прайс Ридли.


Настоящий роман, правда? – сказала сентиментальная мисс Уэзерби. – Он такой красивый!

Но распущенный, – бросила мисс Хартнелл. – А чего еще ждать? Художник! Париж! Натурщицы! И... и всякое такое!

Писал ее в купальном костюме, – заметила миссис Прайс Ридли. – Такая распущенность.

Он и мой портрет пишет, – сказала Гризельда.

Но ведь не в купальном костюме, душечка, – сказала мисс Марпл.

Вы совершенно правы... зачем он вообще нужен... – заявила Гризельда.

Шалунья! – сказала мисс Хартнелл, у которой хватило чувства юмора, чтобы понять шутку. Остальные дамы были слегка шокированы.

Милая Летиция уже рассказала вам об этих неприятностях? – обратилась ко мне мисс Марпл.

Мне?

Ну да. Я видела, как она прошла садом и повернула к двери вашего кабинета.

От мисс Марпл ничто не укроется. Возделывание клумб – превосходная дымовая завеса, а привычка наблюдать за птичками в сильный бинокль оказывается как нельзя более кстати[8].

Да, она об этом упомянула, – признался я.

У мистера Хоуза был очень встревоженный вид, – добавила мисс Марпл. – Надеюсь, он не переутомился на работе.

Ах! – живо воскликнула мисс Уэзерби. – Совсем из головы вылетело! У меня есть для вас новость. Я видела, как доктор Хэйдок выходил из дома миссис Лестрэндж.

Все переглянулись.


Может, ей нездоровилось, – сказала миссис Прайс Ридли.

В таком случае болезнь настигла ее внезапно, – сказала мисс Хартнелл. – Я видела, как она расхаживает по саду в три часа дня, и с виду – здоровехонька.

Должно быть, они давно знакомы с доктором Хэйдоком, – сказала миссис Прайс Ридли. – Сам-то он об этом помалкивает.

Да, любопытно, – сказала мисс Уэзерби. – Он об этом ни словечка не обронил.

Если хотите знать... – начала Гризельда тихим и таинственным голосом.

Все наклонились к ней, заинтригованные до крайности.

Мне все доподлинно известно. Ее муж был миссионером. Жуткая история. Его съели, представляете себе? Буквально съели. А ее заставили стать главной женой их вождя. Доктор Хэйдок спас ее – он там был, в экспедиции.

На некоторое время возникло всеобщее замешательство, а потом мисс Марпл сказала с упреком, но не сдержав ласковой улыбки: «Какая шалунья!» Она похлопала Гризельду по руке и наставительно заметила:

Очень неразумно, моя душечка. Когда выдумываешь небылицы, люди непременно им верят. А это может вызвать осложнения.

В гостиной явно повеяло холодком. Две дамы встали и начали прощаться.




<< предыдущая страница   следующая страница >>